эй, парень, объяви нас правильно. мы - мародёры!

Жизнь не делится на мелочи и важные вещи. В жизни всё одинаково важно. Оскар Уайльд ‘de profundis’

Второй переезд за полтора месяца был сумасшествием. Но, он увидел, что мама, похоже, совсем не расстроилась из-за его переезда. Тогда всё хорошо. Теперь не придётся ехать на работу с двумя пересадками. При желании, и будучи совершенно сумасшедшим, до неё даже можно дойти пешком от дома Сириуса. Да и за последний месяц он не раз оставался ночевать у Сириуса, когда они засиживались за песнями. Гораздо реже, чем там оставались Питер или Джеймс, наверное. У него не было слишком много обычных вещей, но у него было слишком много книг. Все они едва поместились в шесть коробок самого большого размера, что были на почте (и в несколько тех, что поменьше) Джеймс взял пикап отца, чтобы помочь перевезти все книги к Сириусу. Два месяца назад Ремус всё ещё чувствовал себя одиноким в чужом городе, а теперь он играл в группе и люди, которые его туда позвали бескорыстно предлагали всю эту помощь. Это было чем-то совершенно новым. Затащив последнюю коробку на третий этаж, Сириус громко вздохнул и вытер выступивший на лбу пот. – Ты, похоже, действительно решил основательно поселиться тут, – сказал он. – Извини, – тихо сказал Ремус, напрягшись. – Я просто шучу. Ты можешь жить тут сколько угодно. Да, у Сириуса был потрясающий дар: видеть людей насквозь, а ещё квартира почти в центре Лондона. Идеальный новый друг. – Мы сможем играть хоть круглые сутки! – сказал Сириус. – О нет… у меня всё ещё есть работа, – Ремус деланно закатил глаза. – У меня тоже! – Но твоя, похоже, не отнимает у тебя слишком много времени, – усмехнулся Рем. – Могу пристроить, - Сириус подмигнул. Кухня отделялась от гостиной тем, что там был светлый паркет, местами очень потёртый от времени. Особенно рядом с печкой и под столом. Тут стоял сервант со старой посудой, а на полу – высокий фикус, листья которого почти все отпали, а те, что ещё держались были совсем жёлтыми. Бедняга. Новая комната Ремуса не имела индивидуальности, и похоже, действительно была гостевой. Миленькое кресло в цветочек в углу, невнятного цвета обои со старомодным рисунком. В шкафу, слишком громоздком для этой комнаты, лежало несколько старых футболок и одеяла. Вся его одежда заняла пару полок, так что шкаф всё ещё оставался наполовину пустым. Ещё тут был пустой книжный шкаф, который Ремус посчитал за добрый знак. Однако, когда стал его заполнять он оказался слишком хлипким. Шкаф отправился на свалку, а книги встали в три ровных ряда у стены, а над книгами повесил старенький постер Blow-Up, который кочевал с ним с квартиры на квартиру. На столик у кровати он поставил пару фото. Вот он с мамой около их дома в Эксетере, вот он, мальчуган, на плечах у отца. И ещё фото мамы на фоне старого замка в Уэльсе, которое Ремус сделал на фотоаппарат отца. Мама смотрит прямо в камеру, её глаза чуть прикрыты, а губы наоборот приоткрыты. Отец сказал, что она похожа на модель из 60-х, когда они вместе проявили плёнку после того отпуска. – Тебе нужен новый шкаф для книг, да? Давай купим. – Куплю, когда получу зарплату… эй, Сириус… может, всё-таки будешь брать с меня плату? – Не говори ерунды. Я ещё найду, как эксплуатировать твоё чувство совести. И Сириус дал ему ключи. Какого чёрта он даёт ключи от своей квартиры, кому угодно? И сколько таких связок он уж раздал? Два ключика от входной двери и брелок с британским флагом. Ключи от его нового дома. * Вечером Питер и Джеймс завалились