Головоломка

Казуе хватило одного взгляда на офис Мацумото, чтобы понять, что в ящике стола лежал пистолет, в шкафу у двери висел свежевычещенный костюм, в сумке рядом со столом был лак для волос и зеркальце и, наверное, пара сотен визиток в среднем ящике того же стола. Мацумото стремился быть человеком старой закалки, отсюда и пистолет, но подкупать больше привык внешностью. Казую даже не удивило, что Мацумото был в участке в такой ранний час; скорее всего, он чаще бывал на работе, чем любой рядовой полицейский. Когда все думали, что он ужинает с мэром, шеф наверняка сидел здесь или ходил по коридорам, присматривая за всеми. Казуя уважал такую преданность. Не часто в это время встретишь человека, который жил бы одной работой и подстраивался под нее. - Пожалуйста, присаживайся, - Мацумото одарил его одной из самых скромных улыбок в своем арсенале и сложил ноги на краю стола. - Вот документы, мы добились признания мужа после того, как Нишикидо допросил его. Хорикита получила образцы крови и ДНК с орудия убийства и мужа. В принципе, и так понятно, что произошло. Сомневаюсь, что у окружного прокурора возникнут трудности с этим делом в суде, - объяснил Казуя и протянул Мацумото папку. Но очевидно, Мацумото не собирался так легко сдаваться. Тяжело вздохнув и драматично откинув локон, он глубже устроился в черном кожаном кресле и не взял на папку, протянутую Казуей. - Знаешь, у нас тут страшный недостаток рабочей силы. «А, так вот к чему все идет», - подумал Казуя и криво улыбнулся. Он догадался, что фамилия «Каменаши» сыграла свою роль в доступе к делу. - Я это слышу чуть ли не во всех госучреждениях этого города, от регулирования движения до социальной безопасности, - ответил Казуя, решив, что тоже может сыграть в эту игру. - Хорошо, - воскликнул Мацумото и снял ноги со стола, потом наклонился вперед и посмотрел Казуе в глаза без следов яркой улыбки на лице. – Я очень рад, что ты так хорошо справляешься с работой, это дело, - он махнул рукой на папку, лежащую на столе, - только доказывает, каким полезным ты будешь для этого участка. Однако, - продолжил он, - в этой мозаике есть еще одна деталь. - Деталь, объясняющая, почему вы вообще допустили меня к расследованию? – спросил Казуя, уже зная ответ. - Да! Видишь ли, почти никто из полицейских не заметил, чей ты сын, возможно, они просто привыкли думать о тебе, как о кузене Уэды. Вряд ли даже Аканиши об этом думал, - шеф полиции замолк и наклонился еще ближе. – Тем не менее, некоторые люди сразу же узнают твое имя, как только его произнесешь, и этим людям я должен угождать, чтобы в участке дела шли как можно луч… Казуя понял, что услышал достаточно и тоже подался вперед, перебивая монолог шефа. - Так вы хотите, чтобы я ходил на пресс-конференции и красиво махал ручкой хорошим репортерам? Или на полуприватные ужины и обеды? - Нет, что ты… ну, может, изредка, - признал Мацумото с почти жадной улыбкой. – Но по большей части мне просто нужно разрешение использовать твое имя, чтобы открыть несколько дверей. Я и сам неплохой взломщик, но с твоим именем я смогу сделать этот участок еще успешнее. Я бы хотел думать об этом как о партнерстве, я снабжаю тебя делами, а ты очищаешь для меня дороги в политике тем, что и так хорошо умеешь. Забавно, думал Казуя, что его никак не смущало, что имя его отца и деда поможет открыть двери для него. Обычно молодые люди стремились добиться успеха сами, благодаря труду и таланту, но Казуя лишь улыбнулся в ответ. Мацумото снова стал прежним, на лице играла неизменная голливудская улыбка. - Итак, ты согласен быть молодцом и дать мне поразвлечься вдоволь? – спросил шеф, протягивая руку Казуе. - Конечно, только не трогайте папу, а то он убьет нас обоих, - ответил Казуя и пожал руку боссу.

***

- И? Что он сказал?! – нетерпеливо спросил Рё, ведя Казую обратно в офис Уэды. - Он втянул мое имя, я практически ждал, когда же это случится. Странно, что никто до сих пор не поднял этот вопрос, - ответил Казуя и приостановился, чтобы пропустить секретаршу Андо – Коюки – в коридор. Она несла огромную стопку бумаг на ксерокс. - Серьезно?! - Не волнуйся, Мацумото разумный человек, он знает, какие границы нельзя пересекать. Он просто хочет иногда хвастать мной. Только чтобы удерживать внимание на себе, - объяснил Казуя. – Отцу про это знать не обязательно. Как и дедушке. Полицейский приподнял бровь и, похоже, не был согласен. - Посмотрим еще, что Тацуя об этом скажет.

***

- Итак, колись. Какая муха тебя укусила? – Пи, скрестив ноги, сидел на диване у Джина, выжидающе глядя на друга. Казуя ушел к Мацумото с раскрытым делом, и Пи воспользовался возможностью и пошел за другом в офис. - Что значит «какая муха меня укусила»? – тут же ощетинился Джин и нацепил упрямое выражение лица. Пи вздохнул. - Каменаши. - И что с ним? – Джин надеялся, что его невольное вздрагивание при имени парня не было заметно. Он неловко поерзал на кресле. - Что значит «и что с ним»? – раздраженно спросил Пи. – Сначала ты ведешь себя как школьница, заикаешься и так далее, а потом вдруг делаешь вид, что его не существует. Ты его путаешь. Просто выбери какую-то одну роль и придерживайся ее. - Не понимаю о чем ты, - упрямо соврал Джин. Пи с минуту рассматривал лучшего друга. Джин серьезно думал, что он не заметил, что тот втрескался в недоросля? Он много лет знал его, они через многое прошли вместе. И он без проблем замечал, когда Джин влюблялся. И судя по предыдущему опыту, в этот раз все было серьезнее обычных симпатий. Что ж, чтобы их разговор хоть к чему-нибудь привел, придется сказать это вслух. - Послушай, тупица, я знаю, что ты по уши влюблен в эту занозу. И не пытайся это отрицать, я тебя достаточно долго знаю, чтобы быть уверенным. Я только хочу сказать, что ты должен сделать выбор и следовать ему. Признаешься ты ему или нет – дело твое, но отвечай за свое решение. Если хочешь не мешать ему – не подходи к нему, когда эмоции бьют через край. Если хочешь быть его другом – будь другом и прекрати избегать его. Но не делай все одновременно, сейчас у тебя бардак в голове, ты отвлекаешь Каменаши от работы, и это его мучит. Джин метнул на Пи хмурый взгляд, но потом бросил это дело и с усталым вздохом откинулся на кресле. - Я знаю, просто… Я не могу держаться на расстоянии, когда нужен ему. Я хочу отступить, потому что знаю, что он никогда не ответит мне взаимностью, и мне больно. Я не хочу обнимать его, если он не чувствует того же, что и я. - Стоп, ты его обнимал? - Да, когда его встревожил тот случай с последней жертвой по нашему делу. И сегодня, когда я на него наорал. - То есть, сначала ты орешь на него, а потом лезешь обнимать? – спросил Пи с упреком в голосе. - … Да, - несчастно признался Джин. – Я хотел отступить, но я не могу ничего не делать, если у него неприятности. Как сегодня на месте преступления. Когда тот мужик попытался ударить его, я не мог сдержать эмоции и в итоге утащил Каменаши за собой. - Ты же понимаешь, что нельзя так продолжать и тормозить расследование. Пусть Каменаши не осознал твои чувства, но твое поведение все равно тормозит его. Если тебе больно быть его другом, то признайся или отступи навсегда. Ты не хуже меня знаешь, - если у него будут неприятности, Уэда и Рё позаботятся о нем. Ты не единственный, кому он дорог. - Знаю, - тихо сказал Джин и стал выглядеть лет на 10 старше. Пи молча смотрел на него, пока он не заговорил: - Я попрошу его съехать и брошу расследование. Пи грустно улыбнулся. Он надеялся, что полицейский не сдастся без боя и хотя бы попытается завоевать парня признанием. Но если это решение Джина, он будет его уважать. - Давай сегодня напьемся, - наконец, сказал Пи. Так он без слов дал понять, что поможет другу залатать разбитое сердце. Джин слабо улыбнулся. - Да, давай.

***

Цветы в офисе Уэды были не такими яркими и свежими, как в прошлый раз, но один только запах напомнил ему. Напомнил, как Джин вбежал сюда, чтобы убедиться, что он удачно добрался. Казуя плюхнулся на кресло в углу между шкафом и столом и снял очки, чтобы протереть глаза. Частенько он это делал в последнее время, когда был напряжен. - О, его еще нет, - сказал Рё, зайдя в кабинет через несколько секунд. – Я думал, что Тацуя уже вернулся с утренней оперативки. - Я и вернулся, просто вышел взять кофе и поговорить с Аканиши, - сказал Тацуя, проходя мимо Рё прямо к столу, и поставил чашку на подставку. Казуя заметил, что подставка была с рисунком бабочки, и благодаря этому и так давно знакомый офис Уэды стал еще роднее. Когда Уэда был маленьким и любил играть с Казуей, летом они бегали со стеклянными банками и ловили насекомых в саду у дедушки и бабушки. Несмотря на то, что Казуя мечтал поймать жука Оокувагата, летние вечера всегда были волшебными только благодаря банкам с бабочками, выставленным на подоконнике в комнате Уэды. Казуя улыбнулся, вспоминая, как приезжал в особняк дедушки, наполнял сотни банок бабочками всех цветов радуги и выставлял их на каждом подоконнике в доме Уэды. Его мучила ностальгия. - Казуя? Ты меня слушаешь? – спросил Уэда, со стуком опуская чашку на стол. - С тобой точно все хорошо? – спросил он, внимательно рассматривая лицо Казуи. В какой-то миг он был похож на того семилетнего ребенка, который гонялся за бабочками, но теперь Уэда видел, как тяжелая реальность настигла его, и Казуя снова сгорбился. - Да, все нормально. Что ты говорил? Уэда еще какое-то время посмотрел на него, видимо, думая, стоит ли выпытывать, но решил пока повременить. - Я сказал, что Аканиши дал мне ключ от своей квартиры, так что после моей смены заедем к нему и заберем твои вещи. - О… точно, - ответил Казуя с неким замешательством. Он же сам сказал, что хочет съехать, так почему его это настолько удивляет? Он действительно хотел съехать, потому что до этого между ним и Джином все было в порядке. Сейчас все стало так запутанно, и он не видел другой причины, кроме того, что с ним все-таки трудно ужиться, как ему всегда и говорили. Но Джин так нормально к этому относился, называл его мальцом, всегда вел себя как с любым другими студентом, объяснял что делать. Все было нормально, по крайней мере, по меркам Казуи. Однако, вместо того чтобы и дальше думать об этом, он вернулся к новому коду, который оставил убийца, и глубже устроился в кресле. 0104 052 78…

