Связанные кровью

Всё идёт так, как и должно, — по крайней мере, пока. Виктория всё ещё на свободе, и Алек знает: её присутствие выбивает его возлюбленного из колеи. Но он делает всё возможное, чтобы убедить Карлайла: всё будет хорошо, и их больше ничто не разлучит. Однако он не может не заметить, что Белла с Джейкобом смотрят на него так пристально, что ему становится не по себе. И он решает докопаться до сути. — Ладно, скажи мне, почему ты смотришь на меня так, будто твой лучший друг умер? — спрашивает он Беллу однажды днём, когда они сидят друг напротив друга. Белла кусает щёку изнутри, на её лице застыло нервное выражение. Алек вздыхает. — Да брось, не может же всё быть настолько плохо? — Может, — шепчет Белла. — Не думаю, что ты захочешь это услышать. Алек щурится, в его голосе проскальзывает раздражение: — Я почти уверен, что все это заметили и хотят знать, в чём дело. Так что лучше рассказывай. Да? Девушка вздыхает и встречается с ним взглядом. Алек видит, как в её глазах назревает буря, и его раздражение сменяется тревогой. Он протягивает руку, берёт её ладонь и мягко сжимает, пытаясь утешить. Белла словно собирается с духом, а затем окликает: — Вы все можете подойти сюда на минутку? Каллены тут же собираются вокруг. Эдвард кладёт руки на плечи Беллы, Карлайл садится рядом с Алеком на диван и притягивает его к себе. Розали, Эмметт, Джаспер и Элис окружают их. Белла тяжело сглатывает — кажется, она подбирает слова. — Это единственный раз, когда я хочу, чтобы ты умел читать мои мысли, — бормочет она. — Я не знаю, как сказать это вслух. — Тогда позволь мне. Все оборачиваются и видят Джейкоба. Он стоит с мрачным лицом. Белла удивлена — почему он здесь? Оборотень усмехается. — Твой отец послал меня. Сказал, пришло время Калленам узнать, что они сделали с Алеком. — Что они сделали со мной? — Алек недоумённо моргает. — Ну да, я был в коме, но это же не значит, что я умер. — Вообще-то, — Джейкоб кривится в натянутой улыбке, — ты умер. Резкий всхлип рядом заставляет Алека вцепиться в руку Карлайла. Он замечает, как его возлюбленный начинает дрожать. — Я почти уверен, что Элис увидела бы меня, если бы я умер, — замечает Алек. — Я не вижу дальше Джейкоба и его стаи, — тихо говорит Элис. — Так что если бы ты умер, пока был с ними, я бы этого не увидела. Алек крепче сжимает руку своего возлюбленного и прижимается к нему, пытаясь поддержать как может. Ему больно каждый раз, когда Карлайл судорожно выдыхает и прячет лицо у него на плече. Белла вцепляется в руку Эдварда — боль пронзает каждую её клеточку. Алек не может не спросить: — Тогда как же я остался жив? — Это… — голос Беллы срывается. — Это был Сэм. Он пришёл сюда, нашёл шарф, который оставил Карлайл, и отдал его тебе. Если бы у нас не было этого… — Ты бы умер, — заканчивает за неё Джейкоб. — Вот теперь вы всё знаете. Алек заводит руку за спину возлюбленного и запускает пальцы в его волосы — он ненавидит эту дрожь и сдавленные стоны, что вырываются через несколько секунд. Он разворачивается лицом к Карлайлу, берёт его лицо в ладони и видит в его глазах такую муку, что у самого сердце разрывается. — Тш-ш-ш, я здесь, — шепчет он, прижимаясь лбом к его лбу. — Я здесь. Я с тобой. И я никогда тебя не оставлю. Так что тихо, всё хорошо. — Алек… — Имя срывается с губ Карлайла надломленным шёпотом, словно он всё ещё не верит, что это не жестокий, извращённый сон, в котором его пара не бросила его. Алек успокаивающе шикает, целует его в лоб, в щёки, а затем в губы — и видит, как Карлайл отчаянно вцепляется в него. — Я потерял тебя, — выдыхает он прямо в губы, а затем снова прячет лицо у него на плече. — Я потерял тебя. Алек выдыхает, обнимает своего мужчину крепче и пытается убедить его: он здесь, и это больше никогда не повторится. Он слышит всхлипы Беллы и на мгновение отрывается, чтобы увидеть, как Эдвард притягивает её к себе и что-то шепчет, пытаясь утешить. Джейкоб стоит в стороне, с суровым лицом, и Алек даже представить не может, каково ему сейчас находиться здесь, не говоря уже о том, чтобы говорить такие вещи. — Джейкоб, — зовёт он, и оборотень поднимает на него каменный взгляд. — Спасибо. Спасибо, что спас меня. — Это был не я, — отрезает Джейкоб. — Это Сэм. — Но ты поддерживал в нём жизнь, пока Сэм не пришёл, — тихо говорит Белла. Джейкоб сжимает кулак. — Если бы ты не сделал того, что сделал, Алек бы умер задолго до того, как Сэм принёс шарф. Так что тебе тоже спасибо. — Да, наверное, — бросает оборотень. — Это всё, зачем я пришёл. Мягкий голос останавливает его, когда он уже собирается