эй, парень, объяви нас правильно. мы - мародёры!

К тому времени я уже достаточно начитался поэзии и, если случался возвышенный момент, сразу узнавал его. Ник Хорнби ‘Футбольная лихорадка’ Люциус сказал им, что одеться нужно хорошо. Сириус сказал, что одеться нужно так, чтобы дяди за дубовыми столами не думали, что этот контракт – дело всей их жизни. Сам он оделся как обычно. В косуху и рваные джинсы, потому что ‘ну, я всегда выгляжу отпадно, ребята’. Да, это были лучшие его джинсы, самые любимые и самые узкие. Лили целует на прощание, Сириус деланно кривится и улыбается, а потом обнимается с ней, слегка пригнувшись, руки у Ремуса дрожат, он пьёт много воды, машина приедет через пять минут и восемнадцать до студии. По назначенному адресу. Они даже не опаздывают. Ремусу будто снова шестнадцать и он едет на собеседование по поводу поступления. И даже ладони немного потеют. Там не вышло. Но, может, получится тут. Они пошли в следующую комнату, и снова коридор. Коридор. Коридор. Коридор. Люциус идёт впереди, с видом человека, каждый день подписывающего сотни бумажек. А потом была ещё пара просторных комнат с безвкусными, но, наверное, дорогими картинами на стенах и длинными столами. – Мне нужна хренова карта, если мы собираемся работать тут. – шепнул Питер Ремусу, когда они повернули в очередной длинный коридор. – Смотри, они работали с the weird sisters! Все стены коридоров были увешены плакатами с концертов групп этого лейбла. Под стеклом и в тонких черных рамках. Ремус не имел понятия ни о ком, кто называл бы себя the weird sisters. Их солист носил длинные волосы, косил под Джарвиса Кокера и одежда у них была чудной. Даже чуднее, чем одежда настоящего Кокера. Это, кажется, правда похоже на звукозаписывающую компанию. Верить табличке на здании было трудно. Трудно было верить в то, что это действительно происходит здесь, сейчас и именно с ними. Что бы там ни было, сейчас они сидели на дорогом чёрном диване, и на столике перед ними стояло пять чашек, большой золотистый заварник, кувшинчик со сливками, в сахарницу был насыпан кусковой сахар, и там даже были специальные щипчики, которым полагалось класть его в чашку. Директор восседал в большом кресле, аккуратно держал маленькую чашку своей пухленькой левой рукой, а правой покручивал кончик усов. На подлокотнике его кресла стояла крохотная пепельница, в которой лежала, дымившись, наполовину выкуренная сигарета. Его костюм был наверняка до неприличия дорогим, весь его кабинет говорил о напыщенности, самолюбии и сбывшихся амбициях. Его звали Гораций Слагхорн, и он был тут главным. – А вот и мародёры! – сказал он с улыбкой доброго дядюшки, со слегка прогрессирующим слабоумием. – Весь мой офис шумит, и говорит только о вас. Оказалось, что по очереди вас успели послушать все мои главные менеджеры. Где они там выступали? – он повернулся к парню, стоящему за ним. – В ‘Знаменитом петухе’? – Нет, там выступают другие новички. Эти выступают в ‘Двуглавом псе’. Всё это немного отдавало театральностью, но Сириус прервал представление, когда стал громко разливать чай по чашкам, стоящим на столе. – В любом случае, я послушал вашу пленку, отправил людей посмотреть на вас, и считаю, что мы можем попробовать. – У нас уже есть предложение от polygram. Так что условия, которые вы нам предложите, должны быть достойными, – сказал Люциус и непринужденно откинул голову в сторону мародеров, когда Питер внезапно подавился плюшкой. – Я не думаю, что кто-то заметил вас раньше меня, – Слагхорн фальшиво улыбнулся Люциусу. – Что ж, я пришел сюда не для того, чтобы доказывать что-то тебе, Гораций, когда альбом моих парней выйдет и деньги пойдут не в твой карман, вспомни меня. – Ты мне нравишься, – сказал Гораций и громко засмеялся, подмигивая Люциусу, – я сделаю вид, что не обиделся. Я хочу, чтобы вы были у меня, ребята. – Мы тоже не против быть в лейбле, работающем с the weird sisters, – сказал Питер. – Мне нравится твой вкус… – Питер. – Питер. – ‘Мародёры’, – он сказал это, будто пытаясь распробовать слово, – это название вам придётся изменить, само собой. Ремус готов был поклясться, что Сириус в мыслях уже закрыл дверь кабинета за собой. – Серьезно? – он повернулся к Джеймсу и стал шептать, удивлённо