***

Джин робко постучал в дверь и, услышав разрешение Мацумото войти, зашел в кабинет. Он сделал глубокий вдох и напомнил себе, что это необходимо сделать. Если ему придется остаться и продолжать расследовать дело с Казуей, он только все испортит. Кроме того, ему придется находиться рядом с парнем, а в данный момент он никак не мог этого вынести. Джин поклонился под любопытным взглядом Мацумото. - Простите, что отвлекаю, но у меня к вам просьба. - Давай, я сегодня добрый – одно желание исполнилось, - шеф полиции помахал Джину, чтобы тот сел. Джин несмело присел на стул и сжал руки в кулаки. Он неуверенно закусил губу и с минуту просто смотрел на свои руки, прежде чем поднял глаза на Мацумото. - Я хочу бросить дело серийного убийцы. - Имеешь в виду Кодовое дело? – спросил Мацумото и с гордостью улыбнулся. – Слышал, как ребята в отделе по борьбе с наркотиками говорили о нем. Звучит, правда? - Да, наверно, - в замешательстве сказал Джин. – В общем, если вы не против, то я бы… - Но я против, - перебил его шеф и перестал улыбаться. – На данный момент ты самый опытный полицейский в этом деле, и у меня нет ни ресурсов, ни времени на перекройку рабочих групп и перетасовку партнеров, чтобы удовлетворить твои капризы. Разберись со своими проблемами, какими бы они ни были, и забудь о них. - Но, сэр, я уверен, что Уэда или Ямашита больше подходят на роль руководителя расследования, и они оба с удовольствием возьмут Каменаши под свою ответственность. В настоящих условиях, если я и дальше буду в команде, то только заторможу расследование. Пожалуйста, отстраните меня от дела, - сказал Джин с ноткой отчаяния в голосе. Он обычно не возражал против приказов Мацумото, но сейчас это необходимо было сделать, ради всех. Мацумото посмотрел на Джина, его взгляд немного смягчился. - Аканиши, иногда мы сталкиваемся на работе с трудностями, которых хотели бы избежать, но в этот раз придется с этим смириться. Я понимаю, что тебе будет нелегко, но, пожалуйста, сделай мне одолжение и прими этот бой, - он встал с кресла, подходя к большому окну. Стоя спиной к Джину, он продолжил: - Я не стану спрашивать, почему ты так внезапно передумал насчет дела, я уважаю твою личную жизнь. Однако не забывай, что, в конце концов, до моих ушей доходят слухи обо всем, что творится в участке. Постарайся все держать под контролем. Джин смотрел в спину уважаемого шефа и пытался придумать, как отвертеться от дела, не оскорбив при этом мужчину и не задев его. Ничего в голову не приходило. И в ту минуту он почувствовал себя таким уставшим, измотанным и несчастным, что решил не растрачивать последние силы на скандал, который разрушит одни из немногих хороших отношений с коллегами. Он справится, придется. Джин поклонился. - Простите, что отвлек по такому пустяку. Я приложу все усилия для расследования дела, - и после этого он вышел из офиса и набрал Пи. – Выходи на крышу. Надо покурить.

***

Джин, спотыкаясь, дошел до двери квартиры и прислонился к ней, ища ключи. Пи предложил ему переночевать у него, но Джин решил вернуться домой. Он должен был убедиться, что парень все-таки съехал. Он не хотел видеть, как тот уходит, чтобы уж наверняка не встать у Казуи на пути. А при виде того, как он выходит из квартиры с сумкой в руках, у него точно не получилось бы скрыть эмоции. И он не знал, что сказать парню. Он терпеть не мог пустые слова, вроде «увидимся» и «береги себя». Джин раздраженно заворчал и пробормотал нечто невразумительное себе под нос, когда ключи так и не нашлись. Он подергал ручку двери. Заперто, естественно. Со временем он вспомнил, что вообще-то отдал ключи Уэде, чтобы они сами смогли забрать вещи Казуи. - Где, он говорил, оставит эти гребанные… - невнятно пробормотал Джин, держась за дверную ручку, чтобы устоять на ногах. Стены опасно кружились, и он знал, что упадет и отключится прямо здесь, если в скором времени не найдет ключи. Наконец, мозг согласился включиться на секунду и помочь, и он вспомнил, что ключи должны быть под ковриком, на котором он как раз стоял. Проворчав, он отпустил ручку и отошел назад, с трудом удерживая равновесие. Почувствовав себя достаточно уверенным, он наклонился, поднял коврик и увидел ключи на месте. Он победоносно улыбнулся, пока его вдруг не качнуло в сторону, и он упал. - Черт, ну что за хрень! – сказал он себе, не стараясь вести себя тихо. Пофиг на соседей. Он взял ключи, с видимым усилием поднялся, и, наконец, открыл дверь. После долгой борьбы с собственными ботинками он встал в коридоре, думая, что же делать дальше. Звуков не было. Ясное дело, если Казуя уехал. Но быть в квартире одному, когда он уже привык к присутствию парня, оказалось хуже, чем он был морально подготовлен. Джин хныкнул и пошел на кухню, чтобы выпить воды. Но дойдя до раковины, вдруг замер. Там лежали две пары палочек, которые ему лень было мыть. Одной парой не так давно пользовался Казуя, когда они заказывали китайскую еду. Казалось, прошли годы с тех пор, как он проснулся среди ночи и обнимал Казую, и эта ночь останется единственной, когда он смог так приблизиться к парню. А так как Мацумото отказал ему в просьбе выйти из расследования, ему придется наблюдать за Казуей издалека еще бог знает сколько. С этой мыслью Джин схватил из шкафчика бутылку виски. Передумав что-то есть, Джин просто проковылял в спальню и с громким вздохом завалился на кровать. Спустя минуту он сел и скрестил ноги, открывая бутылку виски. Сделав пару больших глотков, он вдохнул. - Мне же будет лучше без него, правда? – сказал он, ожидая ответа от пустой квартиры. Не получив его, он на ощупь дотянулся до подушки и прижал ее к груди. Она пахла шампунем и Казуей, и сердце ёкнуло. – Знаешь, ты пахнешь, как мой друг, - сказал он, слова получились настолько неразборчивыми, что он сам с трудом понимал сказанное. – То есть, уже не друг, он ушел. Что скажешь об этом? Подушка молчала, и Джин решил еще выпить виски. - Как тебя зовут? – спросил он, глотнув из бутылки и поморщившись от обжигающего ощущения в горле. – Ну да, ты же не умеешь разговаривать, ты подушка, - сказал Джин и засмеялся. Он осознал, что сидит на кровати и разговаривает с подушкой. – Докатился, - сказал он вслух. – Я буду звать тебя Кондориано, - сказал он и хихикнул из-за выбора имени неодушевленному предмету. – Знаешь, Кондориано, он ушел, - Джин помолчал и вдруг стал с трудом сдерживать слезы, – он обнял новоназванного Кондориано и шмыгнул носом. – Мне одиноко. Так одиноко без него. Но все к лучшему. Правильно, дружище? – Джин перестал сдерживать слезы и улегся посередине кровати, обнимая подушку и бутылку виски, пока не уснул.

***

067 04562 8452… Числа снова метались в голове, кружась, прыгая и оборачиваясь, двигаясь то вперед, то назад, ближе и дальше от своей истинной формы. Казуя вздохнул и столкнул с кровати подушку, злясь на то, каким медленным стал его мыслительный процесс. Ему нужно было очистить разум, нужно было пробежаться. Порывшись в своей наспех собранной сумке, он вытащил шорты, толстовку и вышел на улицу. Когда он вернулся к дому Уэды через три часа в 4:35 утра, он весь был поту. Однако голова заметно посвежела. Намного посвежела.

***

- Каменаши? - А? – дернув головой, он вернулся в реальность и вопросительно взглянул на обратившегося к нему полицейского. - Я просто хотел узнать, закончил ты с этими фотографиями или нет? Аканиши они понадобятся, когда он поедет на место преступления. - Конечно, бери, - ответил Казуя и поспешно собрал разбросанные фотографии и закрыл папку. Молодой полицейский поклонился и с благодарной улыбкой убежал в сторону кафетерия. «Слишком занят, чтобы самому попросить?» - подумал Казуя, глядя в спину удалявшегося полицейского. Он был не старше Казуи, может даже младше. А самое главное – он был нормальным парнем, у которого не крутилась непонятная куча цифр в голове. Джин уже два дня избегал его, практически не появлялся в офисе, всегда что-то «проверяя». Казую это сильно беспокоило по нескольким причинам. Во-первых, это просто непрофессионально. Как он проводил допрос и расспрашивал соседей и свидетелей, ни разу не сказав Казуе, что собирался делать. Это задевало, хотелось встать и потребовать объяснений. Но одно он усвоил – он знал, когда нужно бороться, и в этот раз это было неправильно. Казуя тихо прорычал и перевел взгляд на бесконечную кипу других документов, теорий, новой информации о жертвах, которые продолжали накапливаться. Он так и не задумался о других причинах, почему ему не нравилось, что Джин избегает его.

***

Может, этот вовсе не код, может, это ловушка, может, это просто очередная игра? Казуя захлопнул книгу по психологии, которая лежала на коленях, и стал разминать затекшие мышцы шеи, крутя голову из стороны в сторону, вперед и назад. Сколько дней уже прошло? Пять, шесть? Невозможно было следить за счетом, когда ночь сливалась с днем, а мозг отдыхал только во время ночных пробежек. Вчера был относительно хороший день, просто потому что он не видел Джина и не слышал его имени. Казалось, что он снова вернулся в детство, когда он никогда не играл с другими детьми, потому что слишком увлекся книгой о Ньютоне или Леонардо да Винчи. Слишком увлекся первой тренировкой по бейсболу. Слишком увлекся математическим клубом, сбором первого компьютера, а потом отказался от всех клубов, и когда Уэда потащил его в парк аттракционов, он осознал, что понятия не имеет, как улыбаться в камеру, когда они проезжали мимо нее на американских горках. Никто и никогда не спрашивал, почему ему так не нравится, когда его называют ребенком. А если бы спросили, он бы ответил – потому что он никогда им не был.

***

Похоже, Джин пытался основать новую моду на неуместную бородку посреди лета. Под глазами красовались темные круги, губы обветрились и покраснели. Он впервые оказался более или менее вблизи Казуи, даже в одном с ним помещении, пока Казуя объяснял основы о кодах и числах нескольким молодым полицейским, которые надеялись получить повышение. Правда длилось это всего несколько минут, пока Уэда не вернулся из своего офиса с нужным бланком, и Джин ушел. Казуя мог работать весь день и ночь напролет, если потребуется. Он и работал, потому что во сне он видел трупы, спутанные числа и костер из человеческой плоти. В те пару часов, которые он позволял себе поспать. Он рассказал о том, что все компьютеры развиваются и работают на числах, двоичных, которые переносят всю информацию, которую только можно хранить, отправлять, копировать или просто записывать. Об этом он знал все, он мог процитировать целые книжки по психологии лекции Оошимы. Однако он никак не мог понять, почему отсутствие Джина так его беспокоило. Он и подумать не мог, к чему приведет его спуск по мокрому склону много недель назад. Он ведь просто хотел подтвердить свои догадки о нанесенном послании. А потом появился Джин. И все пошло кувырком.