уходить. — Спасибо, что сохранил ему жизнь. Джейкоб смотрит на Карлайла, на его лице появляется горькая усмешка, а затем он разворачивается и исчезает в лесу. Алек вздыхает — это не то, что им сейчас нужно, но лучше знать, насколько серьёзными были последствия их разлуки. Он смотрит в глаза цвета обсидиана вместо топаза и, не зная, что ещё сделать, скользит губами по губам Карлайла, пытаясь донести: я здесь, я здесь, и я больше никогда тебя не покину. Он чувствует, как его возлюбленный сжимает его плечи, чувствует печаль и отчаяние в поцелуе, а когда они отстраняются, Алек утыкается лбом в плечо Карлайла и позволяет запаху своей пары окутать себя — это всегда возвращает его на землю. — Мне так жаль, что я не сказала раньше, — бормочет Белла. Алек не смотрит на неё — он просто прижимается лицом к своему мужчине и чувствует, как знакомые холодные руки обвиваются вокруг него и удерживают. — Я просто… не знала, как сказать. — Я даже представить не могу, как тебе было тяжело, — отвечает ей Карлайл. — Так что всё в порядке. Я просто… рад, что теперь знаю. Потому что теперь я ни за что не позволю этому маленькому негодяю убедить меня в подобном. Алек тихонько фыркает в плечо Карлайла. — Мне было чертовски тяжело отпустить тебя и думать, что ты найдёшь своё «навсегда» с кем-то другим. Ты мой. И только мой, — рычит он собственнически. Карлайл тихо смеётся и целует его в макушку. — А ты мой, — рычит он в ответ. — И никто другой не сможет тебя забрать. Алек кивает: — Хорошо. Какое-то мгновение среди людей и вампиров царит молчание, пока Белла не нарушает его: — Ты придёшь на мой выпускной? — спрашивает она Алека. Тот наконец поднимает голову и усмехается. — Ни за что не пропущу. Остаток дня проходит спокойно. Через пару часов Эдвард увозит Беллу домой — после всего случившегося она наказана. Остальные Каллены расходятся по своим делам, но специально оставляют Карлайла и Алека наедине, понимая, что им нужно поговорить. Они лежат, переплетясь, на диване. Алек свернулся калачиком, Карлайл прижимает его к себе. Холодные губы касаются его лба, и Алек вздыхает: — Так… — Мм? — Я умер. Болезненный выдох. — Да, умер. — Я думал, со мной всё будет в порядке, когда ты уйдёшь. Думал, ты больше никогда не захочешь меня видеть после того, как я запер дверь и выбросил ключ, — шепчет Алек. Руки вокруг него сжимаются, но не больно. — Я думал, ты поймёшь, что я тебе не нужен, и найдёшь какого-нибудь милого вампира, с которым проведёшь всю жизнь. — Алек, мой дорогой, я не хочу провести вечность ни с кем, кроме тебя, — шепчет Карлайл ему в волосы, уткнувшись носом в светлые пряди. — Ты — всё. Всё. У Алека вырывается дрожащий вздох. — И я ни с кем не хочу быть, кроме тебя. Ты… ты научил меня любить по-настоящему, — добавляет он, услышав недоумённый звук Карлайла. — До тебя я любил только одного человека, и это было нездорово. Мы слишком зависели друг от друга. А ты… ты позволяешь мне быть собой, даже если этот самый я — иногда настоящий засранец. Тёплый, хриплый смех раздаётся у самого уха. — Да, иногда ты бываешь засранцем, я признаю. Но ты — это ты. И я влюбился именно в тебя. Даже без зова пары я никогда бы не захотел, чтобы ты изменился. Алек смеётся, переворачивается в руках возлюбленного и прижимает его к подлокотнику дивана. Он целует его, ухмыляясь прямо в губы Карлайла, когда тот сжимает его бёдра и берёт контроль над поцелуем. Из груди Алека вырывается низкий стон. Карлайл проглатывает каждый звук, а через минуту отстраняется и касается его щеки. — Не надо меня провоцировать, мой маленький негодяй, — дразнит он. Алек фыркает и утыкается носом в плечо Карлайла с притворно-раздражённым вздохом. — Скоро? — Как только ты будешь готов. Алек довольно вздыхает: — Ладно-ладно. Прошлая неделя мне мозг взорвала, так что даже представить не могу, как хорошо будет, когда ты наконец окажешься внутри меня. Низкое шипение — и Карлайл прижимает его к подлокотнику дивана, его глаза темнеют. — Поосторожнее, милый. Алек усмехается и тянет Карлайла к себе. Он не собирается ничего начинать — ему просто хочется чувствовать его тело рядом. Они примерно одного роста, но Алек куда более хрупкий, и он знает: внутренний зверь Карлайла рычит от желания защитить его. Карлайл довольно мурлычет, уткнувшись лбом в плечо Алека, и они лежат так довольно долго — пока у Алека не урчит в животе. — Ах да, человеческие потребности, — бормочет он. Карлайл смеётся, отстраняется и поднимает его на руки. — Потерпи, мне и самому это не нужно. Когда еда съедена и на кухне прибрано, наступает ночь. Алек зевает, чувствуя себя