эй, парень, объяви нас правильно. мы - мародёры!

Хорошо ещё, я был в своей любимой футболке, когда она зашла в наш магазин, а то бы у меня совсем не осталось шансов. Ник Хорнби ‘high fidelity’

Август начался внезапно. Живя с Сириусом (и иногда с другими мародёрами), Ремус уже частично перенял его ужасный режим сна, потому что в основном не мог отказать Сириусу в том, чтобы подумать над музыкой лишний час перед сном. Сегодня он проснулся в пустой квартире, и был рад внезапному тихому времени. Ремус отрезал корочки с хлеба и отправил хлеб в тостер, через 50 секунд тостер выплюнул их со скрипучим звуком, Ремус перевернул их, и стал ждать ещё 50 секунд. После аккуратно доставив их до стола, стал намазывать маслом. Это были идеальные тосты. Дальше он отрезал четыре тонких ломтика сыра, а в какао насыпал немного корицы. Тогда он решил поставить какую-нибудь пластинку из коллекции Сириуса. Сегодня у него было хорошее настроение. Он выбрал третий альбом new order. Может даже слишком хорошее настроение. В дверь постучали очень громко. Очень-очень громко. Ремус поплёлся открывать двери, пока на него обрушивалась очередная партия стука. – Да иду я, иду. Розововолосая девушка почти упала ему в руки, потому что когда он открыл она как раз собиралась начать очередной поток шума. – Привеееет! Эээ, а ты кто? Она была одета в клетчатые жёлтые штаны, короткий топ, на её шее было много кулонов, а на руках – много браслетов. На вид ей было где–то около восемнадцати, у неё были длинные чёрные ногти. – Я тут живу, а кто ты? – Ну. Я вообще к Сириусу. Хотела занять десятку, – она вошла в квартиру так, будто тоже жила тут, – которой, у него, конечно не было бы, потому что он хранит деньги на карточках или разбрасывает по углам дома. Но у Джима или Пита были бы. Скорее у Джима. Похоже… что их нет. Да? Одолжишь десятку? Она тараторила очень быстро и проглатывала слова. Она села на барный стул на кухне, и стала есть только что приготовленные Ремом тосты, предварительно добавив к слою масла слой клубничного джема. Похоже о таких знакомых, вынужденных прятаться от легавых, говорил Сириус. – Меня зовут Тонкс. – она протянула руку Ремусу. – Рем. – он слегка сжал маленькую ладонь. – Очень вкусно, – она откусила большой кусок и капелька джема осталась на её подбородке, – мы с Сириусом… Э... Родственники, да, родственники. А ты откуда взялся? – Я в группе играю. И живу тут уже пару недель. – Советую тебе сбежать от них пока не поздно, – она звонко рассмеялась. – Мне все советуют, – Ремус налил вторую чашку какао и взял второй тост. – Дашь мне ту чашку? Аллергия на корицу, – Ремус послушно налил ей новую чашку какао, а себе забрал первую, немного вымазанную помадой по ободку, – Я гостила у родственников во Франции, и только вернулась. А Сириус даже не рассказал мне, что нашёл где-то красавчика-басиста. Когда все тосты были съедены, какао – выпито, а Low-Life доиграл до середины, Тонкс встала из-за стола и сказала: – Ну так сыграй что-нибудь. Они сели на диван в гостиной и Рем стал играть что-нибудь, что приходило на ум. Что-то из того, во что они с Сириусом внесли правки только вчера. Пара их песен уже была почти готова. Особенно Ремусу нравилась ‘падаю вверх’, он наигрывал её не без гордости, что причастен к созданию настоящей музыки. – Классно. – В основном благодаря Джиму и Сириусу, – Рем почесал затылок. – это они придумывают музыку и слова. – Так как вы с Сириусом познакомились? – сказала она, закидывая свои ноги с накрашенными синим лаком ногтями на журнальный столик. – Это Лили нас познакомила. Мы учились вместе. В Эксетере. – Я думала, что Лили всегда жила в Лондоне. – Это как–то связано с работой её отца. Мы проучились вместе всего год. Потом она вернулась сюда, а я