эй, парень, объяви нас правильно. мы - мародёры!

Некоторые музыканты вам скажут, что от алкоголя игра ваша станет лучше – он поможет вам расслабиться. Это неправда. Единственное подлинное расслабление наступает от уверенного владения своим материалом. Расслабленность, предлагаемая алкоголем, всего-навсего смазывает восприятие, а это значит, что огрехи в исполнении никогда вас не отвлекают, потому что вы их даже не замечаете. Джонатан Коу ‘Карлики смерти’

– Наверное, нам нужно сходить в студию и записаться. Чтобы рассылать записи лейблам, и чтобы продавать кассеты после концертов, – однажды утром в воскресенье сказал Сириус. – Ты всё ещё думаешь, что они кому-то понадобятся? – Конечно да. Вчера мы с Ремом доделали ‘прохожего’, внесли твои поправки. Я думаю, её уже можно писать. – Я тоже, – сказал Ремус, отпивая кофе, – она хороша. – Я вижу, у вас коалиция. – усмехнулся Джеймс. – Ну, писать так писать. – Парни, я на мели, если что, – вставил Пит. – Мы не будем скидываться на студию. Мы потратим на запись наш ‘клад’. Думаю, пары сессий нам для начала хватит. Запишем 4 песни. ‘Кладом’ Сириус называл емкость, когда-то бывшую аквариумом, а сейчас используемую для скидывания туда мелочи из карманов, которая стояла на дрянной тумбочке, прямо у входной двери. Когда Ремус приходил в квартиру первые несколько раз, его удивил этот предмет обстановки. Потому что, если квартира станет жертвой грабителей этот ‘клад’ станет их первой добычей. Было видно, что там есть несколько купюр, но основное наполнение состояло из золотистых пенсов. – Однажды мы потратим это на что-то крутое, – как-то сказал Сириус, кидая туда сдачу после похода в магазин. И, незаметно для себя самого, Ремус стал складывать мелочь туда тоже. Ему никто не говорил об этом, он просто стал так делать. Сегодня они ссыпали всё это сокровище на ковер в гостиной и стали собирать высокими стопками монеты разных номиналов. При подсчёте сокровища были найдены жетоны для метро, несколько презервативов, записки типа ‘мне не хватало на такси, взял пятёрку, Сириус’. А ещё почти 500 фунтов. – Нихуя себе, Сириус, вот это ты заначку собрал. – сказал Пит, когда они подсчитали все деньги. – Мы точно уверены, что пойдём записывать наши песенки на эти деньги? Денег из аквариума должно было хватить не просто на четыре-пять сессий, о которых изначально задумывался Рем. Вот бы им ещё и песен на эти сессии насобирать, теперь думал он. – Черт, – сказал Джим, – да тут и на сведение хватит, и чтобы на кассеты записать. Я представить не мог, что тут столько денег. – Можно повесить новые колонки у сцены, как думаете? Аппаратура у Тома не первого класса, а с хорошим звуком у нас шансов побольше будет. – Хорошая мысль, – внезапно включился в игру Джеймс, – и ещё… новый микрофон для тебя. Для нашего фронтмена епт. – Люблю, когда ты такой, Джимми-бой! – Может, хотя бы сегодня сходим бухнуть на часть этих денег? – с надеждой спросил Пит. Так они и решили на что потратят монетки, которые Сириус стал сыпать в аквариум ещё с того времени, как заселился в эту квартиру. И уже завтра Сириус сходил и нашёл первую настоящую студию, так что уже через несколько дней им предстояла настоящая запись. * Теперь как бармен Сириус работал всего день в неделю. И трижды они должны были выступать. Вроде он даже сказал Тому, чтобы тот подыскивал замену. Сириусу было тяжело отказаться от окружающих его вещей. Это было его место, это так чувствовалось. Он всегда влетал в ‘Двуглавого пса’ так, будто был тут главным. Он им и был, если не вдаваться в подробности. Это была их первая пятница в качестве бэнда, играющего в баре. Ремус ушёл с работы пораньше, а отгул на весь день взять не получилось. В голове всё ещё теснятся книги учёта продаж, и это даже радует. Потому что от одной мысли о выступлении становится невероятно страшно. Почему-то, соглашаясь на эту авантюру он совсем забыл, что придётся выступать перед толпой. Ну, может никто и не придёт. Сириус поставил барный стул