вымотанным. Узнать, что ты чуть не умер, и правда выматывает — особенно когда чувствуешь боль своей пары. Они оказываются в постели. Алек прижимается к Карлайлу и утыкается лицом в его плечо. — Я жив, — шепчет он. В ответ — лишь тихий звук. — Не думай о том, что было бы, если… Я выжил. И я никогда тебя не оставлю. — Я должен был… — голос Карлайла срывается. — Я должен был знать, что ты ушёл, пусть даже на секунду. — Карлайл. — Алек наклоняется, прижимаясь лбом к его лбу. — Волки блокируют твои дары. Если бы я не был с Джейкобом, ты бы всё почувствовал. Не вини себя за то, что не знал. В ответ Алек оказывается прижатым к кровати, а губы Карлайла находят его в отчаянном поцелуе. Алек обнимает его за плечи, пытаясь показать: это не твоя вина. Это их общая вина. И они больше никогда не допустят такого. Поцелуй длится до тех пор, пока у Алека не кончается воздух и ему не приходится отстраниться, чтобы сделать вдох. Он проводит костяшками пальцев по лбу своего мужчины, затем по щекам и дарит ему самую тёплую улыбку, на которую способен. — Это больше не повторится, — шепчет он прямо в губы Карлайлу и притягивает его ближе, чтобы он накрыл его собой. — Пожалуйста, не вини себя. Я не хочу, чтобы ты так себя чувствовал. — Алек… — сорванное дыхание, тихий вздох, нерешительный кивок. — Я постараюсь. Больше я ничего не могу обещать. — Это всё, о чём я прошу, любовь моя, — бормочет Алек. Его веки тяжелеют, но прежде чем сон утянет его, он ещё раз целует свою пару. — Я люблю тебя. Никогда не сомневайся в этом. — Я знаю, мой голубь. И я тебя тоже люблю. Алек улыбается и позволяет сну окутать себя, как тёплое одеяло. Он пообещал Алеку, что попытается. Но лёд, что сковал каждую клеточку его тела и души, когда Джейкоб сказал им: «Алек умер», — этот лёд останется с Карлайлом до конца его бессмертной жизни. В ту долю секунды, когда он представил Алека мёртвым в больнице вместо того, чтобы едва цепляться за жизнь, Карлайл захотел покончить с собой. Он не может жить без своего любимого, драгоценного Алека. От одной этой мысли его тошнит. Тихий лепет доносится до его слуха — Алек придвигается ближе и утыкается головой в плечо Карлайла. И вдруг Карлайл чувствует на себе взгляд. Он резко поднимает голову, рычание срывается с губ, когда он замечает пару красных глаз, прежде чем они исчезают. Карлайл не знает, кто это был, но точно знает: вампир. Кто-то, оставшийся с той войны? Мысли несутся вскачь, одна тревожнее другой. Алек прижимается ближе, и Карлайл обнимает его, решив пока отложить это. Они не напали, значит, угрозы пока нет. Но если кто-то хоть пальцем тронет Алека — им не жить. Он утыкается носом в мягкие светлые волосы своей пары и закрывает глаза. Утром он расскажет семье о вампире. А сейчас он просто хочет держать своего маленького негодяя в руках, там, где никто не сможет ему навредить. Часть 3 Алек не может отделаться от чувства, что за ним кто-то наблюдает, но это чувство не пугает — оно успокаивает, словно за ним присматривает кто-то из старых друзей. Оно напоминает ему то тепло, что он чувствовал рядом с Рэйвен. Но Алек отгоняет эту мысль. Рэйвен мёртв, как и все из его прошлой жизни. Всё меняется, когда возникает угроза армии новорождённых. Алеку не нужны способности, чтобы понять: Виктория, скорее всего, мстит за смерть своей пары. Но он держит эти мысли на заднем плане — так, чтобы даже Эдвард не мог их прочитать. Этому трюку он научился за долгие годы: Эдвард слышит только то, что на поверхности, а не то, что спрятано в глубине. Это умение пригождается, когда ему не хочется, чтобы кто-то знал, о чём он думает. Жизнь Алека переворачивается с ног на голову, когда он замечает пару красных глаз, смотрящих прямо на него. Они красные, а не зелёные, но Алек знает, кому они принадлежат. У него перехватывает дыхание, его бьёт дрожь. Этого не может быть. Рэйвен мёртв. Мёртв. Но Алек ни за что не спутал бы эти глаза с чьими-то ещё. Рэйвен был его первой любовью, человеком, которому он доверял больше всех в своей прошлой жизни. И пока его пара и остальные обсуждают, что делать с армией, Алек выскальзывает наружу, зная, что поступает глупее некуда. Но это же Рэйвен. Рэйвен никогда бы не причинил ему вреда. Глаза становятся чётче, когда Алек идёт навстречу. Вампир выходит из тени, и Алек не может сдержать всхлипа — он был прав. Это он. — Рэйвен! — вырывается у него, и он бросается к нему, обнимая изо всех сил. Рэйвен вдыхает его запах и сжимает в ответ так крепко, что это почти больно, но Алек не замечает. Это Рэйвен. Первый человек, которого он когда-либо любил, самый дорогой