в квартиру, попутно спотыкаясь о ещё не разобранные до конца коробки с книгами. – Ты пиздишь книги из своего магазина, признавайся? – спросил Питер. – К сожалению, приходится платить за них. Но у сотрудников есть хорошая скидка. Я пользуюсь как могу. Да и я читаю половину книг, не покупая их. А эти – ну, я верю в то, что они мне понравятся. Мне спокойнее, когда я знаю, что дома у меня есть пара десятков хороших книг. – Я думаю, что Питти не ждал такого подробного ответа, – сказал Джеймс. Заметив непонимающее выражение на лице Пита. – Я знаю, – улыбнулся Ремус. – Эээ, - сказал Пит, отхлебнув пива, – кажется я доехал. Для меня тоже было бы охуенно приятным ощущение, что мю на пару десятков хорошеньких очков обходит сити, брат. – Мечтай, Питти, – засмеялся Джеймс. Ремус улыбнулся и в очередной раз подумал, что компания ему досталась просто потрясающая. Они заказали карри и выпили по паре бутылок пива, пока неспешно подбирали одну из песен Сириуса, музыку к которой он хотел придумать поскорее. Чувствовалось, что Джеймс, много практикуется и вне их общих репетиций, а по тем правкам, что он предлагал по музыке было ясно, что и думает он об этом всём не меньше Сириуса. – На сегодня – всё, – сказал Джеймс, – у меня уже мозг кипит, так долго быть сосредоточенным. – На, расслабься, – сказал Сириус, выдавая всем по банке пива. – И всё-таки, твоя кровать – самая удобная, – с ноткой грусти сказал Пит, – я буду скучать по ночам, что в ней провёл. – А, кстати, – сказал Сириус, – у нас есть только одно правило. Раз в неделю квартира достается одному на вечер и ночь, – Сириус подмигнул и затянулся. – Ну то есть остальные пять дней и ночей, обычно её занимал один Сириус. – Только потому что вы тут почти не бываете. – А где остальные проводят эти ночи? – Ну. Я на работе, – он широко улыбнулся. – Рем, я готов отдать тебе лишний день, у меня всё равно никого нет сейчас, мне он без надобности. – Какие ваши дни? – У меня пятница, а у Сириуса – четверг, – сказал Джим. – Хорошо, моим будет вторник. – Боже, Рем, как человек в здравом уме может выбрать вторник… нам нужно серьезно взяться за твоё воспитание. – Заткнись, Блэк! – Уже неплохо, нужно с чего-то начинать. * Диван обычно был занят тем, кто первым пришёл домой, ведь постоянно в квартире жили только Сириус и Ремус. Их комнаты были рядом и между ними была тонкая стена. Джеймс в то время часто оставался у родителей, а Питер скорее ‘иногда оставался у Сириуса’: ему не нравилось постоянное отсутствие еды в холодильнике. За то время, что Ремус жил в квартире Сириуса он уже дважды просыпался с Джеймсом, один раз – с Сириусом, и целых пять – с Питером. Из чего следовало, что фраза Питера о том, что он очень любит кровать Ремуса была чистой правдой. Кроме естественного неудобства в виде храпа его ничего не смущало. Никогда до этого он не чувствовал себя частью единого организма. Иногда его будила громкая музыка из комнаты Сириуса. Потому что Сириус считал, что слушать музыку можно только на полной громкости, и Ремус мог бы поспорить с ним, но понимал, что спорить с Сириусом – себе дороже. Так что он купил беруши. В остальном это было воистину приятное соседство. За первую неделю Ремус понял, что Сириус ненавидел, когда на холодильнике появлялись записки о том, что молоко закончилось. Потому что это означало, что он не ест хлопья на завтрак. Ремус считал его настоящим ребенком. Его привычки остались где-то на уровне девяти лет, так что странно, как он жил без телевизора на кухне и утренних мультиков. На