на сцену, Джеймс сидел на корточках и настраивал гитару, Питер чесал затылок барабанной палочкой. Неловко. Как неловко. Сейчас, через три-два-один Ремус забудет все песни, облажается и проиграет. Отец сказал бы, что так и думал. Что у него снова ничего не получается. В баре было занято три столика, пара человек сидела у стойки, какие-то укуреные одногодки Рема тусовались в дальнем углу. Ничего не казалось убедительным. Сириус повернулся и, уловив напряжение Рема, подошёл ближе: – Я тоже почти готов уйти. Но уже поздно, да? Они нас видели. Придётся показать им, что мы круты. – Придётся, да, – выдавил Ремус, совсем не уверенно. Сириус подмигнул ему и пошёл к стойке. Он взял высокий стакан, налил туда джина, водки и рома, там было что-то ещё, названия чего Ремус не знал, он добавил немного колы, выдавил половину лимона, перемешал длинной ложкой и отпил. А потом вернулся к Рему. – Это классная штука. Отключит голову. – он протянул свой стакан Рему. – Ремми, твоя голова сейчас не нужна. Отключай. Нужны чувства. Только так мы заставим их поверить. Кисло и горько. И правда действует. Когда Сириус называет его ‘Ремми’ почему-то становится легче. Сириус расправил плечи, последний раз затянулся косячком и уверенно взял микрофон. Ремусу придётся постараться хотя бы в половину демонстрировать такую же уверенность. – Привет, леди и джентльмены. В эту чудесную пятницу мы играем для вас в этой лачуге. За барабанами мистер Петтигрю, гитара в крепких руках Джеймса Поттера, а на басу, – но его оборвали, и Ремус залился краской. – Эй, Сириус, лучше налей мне пива! – Полегче, Дэйв! Слушай музыку. На басу – Ремус Люпин. А меня все вы и так знаете, потому что, как уже сказал Дэйв, обычно я тот, кто смешивает ваши коктейли и вытирает разлитое пиво после закрытия. Мы мародёры! Начинаем! Питер, пару раз ударивший палочкой о палочку, как обычно делают все барабанщики в кино, начал отбивать ритм, Джеймс и Ремус вступили. И Сириус запел. Всё происходило как на репетициях, сначала чуть неладно, где-то спешил один, где-то отставал другой, но в целом было нормально. Ремус иногда забывался и начинал подпевать песням без звука, чтобы не терять ритм. Он видел Дору, сидящую у стойки, это его успокаивало, она подпевала им, но тихо, чтобы не смущать. Гитару он держал крепко, но смотреть в толпу – не смотрел. Постоянно блуждал по стенам и разноцветному стеклу бутылок. Этому ещё предстоит научиться. И позже, когда они разыгрались, началась магия. И откуда-то стали приходить люди. Да, они не знали о том, кто такие мародёры, они в общем-то не ожидали тут живой музыки, они ожидали в лучшем случае исправного музыкального аппарата. И всё же, после удивления на их лицах появлялось удовольствие. Кто-то качал головой в такт, кто-то даже позвал свою девушку танцевать, когда они играли ‘Для тебя только я’. Супер! В перерыв, когда все спустились со сцены и большими глотками пили воду рядом, Дэйв подошел к сцене и позвал рукой Сириуса, тот наклонился и какие-то слова влетели ему в уши. – Красавчики, ребята! – Дэйв пожал Сириусу руку, и усмехнулся. – Придётся привести сюда дочку, кажется, вы в её вкусе. Но главное, что, кажется, Тонкс понравилось, кажется, Тонкс была в восторге. Или, возможно, это Фрэнк подавал ей слишком много алкоголя. В любом случае, когда последняя песня уже отыграна, Ремус осознал, что они целуются прямо посреди пустого зала, не обращая ни на кого внимания, пока Сириус откупоривал бутылки и громко кричал, что это было великолепно. * Мама позвонила на следующий день, после выступления, по её голосу чувствовалось, что она жаждет подробностей. Но Ремус пока не был готов много говорить о том, что происходит вокруг него. Он всё ещё не мог до конца осознать, с ним ли это происходит, и так ли это подходит ему. – Ремми, милый, и когда я вас послушаю? Ты уже третий месяц говоришь мне о том, что играешь в группе, – она хихикнула, – а я ещё ничего не слышала из того, что вы делаете. – Ну, мам, вот мы привыкнем