***

- … Как видите, местом убийства является закоулок в деловом районе недалеко от центра города. Само расположение не так уж интересно, поэтому я перейду к более важным вопросам, - вещал Андо впереди аудитории. Казую потащили на одну из обязательных собраний по расследованию убийств, которые всегда проводил Андо, когда считал, что надо оживить расследование. По крайней мере, так сказал Рё. В какой-то момент он уже хотел уйти, но, увидев ряд полицейских, мимо которых придется пролизнуть, он отбросил эту мысль. Вместо этого он занялся тем, что стал считать, сколько раз Андо поправляет свой галстук, прежде чем узел становится слишком тугим и приходится его ослаблять. Казуя одобрял формальную одежду на работе. Он просто не одобрял присутствие Андо на этом рабочем месте, в формальной одежде или нет. Он даже не мог представить, какая работа подошла бы Андо… если уж совсем пофантазировать, то можно представить его работу на кладбище. Где-то слева послышался сдавленный смех Джина с Ямашитой, Казуя догадался, что смеялись они над тем, что Андо чуть не назвал Мацумото прозвищем Хорикиты «мистер Чудненько». Если слегка повернуть голову к большим часам на стене, то Казуя видел их краем глаза. Джина, Ямашиту и секретаршу Андо – Коюки. Ямашита старательно распускал перед ней хвост, но ее больше заботили огромные фотографии на экране. Она была ужасно бледной, заметил Казуя и тоже перевел взгляд на фотографии – оказалось, что это уже знакомые ему снимки второй жертвы убийства Ватанабе Рэйко. Хотя, на фотографиях изображена была не столько она, сколько ее внутренности на грязной земле. - Ты нормально себя… Каменаши теперь полностью повернулся, не пытаясь скрыть своего взгляда. Ямашита встал и повернулся к секретарше, но Джин тоже уже вскочил и перебил Ямашиту. Коюки же наоборот, похоже, не могла встать на ноги, ее лицо почти позеленело, и она дрожала, как осиновый лист. Казуя смотрел, как Джин поднял ее на ноги и взял под руку, выводя из аудитории, пока она не потеряла сознание. Трудно сказать, кто был в большем замешательстве, гневе или шоке. Он или Ямашита.

***

- Спасибо. Я плохо переношу вид крови и всего такого, - тихо сказала Коюки. Джин приобнял женщину и подумал о тираде, которую обязательно услышит от Пи за то, что он первый пришел на помощь Коюки. Но он подумал, что секретарше нужны не заигрывания и комплименты, а крепкое дружеское плечо без скрытых мотивов. - Ничего страшного, на этом собрании не сказали ничего нового, - ответил Джин, помогая сесть на скамейку возле аудитории. – Посиди немного, я пойду куплю тебе воды. - А, не стоит, все хорошо, - отказалась Коюки, но Джин уже шел к автомату. Он выбрал бутылку воды, и как только автомат выдал покупку, он забрал ее и повернулся к Коюки, которая слабо протягивала руку. - Пожалуйста, - Джин вернулся и уселся, протягивая бутылку Коюки. - Спасибо, - сказала Коюки и открыла бутылку, робко делая маленькие глотки. Джин отстраненно подумал, что, если бы не был настолько увлечен Казуей, то, наверное, посчитал бы Коюки милой. Но так, как обстояли дела сейчас, он просто ласково улыбнулся. - Лучше? - Да, немного… - Коюки выглядела нерешительно, но потом несмело заговорила: - Можно тебя спросить кое о чем? - Да? - У тебя все в порядке? Ты в последнее время выглядишь таким уставшим и грустным, – вопрос застал Джина врасплох, и он задумался на миг. Большинству людей он ответил бы «нет» и посмеялся бы, но если подумать, Коюки была одной из немногих, с кем он не против был поговорить. - Ну, в последнее время нелегко приходится, - сказал он и опустил взгляд на руки. - Дело так тебя выматывает? - Конечно, но не только, - ответил Джин и прокашлялся. - Можешь сказать мне. Но если не хочешь, то, конечно, ты не обязан, - сказала Коюки. Джин поднял глаза и увидел, что женщина с сочувствием улыбается ему. - Ничего серьезного, всего лишь разбитое сердце, - наконец, сказал он, продолжая смотреть на руки. - О, - в голосе Коюки слышалось понимание. – Она не ответила взаимностью? - Мы не можем быть вместе, поэтому я даже не признался. Я буду молчать, чтобы ем… ей было легче. - Понятно… - Коюки немного помолчала, о чем-то задумавшись, а потом продолжила. – Это очень смелое решение; должно быть, ты очень сильный человек, если можешь все вынести, несмотря на трудность. Если нужно будет выговориться, я всегда готова выслушать тебя, просто позвони. Знаешь же, даже темные времена рано или поздно проходят. - Да… Спасибо, - сказал Джин, почувствовав себя немного лучше. Он не ожидал, что Коюки сможет его утешить, он просто хотел скинуть груз с души. Поддержка Пи в основном состояла из его общества и отвлечении от мыслей о Казуе, когда они играли в видеоигры или смотрели фильмы. И, естественно, Пи всегда был с ним в баре, вызывал такси и помогал дойти до туалета, когда он напивался до такого состояния, что не мог самостоятельно добраться до уборной в баре. Джин был благодарен, ясное дело, но вот услышать слова утешения - это совсем другое. Джин задумался. Может, стоит еще как-нибудь поговорить о своих чувствах, если Коюки рада его выслушать, ведь у нее наверняка богатый опыт утешения убитых горем подружек. Девчонки чаще с этим сталкиваются, сделал вывод Джин. - Я только надеюсь, что это продлится не слишком долго. Мне ужасно одиноко. Я пытаюсь отвлечься и работаю, как сумасшедший. Когда я не работаю, то провожу время с Пи или пью. Я… мне просто на все стало наплевать. Мне уже нетрудно избегать этого человека. На самом деле, я боюсь встречи. Сейчас я научился жить с этим, но если мы сейчас увидимся, то мое сердце снова разобьется. - Ох, Аканиши, - сочувственно сказала Коюки и обняла его. – Я знаю, что сейчас тебе нелегко, но подумай, что будет через год. Ты будешь гордиться, что нашел в себе силы принять правильное решение и пережить это. Джин мысленно сделал заметку, чтобы обязательно подумать над этой «годовой» перспективой, когда станет совсем невмоготу, потому что это помогало немного укрепить свою решимость. А может все благодаря присутствию Коюки. Не зря же Хорикита когда-то сказала, что аура у секретарши была спокойной и нежной. Если, конечно, верить в эту чепуху. - Ты права. Спасибо, Коюки, - Джин выдавил небольшую искреннюю улыбку, прежде чем двери аудитории шумно распахнулись, и в коридор вышли полицейские. Видимо, собрание закончилось, и всем можно было заняться работой. Увидев худенького парня в очках в компании Уэды и Рё, Джин быстро повернулся спиной к толпе и подождал, пока не убедился, что Казуя прошел мимо. Затем он повернулся к Коюки, которая вопросительно смотрела на него. - Не хотел, чтобы Уэда и остальные увидели меня, они тут же завалят меня документами, а у меня и так дел по горло, - поспешно объяснился он и засмеялся, надеясь, что получилось достаточно убедительно. К счастью, секретарша только тихо что-то промычала. - Пора, наверное, возвращаться на место, мне нужно сделать несколько звонков, - сказала Коюки и встала. - О, да, мне тоже пора, - осознал Джин и последовал примеру Коюки. – Что ж, увидимся. И спасибо, правда. - Спасибо, что помог мне, - ответила Коюки и улыбнулась. – Только не увлекайся выпивкой, я беспокоюсь о твоем здоровье. - Да, постараюсь. Пока, - сказал Джин и пошел в свой офис, где сел и вздохнул. Знакомая боль вернулась по дороге, и все, что сказала Коюки и что казалось таким успокаивающим всего минуту назад, теперь казалось холодным, пустым и бессмысленным.

***

Немного утешало, что он не ошибся в Джине - он был сочувствующим и заботливым детективом, каким Казуя его и представлял. Парень кивнул, соглашаясь со своими мыслями, и отпил остывающий чай. Джин пришел на помощь Коюки, это было несколько часов назад, но Казуя раз за разом возвращался к этому событию. Похоже, Джин спасал всех подряд, кроме Казуи. Быть единственным исключением знакомо, он свободно себя чувствовал в таких условиях и знал, какую реакцию получит от окружающих. Чувства безопасности больше не было, такого, когда Джин не спускал с него глаза, но все вернулось в более нормальное русло. Нормальное для Казуи. - Мистер Любящая аура! Я везде тебя ищу! – рядом вдруг возникла Хорикита и нетерпеливо потянула Казую за собой. - Что? В чем дело, Хорикита? Что-то случилось? – спросил Казуя, стараясь не потерять равновесие, пока неожиданно сильная девушка тащила его за руку. - У меня есть теория. И мне нужно, чтобы ты ее подтвердил, - ответила Хорикита. Успешно добившись сотрудничества Казуи, она устремилась вперед с бесстрастным лицом, даже не удостаивая взглядом парня. Она вела Казую в морг, судя по тому, что они спускались вниз. - Что-то в деле? Мы что-то пропустили? Я несколько раз все пересматривал! Не говори, что я что-то пропустил! – воскликнул Казуя, чувствуя безнадежное поражение. Только этого не хватало – неудачи – и тогда эта неделя станет худшей в жизни. - Просто иди за мной, человеческое дитя, - ответила Хорикита прежде чем открыть двери морга и жестом пригласила Казую войти. – Мистер Неудачные каламбуры! Я достала мистера Любящую ауру! – объявила она Тагучи, который сидел недалеко от них, выглядя взволнованным. Казуя ободряюще улыбнулся ему, по крайней мере, попытался, и вошел, останавливаясь возле двери, чтобы в случае необходимости, путь к отступлению был поблизости. Однако Хорикита не планировала отпускать Казую. Она схватила его руку и показала на пол, не моргая глядя на него. - Ложись, - сказала она монотонным голосом. - Ложиться? На пол? – спросил Казуя, не испытывая энтузиазма от ее предложения. - Да, быстрее, - с ее голосе послышались нотки нетерпения. – Мне нужно испытать теорию. Он перевел взгляд с патологоанатома на лаборанта, пытаясь выяснить дедуктивным методом, хотят ли они просто приколоться или на самом деле серьезно настроены. Отчасти ему даже было жаль Тагучи из-за того, что им помыкала маленькая девушка, поэтому он заглушил в сознании предостерегающие голоса и как можно грациознее улегся на холодный пол. - Так, мистер Неудачные каламбуры, положи руки ему на виски, как я тебе показывала, и закрой глаза, - подсказала Хорикита, внезапно оказываясь намного энергичнее, чем Казуя ее видел. - Погоди, в чем дело? Какую теорию вы на мне испытываете? - Цыц! – голос Хорикиты был на удивление раздраженным. – Ты ломаешь энергетическую стену, которую пытается возвести мистер Неудачные каламбуры! Тагучи подошел ближе, присел на колени рядом с Казуей, нервно поднимая руки над его головой. Если бы не присутствие лаборанта, Казуя в мгновение ока уже сбежал бы с этой оккультной церемонии, но он не хотел даже представлять, как бедняге Тагучи придется проделывать все это снова с кем-то другим, кого Хорикита заманит в свое логово. Спустя несколько секунд раздумий Казуя вздохнул и кивнул Тагучи. - Думай о том стихотворении, которому я тебя научила, и постарайся почувствовать энергию мистера Любящая аура. Чувствуешь? – Тагучи с энтузиазмом закивал, хотя Казуя ясно видел, что тот понятия не имеет, что должен делать. – Хорошо, сосредоточься на том, чтобы наполнить энергию своей. Ощути, как твоя энергетическая стена тает и сливается с энергией мистера Любящая аура, - голос Хорикиты был страстным, словно она провозглашала трогательное религиозное пророчество. Ничего не произошло. Казуя видел, что Тагучи изо всех сил старался сделать вид, что что-то получилось. Что ж, если начистоту, кое-что все же случилось, но только из-за того, что лежа Казуя вспомнил о сне. Когда в последний раз он мог нормально поспать? Как так получилось, что в присутствии Джина он мог спать, несмотря на небольшой срыв, а сейчас не мог спать вообще? Жаловаться не имело смысла, поэтому Казуя попытался придумать, как должен выглядеть, чтобы убедить Хорикиту, что действия Тагучи возымели действие. - Ты чувствуешь прилив сил, мистер Любящая аура? – спросила Хорикита, когда Тагучи неуверенно кивнул ей и убрал руки. Выражение ее лица было выжидающим и даже немного было похоже, что она взволнована. - Хм… да? – ответил он, надеясь, что это правильный ответ. - Я была права! – воскликнула Хорикита и поднялась с чрезвычайно довольным видом. – Моя теория была верна. Мистер Неудачные каламбуры очевидно обладает способностью энергетического исцеления, - она улыбнулась Тагучи и подняла его за руку, совершенно забыв, что между ними на полу все еще лежит Казуя. - Т-ты хотела бы поужинать со мной сегодня? – спросил Тагучи, только сейчас найдя в себе смелость. Сцена могла быть приятнее, если бы Казуе не пришлось смотреть на нее «снизу». - С удовольствием. Я купила очень занятную книгу о гадании на чайных листьях, почитаем вместе? – Хорикиту, похоже, больше интересовала книжка, чем Тагучи, но ему это не помешало покраснеть и выйти за девушкой из морга, совершено забыв о Казуе, который приподнялся на локтях и думал, чем он заслужил такую неделю.