кухне у них висело старое радио, которое никогда не выключалось. Джеймс переключал на спортивные новости talk radio, сириус – на bbc music, Питер выключал радио, если не находил дневных разговорных юмористических программ, а Ремус чаще всего слушал virgin radio, ему нравился голос Томми Вейса, и не важно было, о чём он в сущности говорит. Сигареты они курили любые. Обычно просто кто-то первым доставал пачку и все брали по одной. В доме у них не было деления на своё и чужое. Это и было одной из магических штук того дома. Иногда печенье, купленное Ремом заканчивалось раньше, чем он успевал даже попробовать его, но он не возражал. Все барабаны Питера переехали к Сириусу, красивый паркет гостиной нельзя было царапать, хотя хозяину квартиры наверняка было на него ‘мне бля похуй’, но ковров стало ещё больше. Настоящая домашняя студия. И, конечно, соседи не были в восторге от этого. Парни решили, что подумают об этом. Когда-то позже. Пока им ещё нравилось путаться ногами в бесконечных шнурах. Сириусу нравилось тратить деньги направо и налево. Сириус как раз пытался разобраться с тем, что и куда нужно подключить, чтобы всё работало, когда зазвонил телефон. Звонил Джим, чтобы сообщить, что он никак не успевает на репетицию, потому что у них идёт активная подготовка к предстоящей игре, и что их тренер снесет ему голову, если капитан команды улизнет. – Джиму нужно больше часов в сутках, – сказал Рем, – не знаю, как он собирается успеть везде. – Всё, подключил! – сказал Сириус, игнорируя слова Рема, – давай с тобой что ли поиграем. Можешь пока поднатаскать меня в гитаре, раз вечер свободен. – А Пит? – Пит приходит только на две репетиции из трёх, ты не заметил ещё? Он был во вторник и вчера, сегодня ждать его смысла нет. Ремус прыснул. – Я и сам вообще-то не особо хорошо лажу с другими гитарами. – Просто ты ведь сам знаешь, что мне нужно практиковаться петь и играть одновременно? Побудь моим учителем сегодня, – Сириус улыбнулся. Они до глубокого вечера пытались приручить гитару Сириуса, которую он, как и сказал Ремусу при знакомстве, таскал просто как часть образа. Сириус был милым и старательным, и в целом, какая-то часть Ремуса была рада провести этот вечер только с Сириусом. Потом они заказали огромную порцию пасты, и ели её сидя на полу рядом со шнурами и инструментами. – Тебя папа учил играть? – Угу, - ответил Ремус, пережевывая овощи и курицу, – в школе. Гитара папе нравилась, и когда я был маленьким, он часто играл на семейных праздниках. Мой отец – человек замкнутый вообще, но когда он играл, это, в общем, был будто совершенно другой человек. Наверное, так мама и влюбилась в него. А ты почему бросил учиться играть? – Маме очень не нравилось это, пианистка до мозга костей, так что я играл ей на зло, - Сириус засмеялся. – А когда съехал из дома первое время интерес оставался, а потом как-то всё закрутилось, и гитара осталась пылиться в моей комнате у Поттеров. – Почему она была против? Если сама музыкант… – Она сама делала так, как хотела. Мне такого никогда не разрешалось. Я должен был становиться каким-то клерком. Или юристом. Боже, я похож на юриста, скажи мне, Рем? – смеясь, спросил Сириус. – Я, блять, похож на юриста?! – Ты похож на рок-звезду. * – Пошли в бар! Я хочу веселиться. Пить, и, может, немного петь. – Нет, завтра только четверг. – Ремми, так никто не делает в Лондоне! Никто не ждёт пятницы чтобы выпить. Тут пятница каждый день! – Позвони Питу, он наверняка не будет против. – Пит всё ещё злится на меня из-за той