друг во всём мире. — Привет, Звёздочка, — шепчет Рэйвен ему на ухо. Он отстраняется, и на его лице сияет улыбка. — Боже, как я рад тебя видеть. — Я не могу… я не могу поверить. Ты жив. Как? Рэйвен кривит губы в натянутой улыбке. — Мне удалось уйти после того, как я обеспечил твой побег. Можно сказать, повезло, — он смеётся. — Но потом они меня нашли и обратили. С тех пор я слежу за тобой. — Кто — они? — Алек касается лица Рэйвена. Он настоящий. Настоящий. Не мёртвый. Или, по крайней мере, не мёртвый по меркам Алека. — Ублюдки, что напали на нас. Они хотели обратить тебя, так что я сказал: возьмите меня, — бормочет Рэйвен и мягко целует Алека в лоб. — Не мог же я позволить им тронуть моего человека, правда? — Рэйвен, — Алек краснеет. — Я не… — Я знаю. Ты нашёл свою пару. Но это не значит, что я не могу убедиться, что он с тобой обращается как надо, — Рэйвен усмехается. — Судя по всему, обращается, иначе я бы уже навалял ему. Алек вздыхает, на его лице расцветает ошеломлённая улыбка. — Он довольно сильный. Ты бы не справился. — Да ну? А я сильнее, — Рэйвен подхватывает Алека на руки и кружит. — Чёрт, как же я скучал по тебе, Звёздочка. Я рад, что ты теперь под защитой. Алек смеётся и прячет лицо у него на груди. — Ты остаёшься? Пожалуйста. Я не могу… ты мне нужен, Рэй. — Если сможешь убедить своего муженька не убивать меня, как только я переступлю порог — тогда я подумаю. — Рэйвен взъерошивает его светлые волосы. — Не думаю, что я в первых рядах его любимчиков. — Это почему же? — Лучший друг, первая любовь, ну и всё такое. Алек заливается смехом. — Ты ни капли не изменился, Рэйвен. — Нет, — Рэйвен целует его в щёку. Алек хочет что-то сказать, но перед ним вдруг возникает фигура, раздаётся рычание, и его отбрасывают назад. Рэйвен хмыкает: — Ой, кажется, я его разозлил. Алек сначала не понимает, кто это, но когда понимает, бросается Карлайлу на спину. — Всё в порядке, он друг, он не опасен. В ответ — только рычание и звук, который Алек слышал всего раз — когда Джеймс угрожал ему. Рэйвен поднимает руки, пытаясь успокоить Карлайла: — Я не пытаюсь его украсть. У нас с Звёздочкой просто… общее прошлое. — Звёздочка? У тебя есть ласкательное имя для того, кто принадлежит мне?! — Карлайл! — Алек хватает его за руку. — Тш-ш-ш, не надо. Пожалуйста. С губ его пары срывается разъярённое шипение, а затем он разворачивается — быстрее, чем Алек успевает моргнуть. Секунда — и Алек прижат к дереву, его губы захвачены в жёстком поцелуе. В нём нет мягкости, нет нежности — это звериное напоминание: ты мой. Алек задыхается и впервые в жизни отталкивает Карлайла, касаясь губ. — Ты должен мне доверять. Он не угроза — ни для меня, ни для наших отношений, — Алек смотрит на него пристально. — Ты мне доверяешь, да? — Я доверяю тебе. Не ему, — рычит Карлайл и удерживает Алека за спиной. Собственническое рычание рвётся из его груди. — Его глаза говорят сами за себя. Он всё ещё любит тебя. Алек моргает, переводит взгляд на Рэйвена: — Это правда? Рэйвен горько усмехается. — Ну, кот вышел из мешка. Но я знаю, что ты принадлежишь ему. А мы с тобой — друзья. И я не собираюсь ничего навязывать. — Усмешка превращается в ухмылку. — Так что можешь перестать на меня рычать в любой момент. — Карлайл, — шепчет Алек, прижимаясь лбом к спине возлюбленного. — Я знаю его. Он достаточно уважает меня и мою любовь к тебе, чтобы ничего не предпринимать. Пожалуйста. Хватит. С губ Карлайла срывается ещё одно шипение, но затем он останавливается, разворачивается и снова припадает к его губам. На этот раз — мягко, нежно, так, как Алек привык от него. Алек отвечает, вцепившись в его рубашку. Он замечает, что Рэйвен отводит взгляд, давая им минуту уединения, и благодарен ему за то, что даже обращённый, он не изменился в этом. — Закончили? — дразнит Рэйвен. Карлайл снова рычит. — Видимо, нет. Я буду поблизости. — Подожди! — Алек бросается вперёд и хватает Рэйвена за руку. — Ты должен остаться. Я не могу снова тебя потерять, Рэй. Из груди его пары вырывается странный звук, но Алек не позволяет себе отвлечься. Рэйвен оглядывается на него, затем поворачивается и треплет его по голове. — Не думаю, что мне рады в твоём доме. Я буду рядом, если захочешь поболтать. Но, пожалуй, лучше мне держаться подальше, чтобы твой муженёк не оторвал мне голову. Алек кивает, облегчённо вздыхая. — Хорошо. — Возвращайся к нему. Он выглядит очень злым на меня. Алек смотрит на Карлайла — тот и правда выглядит раздражённым, и это выражение так необычно для его лица. Алек подходит к нему, целует снова, а затем улыбается