эй, парень, объяви нас правильно. мы - мародёры!

Если не знаешь, как поступить, очень полезно кинуть монетку, твердо при этом решив, что как она скажет, так и будет. Таким методом ты можешь абсолютно точно узнать, чего же ты действительно хочешь, в том, конечно же, случае, если монета пойдет против твоего желания. Иэн Бэнкс 'Улица отчаяния'

Посреди ночи в небольшой квартирке старого дома на Берри-стрит, разрезая тишину темного воздуха, вдруг зазвонил телефон. Комната спала, и спал её хозяин. Завтра нужно было на работу. Ремус потёр сонные глаза и потянулся за трубкой. Снял и положил. Телефон зазвонил снова. 02:08 едва рассмотрел он блеклые цифры на электронных часах. Ремус не привык к поздним звонкам, а говоря полностью открыто, он не привык к каким-либо звонкам, потому что за год, проведенный в этой комнатушке, его телефон оживал крайне редко. Маме он сам звонил справно, а больше о нем некому было волноваться. – Какого черта? – Эээ. Мне твой номер дала Эванс, – услышал он незнакомый мужской голос. – Какая ещё Эванс? Вы видели, который час? – Если честно то… нет. Ну, вроде ночь, да? Лили Эванс. Ты учился с ней в средней школе, вы ходили на факультативы по истории. Или вроде того. Припоминаешь? Рыжая такая. Ремус и думать забыл, о том. Что пару недель назад в его книжный заглянула бывшая одноклассница из Эксетера. А потом пришла спустя пару дней, и сказала, что её друзья ищут басиста, слишком загружен он был. Написал телефон на автомате, не придавая этому реального значения. Кто на полном серьезе будет звать его играть в группу? Он же не Джек Брюс в самом деле. – Лили… помню. Тогда кто вы? – Можешь говорить со мной на ‘ты’? – Ремус услышал улыбку в его голосе. – Нет, я ведь понятия не имею, с кем говорю. – Окей. Меня зовут Сириус Блэк. Рост 182, вес 67, но сейчас, наверное, все 70, я хорошо поел. Вожу байк, хорошо мешаю коктейли и люблю пить всё, что горит. Выбирая из blur и oasis, послушаю suede. Болею за арсенал. Но не слишком усердно. Скажем так, чем мерзнуть на Хайбери я зависну в каком-нибудь пабе. И совсем необязательно, чтобы там транслировали матч. Всё. Ты знаешь меня. – Сомнительно. Так что понадобилось другу Лили от меня? – Я не ‘друг’ Эванс. Я ищу басиста в группу. Она сказала, что ты классно играешь. – Тебя правда зовут так? – Да! - Ладно.., – сказал Ремус, и прикусив губу, почему-то решил продолжить разговор, – так что у вас за группа? – Мы играем всё подряд. Любим разное. Но мы точно будем делать своё. Что-то по-настоящему крышесносное. – А с кем я говорю? – С этого и нужно было начинать, чувак! Сириус Блэк. Ещё раз, – он усмехнулся, и затянулся сигаретой, – главный вокал, немного гитара, в основном потому что с ней я выгляжу ещё горячее. Играть почти не умею, – он подавил смешок. – странные выходки, курю на сцене. – И мусоришь? – Само собой. – А дальше? – Два моих друга. Джеймс великолепен. Он ‘друг’ Эванс. Гитара. Вот он правда умеет играть. И не только на гитаре. Ещё в футбол… не рассказывай, что я нахваливал его. Просто очень хочется найти толкового басиста. За барабанами Пит, он неплох, правда. Ещё не хватает смелости. Но обычно я решаю это парой шотов. И не только по части барабанов. Мы скинулись, чтобы купить ему барабанную установку. – Как мило. – Эй! Правда мило! Нам было по 15! – А сейчас вам?... – Мне 20. Так… что? Хочешь, как-нибудь занесу тебе кассету? Или отправить по почте? – Что у тебя играет? Мне нравится. – Это manic street preachers. Настроение что-то сегодня совсем отстойное. У тебя