Чем ярче свет, тем гуще тени

[Фил] Когда оказался на чердаке, моим глазам открылась необычная обстановка: потолок — вытянутая углообразная крыша, вокруг меня башни из коробок, мешков, и даже мебели, а потрепанные детские игрушки создают ощущение пустоты внутри. Почему заброшенные сюда плюшевые медведи вызывают такие эмоции? — Как здесь пыльно! — раздался голос позади. Я вздрогнул от неожиданности и обернулся. Только что забравшийся Женя пару раз похлопал в ладоши, стараясь избавиться от грязи на пальцах. — Поймал занозы? — спросил он, проходя мимо меня. Я отрицательно покачал головой и последовал за ним. — А ты везучий, ха-ха! Я вот... парочку уже вытащил из-под кожи... — Есть иголка? У меня хорошо получается с ее помощью вытаскивать занозы. Женя недоверчиво оглянулся, но продолжил идти вперед: — Без капли крови? — Да. Если получится так, что я не сдержу слово, то разрешаю пустить мне кровь на пальцах в качестве мести, — кажется, я снова улыбаюсь. — Ты слишком плохого мнения обо мне! Не буду я этого делать, — ответил черноволосый мальчишка. "Как открытая книга" — подумал я, ощущая дежавю. Конечно, он не будет этого делать: Женя и мухи не обидит. Удивляюсь уже тому, что ему удается обманывать взрослых. — Давай попробуем, — согласился пострадавший от нападения злобных заноз. Он остановился у одной из невысоких башен, состоящих из картонных коробок. Кончиками пальцев достал до верхушки и выудил оттуда мешочек с нитками. Покрутил его на указательном пальце за петельку и скрылся за стеной, образованной большим количеством все тех же пыльных ящиков и мешков. Я поспешил за ним. Оказалось, что в огражденном хламом углу прятался отдельный уютный островок. Он, казалось, обособлен от всего мира. Такое ощущение появлялось хотя бы потому, что здесь нет пыли. Женя сам тут убирается? Этот маленький мир состоит из самодельной палатки, верхушка которой подвешена на гвоздь, что прибит к потолку, коричневого ковра и кресла-мешка, в которого так и хочется прыгнуть с разбега. — Чего застыл? Чувствуй себя, как дома! — бросил Женя, разуваясь перед тем, как ступить на ковер. Последовав примеру, я уселся рядом с ним. В мою руку положили иголку, и протянули ладонь, где в трех местах были характерные покраснения. — Две я вытащил. Осталась последняя... Самя вредная, — пржаловался мальчишка. — Зачем было ковырять и самостоятельно вытаскивать? Это же больно. Я бы все три вытащил. — Кто ж знал, что ты у нас иголочками орудуешь? Я почувствовал себя хирургом со скальпелем в руке. Женя - мой пациент, бесстрашно доверивший мне свою жизнь. — Я приспутаю, — предупредил я, входя в роль и направляя острие в его ладонь. Как и обещал, довольно быстро вытащил инородное тело. К счастью, обошлось без крови. Все еще держа его руку в своей, я радостно поднял глаза и увидел зажмурившегося Женю. Ему настолько страшно? Или больно?! "Если больно, он бы сказал, верно?" — сомневался я. Признаю, я решил смухлевать и, пока Женя не заметил, осматривал каждую деталь его лица, рук и шеи. Кто-то скажет, что я попросту пялился? Не отрицаю. Почему я это делаю? Наверное, просто хочу запомнить все до мельчайших подробностей. Хочу видеть разные эмоции на его лице, хочу, чтобы мы проводили больше времени вместе. *** [Женя] Сейчас мне вытаскивают занозу. Фил кажется хорошим человеком, которому можно довериться. Однако это не значит, что я не буду бояться! Страх тяжело контролировать и прятать, но это не было большой проблемой. Иногда приходится притворяться, и у меня это вполне получалось. Почему же сегодня... Нет, почему сейчас не могу сохранить бесстрастное выражение лица? Почему-то с Филом я не могу притворяться. Что в нем особенного? "Что-то он долго. Лучше проверить как там моя заноза..." — с этими мыслями аккуратно приоткрываю глаза, вижу Фила, что держит меня за обе руки и смотрит грусными глазами. — Почему ты так смотришь? — озвучил первое, что пришло в голову. — Прости. — ответил Фил и прспешно отвел глаза. — Почему, ты избегаешь зрительного контакта? Это происходит уже не в первый раз, — данный вопрос не мог не волновать меня, потому даже заноза устратила свою значимость. — Я... я боюсь потерять то, что важно для меня. — Что?... Подожди, при чем здесь потеря? Фил вздохнул, отпуская мою руку. Было видно, что ему тяжело это обсуждать: — Не хочу потерять нашу дружбу. "Хочу обнять его" — не мог я думать иначе, когда Фил говорит такие смущающие и искренние вещи. — Как это связано с тем, что ты отводишь глаза? — спросил я, все еще держа себя в руках: нельзя постоянно бросаться на него! — Мои глаза, — Фил