Рэйвену. — Увидимся. — Да, до встречи, Звёздочка. — Рычание. — Я не перестану называть его так только потому, что тебя это бесит, блондинчик. Яростный рёв вырывается из груди Карлайла, и Алек бросается между ними. — Если ты сделаешь ему больно — сделаешь больно мне, — говорит он своему мужчине, глядя в глаза цвета обсидиана своими синими. Долгий, протяжный выдох — и Карлайл притягивает Алека к себе, целуя в шею. — Прости, мой дорогой. Я просто… — Я же сказал: я никогда тебя не оставлю, помнишь? Это касается и того, чтобы не попадать в чужие объятия. Карлайл кивает. — Я доверяю тебе. — Вот и хорошо. — Украденный поцелуй. — Но постарайся не провоцировать его, ладно? — Эти слова уже к Рэйвену, который смеётся. — Да-да, понял. Увидимся. Рэйвен исчезает между деревьями, и Алек бьёт Карлайла в плечо. — Я серьёзно думал, ты сейчас оторвёшь ему голову. — Думал, пока ты меня не остановил, — признаётся Карлайл. Алек несколько раз моргает. — Ты мой, Алек. И я никому не позволю тебя у меня забрать. — Я твой, ты, вампир-идиот, — шепчет Алек и требует поцелуй. Отстранившись, он проводит костяшками пальцев по щеке Карлайла. — Так что даже не думай, что ты можешь кому-то меня отдать. Я принадлежу тебе. И только тебе. Из груди Карлайла вырывается довольный стон. Какое-то время они молчат, а затем его пара тихо произносит: — Ты понимаешь, как глупо было с твоей стороны улизнуть? Что, если бы это был не твой друг? Алек нервно усмехается. — Я бы ни за что не спутал его глаза с чьими-то ещё. К тому же, — он нахально улыбается, — я знал, что ты меня спасёшь. — Хитрец, — вздыхает Карлайл и утыкается носом в его волосы. — Ты первый, кто доведёт вампира до сердечного приступа. Алек смеётся, чувствуя, как довольно урчит его пара. Это лучший звук — он говорит, что Карлайл действительно успокоился. — Прости. В следующий раз буду осторожнее. — Хорошо, — приглушённо шепчет Карлайл. — Нам, наверное, пора возвращаться? — спрашивает Алек. — Наверное, — Карлайл поднимает его на руки. Алек прижимается к своей паре и довольно вздыхает. — Но пообещай мне кое-что. — Что? — Не позволяй ему себя целовать. Ради моего спокойствия. Алек усмехается. — Постараюсь, но удачи. Если Рэйвен что-то решил, он это сделает, и ему плевать на последствия. В этом плане он полный идиот. Из груди Карлайла вырывается низкое рычание, он крепче сжимает Алека. — Никто не целует тебя, кроме меня. Пусть он усвоит это побыстрее. Смех Рэйвена разносится по лесу, и Алек кричит: — Лучше послушай его, Рэй! Я могу лишь до определённого предела удерживать его от того, чтобы он не оторвал тебе голову! — Ладно-ладно! — голос Рэйвена эхом разносится вокруг. Алек не знает, откуда он доносится, но знает главное: его лучший друг рядом. И этого достаточно. Карлайл сразу решает: Рэйвен ему не нравится. Он доверяет Алеку больше, чем кому-либо на свете, и пытается поверить, когда тот говорит, что Рэйвен не собирается его отбивать. Но он видит, как эти красные глаза следят за каждым движением Алека по-ястребиному, и… ему это не нравится. Ужас, когда Алека не оказалось в доме, а затем запах незнакомого вампира — такие чувства Карлайл предпочёл бы забыть. Но хуже всего были эмоции, когда он увидел, как Рэйвен целует Алека в щёку, а лицо Алека озаряется счастьем. Он знает: Алек любит его. Но Рэйвен был первой любовью, первым во многих смыслах, самым старым и самым дорогим другом. Даже обычный человек без зова пары приревновал бы, но зверь внутри Карлайла кричит: уничтожь эту новую угрозу, докажи Рэйвену и всем, кто посмеет думать, что может забрать Алека, — он принадлежит ему. Но Карлайл сдерживается. Он знает, как много Рэйвен значит для его пары, и знает, что это убьёт Алека, если с тем, черноволосым, что-то случится. Поэтому он позволяет Алеку выходить из дома, чтобы встретиться с другом, хотя каждый раз, когда Алек машет рукой и не спеша выходит за дверь, Карлайл умирает заживо. Алек сказал ему, что однажды думал, что тот найдёт кого-то лучше. А теперь Карлайл боится, что Алек поймёт: Рэйвен ему больше подходит — и уйдёт с ним в закат. Мысль об этом заставляет зверя внутри него издать болезненный стон. Он не может жить без Алека. Просто не может. Они уже доказали, что не могут жить друг без друга, но страх заставляет человека думать о глупостях. Каждый раз, когда Алек возвращается домой с дурацкой улыбкой на лице, Карлайл пытается напомнить себе: он принадлежит ему, и он принадлежит Алеку. Даже если связь Алека не станет полной, пока он не обратится, Карлайл знает: она существует, пусть и в меньшей степени. Как и обещал, Алек был на выпускном