немного к бару, в котором играем и я тебя обязательно позову. – Как всё прошло? Вы им понравились? – Трудно сказать, но, кажется, прошло лучше, чем можно было ожидать. – Ты хорошо себя чувствовал? Волновался? – уже серьёзно спросила Хоуп. – Ты слишком хорошо меня знаешь… Это пугает. Волновался, но рядом со мной были друзья, так что это всё перекрыло. – Мне уже не терпится познакомится с твоими новыми друзьями. И с твоей девушкой! – Скоро познакомлю, обещаю. Ремус нажал ‘отбой’ и откинулся на кровать. Да, это серьёзно происходило с ним. * Открытые настежь окна студии. Коктейль из свежего воздуха и сигаретного дыма, не успевающего выходить из помещения. На нём была красная футболка, потерявшая изначальный цвет из-за постоянных стирок. Он ковырялся в ухе уже примерно двадцать три секунды. Он много чёркал и каждый раз его почерк выглядел разным. Потом стал играться браслетами на правой руке. Он перекатывал небольшие бусины туда-сюда. Они с Ремусом ждали Джеймса и Пита уже 20 минут. Сириус не хотел начинать запись без них, хотя их партии и будут писать раздельно. Звукорежиссёр, смуглый парень, лет двадцати вышел поговорить с кем-то по телефону. – Можно спросить? – тихо начал Ремус. – Обо всём. – А что, если у нас действительно получится, Сириус? Ты думал? – Рем давно хотел начать этот разговор. Но боялся. Ведь они уже почти зашли далеко, так? – О чём ты? – Ну. Знаешь, Джеймс подаёт надежды в футболе. Я никогда не думал о том, чтобы на полном серьезе заняться музыкой. Не такой я человек, – он долго тушил окурок о стенку жестяной банки от растворимого кофе, прежде чем посмотреть на Сириуса. Тот был сосредоточенным. Серьезным. И почти рассерженным. – Конечно у нас всё получится, ты вообще нас слышал? Мы охуенны. Если ты хочешь всё бросить – я тебя не держу, – Ремусу показалось, что голос Сириуса стал резким. – Мне так страшно. – Мы не первые парни, решившие заняться музыкой будучи молодыми и ветреными. И мы не последние. Во всяком случае я хочу в это верить. Иначе этот мир покатится к чёрту, да? Ремус задумался. – Я едва не потерял сознание перед парой человек в ‘Двуглавом псе’, что со мной будет, если на наши концерты придет больше людей, чем пара алкоголиков и подружек Тонкс? Я постоянно думаю, что я не тот, кто был вам нужен. – Ты ведь любишь музыку, Рем. – Люблю. – Можно мне тоже спросить кое о чём у тебя? – Спрашивай. – Ты не позвонил мне тогда из-за этого? – Это сложно… – вздохнул Ремус. – Я не из тех, кого зовут в группы. Не из тех, кого оставляют в компании. Не очень-то я был уверен, что вы перезвоните мне, если узнаете, что я не играл уже несколько лет… – А вот я верю в тебя, Рем. Я верю в то, что ты именно тот, кто был нам нужен. – Спасибо, Сириус. Наверное, мне нужно было это услышать. Сириус притянул его к себе и крепко обнял. Ремус подумал, что это было нужно им обоим, быть откровенными друг с другом. Спустя несколько минут Питер и Джеймс наконец пришли и запись началась. Парень за пультом не слишком заинтересованно нажимал на какие-то кнопки и двигал переключатели. Джеймс вызвался играть первым, он выглядел воодушевленно и быстро справился со своей задачей. Кажется, эти пара выступлений в пабе помогли всем им почувствовать, что они делают что-то правильное, потому что, когда Ремус вошёл в кабинку для записи и стал наигрывать мелодию, он столкнулся взглядом с Сириусом, который гордо показывал ему ‘палец вверх’. Было совсем не неловко. А когда Сириус сам стал записываться, Ремус понял, что подпевает ему не только он, но и Питер. Джеймс оживлённо спрашивал звукорежиссёра о том, для чего нужны те или иные рычаги на огромном микшере и тот, не без гордости, ему рассказывал. Что ж, они справились за два часа с небольшим, и им пообещали, что кассеты можно будет забрать через три дня. * Спустя две недели от начала их выступлений в ‘Двуглавом псе’ по выходным, Ремус наконец решил, что можно пригласить маму. Познакомить её с ребятами, познакомить её с Тонкс. Ему очень