есть привычка добивать себя музыкой? У меня – да. – Очень хорошо понимаю тебя… обычно я слушаю the smiths в особо дерьмовые дни. Никак не спасает, но я хотя бы страдаю под хорошую музыку. – meat is murder или the queen is dead? – В основном the queen is dead – Хочешь перепишу тебе на кассету тот альбом, что слушаю сейчас? Если не слышал мэников, поверь мне, ты многое потерял. – Идёт. Послушаю, если ваша кассета окажется так себе… – А мне уже нравится твоё чувство юмора! – И это я ещё даже не шутил, – сказал Ремус улыбнувшись. – Куда привезти кассету? – А Лили не сказала, где я работаю? – Нет. Она сказала, что ты всё равно не согласишься, – он снова усмехнулся. – Я ещё и не соглашался. Я работаю в книжном на Карнаби-стрит. Если хочешь, то заходи как-нибудь. Ремус Люпин. Рост 180, вес 64. Свитер или кардиган, русые волосы. Чёлка падает в глаза. Что ты любишь читать? – Ролинг стоунс и Кью. Ремус тихо прыснул, улыбнулся и нажал кнопку отбоя на телефоне. В первую очередь Ремус был удивлён, что Лили всё ещё помнит о его существовании, то что она помнит ещё и о его потугах в игре на гитаре удивляло даже сильнее. Они с ней правда ходили на факультативы по истории, потому что оба отставали по ней. Они были в разных классах и пары истории были единственным временем, когда за ней не таскался её дружок с засаленными волосами. Лили была хорошей, самой близкой подругой Ремуса. Его бывшая подружка ни в какое сравнение с ней не шла по части оказываемого Ремусом доверия. За время пребывания в Лондоне он не раз подумывал отыскать Лили. Только ему казалось, что вряд ли это так сильно важно ей, и каждый раз отбрасывал эти мысли. И вот она влетает в книжный, подбегает к нему и обнимает так, будто они виделись только вчера. Во вторую очередь он был удивлён своим решением принять предложение абсолютного незнакомца поиграть в группе. То есть для начала послушать их запись. Да, послушать их запись. Это абсолютно не было чем-то в его ‘стиле’. Ремус Люпин обычно подчинялся чётко намеченной стратегии движения, он не сворачивал с прямого пути. Он вставал каждый день ровно в семь. Он чистил зубы ровно три минуты. Он умел играть на гитаре совсем немного, потому что его папа умел, а Ремусу хотелось, чтобы папа им гордился. И он не брал гитару в руки уже несколько лет. Не было повода. Он не мог представить себя участником группы. И ему совсем не нравилось, когда свет бил в глаза. Он не был из тех людей, которые, читая интервью знаменитостей, раздумывают над тем, что сказали бы сами на их месте. Но впереди было лето, и он решил, что нет времени лучше, чтобы начать что-то новое. А ещё ему было интересно, как может выглядеть человек с именем ‘Сириус Блэк’. *** Два месяца назад Ремусу исполнилось 21. Он работал в маленьком книжном. Он любил пить какао с двумя ложками сахара, носил старые свитера, которые находил в огромном количестве в магазинах подержанной одежды, в рюкзаке у него всегда была книга и пачка шоколадного печенья. Иногда, по пятницам он играл в бридж с мамой, мисс Трелони и миссис Барнс, соседками мамы, которым не хватало четвертого участника для игры. Они с мамой переехали в Лондон почти два года назад. Старые друзья остались в Эксетере, а новых он так и не завел. Он не разбирался в футболе и старался не разбираться в политике. Он совершенно точно не собирался устраивать революцию. Он обожал пересматривать ‘Звёздные войны’ и ‘Доктора Кто’ особенно серии с пятым Доктором. Его суперспособностью было чтение в движущемся транспорте и на ходу, его