***

- Хорошо, Каменаши, можешь войти, Андо уже ждет тебя, - сказала Коюки и с сочувствием улыбнулась. По всей видимости, она знала, что в кабинет босса попадают только «на ковер». Он снова не толком не спал ночью, даже не смог выйти на пробежку. Голова гудела от объема информации, все двигалось с разной скоростью и в разных направлениях. Так дело не раскроется, если он в собственной голове разобраться не может. А вызов Андо в офис тоже делу не помогал – это раздражало и занимало время, которое можно было бы потратить на дела поважнее. Но Джин что-то говорил об уважении, пора проявить его. Контуры Джина он узнал мгновенно, его небрежный хвост и широкие плечи. Андо выглядел очень довольным собой, когда Казуя сел на стул рядом с Джином лицом к старшему офицеру. - Итак, Аканиши, Каменаши, есть предположения, почему вы здесь? – спросил Андо, опасно сверкнув глазами. - Неа, - буркнул Джин. Он бегло взглянул на Казую, когда тот вошел, и тут же отвернулся и потупил взгляд в деревянный стол Андо, стараясь не задерживать его на Казуе. - А ты, Каменаши? Знаешь, почему ты здесь? Казуя подавил презрительный смешок и прокашлялся, покачав головой. Он не горел желанием играть в игры Андо, но хотел показать себе и Джину, что может вести себя нормально, что в нем не только заносчивость и злоба. - В общем, я просто хотел узнать, почему расследование совсем не продвигается, несмотря на то, что меня убедили, что благодаря этому сыщику-любителю мы раскроем дело за считанные дни, - сказал Андо шелковым тоном. Джин закусил губу, чтобы не вскочить со стула и утянуть Казую подальше от взгляда этих зловещих глаз. Вместо этого он довольствовался тем, что сжал кулак, надеясь, что Казуя этого не заметит. - В этом деле ставки очень высоки, - продолжил Андо, постепенно проявляя свой гнев. - Признаю, сначала все выглядело многообещающе. Тебе удалось в одиночку разгадать код и привести нас к третьей жертве, Каменаши, но вот с тех пор дела как-то пошли на убыль. Я уже начинаю сомневаться, не были ли твои предыдущие достижения просто удачей. Я знаю, что вы оба в списке любимчиков Мацумото, но ни один из вас еще не убедил меня в том, что стоит занимаемой должности. - Простите, что разочаровал вас, сэр, - огрызнулся Казуя, даже не пытаясь сделать тон сожалеющим или покорным. Джин не мог сдержаться и украдкой бросил на Казую предостерегающий взгляд. Внутри он кричал, чтобы Казуя не злил Андо еще больше. Его, конечно, не выгонят, пока Мацумото был от него без ума, но этот парень мог и другими средствами испортить Казуе жизнь. - А ты, Аканиши? Ничего не хочешь сказать? Каменаши ведь под твоей ответственностью? – Андо перевел взгляд на полицейского. Джин с трудом выдавил из себя слова. Не мог же он поддаться порыву и закричать, что Казуя проделал замечательную работу, и заметить, каким измотанным был парень из-за давления. - Он взрослый человек и сам за себя отвечает. Моя ответственность заключается только в том, чтобы не дать ему испортить расследование. А он ничего не портит. - О, ясно. Ты хоть немного приблизился к разгадке последнего кода, Каменаши? Джин удивленно распахнул глаза, услышав эти слова. Казуя разгадывал код, несмотря на то, что Джин прямым текстом запретил это делать? Может Джин и решил держаться от Казуи на расстоянии, но он никак не мог позволить парню снова связаться с убийцей. - Мне кажется, лучше поручить разгадку кода кому-нибудь другому. Каменаши уже показал, что его моральное состояние не позволяет выдержать взаимодействия с убийцей, - тихо сказал Джин, буквально чувствуя взгляд парня на себе. - Вот как? – Андо порадовало, что полицейский показал ему слабое место, по которому можно ударить. – Это правда, Каменаши? – он не спеша перевел взгляд на Казую, улыбаясь. - Я работаю над кодом, я могу пересказать вам его в прямом порядке и обратном, и в каком еще хотите, но ключа нет, может, даже основной его части, я не могу разгадать код. И никто не сможет его разгадать, пока он в таком виде, как сейчас, - ответил Казуя. Андо действовал ему на нервы, к черту профессионализм, уважение и свое место, Казуе хотелось кричать и скандалить. Как Джин мог просто сидеть и молча все выслушивать? Но пока Джин играл в эту игру, Казуя решил, что и ему придется. - Ясно. Если ты не можешь разгадать его, то и никто не сможет. Хорошо, что ты не завышаешь свои способности, Каменаши, - с сарказмом ответил Андо. – Должен сказать, я разочарован, что не я шеф этого участка. Я бы уже давно тебя выгнал, Каменаши. И я бы с радостью позволил тебе оставить это расследование, Аканиши. Какая жалость, этот участок мог бы быть намного лучше, если бы во главе его стоял я. - Можно уже идти? – спросил Джин, как только Андо закрыл рот, чтобы вдохнуть. Он хотел сбежать от всего, от Казуи и его знакомого обволакивающего запаха. - Я жду результатов в ближайшем будущем. Мне плевать, чего это стоит, но мы не должны упасть в глазах общественности. Я понятно выразился? – Андо прищурился, переводя глаза с одного на второго. Джин издал какой-то соглашающийся звук и, не поклонившись и не взглянув на Казую, выбежал из офиса. И хотя Казуя выдавил «да, сэр», в голове была каша. Джин просил снять его с дела? Он хотел бросить расследование и поэтому бегал от него, как от чумы, потому что Казуя был занозой, от которой нельзя было избавиться? Парень и так кипятился из-за сдержанной злости после бессмысленных нареканий Андо, а теперь и вовсе рисковал взорваться, когда вышел из кабинета и направился к лестнице. Он хотел наорать на что-нибудь, хотел прокричаться, а главное – он хотел добиться объяснений. Было ранее утро, Джин стоял один на крыше, позже сюда придут другие, будут ходить туда-сюда и общаться на перерыве. Большинство будет курить, как сейчас Джин, стоя спиной к Казуе и не зная, что его ждет, прежде чем Казуя схватил его за плечо и с силой развернул к себе. - И как долго это продолжается?! С первого дня?! Ты уже тогда хотел сняться с дела? – закричал Казуя, не заботясь, что кто угодно может прийти и услышать. Джин на секунду растерялся, а потом заставил себя успокоиться. Час настал. Настал момент, которого он боялся, но в то же время ждал: пришло время разорвать все отношения. В груди больно защемило, но он не показал виду. - Не твое дело, - холодно сказал он и сделал глубокую затяжку, прежде чем потушить сигарету об пепельницу. - Еще как мое! Никто не имеет права лгать мне и вытирать об меня ноги! Я заслуживаю объяснений, - огрызнулся Казуя. - Никто не виноват, что ты такой доверчивый и наивный. Прости, что снял с тебя розовые очки, но как человек, который расследует дело об убийстве, ты должен знать, что люди предают друг друга постоянно, - каждое слово Джина ножом вонзалось в сердце снова и снова. Он стиснул зубы и подождал, умоляя парня просто понять намек и уйти. Казуя смотрел на Джина испепеляющим взглядом, не зная, что сейчас произойдет: взорвется он или расплачется, как он мог? Как он мог свалить всю вину на Казую? - В таком случае, раз уж мы так разоткровенничались своими мыслями друг о друге, то и я выскажусь. Я считал тебя достойным уважения человеком, с принципами и моральными убеждениями, но если ты действительно говоришь то, что думаешь, то ты та еще сволочь. Воры и убийцы хотя бы талантливы или умны, ты же просто тупой полицейский, который не смог стать певцом и теперь даже не может вести себя по-человечески! – Казуя замолк, чтобы собраться с мыслями, и выпалил то, что хотел сказать в последнюю очередь: - Ненавижу тебя! Последние слова сорвали тщательно наложенную маску Джина, и в его глазах собрались слезы. Он быстро отвернулся, чтобы сохранить ту малость, что еще можно было сохранить. Он не покажется сейчас Казуе, не сейчас, когда все эмоции, которые копились в нем последние несколько дней, отражались на лице, сам он их контролировать уже был не в силах. - Не мог ты просто уйти и оставить меня в покое? – голос дрожал, он пытался сдерживать слезы, чтобы ясно выражаться. – Почему не дать мне сделать как лучше для нас обоих? Почему Мацумото не позволил мне сняться с дела? Я… - голос надломился, и он присел на корточки. - Потому что ты еще большее разочарование, чем я, - Казуя только сейчас это осознал. Он слишком верил в них обоих. - Я знаю, - сказал Джин слабым голосом. – Знаю, что не должен был позволять этому случиться, нельзя было… - он вдруг замолчал. - Лгать мне? Обманывать? Играть со мной, только потому что я не такой, как все? Что, Аканиши, что? - Влюбляться в тебя, - сказал Джин чуть слышно. Он все испортил и только что сказал вслух то, что решил до конца жизни не говорить парню. Он закрыл глаза и собрал остатки голоса, прежде чем поднялся и повернулся к Казуе. - Оставь меня, - как можно спокойнее сказал он и ушел. Казуя проводил Джина взглядом, пока тот не ушел с крыши, оставляя Казую одного, еще в большем замешательстве, чем еще час назад. Любовь – предмет, о котором теоретически он знал все, но никогда не мог понять суть. Это было нечто очень значимое и новое, что входило в жизнь любого человека, кроме Казуи. Было больно чувствовать себя обделенным, видеть, как человек, который непостижимым образом влюбился в него, уходит убитый горем. Казуя никогда не любил, но уже разбил сердце. Надо было уходить отсюда, убежать от кода и стопок бумаг. Нужен был перерыв.