хотелось, чтобы маме понравилась его группа, пусть даже Френку придётся вылить всю водку в её секс на пляже. Всё не заладилось с самого начала. Сириус опаздывал, что было странно, потому что обычно в дни их выступлений он торчал в ‘Двуглавом псе’ с полудня. Те, из посетителей, кто знал, что по пятницам тут поёт их бывший бармен, уже подходили к Джеймсу, узнать, приедет ли Сириус. Сириус приехал. Впервые Сириус приехал на выступление с непозволительным опозданием в сорок минут и каким-то странным, грустным лицом. В его руках была почти пустая бутылка, и он даже не улыбнулся в своей обольстительной манере всем, кто сидел за столами и у бара. Он пошёл по направлению к уборной. – Ну вот и наша рок–звезда, – сказал Джеймс, подойдя к микрофону Сириуса, – рассаживайтесь по местам, заказывайте больше выпивки, и мы скоро начнём! Джеймс пошёл за Сириусом, а Питер стал громко разыгрываться, будто так и нужно было. Рем подыграл ему, и вышло неплохо. Спустя пять минут Джеймс вернулся, вместе с Сириусом. – Сириус не очень в себе сегодня, – шепнул он Рему, – он так ничего и не сказал. Не уверен, что он помнит слова, так что готовься к импровизациям. Это наша первая проверка. И таких ещё будет много впереди, так что поехали. Прирожденный лидер, настоящий капитан команды. Уверенность Джеймса внушала надежду. Сириус пишет тексты, Сириус пишет хорошие мысли. Но люди пришли слушать музыку, а музыку написал Джеймс, и уж он точно не перепутает аккорды местами. Сириус сел на свой высокий барный стул, и бессильно повис на микрофонной стойке. Да уж, никакого привычного сексуального напряжения с залом. Он не стал играть в свои приколы с долгим объявлением участников. – Эй, ребята, сейчас мы сыграем вам, – громко сказал Сириус, и тише, только для Джеймса, – ‘Падаю вверх’. Джим не стал говорить о том, что этой песней они должны были завершать выступление, и послушно начал играть вступление. Получилось лучше, что ожидал Ремус, и со второй песней тоже. Но посреди третьей Сириус внезапно встал, оставив микрофон, и пошёл за стойку к Фрэнку. В смысле не подошёл и попросил выпить, а встал за бар и сделал себе коктейль. Джеймс подошёл к микрофону и стал петь, а Сириус двигал плечами и головой в такт так, будто это было частью шоу. И посетители тоже, похоже, считали, что так всё и задумано. Джим пел, одновременно играя, значительно лучше Сириуса, но то, что из гитары Джима выпадет провод точно не было частью шоу. Это был провал и крах. Питер как мог растягивал проигрыш, пока Джеймс искал нужный шнур на полу. Ремус Люпин готов был растаять в склизкую лужицу стыда прямо тут. Запачкать сцену, просочиться под старый паркет, изъеденный клопами, стечь в канализационные трубы. Только бы не встречаться взглядом с мамой, сидящей за стойкой. Он перевёл взгляд на Тонкс, сидящую рядом. Её лицо приобрело грустное сочувствующее выражение лица, а потом она попросила ещё один коктейль у Фрэнка. Слава богу, что их выступления не были бесконечными. К концу второго часа Сириус немного протрезвел и даже мог спокойно петь, но, кажется, это никак не спасало ситуацию. Публика веселилась, публика смеялась над Сириусом, но в целом её никак не тревожила его нетрезвость, Джеймс хорошо скрадывал косяки музыкой. Но вот Хоуп… Хоуп сидела у стойки совершенно не в том настроении, в котором Ремус хотел бы её видеть, его группа оказалась настоящим разочарованием. Потому что ей слишком часто доводилось встречаться с подобным. – Знаешь, что я скажу, милый? – спросила мама после выступления, куря с Ремусом у входа. – Джеймс справился прекрасно, возможно, люди остались из-за него, хотя, возможно, из-за Сириуса, который веселил их. Такое происходит каждый раз? – Мам, это случилось впервые. Просто ошибка. – Ремус, мне кажется… Пусть, это случилось в первый, но едва ли в последний раз… Ваш солист слишком… Слишком стереотипен, дорогой. Ты же понимаешь, что не стоит ожидать чего-то серьезного, когда вас ведёт такой человек. Ты уверен, что это то, что