битлом был Пол (в этом он пошёл в маму). Его тайным желанием было открыть свой книжный, но он ни за что не рассказал бы об этом кому-либо. Всё это началось по-настоящему в последний четверг мая. Ремус хорошо это запомнил, потому что обычно в последний четверг месяца им платили. Но третий день лил ужасный дождь, мадам Пинс позвонила и сказала, что её машина никак не хочет заводиться, и что она заедет завтра до обеда. Она долго извинялась и Ремусу только и оставалось, что благодарить свой проездной на метро, ведь в кармане не было ни фунта. Что ж, ладно. По радио играла ‘street spirit’ radiohead потому что в то время она играла из каждого утюга и ужасно подходила под дождливую погоду за окном. Она была тревожно красивой, и почему-то Ремусу хотелось включить её снова, когда она заканчивалась. Ремус слышит звон колокольчиков, Ремус поднимает глаза на дверь. В книжный зашел парень. Он весь в черном. Кожаные штаны обтягивали его ноги так, будто были второй кожей. Ремус непроизвольно засмотрелся на гостя, настолько неуверенно он выглядел в теплом антураже маленького книжного. Кроме внезапного гостя в магазине было всего несколько посетителей. Девушка с маленькой собачкой выбирала что-то в разделе с историей, мужчина в очках с толстыми диоптриями уже полтора часа изучал какую-то книгу в кресле у окна. И новый посетитель. Он осматривался вокруг так, будто видел книги впервые, с его длинных чёрных волос стекали капли. Он пачкал пол, его конверсы были в грязи. Он пачкал пол, и Ремусу придётся потом внепланово его мыть. – Дождь, – будто бы извиняясь за свой внезапный визит сказал он, подходя немного ближе к стойке и пожимая плечами, – Я куплю что-нибудь дорогое! Обещаю. – Говоря по секрету, – сказал Ремус подмигивая, – вы можете слоняться тут приблизительно три с половиной часа и делать вид, что ищите ту самую книгу, а потом просто уйти, глянув на часы с удивлённым выражением. Все так делают в дождь. Торжественно клянусь, что мы с напарницей даже не будем перемывать вам косточки после. Гость засмеялся. Так громко, что леди у дальнего шкафа обернулась и раздраженно нахмурила брови. И тут Ремус узнал его голос. – Я так и знал, что тебя не могут звать Ремусом на самом деле, – сказал Сириус, и кивнул на бейджик, висящий на шее Рема, с надписью ‘Джон’, – кого на самом деле назовут Ремусом? – Человек с твоим именем действительно способен удивиться чужому? Кого на самом деле назовут Сириусом Блэком? Думаю, что если бы я написал там ‘Ремус’ меня доставали бы вопросами каждый день, а так… кто будет спрашивать о чём-то личном, когда тебя зовут Джон? – Тогда я буду звать тебя Джоном, – сказал он тихо, – для конспирации. Ремус рассмеялся. Сириус положил на стойку кассету, его ногти были неровно покрыты чёрным лаком, на правом запястье висели тонкие самодельные браслеты с бусинами. ‘Он выглядит так стереотипно по-рокерски’ должен был подумать Ремус. Но он не подумал так, потому что на самом деле Сириус выглядел так, будто все эти кожаные куртки и обтягивающие джинсы были придуманы, чтобы Сириус носил их. – Слушай, запись конечно домашняя, но если ты разбираешься то и так поймёшь. Есть же на чём слушать? – Могу поставить прямо сейчас. – Лучше послушай дома. Хочу, чтобы ты оценил, как следует. А, точно! – Сириус стал проверять другие карманы своих штанов и куртки, пока не нашел ещё одну кассету. – Я же записал тебе диск мэников. – Спасибо, – улыбнулся Рем, – Может, сделать тебе чай? Ты весь мокрый, если заболеешь – будет плохо. Для группы. – Если