расстался с мыслями о поступлении в художку. – Я тоже учусь в художке. Точнее, в театральном. Но на отделении сценического костюма. – Любишь театр? – Далеко не весь. Обычно театр хммм... С чем бы сравнить. Как парень, который ведёт себя слишком самоуверенно и много о себе мнит, а на самом деле нихуя в нем нет. – Интересная точка зрения. – Но ты с ней не согласен. – Но я с ней не согласен. Думаю, театр, как и любое искусство хорошо заставляет людей думать. Думать и рассуждать. Но из-за того, что часто он показывает то, что людям видеть не нравится, то, что замечать в себе им неприятно, они и отвергают это. – Какая чушь… – Зачем ты тогда решила связать свою жизнь с театром? – Люблю, знаешь, придумывать всякие костюмы, – она надула пузырь из жевательной резинки, – ну, и потом… Я не уверена, что точно буду заниматься этим. А сейчас нам разрешают проявлять фантазию и всё такое. Мне, в общем, нравится. А ты учишься? – Неа. – Чего так? – Не прошёл по баллам на бесплатное, у родителей не было денег, чтобы заплатить, я пошёл на летнюю подработку, потом случился переезд и подработка тут переросла уже в полноценную работу… Обычная история. – Неприкаянная душа, значит? – Не такая уж неприкаянная, – Ремус хмыкнул, – я же теперь в группе играю. – Слушай, мне уже пора, – внезапно подорвавшись с дивана сказала Тонкс, – Хочешь позвонить мне как-нибудь? В следующий раз я смогла бы приготовить тебе тосты. Она взяла его руку и написала номер маркером, который взяла с маленького столика под телеком. Она даже забыла о десятке, за которой приходила. Послышался звук ключа в замке, дверь открылась, и в квартиру вошёл Сириус. Он нес с собой большой пакет с пластиковыми контейнерами и бумажными коробочками. Он всегда приходил с работы с кучей еды. – Привет, племяшка! – Не называй меня так, – она сказала это и Ремусу показалось, что её кожа на время стала красной от злости, – меня зовут Тонкс. – Тебя зовут Нимфадора, милая. – Ненавижу тебя. – Она такая с детства! – И ведь ты старше меня всего на 2 года! Она ушла, громко хлопнув дверью. Сириус усмехнулся себе под нос, отнёс пакеты в кухню и стал разгружать их в холодильник. – Что тебе оставить? Свинина или курица? – Курица со спагетти или с зелёной фасолью? – С фасолью. – Тогда её. – Спрячу подальше, потому что, когда придёт Пит нам уже ничего не останется, он засмеялся и заметил надпись на руке Рема, и сказал, кивнув на неё – Это я её научил. Племяшка времени не теряла. – Каким образом ты учил её этому!? – Сказал, что если парень толковый – то нужно действовать решительно! – Сыграл ей ‘падаю вверх’. – Понравилось? – Вроде бы. – Она дочка моей двоюродной сестры. Только они и остались из моей огромной семейки, кто не призирает меня. А потом пришёл Джеймс, как всегда бывший в отличном настроении после футбола. Он был громким и привычно лохматым, он выпил два стакана воды подряд, попутно рассказывая Сириусу новости его команды. Кто–то из команды перевелся в Кардиффский университет, и ‘съебывает в Кардифф’. Теперь им нужны новые игроки. – Очень вовремя, бля, игра через пару недель. Я всё ещё не теряю надежды поднатаскать их, но они такие ленивые... Кто вообще, блять, валит из Лондона в чёртов Кардифф? Сириус, не хочешь вернуться в команду? Я поговорю с Макгонагалл, она не будет против… – Неее, это без меня, Джимми–бой. – Так, стоп, ты играл с Джеймсом в команде? – удивился Рем. – Я думал, что весь спорт в твоей жизни сконцентрирован только в пробежке трусцой до ближайшего алко-магазина. Питер рассмеялся, и протянул руку Рему, чтобы тот хлопнул ему ‘пять’. Ремусу нравилось казаться остроумным. – Я сидел в запасных. – О дааа, сидел он, – Питер, копавшийся в пакетах с едой выбирал чем бы поужинать, на секунду оторвался и хитро улыбнулся