***

Джин понятия не имел, как зовут девушку. Он упал на нее, из-за чего они оба прижались к двери такси. К счастью, водитель сообразил замкнуть двери, чтобы они случайно не открыли и не выпали на дорогу. - Ой, осторожнее, - сказала девушка и хихикнула, прижимаясь к груди Джина. Все было незнакомо и неправильно, но он задвинул эти ощущения подальше, обхватил ладонями ее лицо и поцеловал. Сегодня он забудет о Казуе. Он просто хотел передохнуть, ему необходимо было забытье. Пи пытался его остановить, да и Джин сам понимал, что утром пожалеет об этом, но пока его это не волновало. Он хотел вернуться в колею. Ему необходим был телесный контакт, пусть и с незнакомой девушкой, чье лицо он наверняка и не вспомнит на следующее утро. Только он собрался наклониться и поцеловать ее, как таксист включил радио, видимо, чтобы заглушить страстные звуки, которые скоро прозвучат в тишине. Джин отстраненно услышал строчку из песни, игравшей по радио, и застыл. Это была западная песня, он ее уже слышал когда-то. Ровный голос певицы заполнил мысли, и даже в своем далеко не трезвом состоянии он понимал смысл. Разбитое сердце, грусть, скрытые чувства, все, что он чувствовал под пьяной оболочкой. Это вернуло все воспоминания. Как он впервые увидел Казую, как уводил парня из общежития, как обнимал его ночью. Вспомнил его лицо, его голос, запах, касание, когда тот прижимался к нему, дрожа всем телом из-за приступа паники. Джин смотрел в одну точку, а потом отстранился, не обращая внимания на озадаченный взгляд девушки. - Что случилось? – услышал Джин ее вопрос. Он глубоко вздохнул и вытер слезу. - Я признался, хотя знал, что мои чувства не могут быть взаимны, и все испортил, - неразборчиво сказал Джин. - Ну она и дура, если отказала такому парню, – ответила она и похлопала по плечу. - Он, - не подумав, поправил ее Джин. В конце концов, девушка была посторонней, нет смысла что-то скрывать. - Он? Так ты… - Я не гей, - вымученно ответил он. – Но ради него стал бы. Ну, ради него и Джонни Деппа, - со смешком добавил он. - Понятно. - Но сегодня… - Джин подавил свою печаль и сосредоточил внимание на красивой девушке. – Сегодня я хочу забыть о нем с твоей помощью, - закончил он и снова поймал ее в свои объятья, целуя. Девушка хихикнула и позволила ему касаться ее тела, пока они не добрались до пункта назначения – домой к Джину.

***

Когда следующим утром он проснулся, девушки уже не было, и он лежал один, обнимая ту самую подушку, которую назвал Кондориано несколько ночей назад. Джин был рад, что проснулся один, он никогда не умел объяснять, что не интересуется постоянным обществом, что это было всего на одну ночь. Поэтому, когда женщины понимали все сразу и уходили сами, он чувствовал благодарность. Джин сделал глубокий вдох и поморщился. Постель пахла сильными духами и лаком для волос. Он перевернулся на спину и закинул руку на глаза. Он ненавидел утро. Ненавидел просыпаться и не помнить, почему должен чувствовать себя виноватым, а потом ощущать тяжесть воспоминаний. Джин встал и собрался на работу, не заметив отчетливый засос на шее. Он простонал, когда зазвонил телефон, рингтон только усилил головную боль. На экране высветился номер Пи. Он ответил усталым голосом. - Я знаю, что напортачил. - Вообще-то я хотел предложить тебя подвезти, - Пи знал, что Джин уже осознал ошибку, не было смысла его ругать. - О, спасибо. - И как все прошло? - Не помню. Слава богу, она уже ушла, когда я проснулся. - Джин, - голос Пи вдруг смягчился. – Ты же и сам знаешь, что это не выход. Ты только хуже себе делаешь. - Да. - Можно считать это разрешением в следующий раз остановить тебя от таких глупостей любыми средствами? - Да, не позволяй мне больше так делать. Выруби, если ничего не подействует. - Понял, давно хотел стукнуть тебя по башке, - объявил Пи. - Заткнись и приезжай за мной, придурок, - с улыбкой ответил Джин. По крайней мере, у него оставался лучший друг.

***

Пришел летний зной, и воздух в аудитории вибрировал от включенных кондиционеров. Это напомнило Казуе о его компьютерах, которые остались в комнате общежития, и их уже больше недели никто не трогал. Не помогало и то, что компьютер Уэды медленно работал, а у Рё был забит чем-то, о чем Казуя даже не хотел знать. Он скучал по спокойному гудению своих компьютеров. За окном легкий ветерок играл листвой деревьев вдалеке. Он хотел выйти на бейсбольное поле и пробежаться, чтобы ветер поднимал мягкий песок в воздух, а ноги утопали в нем. Но он слишком устал, слишком устал думать о чем-то или делать что-то, кроме как повторять в уме код. Как бы хотелось найти остаток, спасти кого-то, поймать убийцу и положить конец всеобщему несчастью. Сейчас это казалось таким же далеким, как его лето в детстве. Ему было восемь, когда Уэда уехал в волейбольный лагерь вместо того, чтобы приехать в дом их дедушки и бабушки в то лето. Казуя помнил, что мама обнимала его, когда сообщила новость, словно ожидала от него истерики. Именно тогда, когда он посмотрел ей в глаза, пытаясь понять, почему она выглядит такой смятенной, он понял, что, возможно, не такой, как все. Может, он вообще не может поймать этого убийцу, если не понял даже, что Джин влюбился в него. Может это всего лишь симпатия, но знаки были везде. Взволнованное заикание, неконтролируемые всплески эмоций, румянец на щеках, необходимость защищать, обладать и касаться. Дело в том, что Казуя никогда не представлял себя в паре с кем-то. Так почему же кому-нибудь вздумается рассмотреть в нем подходящего кандидата для чего-то, к чему он совершенно не подходил? Эта головоломка убивала его, и код и любовь. Громкий голос Оошимы вернул его назад в аудиторию, и голову снова заполнили знакомые факты о когнитивных процессах, но только на час, позже он снова будет думать о числах и розовых резинках для волос.

***

- Выглядишь жутко, Казу-тян, что случилось? – спросил Рё, выезжая с парковки. Уэда застрял на работе и не смог забрать его из универа, как обычно за последние несколько дней, поэтому Рё пришлось взять его машину и забрать Казую вместо него. - Ничего страшного, просто кошмары снятся, - ответил Казуя, сосредотачиваясь на прошлом, сознание плыло по волнам времени. - Попробуй посмотреть записи о медитации Хорикиты. У меня есть одна дома, которую удалось спрятать от Тацуи, только не говори ему, хорошо? – пошутил Рё с широкой ухмылкой на губах, белые зубы светились на фоне смуглой кожи. У него было странное чувство юмора, в те несколько раз, когда он пытался пошутить. - Ну да, конечно, - фыркнул Казуя, - единственное, что может заставить Тат-тяна выгнать тебя из дома, это если ты пришпилишь к стене бабочку. Рё удивленно взглянул на него, перестроившись в другой ряд на шоссе. - Ему же нравятся бабочки. - Вот поэтому и не стоит тыкать в них иголки, идиот, - слова застряли у Казуи в горле. Подтрунивания и шутливые споры. Все напоминало ему о Джине, о грубом детективе, о первом человеке, который сказал, что хочет быть другом Казуи. Первый человек, который влюбился в Казую. И Казуя надеялся, что он останется последним. Любопытство взяло верх, когда он метался между тем, чтобы спросить что-нибудь о Джине и забыть об этом. - Аканиши в чем-то продвинулся? – просил он, когда Рё перестал орать на остальные машины на дороге. - Этот придурок сейчас и собственного носа не найдет. Большую часть времени Андо бегает за ним по всему участку, а в остальное время его просто нет. Но Пи сказал, что позаботится об этом, - Рё сделал паузу, чтобы показать средний палец женщине среднего возраста, которая поворачивала, не включив поворот. – Да и как мы сможем продвинуться, если даже ты в тупике? Казуя улыбнулся и кивнул. - Точно, вы все без меня потеряны. Вы все от меня зависите и никогда не сможете сделать свою работу как следует, если я не покажу вам правильный путь. Я знаю. - Именно это и сказал вчера Пи Джину… О! Пару дней назад Аканиши показался в участке с засосом! Вот это я понимаю продвинулся, - Рё ухмыльнулся кривой улыбкой, но она вскоре сменилась хмурым выражением лица. – Черт, из-за всей этой болтовни о работе я вспомнил, что забыл в участке ключи. Надо вернуться и забрать их из шкафчика. Не против? – спросил Рё. - Ты не в курсе, Ямашита еще на работе? – спросил Казуя, выглядывая в окно. Засос? Это сбивало с толку и раздражало Казую. С чего ему так реагировать на новость о засосе на Джине? Только Пи знал всю историю, кроме самого Джина, поэтому Казуя решил, что нужно зайти к нему в гости. Он же сам сказал, чтобы Казуя пришел к нему, когда узнает, что происходит с Джином. Парень удивлено посмотрел на него и улыбнулся еще шире. - Зачем тебе Ямашита? - Просто… надо обсудить кое-что по делу, которое мы раскрыли неделю назад, он хотел рассказать мне… что-то. - Ага, если ты уверен. Он, наверное, сейчас у себя в офисе, но потом не прибегай ко мне в слезах, - ответил Рё, снова сосредотачиваясь на дороге. – Ходят слухи, что мальцов, как ты, он ест на завтрак.