можно, я просто воспользуюсь первым предложением и останусь тут, пока дождь не пройдет, – в магазин вошла супружеская пара средних лет и уверенными шагами направилась прямо к Ремусу. – Пойду попялюсь на книги. Я ещё вернусь. Муж и жена так долго и тщательно допрашивали Ремуса (а иначе и не скажешь) о том, какие книги купить их совершенно не читающей дочери-подростку, что больше поговорить с Сириусом возможности не представилось. Зато с напарницей Рема, Мэгги, похоже, Сириус успел вдоволь наговориться за эту четверть часа. Ремус хотел избавиться от посетителей поскорее, но они всё никак не хотели выбрать наконец чёртову книгу. Он бросил взгляд на Сириуса, стоявшего с Мэгги у стеллажа с современкой, и тот посмотрел на Рема, печально искривив губы. – Ну, кажется дождь прекратился, наверное, мой байк не простит мне такого безответственного поведения и я врежусь в ближайший столб, – подошел Сириус и широко улыбнулся, – в следующий раз поговорим подольше, я надеюсь. – Я послушаю вашу кассету, – бросил Ремус куда-то в закрывающуюся дверь магазинчика. Под звук звенящих колокольчиков. * Ремус торопливо закрыл магазин, кинул ключи в рюкзак. Раскрыл серый зонт и пошёл в сторону метро. Весь остаток дня он думал только о кассете в кармане, будто та была билетом в новую жизнь. Ремусу не терпелось послушать их скорее. Уже давно его жизнь была слишком однообразной и скучной. Маленькое путешествие, в которое его могла отправить катушка плёнки, он предвкушал. Он достал две кассеты из своего рюкзака, одну вставил в проигрыватель, вторую – положил на полку к книгам. Налил себе чашку какао и нажал ‘пуск’. Эта запись была сделана неряшливо, но точно с душой. Песни прерывались нечеткими ‘блять’ и ещё менее чёткими ‘давай с начала’ тонущим в переходе к следующему треку. Кассета завершалась фееричным ‘ты совсем забыл, как играть’. Это было мило, и почему-то вселило толику доверия к совершенно незнакомым людям. Ремус слышал, как Сириус выдыхал дым прямо в микрофон. Звучали они так, что какие-то струны души резонировали. Он оценил храбрость, с которой даже на это демо они писали не каверы, а свои песни. Свои песни, со своими текстами, хотя очевидно было, что песни совершенно новые. Барабан и гитара не всегда действовали в одном ритме, а Сириус старался попасть и туда, и туда. Ремус выкурил ещё одну сигарету, прежде чем позвонить Сириусу. Ему казалось, это решением всей его жизни, что он стоит на перепутье. И из-за этого он казался себе главным героем ‘Волхва’, Николасом. Он мог остаться в своей привычной Лондонской жизни или принять приглашение, и окунуться во что-то потенциально необычное. Ремус самому себе всегда казался заурядным, но разве заурядным людям никогда нельзя надеяться на приключение? И всё-таки, Ремус пытался заставить себя мыслить трезво. ‘Это не станет чем-то особенным. Ты можешь позвонить и пойти на прослушивание, но тебя всё равно не возьмут.' Так что он решил не набирать номер. Он пошёл спать, а утром он пошёл на работу. Как и обычно. Это была просто обычная спокойная жизнь. * Телефон позвонил около шести вечера, почти сразу за тем, как Ремус закрыл входную дверь за собой. У него в руках было два тяжелых пакета с продуктами, которые сначала пришлось донести до кухни, потому что Ремус ненавидел бросать вещи где-попало. Потом Ремус вернулся в холл и снял телефон. – Извини, Рем, ты не слушал кассету? – это был Сириус. – Слушал. И вы понравились мне. Послушал ‘кино’ два раза. – Всего два? Переслушай ещё и тогда перезвони. Ты не