Беллы. Он сидел рядом со своей парой, сжимал его руку и прижимался к его плечу. Очевидный знак: он мой. И это заставило зверя Карлайла довольно зарычать и успокоиться — хотя бы немного. Алек знает. Он знает, что они должны быть вместе, и никакая старая любовь этого не изменит. Но покой длится доли секунды — пока Элис не видит приближающуюся армию новорождённых. Рука Алека сжимает его руку, в синих глазах застыл испуг. Карлайл прижимается носом к его волосам, пытаясь убедить: я не позволю тебя тронуть, я буду защищать тебя до смерти. Кажется, это помогает — дрожь Алека утихает, но тут рычат Джейкоб и оборотни. — Вампир, — рычит Джейкоб. Все оборачиваются, и Алек улыбается, узнав Рэйвена. — Всё в порядке, он на нашей стороне, — успокаивает он. Ты мне действительно не нравишься. Карлайл держит эту мысль при себе, пока Рэйвен входит так, словно здесь ему всё принадлежит, — и это, пожалуй, бесит Карлайла больше, чем нужно. Это его дом, а не труса, который должен это помнить. — Ты говорил, у Джаспера есть опыт боя с новорождёнными? Ну, у меня он тоже есть, а дополнительные тренировки никому не повредят, верно? — Рэйвен усмехается. — Давно у меня не было хорошей драки. Будет весело. — Рэйвен… — голос Алека тих, и Карлайл ненавидит это. — Ты не можешь сражаться. И так уже Карлайлу придётся, — он крепче сжимает руку своего мужчины, — а я не знаю, что буду делать, если потеряю вас обоих. — Ты должен мне больше доверять, Звёздочка, — ухмыляется Рэйвен. Карлайлу хочется стереть эту ухмылку с его лица. — Я дрался со многими из нашего вида за эти пятнадцать лет, что мы не виделись. Я справлюсь. И с блондинчиком, уверен, тоже всё будет в порядке. Алек нервничает. Чтобы успокоить его, Карлайл разворачивает его в своих руках и целует. Алек вцепляется в него, а когда они отстраняются, прячет лицо у него на плече. Карлайл шепчет: — Со мной всё будет хорошо, мой дорогой. Твоя безопасность — моя главная забота. Его пара кивает и прижимается ближе. Рэйвен прислоняется к стене с усмешкой. — Оборотни и вампиры работают вместе? Да ты, видно, особенная, Белла. Белла вспыхивает под его взглядом. — Я не… я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал. — Не хочу тебя расстраивать, но ты не единственная, на кого они охотятся. Карлайл резко поднимает голову: — О чём ты? — Я проверил армию, посмотрел, что они делают. У них была вещь Алека. Чёрная футболка, — Рэйвен пожимает плечами. — Так что нам придётся усилить охрану. Ради Магнита для неприятностей и Звёздочки. — Магнит для неприятностей? — Белла озадаченно смотрит на него. Рэйвен смеётся. — Ты притягиваешь опасности почти так же сильно, как мой глупый маленький Алек, — шутит черноволосый вампир. Карлайл рычит на слово «мой». — Никогда не думал, что встречу кого-то настолько же опасного и невезучего, но, эй, всякое бывает. — Я не настолько опасный и невезучий, — бормочет Алек, краснея. — Продолжай себе это говорить, Звёздочка, — усмехается Рэйвен. — Ладно, я, пожалуй, пойду, а то засиделся. Увидимся на тренировке. С этими словами Рэйвен выпрыгивает в окно. Карлайл вздыхает. Боже, как же он его раздражает. Алек видит, что его пара недолюбливает Рэйвена, и не может его за это винить. Рэйвен, кажется, знает, как нажать на каждую кнопку Карлайла, и получает от этого удовольствие. Сколько бы Алек ни пытался его остановить, Рэйвен лишь усмехается, треплет его по голове — и разговор на этом заканчивается. День тренировок перед битвой с новорождёнными наступает быстрее, чем ожидал светловолосый. Карлайл, как всегда, отводит его на место, где они собираются тренироваться. Рэйвен уже там, ухмыляется. Алек замечает, как дёргается бровь Карлайла при виде Рэйвена, — но это потом. Сейчас нужно сосредоточиться. Через несколько минут после начала сеанса приходят Эдвард и Белла, а за ними и оборотни. Джаспер объясняет, чем новорождённые отличаются от обычных вампиров и как их победить. Начинается тренировка, и в груди Алека закипает тревога — он смотрит, как они сражаются друг с другом. В настоящей битве будет намного хуже. Он это знает. Пока Эдвард и Карлайл спаррингуют, Рэйвен подходит к Алеку и обнимает его за плечи. — Всё будет хорошо, Звёздочка, — обещает он. Алек чувствует, как напряжение отпускает. — Я буду его защищать. Я знаю, как много он для тебя значит. И хотя прикалываться над ним чертовски весело, ты же знаешь: я никогда не сделаю ничего, что могло бы навредить вашим отношениям. — Я знаю, — бормочет Алек, прижимаясь к его боку. Самый дорогой друг тихо смеётся и наблюдает за боем алыми глазами. — Он довольно хорош, правда? — Должен