***

- Ну? – спросил Пи, откинувшись на кресле и глядя на Казую, который зашел к нему в кабинет и попросил его на пару слов. Пи было любопытно. Он знал, что это связано с Джином и его признанием, и он до смерти хотел узнать, что об этом думает сам парень. - Я просто решил посмотреть, занимаешься ты работой или танцуешь по всему участку в юбке из травы, - ответил Казуя и тихо хихикнул, представив себе эту картину. – А ты как думаешь? Сам же сказал, чтобы я к тебе пришел. - Да неужели? И по какому случаю? – конечно, Пи помнил их разговор о Джине, но он не собирался облегчать парню задачу. Он будет подыгрывать, пока Казуя не перестанет ходить вокруг да около и скажет все вслух. Они ни к чему не придут, если парень не готов говорить о прошедших событиях четко и ясно. - Именно, как раз посреди расследования, - Казуя вздохнул и сел на единственный свободный стул. – Что очень непрофессионально с нашей стороны, должен признать, хотя, все, что касается Аканиши, не может быть профессиональным… Я пришел, чтобы поговорить об Ак… о Джине. - О, ясно. Что ж, хорошо, что до тебя, наконец, дошло, несмотря на то, что Джину пришлось сказать это прямо в глаза. Но если честно, я не могу тебя винить за то, что ты ничего не заметил. Люди часто слепы к тому, чего не ожидают или считают маловероятным. А учитывая твой характер, вряд ли ты в первую очередь думаешь о том, что полицейский влюбился в тебя, когда он начинает странно себя вести, - Пи перестал игриво улыбаться и стал серьезным. Он хотел поговорить об этом с Казуей и не дать ему ненароком еще больше навредить Джину. - Дело даже не в том, что это маловероятно, - начал Казуя, - скорее просто тот факт, что я… эмоциональный инвалид. Но, наверное, ты и сам догадался. - Ага, - Пи с секунду пристально смотрел на Казую и вздохнул. – Что собираешься делать? - Поймать убийцу, - ответил Казуя без тени сомнения в голосе. - Это я и так знаю. Что ты будешь делать с Джином? - Это я и собираюсь делать. Слушай, я пришел сказать, что не могу ничего сделать с Джином, я ничего о нем не знаю, в отличие от тебя. Я не знал, что он спит с первой встречной или что приходит на работу с засосами и похмельем. Я ничего о нем не знаю. Я знаю только то, что раскрою это дело, и тогда вы от меня избавитесь… по крайней мере на какое-то время. Казуе казалось, что он отрезал руку, оторвал от нервной системы и бросил на съедение волкам. - Так ты считаешь, что он пьет каждый вечер и водит домой девушек, потому что так себя ведет всегда? – цинично спросил Пи, приподняв бровь. – И кстати о ночных похождениях, это была единственная интрижка, с тех пор как ты ушел, и видел бы ты его после этого. Ты не понимаешь, Каменаши. Так он ведет себя, когда подавлен. Он зарывается в работе, утопает в выпивке, и, если честно, я не знаю, сколько он еще продержится, прежде чем загремит в больницу из-за недосыпа и истощения. Никто не смог бы не заметить тревогу на лице Пи. Полицейский еще никогда не видел лучшего друга в таком состоянии за все годы их дружбы, и это пугало. Он и сам вымотался, пока присматривал за Джином каждый вечер, но даже не думал о том, чтобы бросить его. Он только надеялся, что эта стадия пройдет раньше, чем тело Джина не выдержит. - Все настолько плохо?! – воскликнул Казуя, разрываясь между сожалением и страхом. Что ему делать? Что он может сделать? Только он подумал, что хуже уже некуда, как в дверь постучалась реальность и врезала прямо в лицо. Реальность и, по всей видимости, любовь. - Да, и я не хочу, чтобы стало хуже. Поэтому у меня просьба. Пожалуйста, держись от него на расстоянии. Он знает, что ты не сможешь его полюбить, поэтому встречи с тобой только больше сломают его. Я знаю, что он тебе не безразличен, и я хочу, чтобы ты понимал, что я не виню тебя, но ради Джина я хочу, чтобы ты держался подальше и доверился мне, я позабочусь о нем. Казуя на миг заколебался, чувствуя, словно балансирует на краю крутого обрыва – было страшно. И ужаснее всего было то, что он понятия не имел, почему так чувствует. У него не было причин спорить с Ямашитой. - Да, это я и собирался сделать в любом случае… спасибо, что поговорил со мной, очень поучительно, - пора было возвращаться в машину к Рё, тут он уже ничего не мог получить. Вся информация по делу и так была на руках. Не стоит путаться у всех под ногами. - Удачи с расследованием, - сказал Пи и устало улыбнулся. – Не волнуйся о Джине, он мне почти как брат, я не позволю, чтобы ему стало хуже, - Пи знал, что стоило еще сказать что-то остроумное, чтобы убедить Казую, что он все еще раздражающий полицейский, но он был слишком уставшим и встревоженным. На самом деле, казалось, что каждый в участке был на грани нервного срыва. - Я никогда не волнуюсь, - ответил Казуя и вышел из офиса Ямашиты. Это была ложь, обычно он никогда не волновался, но в последнее время он только это и делал.

***

- Что ты здесь забыл? – спросила Оошима и с подозрением посмотрела на Казую, который только что зашел к ней в кабинет и молча улегся на кушетку. - А вы как думаете? Я лежу тут на вашей удобной кушетке, вы специалист по психологии, у меня проблема, догадайтесь. Оошима вздохнула. - Ну и что за проблема? – она взяла в руки блокнот. Казуя впервые пришел к ней по личному вопросу, так что должно быть что-то серьезное. Обычно это она бегала за парнем по всему университету с горами домашнего задания для него. Как ни как, а Казуя не был самым прилежным студентом, когда дело касалось посещения лекций. - Я и есть проблема. Вы когда-нибудь попадали в ситуацию, когда единственным решением было бы только самоустраниться из уравнения? Я не хотел во все это ввязываться, я просто хотел раскрыть дело, поймать убийцу, использовать свои способности с пользой и, может, написать одну из тех работ, о которых вы не перестаете мне напоминать. Не знаю, вы хоть что-то поняли? Казуя не раз видел, как люди ходят на приемы к психологам, но самому стать пациентом – это совсем другое дело. Он был уставшим, измученным, а перед глазами крутился код. Он понимал, что несет околесицу. - Знаете Аканиши? Того полицейского, который как-то пришел ко мне в общежитие? Это был последний кусочек головоломки, который необходим был Оошиме, чтобы понять, что же довело парня до такого отчаянного состояния. Она записала имя в блокнот и перевела взгляд на Казую. - Так это он тебя выбил из колеи. И что же он сделал? На свидание пригласил, что ли? – полушутя спросила Оошима, но, увидев выражение лица студента, тут же перестала улыбаться. – Таки пригасил, - сказала она, уже не спрашивая. - Нет, не совсем, он… он признался мне в любви, а перед этим бегал от меня, как от чумного. А еще у меня был приступ паники, - Казуя впервые покраснел с тех пор, как Аканиши дразнил его. - Да, мне один полицейский звонил пару раз. Не помню его имени, но он столько раз повторял слово «чудненько», что я хотела приехать к нему и врезать по морде. Но как бы там ни было, я слышала, что с тобой связался убийца, и все думала, как ты с этим справился. Приступ паники у тебя был после этого? Казуя кивнул. - Да, в ту самую ночь. Все было не так уж плохо, особенно когда Джин смог меня отвлечь. - Как он тебе помог? - Он обнял меня и говорил со мной, не знаю, наверно, то же, что делаете вы. Просто… кажется, я почувствовал себя в безопасности только благодаря его присутствию, - сказал Казуя. - Как бы ты себя чувствовал, если бы на его месте был кто-то другой в ту ночь? Как бы он себя чувствовал? Если бы с ним был Уэда? Или мама? Объятия абсолютно исключались, никто не обнимал его с тех пор, как ему было десять лет, и он ясно дал понять, что обнимать его больше не нужно. Было бы неловко показать свою слабость, ни о какой безопасности и речи быть не могло. - Все было бы совсем по-другому, вряд ли мне это понравилось бы, - наконец, ответил он. - Когда ты думаешь об Аканиши, что первое приходит тебе на ум? Просто перечисли все, что приходит тебе в голову. Что он делает, как выглядит, что угодно. Закрой глаза и не думай, - Оошима взяла ручку, готовясь записать каждое слово, которое произнесет парень. Она уже догадывалась, в чем заключалась его проблема. - Х-м-м, он выше меня, шире в плечах, сильнее… Иногда он чуть тормозит, но он очень эмоциональный, у него потрясающее чувство справедливости, а самое главное – он полон сочувствия. А еще он поет. В детстве мечтал о карьере певца, но, как это обычно бывает, что-то случилось, и в итоге он стал полицейским, - Казуя расслабился и, сам того не осознавая, улыбнулся. - Что ты чувствуешь рядом с ним? Когда он не избегает тебя и не ведет себя странно. - Я чувствую себя нормальным. Я никогда не считал себя нормальным, по крайней мере, в сознательном возрасте. И я знаю, что не нормальный, но он обращается со мной, как с обычным человеком. - Ну и что ты тут прохлаждаешься? Иди наслаждайся отношениями и живите счастливо, - сказал Оошима и пристально посмотрела Казуе в глаза. Последний ответ Казуи подтвердил ее теорию, поэтому осталось помочь парню преодолеть свой самый большой барьер. - Потому что я не могу. Вы же меня знаете, я никогда не влюблялся, я даже не думал об отношениях. Как бы я ни хотел ответить ему взаимностью, я не смогу, - говорить это вслух оказалось еще больнее. Оошима строго посмотрела на него, а потом бросила взгляд на свой блокнот и положила его на стол вместе с использованным карандашом. Она вздохнула и приготовилась озвучить диагноз. - Это ты сам приучил себя так думать. Наверное, ты всю жизнь чувствовал себя ненормальным, и это испугало твои эмоции. Ты не неспособен чувствовать любовь, ты просто не можешь ее распознать, потому что убедил себя, что никогда не ощутишь ничего подобного. Это твой защитный механизм. Ты жизнь прожил, не вступая в контакт с людьми и их эмоциями, потому что так легче и потому что тебе кажется, что ты отличаешься и не вписываешься в компанию. Говоря, что твои эмоции ограничены, ты просто закрываешься от разочарований, потому что не можешь допустить и мысли, что кто-то может разглядеть в тебе нечто большее и даже полюбить. Но больше всего ты не можешь согласиться, что можешь чувствовать то же самое, - Оошима замолчала и наблюдала за Казуей с легкой улыбкой. - Что? – спросил Казуя сев на кушетке и поправив очки, которые съехали на кончик носа. - Проваливай отсюда, я спать хочу, - сказала Оошима с блеском в глазах.