понял, – тон Сириуса звучал почти серьезно. – Я всё понял. – Почему ты не позвонил мне? Уже два дня прошло, – голос Сириуса звучит невнятно, позади какой-то шум. – Ты пишешь стихи? – Типа. – Неплохо выходит, – Ремус вернулся на кухню и стал выкладывать продукты на стол. – Почему ты не позвонил, Ремус? Свежий багет, овсяная каша, коричневый рис, шпинат, морковь, индейка. На том конце провода Сириус выпускает дым. – Я не был совсем уверен, что подхожу вам. – Чтобы узнать, ты должен хотя бы попробовать поиграть с нами. Я не требую от тебя обязательств, я просто хотел бы, чтобы ты разок приехал и поиграл с моими ребятами, пока я пою свои дурацкие песни. Только один раз. Или у тебя нет времени? Ремус выводил пальцем узоры на светлом дереве столешницы. – На самом деле я хочу, и у меня нет никаких планов на ближайшие пару лет, – Ремус услышал, как Сириус усмехнулся. – Вот и славно, потому что я уже стал сомневаться в наших песнях. Заеду к тебе на неделе и обсудим детали. Мне нужно идти, работа зовёт. Пока, Рем. – Пока, Сириус, – сказал Ремус и услышал частые гудки. Он вышел на балкончик и закурил. То, как медленно дым растекается по его лёгким, всегда успокаивало его, ещё с подросткового возраста. Одна сигарета и жизнь, как будто, снова целая. Он всё-таки сделал это, он согласился, и теперь Ремусу захотелось правда понравится им. * Ремус совсем забыл о второй кассете, принесённой Сириусом в магазин. Последние три дня он, готовя утренний кофе, слушал запись мародёров. Было в этом что-то сакральное. На выходных Ремус решил поехать к маме. Найти свой старенький бас, и проверить, не нужно ли заменять струны. Он не брал гитару в руки уже года три. Пока мама заваривала свой фирменный чай с травами, Ремус обшаривал её дом. Он проверил в большом шкафу в гостиной – пусто, за книжными стеллажами – пусто, поискал в кладовке, забитой зимней одеждой и посудой с надщербленными краями – пусто. Но ведь она точно должна быть где-то тут. – Мама, а где гитара? – крикнул Рем, открывая диван-книжку. Там лежали только три теплых пледа. – Какая гитара? – спросила Хоуп, выходя из кухни, – А... Твоя старая. Подарила сынишке Миссис Барнс. – Почему ты не спросила у меня? – стараясь скрыть раздражение спросил Ремус. – Ремус, я думала, что гитара осталась позади, как и рисование. Зачем она тебе? – Меня пригласили поиграть на басу. – Кто? – Друзья Лили. – Малышки Лили? – Да. Она на днях зашла в мой книжный по случайности. – Как она? – Мы ещё не успели толком пообщаться, но свою энергию растерять точно не успела. Её парень с друзьями собирают группу, вот Лилс и вспомнила обо мне, – вздохнул Ремус. – Если мы сейчас не начнем пить чай, то он покроется льдом, мистер, так что расслабь свой насупленный носик и перестань делать вид, будто сам мог представить, что, хотя бы раз ещё коснёшься своей гитары. Ремус закатил глаза и поплёлся в кухню за мамой. – Сколько тебе нужно, чтобы купить новую гитару, милый? – Всё нормально, у меня немного отложено. Как раз не знал, на что потратить. – Наверняка купил бы очередной роман Джойса из первого тиража за бешеные деньги, - мама открыла форточку и затянулась сигаретой, – ты скучаешь по музыке? – Наверное, да, – Ремус тоже закурил и поморщился, ему никогда особенно не нравился кэмэлл, который всегда курила мама, – ты тоже скучаешь? – Иногда – да. Но сейчас я люблю свою спокойную тихую жизнь. – Хоуп вернулась за стол и разлила остатки чая из заварника. – Вот уж никогда бы не подумала, что мой малыш Ремми решит стать рок-звездой. – Это