признать, он умеет драться, — комментирует Рэйвен. — Хотя почти уверен, что он бы предпочёл тренироваться со мной, чтобы иметь возможность как следует вмазать. — Ха-ха, — усмехается Алек. — Я уже сказал ему: если он сделает тебе больно — сделает больно мне. А это единственное, чего он никогда не сделает. — Значит, мне повезло, — дразнит Рэйвен. — А если серьёзно, то видно, как сильно он тебя любит. Даже без всей этой «ты мой» я почти уверен, что вы двое всё равно были бы вместе. — Думаешь? — Алек приподнимает бровь. — М-м-м, — Рэйвен задумчиво кивает. — Я почти уверен, что вы — слившиеся души. — Что? — Души, которые всегда ищут друг друга, сколько бы времени это ни заняло, — объясняет Рэйвен. Алек мычит. — Карлайл прожил несколько столетий, и я даже представить не могу, как ему было одиноко, когда рядом никого не было. А теперь у него есть ты. И я бы посмотрел, как кто-то попробует тебя отнять. — То есть ты бы не стал? — шутит Алек. Рэйвен смеётся. — Нет. Я просто его дразню, потому что люблю залезать под кожу. Я знаю, как больно было бы вам обоим, если бы я всерьёз за тобой охотился. — Его холодные пальцы взъерошивают светлые волосы Алека. — Я уверен, когда-нибудь я найду свою пару. А пока у меня есть ты, мой лучший друг. — Я всегда буду рядом, — обещает Алек. Рэйвен улыбается и кладёт руку ему на затылок. Держит несколько секунд, затем убирает. — Мы были всем, что у нас было в детстве. И то, что теперь у меня есть пара, не значит, что ты стал для меня менее важен. Рэйвен издаёт смешок. — Не говори так при нём, а то он и правда подумает, что у меня скрытые мотивы. — Я уже думаю. Алек улыбается, когда Карлайл приближается к ним. Он падает в его ожидающие руки и прижимается носом к его шее. — Привет, — бормочет он. Карлайл довольно мычит, уткнувшись в его волосы. — Тебе нужно перестать быть таким параноиком, милый. — Хм, — всё, что он слышит в ответ. Алек весело вздыхает. — Я перестану, когда он перестанет быть таким… прижимистым. — Прости, блондинчик, этого не случится, — усмехается Рэйвен. Алек закатывает глаза, когда его пара рычит. — Ладно, кажется, моя очередь — учить вас тому, что умею я. Алек поднимает голову и видит на лице друга усмешку. — Значит, я могу повалять тебя на землю? — Я бы посмотрел, как ты попробуешь, — Рэйвен усмехается в ответ. — Но дам тебе фору в две минуты. Он машет рукой и уходит. Алек смеётся. — Я знаю, ты сильный. Так что не бей его слишком сильно, ладно? — Как скажешь, дорогой, — бормочет Карлайл, приподнимает лицо Алека и целует. Алек издаёт довольно мычит, отвечая на поцелуй со всей любовью, на которую способен. Карлайл прерывает его через минуту, мягко улыбаясь. — В конце концов, я знаю: если сделаю ему слишком больно, ты меня не простишь. Алек слышит в его голосе едва уловимую нотку неуверенности, фыркает и тычет пальцем ему в грудь. — Ну, может, после того, как он перестанет ныть. Он усмехается. Карлайл смеётся в ответ. Элис зовёт его, и Алек пользуется моментом, чтобы украсть ещё один поцелуй. — Покажи им, милый. — Обязательно, — отвечает Карлайл и целует его снова. Рэйвен силён — Карлайл это признаёт. Но ему всё же удаётся победить его в спарринге, и его зверь ревёт от гордости. Он доказал, что он сильнее. Он — достойнейший из них двоих. День битвы приближается. Как бы Карлайл ни ненавидел Рэйвена, он просит его защищать свою пару. Рэйвен усмехается и говорит, что ему даже не пришлось просить. Глаза Алека широко распахнуты и полны ужаса — Карлайл ненавидит это выражение на лице своего самого дорогого человека, поэтому он целует его каждый раз, когда эти глаза смотрят так, будто они видят друг друга в последний раз. — Я вернусь к тебе, любовь моя, — шепчет Карлайл прямо в губы Алека. Тот кивает, цепляясь за него. Его сон тревожен: он несколько раз просыпается с криком, и слышать, как твоя пара кричит от страха, — один из самых страшных звуков, что доводилось слышать Карлайлу. Когда перед битвой он уходит на охоту, Рэйвен забирает Алека с собой — заниматься бог знает чем. Но когда Алек возвращается чуть более расслабленным, Карлайл чувствует благодарность. Как бы он ни ненавидел Рэйвена, он ценит всё, что тот делает для Алека, и то, что он остаётся в стороне от битвы, чтобы защищать его. Наступает час. Перед тем, как отправиться на поле боя, Карлайл проводит несколько драгоценных минут с Алеком, который дрожит, как осиновый лист. — Тш-ш-ш, мой дорогой, — шепчет Карлайл, прижимая Алека к себе. Дрожащие руки Алека вцепляются в его рубашку, и сквозь стиснутые зубы вырываются всхлипы. — Всё будет хорошо. Я обещаю. — А