девчонки, которую я увел у него из под носа. – Помиритесь в баре. Тебе легко говорить, а мне завтра на работу. – Позвонишь и скажешь, что заболел. – Ты ведь знаешь, что я не умею врать. – Хорошо, тогда позвоню я и скажу, что ты при смерти. Подхватил лихорадку. Что я едва успеваю менять компрессы на твоей горящей голове, – Сириус говорил это настолько театрально, и к тому же, жестикулировал так, что Ремус рассмеялся. – У меня голова болит. Острые мигрени и таблетки с трудом справляются. Сегодня мне нужно просто как-то пережить ночь, ладно? – Как мне помочь тебе? – Это нужно только переждать. – Тогда иди в постель, я приготовлю тебе чай с ромашкой. Поможет уснуть. – Откуда у тебя в доме ромашка, Сириус? – У всех бывают мигрени, Ремми. Сириус вошел в темное помещение с тремя чашками и заварником. Он сел на край кровати Ремуса, налил чай в чашку и кинул пару кусочков льда из третьей, а потом протянул напиток Рему. Несколько минут они пили чай в тишине и темноте, пока Сириус не стал перебирать книги на тумбочке у кровати Ремуса. – У тебя часто такое? – спросил Сириус, листая ‘Грозовой перевал’. – Время от времени. Раз в месяц в среднем. Хожу весь день как в воду опущенный, а под конец дня моя голова просто готова взорваться. С этим можно жить, правда, – он выдавил улыбку. – Я почитаю тебе, может быстрее поможет уснуть. – Спасибо. За чай и вообще. – А для чего нужны друзья? Ремус удобно улёгся, подтянув ноги к себе. Он постарался полностью разгрузить голову от посторонних мыслей и стал концентрироваться на тихом голосе Сириуса. И спустя четверть часа он действительно стал проваливаться в сон. * Этот вечер был прохладным, Сириус третий час переписывал строфу новой песни. Ему постоянно казалось, что он что-то упустил. А когда Ремус говорил ему переменить деятельность отмалчивался или таинственно говорил, что вот-вот словит нужное настроение. – Не хочешь на крышу? – внезапно спросил Сириус. Ему не нравилось долго сидеть на одном месте. – У тебя что есть ключи? – Да, но я придумал что-то поинтереснее. Мы можем просто с балкона. Я сто раз так делал. Это даже интереснее. – И опаснее! – Да, это типа опасно и потому мне нравится. – Нет. – Да! Рем пошли. Не бойся. Я буду рядом. – Не думаю, что твоё присутствие спасёт мою жизнь, если нога соскользнёт с перил… возможно Джеймс ещё как-то помог бы… но… ты хилый! – Что? Эй Рем! Ты охуел, парень. Ладно. Доверься мне, ладно? – Сириус затеял шуточную потасовку с ним, и Ремус засмеялся. – Ладно. Ладно! – сказал он, выпутываясь. – Моё лечение будешь оплачивать ты! А если я сломаю позвоночник – придётся тебе всю жизнь меня содержать. – Придётся, чего уж. Но у меня полно денег, так что я справлюсь. Смотри, потом тебе нужно будет повторить то, что сделаю я. Становишься на перила, рядом – пожарная лестница, это не страшно, главное держаться. Сириус поднялся на крышу с такой быстротой и лёгкостью, что Ремус убедился в том, что он точно делал этот трюк десятки раз. Значит, было не так страшно. Сириус знал, что делает. Сириус крепко перехватил его руку, и Ремус стал на перила. Боже, это было невероятно. Он всё ещё боялся упасть, но воздух вдруг стал ужасно чистым вокруг. И вот они уже стоят на крыше. Пронесло. На этот раз пронесло. Вдалеке видны огни витрины углового магазина, в котором Сириус всегда покупает выпивку. Прохожие снуют между улицами, в надежде успеть на последний автобус, или на встречу с кем-нибудь в паб. – Красиво. – И мне нравится. Следить вот так за спешащими в темноту людьми очень успокаивает.