вскидывать брови и жестикулировать. – Они, блять, что серьезно? – Тсс! – сказал Люциус, резко вскинув бровь. – Звучит слишком по-детски, – кажется, мужчину за столом ничем не смущало поведение Сириуса, он подливал себе в кофе коньяк, вероятно, – и слишком много букв. Нужно что-то проще и мелодичнее. Сириус закидывает ногу на ногу и закуривает. – Имена нам тоже нужно сменить? – Нет, имена можете оставить свои. Ваше и так звучит так, будто вы уже сменили его, мистер Блэк. Сириус ухмыльнулся, ему нравилось. Нравилось, что его имя вызывает вопросы, и что обычно люди переспрашивают, настоящее ли оно. Это вроде как 1:1. – Мы не будем менять название. – Будьте благоразумны. Как вам кажется, что, если бы Битлз оставили название the quarrymen? – Серьезно? Ну. Тогда, весь мир называл бы лучшей группой всех времен the quarrymen. – О названии поговорим позже, – не утихал Слагхорн. – Мы не будем менять название. ‘С ним будут проблемы’ – об этом сейчас думали все вокруг. Да, это точно. С ним определенно будут проблемы. А Ремус тем временем даже не был до конца уверен, что их музыка кому-то нужна. Но Сириус был уверен на сто процентов, и эта уверенность питала всех их. – А что, – внезапно переменил настроение Слагхорн, – может, немного детскости и дерзости – как раз то, что нужно тем, кто будет покупать ваши диски. Пожалуй, оставим мародёров мародёрами. – Уже лучше, – сказал Сириус себе под нос. – О вашем контракте. Мы хотим три альбома в течении четырех лет. Если выйдет больше – отлично. У вас хороший потенциал. Вам обеспечат рекламу, хорошие площадки, аппаратуру. Нужен офис – берите, нужны девочки – сколько угодно, аппаратура у нас первоклассная. Мы вообще никогда не жалеем денег на новые таланты. Пока шло обсуждение контракта, вид за огромным окном позади директорского кресла переменился на вечерний. В основном с Горацием говорил Люциус. Сириус, кажется же, начинал скучать. Но вот формальности были улажены и бумаги подписаны. – Мы могли бы открыть бутылочку игристого, да, ребята? За будущие свершения, – весело сказал Слагхорн. – С этого стоило начинать, босс, - сказал Питер и улыбнулся. Они выпили по бокалу шампанского, судя по выражению лица Сириуса в момент его открытия, далеко не высшего сорта, и в момент стали настоящей группой. С контрактом, студией, аппаратурой и всем прочим, что необходимо группе. * – Сириус, запомни раз и навсегда, – сказал Люциус, как только они вышли из здания, – если Горацию не нравится название группы, а какие-то певцы, выступающие за пару фунтов в пабе, о котором не знает ни одна живая душа, не хотят менять его, то эта группа не остается в лейбле. – Кажется, мы только что подписались под общим контрактом на 4 ёбаных года под названием ‘мародёры’, или мне это только показалось, Люциус? – весело сказал Сириус. – Он прав, – громко заметил Джим и дал ‘пять’ Сириусу – Да, – продолжил Люциус ледяным тоном, – тебе простили одну выходку, не делай так, чтобы нам пришлось выплачивать неустойки, ведь ты ничего еще не заработал. Он скрылся за поворотом и уехал на своей серой машине, куда-то. Очевидно, что отмечать подписание контракта со всеми вместе Люциус не собирался. * Эта ночь стала второй ночью, когда Ремус настолько напился. ‘Двуглавый пёс’ угощал их, так что шампанское лилось рекой и, кажется, что после них в заведении не осталось совсем никакого пива. Праздник в кругу друзей. Том сказал, что рассчитывает на один или два вечера по старой памяти, как только они выпустят диск. Потому что теперь ‘мародёры’ точно станут легендами. И он наконец сможет продать все истории о Сириусе желтым изданиям, расписав их во всех красочных подробностях. – Ооо! Я обязательно уломаю лейбл забегать к вам поиграть, поверь мне! – громко отвечал Сириус. – И создавать новую историю. Позже, Ремус, едва не засыпая за своим столом, видел как Сириус встал на барную стойку и пел во весь голос, перекрикивая музыку из автомата. Ремус почувствовал себя невероятно счастливым. Он не чувствовал тревоги, не чувствовал неловкости. Он снова почувствовал себя полным сил и стал подпевать словам wonderwall вместе со всеми. Кажется, все в пабе сейчас ощущали себя частью чего-то великого. И всё потому, что четыре парня подписали контракт.