если… если ты не вернёшься? — голос Алека ломается. — Я не могу без тебя. — Я вернусь, потому что мне нужно к тебе вернуться. — Мягкий поцелуй в светлые волосы. — Иди, мой голубь. Рэйвен защитит тебя. Вампир появляется из тени с мрачным лицом. — Пошли, Алек, — мягко говорит он. — Нам пора. Алек кивает, но не раньше, чем вытягивает ещё один поцелуй. Карлайл чувствует каждую крупицу его страха и отчаяния и отвечает тем же, пытаясь передать: всё будет хорошо, я вернусь к тебе. Они отстраняются. Алек подходит к Рэйвену, в его глазах боль. — Ты лучше вернись, или, клянусь… Карлайл улыбается. — Обещаю. Рэйвен уводит Алека на самый верх горы — подальше от битвы. Алек не может усидеть на месте, он ходит туда-сюда, ненавидя, что не знает, что происходит. Но Рэйвен говорит, что видит битву благодаря своему острому зрению, и Алек на минуту задумывается: это его вампирская способность? Он спрашивает. Рэйвен усмехается и ничего не отвечает. Проходит полчаса. К ним приходят Эдвард и Белла. Рэйвен щурится, но Эдвард говорит только: — Нам пора идти. Рэйвен подхватывает Алека на руки и несёт вниз с горы. Алек всхлипывает, когда видит Карлайла — он цел, невредим. Он бежит к нему, бросается в объятия. Карлайл судорожно выдыхает и прижимает его к себе. — Я же говорил, что всё будет хорошо, — шепчет он в волосы. Алек кивает и утыкается носом в свою пару. — Они здесь! — голос Элис разрывает тишину. Алек недоумённо моргает. Кто — они? Карлайл сжимает его крепче. Сначала Алек не понимает, почему, но быстро понимает, когда видят приближающихся Вольтури. Он никогда не встречал их раньше, но они так же опасны, как он себе представлял. — Кажется, мы пропустили интересную битву, — усмехается один из них. — Да, — говорит блондинка. Её взгляд останавливается на Рэйвене, и её глаза чуть расширяются. — Рэйвен. Какой сюрприз — видеть тебя живым. Сердце Алека леденеет, когда Рэйвен усмехается: — Ну да, иногда то, что от тебя требуют, ты делаешь из рук вон плохо. — Похоже на то. — Её красные глаза останавливаются на Алеке. — Ах… я и не знала, что Алек Карлайла — это тот самый. Карлайл рычит. Алек прижимается к нему ближе. — Ну, мы все постарались, чтобы он сбежал, — Рэйвен снова перетягивает внимание на себя. — И я стёр его воспоминания о нас. Так что он понятия не имел о существовании вампиров, пока не встретил свою пару и свою семью. — Любопытно, — бормочет Джейн. Её взгляд снова падает на Алека. — Что ты помнишь о той ночи, мальчик? Алек молчит секунду — и тут его пронзает боль, красная и обжигающая. Он кричит, падая на землю, чувствуя, как все его кости ломаются разом. Карлайл оказывается рядом через мгновение, глядя на Джейн. — Он скажет то, что ты хочешь знать, — рычит Карлайл. — Так что прекрати. Боль исчезает. Алек кашляет, хватая ртом воздух. — Я просто… я помню, как разрывали тела, Рэйвен кричал, чтобы я бежал… и всё. — Хм… — Джейн смотрит на Рэйвена. — Ты хорошо постарался, заставив его забыть. Иначе нам пришлось бы его убить. Из груди Карлайла вырывается рёв. Алек хватает его за руку. — Всё… всё в порядке, — выдыхает он. — Я… я в порядке. — Разберись с тем, что осталось, Феликс, — командует Джейн. — Я хочу домой. — Затем она смотрит на Карлайла. — И обрати его, когда вернёшься домой. Мы не даём второго шанса. Глаза Карлайла становятся жёсткими. Алек утыкается лбом в его плечо. Последнее, что он слышит, — крик молодого вампира. Обрати его, когда вернёшься домой. Карлайл знает: если он ослушается приказа Вольтури, Алек покойник. И когда они заканчивают с Джейкобом, они оказываются в своей комнате. Алек прижимается к нему. — Знаешь, всё в порядке, — нарушает тишину Алек. — Ты можешь обратить меня. Карлайл вздыхает, касаясь лбом его лба. — Обычно я бы не хотел этого делать, если бы не было другого выхода. Но, — он замолкает, — похоже, у тебя нет другого способа выжить. Я не могу ослушаться приказа Вольтури. Алек кивает, прижимает свою пару к кровати и целует. — Тогда сделай это. Карлайл сглатывает, кивает, используя силу и скорость, чтобы усадить Алека к себе на колени. Клыки находят его горло — он вонзается в мягкую плоть. Вкус его крови — самый божественный, что Карлайл пробовал за все свои столетия. Огромным усилием воли, как только яд входит в кровоток Алека, Карлайл отстраняется. Он смотрит, как глаза Алека закатываются, и тот теряет сознание. Это не похоже на обычную реакцию. Обычно обращение сопровождается болью и мучениями. Но Алек выглядит так, будто просто спит. И Карлайл благодарен за то, что на этот раз перемена будет не мучительной. Через день начинаются крики.