просто гаражная группа, мам. Только для развлечения. – Вы все так говорите в начале. Что ж, раз ты всё равно пришёл сегодня, хотя я тебя не ждала, пойдём покажу, что за чудесное платье я нашла на распродаже на днях. Через час после полудня Ремус брёл к метро и пытался решить, стоит ли тратить деньги на гитару, ведь на это уйдут все сбережения. Он попытался вспомнить, есть у кого-то из знакомых лишний бас. Так же глупо, как пытаться вспомнить, есть ли у него знакомые. Он пообещал себе окончательно решить, на трезвую голову. Три года он не играл, и, если уж решил ввязаться в эту авантюру нужно хотя бы вспомнить, как это делается. Вчера он взял самоучитель по гитаре из магазина. Его можно будет поставить на полку снова через пару дней. В этом была особая прелесть этих маленьких локальных магазинчиков. * Ремус так зачитался новым романом Мартина Эмиса, что не услышал стука двери. Он почувствовал взгляд, направленный точно на его макушку. Тяжелое дыхание. – Минуточку… Когда Ремус наконец оторвался от книги. Сириус, озорно улыбался ему. У него через плечо был перекинут чехол с гитарой. Или что там обычно таскают подозрительного вида парни в этих своих чехлах? Да, Ремусу тоже нужна гитара… – Приветик, Джонни, – Сириус хитро улыбнулся и подмигнул. Теперь его волосы были сухими. Он сказал, что пришёл извиниться за грязь, оставленную в прошлый визит. Ремус ответил, что если тот не собирается сообщать начальству о таком непростительном нарушении, как чтение на рабочем месте, то он может быть прощён. – Ты всё ещё собираешься играть с нами? – Собираюсь. – Когда у тебя выходные? – В субботу и воскресенье. – Давай в эту субботу? Пойдёт? Мы обычно репетируем в Редхилле. – Это пригород? – Могу заехать за тобой. Если не боишься кататься на байках. Скажи только откуда тебя забрать. – Можешь отсюда. Сириус отошел и стал копаться в коробке подержанных пластинок, стоящей в углу. Редко кто-то подходил к букинистике, так же, как редко посетители копались в груде пластинок в углу. Почему-то Ремусу стало ужасно приятно, что Сириус сделал это, хотя и было ощущение, что Сириус просто не спешит уходить. Он методично перебирал каждую пластинку. Доставал её из картонки и сверял названия. Прошло не менее получаса, когда вдруг Сириус очень громко и отчётливо сказал ‘какая, блять, неебическая удача’ так громко, что пожилая леди в кресле отчаянно покачала головой. Рему стало ужасно интересно, что он мог найти в этой свалке никому не нужной музыки. – Р е м у с, – он произнес его имя, четко проговаривая каждую букву, приблизился близко и стал говорить шепотом, - скажи мне, пожалуйста, никто никогда не пытался достать пластинки и посмотреть, что скрывается под старой затёртой обложкой? Ну, знаешь, может потрёпанная картонка со стёртым названием группы может скрывать чертов absolutely live! Рем! Посмотри, логотип электры, из самого первого тиража. Как же она сюда попала. Ремми, её оторвут в виниловых магазинах, знаешь? – Ты нашел её, а значит – она твоя, – Ремус улыбнулся. – Ну, то есть серьёзно, это может и не самая дорогая и раритетная запись, но чёрт. – он деловито приподнял брови и даже присвистнул, – ты всё ещё готов продать мне её за 1,45 и выписать чек на... – тут он прищурился, – я даже не могу прочесть название группы, пластинка которой должна была быть внутри. – Дай подумать…. Думаю, что после такого царского подарка с моей стороны. А ещё вспоминая всю ту грязную воду, которую мне пришлось оттирать после тебя в прошлый четверг, – сказал