***

Тем летом, когда Казуе было девять лет, Уэда не уехал в лагерь и не остался в городе с друзьями. Это было последнее лето, которое они провели вместе, бродя по садам, лазая по деревьям в лесу, дерясь на палках, представляя, что они самураи. Это было волшебное лето, потому что Казуя к тому времени перестал искать жука Оокувагата и все время помогал Уэде ловить самых прекрасных бабочек. - Она волшебная, видишь, какая она идеально синяя? Но как только она складывает крылья, то становится серой и невзрачной, - сказал Уэда, подпрыгивая на плетеном стуле. - Она не волшебная, Тат-тян, она называется «Favonius Aurorinus», они просто так выглядят. - Конечно, волшебная. Как ты. Странный, маленький и очень скучный, но внутри ты сияешь.

***

После разговора с Оошимой все вдруг встало на свои места. Он всегда считал, что знает себя как облупленного, что не сможет никогда полюбить, потому что не понимает, что такое любовь. Однако это значит, что он не может влюбиться. И, возможно, он уже влюбился. Джин сам сказал, взволновано ждать встречи с кем-то, краснеть и заикаться. Ко всем этим странным симптомам Казуя мог еще добавить, что чувствовал себя в безопасности рядом с Джином, что чувствовал себя паршиво без него, что сердце разрывалось, когда Джин вел себя отстраненно на крыше. Это не работало, нужно было очистить разум и привести мысли в порядок. Казуя вытянулся на кровати в гостевой спальне в доме Уэды и вздохнул. Очередная бессонная ночь. Шум улиц оставался на задворках сознания, когда он задал быстрый темп и побежал. Он никогда не бегал под музыку, как обычно бегали другие, потому что не хотел, чтобы что-то мешалось между ним и дорогой. Шаг за шагом, сгиб коленей, напряжение бедер, легкий поворот шеи, когда он следил за машинами на дороге. Это было идеально – вымотать тело настолько, чтобы мозг тоже немного отключился. После пятнадцати минут пробежки код вылетел из головы, и он уже не мог ничего вспомнить из лекций или материалов дела. А когда исчезли все повседневные дела, он расслабился и побежал еще быстрее, оставляя позади спальный район. Джин. Как только он избавился от надокучавшего кода, появился Джин. Как Джин улыбался, когда Казуя подшучивал над ним, как мило заикался, как усадил Казую к себе на колени, крепко прижимая к себе. Казуя остановился посреди шага, держась за бедра, и наклонился, тяжело дыша. Черт. Неужели он влюбился? Влюбился в парня, причем старше себя, да еще и детектива, который работает с ним над одним делом? Почему еще он чувствует себя так паршиво? У него и раньше бывали неудачи, неудача в разгадке кода так на него не подействовала бы. Смерть человека на глазах не должна так долго на него действовать. Неужели он просто все это время тосковал по Джину, но не понимал этого? В самом деле. Он действительно влюбился. Умным решением было бы выбросить все это из головы. Ямашита ясно сказал, что Джина нужно оставить в покое. Казуя не мог быть уверенным, что это чувство в нем надолго. Но с другой стороны он не мог знать, если не попробует. Ему вдруг захотелось немного пожить. Впервые во время пробежки он пожалел, что не взял с собой бумажник. Он не мог сейчас поймать такси, а Джин жил на другом конце этого района. Единственным способом добраться туда было своими ногами, поэтому, как только он смог ровно встать, он побежал дальше.