тебе нужно? – Мама, он невероятный. Мне жаль, что ваше знакомство произошло так, но ты сама ещё узнаешь. Попробуешь поверить в нас? – он выдавил из себя улыбку и постарался придать ей не слишком вымученный вид. – Он сам не свой сегодня. Обычно отсюда не выгонишь гостей. И всё, что происходит вокруг меня сейчас – в первую очередь заслуга Сириуса. – Постараюсь, солнышко, ты же знаешь, что я поддержу твоё любое решение. Но мне не кажется, что он тот, кому можно доверять. – О мама, он тот, кому я мог бы доверить свою жизнь, поверь мне. – Поверю только из-за того, что он всё же не позволил себе уснуть посреди сцены. Хотя бы дождался, чтобы все ушли. – кивнула она на окно, в которое был виден Сириуса, сидя заснувший на одном из диванов, и подпирающего подбородок рукой. – Милый. Я поеду домой, удачи вам. А Тонкс, к слову, просто изумительная девушка, – шепнула она, и чмокнула его в щёку. Ремус дождался, пока такси отъедет, вздохнул и вернулся в паб. – Рем, ты помоги мне дотащить его до дома, а? – твердо сказал Джеймс. – Пит, а ты возьми наши гитары. – Это было пиздец как плохо, да? – спросил Питер. – Проверка наших возможностей, только и всего. Вы молодцы, ребята. – Это ты молодец, Джеймс, – сказал Ремус, – я не знаю, что бы мы делали без тебя. Джеймс широко улыбнулся, и закинул руку Сириуса себе на плечо, а Рем – вторую. Джеймс решил, что, если они пойдут пешком – Сириус скорее придёт в себя. Сириус еле-еле переставлял ноги, и казался ужасно уставшим. Он просто засыпал на ходу. – Кошмар, давно я его таким пьяным не видел. Что-то не так. Джеймс дотащил его до кровати и оставил там. Они с Питом быстро уснули на диване в гостиной, а Ремус полночи лежал в кровати и думал над тем, что на самом деле, несмотря на все их с Сириусом разговоры, он совсем Сириуса не знает. * Сириус устало потирал виски, было видно, что отходняк у него сегодня нехилый. Джеймс давно ушел, не став дожидаться, пока Сириус наконец проснётся, а Питер вышел на поиски чего-то съедобного, и скоро должен был вернуться. – Вчера я подвёл вас, Ремми. – Сириус, как ты мог? – хотя Ремус и не хотел звучать сильно обиженным, но не вышло. – Это была моя мама. Я предупреждал тебя миллион раз, что там будет моя мама! И именно в этот день ты ужрался похлеще любого завсегдатая твоего же бара. – Плохой день. Я не хотел расстроить тебя. Я совсем забыл, что твоя мама придёт, – Сириус выглядел печально и говорил тихо. – Эээ… Ладно. Что–то случилось? Теперь я чувствую себя виноватым. – Это не твои заботы. – Скажи мне… Вчера я совсем не знал, что делать. – Просто моя мама тоже внезапно вспомнила о том, что я существую. Кто-то из её учеников заходил в ‘Двуглавого пса’ на прошлой неделе… Извини, правда. Пригласи маму снова. Я больше не позволю себе такого поведения. – Что сказала твоя мама, Сириус? – Только то, что я уже слышал от неё не раз. Всего лишь то, что я угробил все возможности, которые они мне дали, чтобы петь второсортные песни во второсортной забегаловке, – Сириус закрыл лицо руками. – На самом деле вчера всё было не так уж плохо, правда. – Я плохо помню, Джим пел со мной? – О да. И ещё как. – Ремус задумался. – Если бы ты сказал нам…тебе не пришлось бы стоять там и терзать себя на глазах у других. Обещай, что скажешь, если случится что-то подобное. – Я постараюсь, – улыбнулся Сириус, – у нас остался ещё кофе? – Остался. И Пит вот-вот вернется с двумя большими пеперони. – Обожаю вас. Когда вечером в квартиру вернулся Джеймс, Сириус и Рем сидели на диване, и каждый занимался своими делами. Ремус – дочитывал ‘Грозовой перевал’, Сириус – засыпал под повтор вчерашнего матча Шеффилд – Манчестер Юнайтед, который смотрел Питер. Джеймс подошел к Сириусу, и легонько потрепал по плечу, дождался пока Сириус поднимет голову, а потом качнул головой в сторону комнаты Сириуса. Когда они скрылись за дверью, Питер сказал, не отрываясь от матча: – Они всегда так делают. Секретничают. Теперь я по крайней мере не буду чувствовать себя третьим