Ремус, приложив руку ко лбу, имитируя усталость, – тебе придётся остаться моим должником на целую вечность. – По рукам! – Сириус протянул руку вперёд и сильно потряс руку Ремуса в своей. – На чеке придётся расписаться кровью! – Иначе такие сделки и не совершаются. К кассе подошли, чтобы оплатить книги, и Сириус отошел в сторону, пока Ремус рассчитывал покупательницу. Сириус осторожно просунул пластинку обратно в упаковку. – У тебя бывает перерыв? Я ужасно голоден, – спросил Сириус, после того, как Ремус отдал ему сдачу. – Бывает. Обычно в середине дня, сейчас ещё слишком рано. – Да ладно тебе, попроси эту милашку подменить тебя, пошли перекусим. Тут рядом есть где захватить сэндвичей с беконом? – Мы познакомились пару дней назад, а ты уже подстрекаешь меня к нарушению рабочего устава! Сириус подмигнул и усмехнулся. Это понравилось Ремусу. Так что он попросил Мэгги последить за прилавком (будто тут что-то изменится в его отсутствие). – Ты куришь? – спросил Сириус, ставя бумажные пакеты на кирпичную ограду на заднем дворе, и доставая из кожанки пачку бенсон-хеджесс. – Да, а что? – Слава богу, – усмехнулся он, протягивая пачку, – Эванс описывала тебя чёртовым ботаном. – Так где вы выступали? Почему у вас нет басиста… – Мы ещё нигде не выступали. – А… а как же твои ‘странные выходки’ и что-то там ещё про курение, о котором мы говорили, когда ты разбудил меня посреди ночи? – Просто набивал себе цену. Как я мог заинтересовать тебя еще? Сказать, что мы не держали инструментов в руках со старшей школы? – Как для тех, кто давно не держал инструментов у вас слишком хорошо вышло. На кассете. – Мы очень старались, – улыбнулся Сириус, и достал вторую сигарету из пачки. – Не представляю, что Лили наговорила вам обо мне, – усмехнулся Ремус. – Что у тебя трезвая голова на плечах, так что ты не позволишь нам влипать в передряги так часто, как мы влипаем в них без тебя. – Не уверен, что это стопроцентно верно. Ты учишься? – Ремус отпил кофе из бумажного стаканчика. – Я учился в колледже. Но мне стало скучно. Сириус поглощал сэндвич огромными кусками и кивал, продолжая говорить с полным ртом. – Ещё бы. – Очень хотел бросить за месяц до конца. – Ты сумасшедший… – Такова и была задумка! А ты? Учишься? – Я… собирался поступать с Лили. Но потом начались проблемы в семье, мне стало не до рисования, и я понял, что это и не моё вовсе. – Мне жаль. – Не стоит. Я пережил это. – Может, музыка – твоё. – Может… Он запил сендвич остывшим кофе – Что ж, приятно было пообщаться. Пока. Я надеюсь, что тебе понравится играть с нами! Я приеду сюда в субботу в 12, идёт? – Идёт. – И спасибо за пластинку, всё ещё не могу поверить, что она у меня в руках… – А мне за что? Ты сам её откопал. Правда так любишь эту запись? – Она живая, Ремми, это не просто запись. Это сама жизнь. Сириус укатил в лондонский туман, а Ремусу пришлось возвращаться к работе. Хотя мыслями он уже представлял себя в магазине инструментов, выбирающим себе новый бас. Его взгляд скользнул по немного затёртой обложке с Джимом Моррисоном под прилавком, но из задумчивости его вывела Мэгги, подлетевшая к стойке, и облокатившись на неё заговорила. – Эй, Джон! и кто этот красавчик? Вы болтаете тут уже не первый раз. Познакомишь? – она игриво подмигнула. – Я сам толком его не знаю, Мэг, это просто друг одной моей школьной подруги. И я был уверен, что ты уже познакомилась с ним. – Просто пыталась уговорить его дать второй шанс старине Иэну. Он сказал, что после ‘Невинного’ читать его книги точно не будет.