прикрыл веки, хмурясь. — Они ужасны. Дети, несущие несчастья, рождаются с подобным цветом радужки. — Ну, и кто тебе такие сказки рассказывает? — ответил, смягчив тон. — Все. Это действительно так, я в книгах читал, что... — Фил так и не смог договорить, ведь я закрыл ему рот. — Хватит верить безоснованным высказываниям окружающих. Цвет глаз никак не влияет на такие понятия, как счастье или несчастье. Лишь ты сам сможешь сделать свое будущее таким, каким хочешь его видеть, дурень! — с этими словами я все-таки обнял его. — Женя, дышать! Опомнившись, понял, что я не просто обхватил его шею руками, а крепко-крепко сжал ее, будто хочу задушить. Поспешно убрал руки, извиняясь. — Все хорошо... — откашлившись, Фил прожолжил. — Получается, что ты не считаешь черные глаза чем-то пугающим? — Конечно, нет! Покажите мне дураков, что говорят подобные глупости моему другу! Я их научу уму-разуму! Фил рассмеялся. А я был бесконечно рад. Рад просто тому, что он хоть немного приободрился. *** [Фил] Время идет, а мы продолжаем прятаться от всего мира на чердаке приюта, где живет мой лучший и единственный друг. Сейчас Женя лежит на моих коленях, а я вслух читаю книгу, которую ему не удалось изучить сегодня утром. Да, он рассказал о том, как нашел меня, о том, что сбежал с урока и не собирается возвращаться в ближайшее время. На мои опасения, что ему "влетит", Женя махнул рукой, демонстрируя безразличное отношение к последствиям своего побега. Но я же видел, как он вздрогнул, когда я поднял эту тему. Догадываясь о том, какой тяжелой может оказаться цена за время, что мы проводим вместе, я принял решение уйти немного раньше, чем изначально планировалось. Малая стрелка моих наручных часов указывает на двойку. Я не смог игнорировать тот факт, что мы больше пяти часов ничего не ели и продолжаем сидеть в палатке. — Не пойдешь на обед? Пропускать основные приемы пищи опасно! — озвучил я свои мысли. — Ты не сможешь туда пойти, а значит и я останусь тут, — сказал он, не открывая глаз. Я был рад, что он беспокоится о моих чувствах, но... "Мне не столь важно то, поем ли я. Но Женя же и завтрак пропустил! К тому же... мне следует уйти. Не думаю, что стоит говорить о моих планах. Дорогу я помню, а значит смогу самостоятельно вернуться домой" — думая так, я решил наглым образом воспользоваться его неравнодушием к моему состоянию. — А если я скажу, что хочу есть? Ты сможешь пойти в столовую, и принести мне что-нибудь? — заявил я, откладывая книгу. Женя открыл глаза, осмотрел мое лицо. Я почти слышу, как крутятся шестеренки в его голове: видимо взвешивает все за и против. — Нет. Если я уйду, то вряд ли смогу сегодня вернуться, — Женя сделал паузу, уселся. — Подожди секунду. Он поднялся, вылез из палатки и спрятался за грудой вещей. Я планировал подождать пару минут, последовать за ним и сбежать. Сбежать ради него. Я боюсь, что Женю жестко накажут за прогул. А все из-за меня! Однако не прошло и минуты, как Женя вернулся, держа в руках плед и небольшой тканевый мешок, завязанный толстой нитью. — Сухие яблоки, — сказал он, вручив мешочек, накрывая меня пледом и узаживаясь на прежнее место. — Спасибо, — это все, что я смог сказать, находясь в смятении. Не часто кто-то так открыто показывает заботу по отношению ко мне. "Я хотел убежать, обмануть! Как могу чувствовать себя расслабленным, когда меня накрыли пледом и дали то, чего я так эгоистично попросил?" — спрашивал сам себя, уже зная ответ. — Ты чего плачешь? — услышал я. — Не плачу, — я отвернулся, шмыгая носом. Старался моргать как можно чаще, чтобы слезы не скатывались вниз. Не хочу, чтобы он считал меня плаксивым. — Глаза покаснели... Неужели, ты не любишь яблоки? На чердаке вряд ли найдется альтернатива... Может, мне и правда стоит пойти в столовую? Или устал торчать тут со мной? Давай сейчас отведем тебя домой. Прости, что потащил сюда! — по голосу было слышно, как он начинает суетиться и паниковать. Я отрицательно покачал головой, честно ответив: — Я не устал, не хочу сейчас домой и люблю яблоки. — Но почему?... — Муха в глаз попала! Женя рассмеялся, отвечая: — Ну и где твоя муха? — Улетела к подружкам. Кстати, она хотела тебе передать, чтобы ты чаще улыбался. Мальчишка замер, по-глупому моргнув пару раз. Из-за такой реакции смешно стало уже мне. [Женя] Сидя под крышей, мы долго разговаривали, смеялись и плакали. Ну, плакал Фил, а я его успокаивал. Иногда мне казалось, что он не из этого мира: быстро огорчался и так же быстро начинал улыбаться. Он не похож на богатых зазнаек, которых мне приходилось встречать ранее, хотя, судя по