лишним. Да еб твою мать, какого чёрта ты не видишь, что под твой пас никто не открывается! * На следующий день мама Ремуса позвонила ему на работу и сказала, что прощает Сириуса и даже готова прийти к ним снова как-нибудь, а когда Ремус спросил, что же вызвало у неё смену гнева на милость она сообщила ему, что утром Сириус приехал к ней с букетом цветов и первым изданием ‘Рай – это дорога в рай’. – Милый, как думаешь, откуда он знал, что мне подарить? Я их так давно не слышала… Не думала, что кто-то ещё помнит их. И она подписана, представляешь? – Он хорошо понимает людей. – Он всё объяснил мне. Бедный мальчик. – Объяснил? Что объяснил? – Что у его мамы какая-то тяжелая болезнь. – грустно сказала Хоуп. – Он держится, но, нервы иногда подводят всех нас. – Да… – отстранённо сказал Ремус. – Что ж, рад, что вы всё же поладили. – Я приду к вам на выступление через неделю! Надеюсь, проведём больше времени вместе. – Спасибо, мам. Пока. Остаток дня Ремус никак не мог отделаться от мыслей, зачем Сириусу было выдумывать всё это. И всё-таки он был очень благодарен Сириусу за то, что тот запомнил адрес мамы, за то, что запомнил, что она любит песни Утопии Авеню. * Ремус не знал, правильно ли заводить с Дорой этот разговор. Семья Сириуcа – запретная тема. Но Дора – это не Сириус, и если она сможет помочь ему разобраться в том, как наладить контакт с Сириусом – поговорить стоило. – Расскажешь мне, что происходит в вашей семье? – А что такое? – На днях Сириус очень тяжело, как бы сказать… перенес разговор со своей мамой. – Аааа, так вот почему он так напился перед выступлением. – Тонкс затянулась сигаретой. – Наши родители не общаются. Моя мама и мама Сириуса и в детстве не были близки, я её почти не знаю. Когда я была совсем маленькой, мы ходили на какие-то семейные торжества в их поместье. Тогда родители ещё надеялись на хорошие отношения. Но, потом, когда дядя Ал умер, тут начались ужасные скандалы. Он оставил всё состояние Сириусу, а его мамочка стала допытываться, почему это её сын удостоен такой чести. Когда Сириус стал жить у Монти и Эффи мама встала на его сторону, с тех пор, насколько я знаю, они вообще не виделись. – Почему он ушёл из семьи? – Я не знаю. Мама не знает. Думаю, эту тему не стоит с ним обсуждать. Сириус не из тех, кто делится тем, что чувствует с кем-либо. Но я думаю, что, кроме всего прочего, ему в этой всей ситуации очень не хватило поддержки Рега. – Кто такой Рег? – Оу. Это его брат. Его брат остался с родителями, и, кажется, с тех пор они толком не общались. – Я понятия не имел, что у Сириуса есть брат… – Я не удивлена. Он только кажется непробиваемым, на самом деле он просто решил закрыть внутри себя все эти свои травмы и сделать вид, что так было всегда. Ну, а мы ему подыграли. – Думаешь, это правильно? – Нет, но это его жизнь. За эти месяцы, когда Сириус постоянно был с ним, кажется, предельно откровенным, Ремус поверил, что рядом с ним появился кто-то, кто действительно доверяет ему свои тайны. Кто-то, кто стал для него другом, которого так не хватало. Но после этого неудачного выступления, он снова откатился на четыре месяца назад. Сириус оставался закрытой книгой. – Сириус, не нужно было, наверное, отвозить маме свой винил... – сказал Ремус, вернувшись домой. – Ты чего, друг? Ерунда. Мне правда жаль, что она не увидела, как хороши мы бываем. – Она ещё увидит. – Вот-вот. Она классная, напоила меня каким-то отпадным чаем, и рассказывала о том, как каталась по всей Англии с разными группами, типа нашей. – Ты можешь поговорить со мной о том, почему вчера всё вышло так… – Я знаю. Я знаю, правда, но я не хочу снова думать об этом, Ремми. Всё уже в порядке. Ты слушал нашу запись? – Слушал. Мне кажется, вышло здорово. – Я поболтал с Джимми, и он считает, что нам нужно найти менеджера, который мог бы помочь продвинуть записи. Кто знает, может, наши песни правда будут крутить по радио… Что ты думаешь? – Думаю, что наши песни этого достойны, – улыбнулся Ремус.