***

- Что ж, и снова мы одни, Кондориано, - сказал Джин подушке. Он взял привычку разговаривать с ней даже в трезвом состоянии, хотя и сам не мог понять почему. Он отдавал себе отчет в том, что, если бы Пи или кто-то еще увидел, как он общается с кучей перьев, его сразу бы затолкали в машину и отвезли в ближайшую психушку. Он обнял подушку и попытался найти в ней запах Казуи под своим и той девушки. Как же он жалел, что привел ее к себе. Казуя уже давно не показывался в участке, и он не видел парня с того случая на крыше. Признание – вторая вещь, о которой он будет жалеть до конца жизни. Зачем он признался, если сам знал, что только усложнит этим Казуе жизнь. - Я такой эгоист, - сказал он Кондориано и спрятал лицо в подушке. По щеке скатилась слеза. Он не знал, сколько времени, но даже не пытался посмотреть на будильник, который разбудит его в 7 утра. Когда он не был в отключке, то проводил ночи так – лежа на кровати и плача, пока в какой-то момент не удавалось заснуть на пару часов, а потом вставал и шел на работу. Когда ему уже станет легче? Его монолог с подушкой прервал звонок в дверь. Он медленно убрал Кондориано с лица, видя мокрые пятна на наволочке, и бросил подушку на пол. С минуту Джин не решался открыть, но когда гость стал настойчиво трезвонить, он со вздохом встал и пошел в коридор. Скорее всего, это Пи, потому что больше у него гостей никогда не было. Джин понятия не имел, зачем другу понадобилось зайти посреди ночи. Открыв дверь, Джин замер. Его первой мыслью было захлопнуть дверь и дальше плакать на кровати, думая, что так истосковался по Казуе, что его стали посещать галлюцинации. Но все же не поддался первому порыву и просто посмотрел на парня широко раскрытыми глазами. Проморгавшись, он все же признал тот факт, что парень не был плодом воображения, а вполне реальным человеком, который пытался отдышаться. Он задумался над каким-либо логическим объяснением, но ничего не придумал. Почему Казуя выглядел так, словно пробежал марафон? За ним кто-то гонится, и ему пришлось прийти сюда, потому что больше некуда? Неужели его преследует убийца? Быстрым рывком он взял руку парня и втащил его в квартиру, громко хлопая дверью за его спиной. Казуя был все еще слишком запыхавшийся, чтобы что-то сказать. - Ты в порядке? Кто за тобой гонится? Я сейчас же позвоню в участок, сюда скоро приедут патрульные, просто оставайся здесь, - в панике сказал Джин и отступил на шаг назад, пытаясь вспомнить, где оставил телефон. Казуя схватил Джина за руку и покачал головой, пытаясь привлечь его внимание, когда удалось немного успокоить дыхание, с силой вдыхая воздух. - Джин, - прошипел он из-за напряженного горла и потряс за руку. – Джин, никто… за мной не гонится. - О… хорошо, - Джин только сейчас вспомнил, что на щеках еще не высохли слезы. Он как можно ловчее вытер их, стоя на месте в замешательстве и пытаясь придумать еще одну причину внезапного появления парня на пороге. Когда Казуя уже успел успокоить дыхание, он вдруг понял, в чем дело и широко раскрыл глаза. - Сколько тебе нужно? Вряд ли у меня есть что-то в кошельке, но погоди, я посмотрю, - Джин попытался отцепить от себя парня и пошел в гостиную. Он чувствовал, как его выдержка слабеет, когда пришлось оказаться с парнем наедине после того, как так долго скучал по нему. - Что ты делаешь? – спросил Казуя, пройдя следом в квартиру. – Джин убери, мне не нужны деньги, просто выслушай меня, хорошо? Джин унял дрожь в руках, в спешке считая монетки, и отложил бумажник на стол, несмело поднимая голову, чтобы посмотреть на Казую. Глаза снова защипало, и он мысленно отругал себя. Он был таким слабаком, что даже не мог взглянуть на парня, не теряясь в потоке запретных чувств. - Джин... Я... А, черт с ним! – выругался Казуя и посмотрел Джину в глаза. Похоже, тот часами плакал, и Казуя знал, кто тому причиной. Пока он не струсил, Казуя бросился к Джину, крепко обнимая его за талию. Джин замер и поборол желание обвить руками Казую и крепко обнять его, чтобы вся грусть из-за ухода Казуи исчезла. Что-то было нечисто, должно было быть, потому что Казуя ни за что бы не прибежал сюда по доброй воле и обнял, особенно после того, как он проговорился о своих чувствах. Джин заставил себя отстраниться от Казуи и посмотрел на него грустными глазами. - Это Пи тебя подговорил? Решил так подшутить? – спросил он, пытаясь скрыть обиду за смехом, словно это ничего для него не значило. - Нет, Джин, нет. Я бы никогда так не поступил… мне нужно было прийти сюда, потому что я… - голос Казуи надломился, и он с трудом слышал собственные мысли за постоянным стуком сердца, которые билось быстрее, чем во время бега. - Я пришел сказать, что мне кажется, нет, я практически не сомневаюсь и вполне уверен, что ты мне тоже нравишься, - заявил Казуя, не зная, куда себя деть от смущения. - Что я, кажется, тоже в тебя влюбился, - он взял Джина за руку, безвольно висевшую вдоль тела. Джин продолжал неподвижно стоять, пытаясь осознать происходящее. Он почувствовал, как Казуя взял его за руку, но не мог ничего сделать, а только пытаться осознать слова парня. Наконец, он моргнул и сглотнул, сдерживая свои желания, пока не получит окончательное подтверждение, чтобы убедиться, что правильно понял ситуацию. - Ты в меня влюбился? - его глаза были полны надежды и невообразимого счастья, и все эти эмоции только и ждали ответа Казуи, чтобы вырваться наружу. Больше не сомневаясь, Казуя кивнул и с лучезарнейшей улыбкой, которую только видел Джин, ответил: - Да, дурачок. Джин сжал в ответ ладонь Казуи и выпустил чувства на волю. Он схватил Казую за руку и привлек к себе, обвивая одной рукой талию парня, а второй гладя его по волосам. Он вдохнул запах Казуи и сквозь слезы улыбнулся. Он обнимал парня как можно крепче, чтобы тот больше никогда не исчез из его объятий. Джин шмыгнул носом и прижался лицом к волосам Казуи, наслаждаясь минутами, которые не мог себе представить. Для Казуи это было совершенно ново, то, как его обнимают, как их с Джином сердца стучат в такт. Его не волновало, что он был мокрым после пробежки до самого дома Джина, он просто наслаждался тем, что находится рядом. Он всегда считал это недостижимым, поэтому с особой тщательностью старался запомнить каждый миг, чтобы не забыть никогда. Не забыть, как он был рядом с Джином, как мог попробовать на вкус его кожу. Казуя прижался еще сильнее и, не особо задумываясь, стал осыпать шею Джина невесомыми поцелуями. Все казалось восхитительно правильным. Почувствовав поцелуи на шее, Джин на миг застыл, дрожа от предвкушения. Он сглотнул и пробормотал: - Можно тебя поцеловать? – в голосе была неуверенность, и Джин молча ждал ответа, боясь, что Казуя осознает, что происходит, и отстранится. Казуя только и мог улыбнуться, когда Джин спросил разрешения взволнованным голосом. Можно подумать, он его ни разу не целовал. Вкус кожи Джина опьянял, и Казуя решил снова действовать по зову сердца. Ему пришлось вытянуться и подняться на носочки, но, у него было необъяснимое ощущение, что так и должно быть. Немного нервничая, Казуя прижался к губам Джина и одной рукой провел по его спине. Он попал в сказку. Когда Казуя приподнялся и поцеловал его, Джин сначала колебался и не давал воли рукам. Казалось, сердце не выдержит такого ритма и взорвется, а от ощущения губ Казуи все было как в тумане. Он вдруг снова почувствовал себя неуверенным подростком. Однако это продлилось ровно до того момента, когда Казуя провел ладонью по спине Джина, и от этого движения по коже пробежали мурашки. Все волнение отступило на второй план, сменившись любовью и страстью, и он ответил на поцелуй, вливая в него все свои чувства. Как только Джин поцеловал его в ответ, в Казуе начала подниматься волна неизвестных ему эмоций, накрывающая его с головой; каждое движение было пропитано искренними чувствами. Это совсем не было похоже на тот пьяный поцелуй несколько недель назад. Это была не прилипчивая ленивая гусеница, а рой трепещущих бабочек.(дурацкое предложение -_-) Наконец, спустя, как казалось, целую вечность, Джин чуть отстранился и хихикнул Казуе в губы, глупо улыбаясь, он прижался лбом к парню, одна рука так и осталась в волосах Казуи, а вторая держалась за ткань футболки на талии. - Что смешного? - спросил Казуя, играя с волосами Джина. - Я ошибался. Твои поцелуи лучше, чем Пи. - И в такой момент ты думаешь о Ямашите? Наверное, все потому, что от меня сейчас тоже разит потом, - ответил Казуя с притворным недовольством, наслаждаясь тем, как губы задевали Джина во время разговора. - Ой, молчи уже, ты не представляешь, как я желал этого, думая, что мне ничего не светит, - прошептал Джин между короткими поцелуями. - Максимум несколько недель. Я же всю жизнь ждал, чтобы влюбиться, - ответил Казуя и поцеловал Джина. - Угу, - успел сказать Джин, прежде чем снова принялся целовать Казую. - Джин, - тихо сказал Казуя, пытаясь отдышаться, - можно воспользоваться твоим душем? Джин отстранился и внезапно неуверенно посмотрел на Казую. - Ты же вернешься после душа? – спросил он и сильнее сжал футболку парня. - Ты что поддашься сомнениям и будешь охранять дверь? – спросил Казуя и засмеялся. – Джин, я не сбегу через окно в ванной, мы на шестом этаже, это меня убьет. Ну, или как минимум покалечит. - Да, - сказал Джин и улыбнулся. Он отошел и залез в шкаф в спальне, доставая оттуда полотенце и чистую одежду, отдавая парню, который зашел следом. – Надеюсь, одежда будет не слишком большой. Не задерживайся, - он поцеловал Казую в лоб. Казуя еще шире улыбнулся и помахал рукой, прежде чем закрыть за собой дверь в ванную. Казалось, что щеки заклинит, если он будет столько улыбаться. Он даже не думал о кодах и стопке бумаг, когда зашел в душ. Он думал о бабочках с синими крыльями и самой глупой резинке для волос из арсенала Джина – которая ярко-розовая. Джин с широкой улыбкой плюхнулся на кровать, но тут же снова вскочил. Он не менял постель после ночи с девушкой, и на простыни слышался четкий запах духов. Джин вернулся к комоду и вынул оттуда новый комплект постельного белья, и в рекордное время поменял его. Довольный собой, он уселся на край кровати и заметил подушку, которую бросил на пол перед приходом Казуи. Он поднял ее и понюхал, вдыхая отголосок запаха Казуи под запахом духов. - Ты в это веришь? – спросил Джин и рассмеялся. – Вот и я не верю. Я никогда, никогда даже не смел надеяться, что это случится. Больше я не буду на тебе плакать, Кондориано, - радостно заявил Джин. Он не заметил, что вода в душе больше не текла, и когда Казуя заговорил на пороге, он чуть не свалился с кровати. - Я совсем умом тронулся или ты действительно разговариваешь с подушкой? – приподняв бровь, спросил Казуя, в глазах играли смешинки. Джин покраснел и задумался, а потом несчастным голосом признался. - Да, я начал разговаривать с ней пьяным, а потом стал болтать и трезвым тоже. Она пахнет тобой. Казуя потянул рукав слишком большой для него футболки, чтобы она не спадала с плеча, и подошел к Джину. Он с любопытством рассмотрел подушку и наклонился к ней. - Джин, она пахнет духами… я так не пахну, - в замешательстве сказал он. - Я слышу твой запах сквозь духи, - сказал Джин и вздохнул. – Слышал о девушке? – нервно спросил он. Он не хотел поднимать эту тему, но собирался построить крепкую основу для их отношений, какими бы они ни были, ему нужно было признаться во всем, что скопилось в душе. - Хм-м, - Казуя задумался и от нечего делать потянул за край подушки, которую держал в руках Джин. – Ямашита мне рассказал, то есть сначала сболтнул Рё, и я решил… Знаешь, - Казуя вздохнул и покачал головой, - я буду искренен. Я говорил с Ямашитой о тебе в тот день на месте преступления, после того как нашел фонарик. Он сказал, чтобы я дал ему знать, когда пойму, почему мы так холоден со мной. Поэтому я решил, что должен с ним поговорить… когда услышал, что ты ходишь в засосах. Наверное, я даже слегка приревновал. Джин смотрел, как Казуя теребит рукой подушку. И хотя в теории ему не за что извиняться, он все равно попросил прощения: - Прости. Я был в неадеквате после признания, напился и… наверное, просто хотел забыть о тебе на одну ночь. Но когда я проснулся, то стало только хуже. - Я… может поговорим о чем-нибудь другом? Мы снова на плаву, у нас же получается? – робко спросил Казуя и отпустил подушку, цепляясь теперь в футболку Джина. - Да, - сказал Джин и слегка улыбнулся. – Пора, наверное, поменять наволочку Кондориано, и тогда мы можем лечь спать и больше не думать о плохом, - он поднялся, вынул из комода чистую наволочку и одел на полушку, предварительно сняв старую, пропахшую духами. Он повернулся к Казуе, бросил подушку на кровать и ухмыльнулся. – Где мы остановились? – спросил он и, не дожидаясь ответа, повалил Казую на кровать и крепко прижал к груди. Сила, с которой Джин толкнул его на кровать, сначала удивила Казую, но потом он вспомнил первый день на месте преступления, когда Джин повалил его на землю. Он с трудом подавил смех, отвечая: - В гостиной, дурачок. - Точно, - сказал Джин и поцеловал Казую в щеку, затем повернулся на бок и нырнул под одеяло. Он протянул руки Казуи, приглашая к себе. – Иди ко мне, чтобы я тебя обнял, - сказал он, надув губы. Казуя начал было ползти в сторону Джина, но тут до него дошло, что он понятия не имеет, что задумал Джин. Он попытался вспомнить, как вообще происходят встречалки, ведь они же теперь встречались, да? Однако это было неважно, потому что ничего об отношениях не вспоминалось. Казуя запаниковал и застыл, пряча лицо за прядями волос, и попытался придумать, как узнать, что он него ожидают. Джин нахмурился и сел. Что на него нашло? Он что-то не то сделал? Казуя начал жалеть об этом? С неуверенностью он заговорил: - Казуя? Что-то не так? Я что-то сделал? – со страхом спросил Джин, боясь, что ненароком сам все испортил. - Нет, ничего, просто… ты же знаешь, что я никогда еще не занимался… ЭТИМ, правда? – нервно спросил Казуя. Это был для него совершенно новый опыт, чувствовать себя таким неуверенным, когда обычно все было как раз наоборот. Джин понял, о чем говорит парень и тихо вздохнул, садясь как положено и опираясь на спинку кровати. Он взял Казую за руку и как можно ласковее усадил его к себе на колени. - А теперь послушай меня, дурачок. Пока ты не будешь готов, я тоже ничего не хочу. Я бы и не подумал давить на тебя, и я не хочу, чтобы ты думал, что обязан что-то делать. Не заставляй себя делать то, что тебе не нравится, я дам тебе столько времени, сколько нужно. Я же ясно вижу, что ты еще не готов, так что в моих планах на эту ночь только заобнимать тебя до смерти, - закончил Джин с нежной улыбкой и успокаивающе поцеловал Казую в висок. - О, - прошептал Казуя и спрятал лицо в изгибе шеи Джина. – Я несколько вырос, чтобы удобно сидеть тут, - добавил он. - Да ты что? – сказал Джин, шутя. – Так может заберешься ко мне под одеяло, чтобы я смог уснуть с тобой в обнимку? Казуя толкнул Джина в живот и никак не мог перестать улыбаться и смеяться. Когда Джин отодвинулся от него под одеялом, Казуя пополз следом и в итоге оказался сверху, почти как в то утро, когда они впервые проснулись вместе. И это напомнило Казуе, что он должен Джину кое-что объяснить. - Я прибежал сюда не из-за сиюминутного порыва, я шел к этому решению уже несколько дней. Я сам об этом не знал, но шел. Я говорил тебе, что никогда не влюблялся, поэтому ты все это знаешь, и я не сказал это назло. Видишь ли, Оошима все мне объяснила сегодня утром: я никогда не влюблялся, потому что был уверен, что не могу влюбиться. Я так привык отличаться от остальных, что все во мне постоянно об этом напоминает, поэтому… - он затих на некоторое время, задумавшись, как все объяснить, не усложняя все еще больше. – Не думай, что это просто ради эксперимента, хорошо? Я бы никогда не смог отрицать те чувства, которые пробудил во мне тот первый поцелуй, даже под страхом смерти. - Я рад, - ответил Джин и улыбнулся. – Но ты все-таки дурачок, если из всех людей влюбился именно в меня, - он поцеловал Казую в лоб, показывая, что сам о таком раскладе точно не жалеет. – Ты так меня напугал, когда прибежал сюда. Я серьезно подумал, что за тобой гонится убийца, - засмеялся Джин. - Прости. – Казуя снова покраснел и поднял голову, чтобы медленно и смущенно поцеловать парня. Джин закрыл глаза, наслаждаясь ощущениями. Руками он крепче прижал Казую к груди и целовал парня со всей нежностью, на которую был способен. - Прости, что вел себя как козел, игнорировал и избегал тебя, - наконец, сказал он после того как они разорвали поцелуй и лениво лежали в тишине. - И это, дамы и господа, было последнее «прости» за этот вечер, - пошутил Казуя и начал требовательно целовать Джина, чувствуя себя очень храбрым, когда слегка прикусил пухлые губы. Джин с радостью ответил на поцелуй и погладил Казую по шее и спине. Тепло парня создавало уют и внушало безопасность. Впервые с тех пор как Казуя ушел из квартиры, ему хотелось спать в своей кровати. Джин улыбнулся и потянулся губами к щеке Казуи, целуя ее и отстраняясь. - Знаешь, как бы мне ни хотелось и дальше с тобой целоваться, но, думаю, надо немного поспать, - он прижался к шее Казуи и повернулся набок, поэтому они лежали лицом к лицу, руки и ноги все еще тесно переплетены. - Черт, черт, черт, черт! – воскликнул Казуя и в гневе закусил губу. – Мне надо завтра сделать презентацию на занятии… Придется импровизировать. Проследи, чтобы я завтра проснулся, - добавил Казуя твердым тоном. - Да, да, - пробормотал Джин, обняв Казую и уже засыпая. Джин выглядел спокойнее, чем за всю неделю, морщинки между глаз почти исчезли. Казуе казалось, что ему попался самый лучший щенок из группы. - Спокойной ночи, Джин, - прошептал он и тоже погрузился в сон.

***