одежде, был не из бедной семьи. Фил очень искренний. Он часто благодарил и застенчиво заглядывал в мои глаза. А я отсчитывал часы до вечера, желая остановить время навсегда. Я чувствую какое-то волнение в животе. Почему? Может, это счастье? Однако часовая стрелка продолжала перемещаться, напоминая о том, что это маленькое счастье не может длиться вечно. *** Я почувствовал, как кто-то положил руку на мое плечо. — Женя... Женя, просыпайся, — шептал знакомый детский голос. — Фил? — вяло ответил я, размыкая веки. — Да, это я. Послушай, кажется, мы проспали! — Проспали? — сделал паузу, вспоминая, где нахожусь. — Что?! Я поднялся, вылез из палатки и заглянул в маленькое пыльное окошко, что находилось неподалеку. Солнце еще не зашло за горизонт, но грозилось его коснуться. — Сколько сейчас? — обратился я к Филу. — Почти шесть часов, — последовал быстрый ответ. Держась за руки, мы в спешке покинули чердак, затем пятый, четвертый и третий этаж. По пути попадались те, кто пытался заговорить со мной, но я пробегал мимо, и тянул Фила за собой. Сейчас самое главное — сделать так, чтобы он быстрее вернулся домой, ведь потеряжку могут наказать за позднее возвращение! На втором этаже меня снова схватили за лямку рюкзака. В этот раз это была не Ника — та светловолосая девчушка, которая всегда ходит в сопровождении своих подруг и цепляется ко мне. Сейчас это была Тамара Сергеевна. Я — самый невезучий человек на свете! В схожей ситуации, что произошла сегодня утром, я смог резким движением вырваться из лап одноклассницы, но сейчас... Преподаватель математики крепко ухватился за мою сумку, не позволяя сбежать. Глядя в ее скорчившееся от злобы лицо, я ухмыльнулся и быстро снял с себя рюкзак, крепче сжимая руку Фила. Мы снова побежали, оставляя Тамару Сергеевну и сумку позади. Через пару минут входная дверь распахнулась, мы переступили порог и метнулись к забору. Оглянувшись, обнаружил, что за мной никто не бежит, не считая друга, который был все в той же зеленой кофте. Свободной рукой Фил держал капюшон на своей голове, чтобы тот не слетел. Остановившись только у самого забора, я спросил с отдышкой: — Ты как? Фил кивнул, давая понять, что с ним все хорошо, и полез на дерево. Минув забор, мы направились к почти полностью заросшей тропинке, около которой встретились утром. Следуя ей, вышли из леса в парковую зону, где уже зажигались вечерние фонари. Солнце почти село за горизонт, а Фил еще не вернулся домой! Я собирался пойти дальше, но он остановил меня, позвав по имени: — Подожди. Дальше пойду один. Тут не далеко, а дорогу я вспомнил. — Я говорил, что провожу! Это же по моей вине тебе влетит! — выпалил я. Слыша собственный встревоженный голос, мне казалось, что пройдет еще секунда, и я точно разревусь. Прямо здесь. В парке. Перед своим сероволосым другом. "Такой жалкий", — думал я о себе. Лицо Фила приобрело огорченный вид, и он молча обнял меня. Не сумев совладать с волной разом нахлынувших эмоций, я заплакал, хватаясь за его шею. Просил прощения. Обещал, что больше подобного не повторится. Говорил о том, как не хочу, чтобы его ругали строгие родители. Не знаю, сколько времени мы стояли так, но, когда я отстранился, на зеленой кофе было большое темное пятно. Сначала было жутко стыдно, но потом я отбросил эти мысли, вспомнив кое-что важное: — Кофта! — вскрикнул я, вытирая еще не засохшие слезы. — А? Она высохнет. Если пятно останется, думаю, его будет легко отстирать. — Нет, ты не понял. На тебе кофта, а моя сумка, где мы прятали пиджак, осталась в приюте! — Точно... — Фил снял зеленый предмет гардероба и протянул его мне. — Ты замерзнешь! — отказывался я, всем своим видом требуя, чтобы он оставил вещь у себя. В результате короткой стычки, победу одержал я, так что у моего друга не оставалось иного выбора, кроме как отступить и снова надеть кофту. — Завтра! Давай встретимся около забора на том же месте? — предложил я. Договорившись о следующей встрече, мы попрощались, повернулись друг к другу спинами и двинулись в разных направлениях. Я в приют не сильно торопился: простыми извинениями вряд ли отделаюсь, а бежать навстречу своему наказанию не очень хотелось. Часто оглядывался назад, проверяя, ушел ли Фил. Он тоже двигался неспешно. Может быть, не хочет возвращаться домой? Я собрал все свои страхи и мысли в одну кучу, спрятал их в дальний угол сознания: тревоги сейчас точно ничем не помогут. Увидев, как знакомая фигура в зеленом скрылась за поворотом, я побежал. Побежал не за Филом, а в приют, понимая, что, если хоть немного засомневаюсь, могу совершить большую ошибку.