Сириусу. А потом Питер получил оплеуху и стал чесать затылок. – Мы играем, или как, ребята? – спросил Джим. – Пойдёмте попридумываем что-то к твоему последнему тексту. Нужно разгрузить голову. – Играем-играем, – сказал Сириус, приземляясь на диван, рядом с Ремом. Сириус ничего не знал о понятии личного пространства, он садился на диван, и если ему нужно было достать пачку сигарет, лежащую на подлокотнике, он тянулся, почти, ложась Ремусу на колени. И, впервые и Ремусу было плевать на личное пространство. Ему не хотелось оттолкнуть Сириуса, или сказать, что это слишком. Вечером в душе, когда струи текли по его телу он снова посмотрел на номер Тонкс, неровно записанный у него на руке. Не сегодня, пожалуй, не в ближайшее время. * По какой-то непонятной причине Сириус стал постоянно ошиваться у него в магазине. Наверное, Сириусу было просто скучно. Большую часть времени днём он обычно спал, но после полудня всегда заскакивал на часок–другой. Когда в магазине не было посетителей, он брал с полки любую книгу и спрашивал, о чем она. – Давай, Рем! Верю в тебя, – говорил он, и тряс в руках очередной том. – Серьезно? Ты же не можешь думать, что я знаю содержание всех книг в этом магазине. Это смешило Рема. Это его смешило и выводило из себя. Но ему хотя бы не было скучно. Он рассказывал Сириусу всякую ерунду, которую придумывал прямо на ходу, ориентируясь по картинке на обложке, или вообще никак с ней не связанную. Сириус теперь узнавал о всех пластинках, которые приносят к Ремусу в магазин. И часто копался в ящике, надеясь отыскать что-то стоящее снова. Он очаровал миссис Пинс и она перестала постоянно шутить о том, что Сириус просиживает штаны в магазине и читает все подряд книги, не заплатив за них. Мэгги угощала Сириуса пирогом, и мятными кексами по рецепту её мамы. Сириус был милым с ней и постоянно мог отпросить Ремуса на дополнительные перекуры. Но, кажется, она бесполезно надевала кофточки с глубокими вырезами, и спрашивала не собирался ли Сириус зайти в магазин. Ремус скоро понял, что Сириус никогда не увлекается девушками, которые постоянно находятся в поле его зрения. Сириус проскользнул в книжный, оглянулся по сторонам и выложил на стойку томик Айрис Мердок, который Ремус дал ему только три дня назад. Это были его любимые школьные вещи, и он не понимал, почему Сириус всё ещё не читал их. Сириус в школе читал совсем другое. В основном Берроуза и его друзей. Потом нашел Томпсона. Ему понравился дебютник Уэлша (а кому – нет?), и ‘Кошмары аиста марабу’ понравились тоже (Ремус еще не успел прочесть её, хотя все о ней и говорили). – Ты так быстро читаешь... – У меня много свободного времени. – Я думал, что ты читаешь только музыкальные журналы. Ну, ты сам так говорил. – Если я не прочту книжки, о которых ты постоянно говоришь, я не буду понимать о чём ты говоришь, – сказал Сириус и улыбнулся. * Сириус часто говорил, о том, что совершенно необходимо было найти какой-то бар, где они смогут играть. Хотя бы два раза в неделю. Своего материала всё ещё было не особенно много, но и он нуждался в проверке зрителем. К тому же, хорошо играть, когда вы одни в комнате, и рядом максимум пара других человек, но и проверить, как у них получится с публикой тоже было интересно. ‘Двуглавый пёс’ был первым очевидным вариантом и не подходил сразу по ряду причин: • Звук от колонок не был первоклассным (он скорее был довольно дерьмовым). • Это место было слишком маленьким, чтобы собрать нормальное количество слушателей. С другой стороны, им пока и некого было собирать. • Туда никто и никогда не приходил для того, чтобы слушать музыку. Туда приходили выпивать и драться. Конечно они остановились на ‘Двуглавом псе’. Они все были слишком ленивы, чтобы искать другое место.