Связанные кровью

— Мне правда нужно мерить все эти костюмы? — возмущается Алек. Они с Элис в Порт-Анджелесе по её настоянию, и с тех пор, как они приехали, он уже примерил не меньше пяти костюмов. Это начинает немного утомлять, но Алек потакает ей, потому что знает: для пикси очень важно сделать всё идеально. — Да! — отвечает Элис. Алек стонет. — Мы должны найти идеальный вариант, и я не соглашусь ни на что меньшее. — Боже, помоги мне, — ворчит Алек, смиряясь с тем, что проведёт весь день у портного. Он знает: для Элис очень важно, чтобы всё было безупречно, но его так и подмывает напомнить ей, что идеальных вещей не бывает — в любом найдётся какой-нибудь изъян. Он догадывается, что ей это не понравится, поэтому держит рот на замке и позволяет Элис обходить магазин, бормоча себе под нос то, что Алек даже не пытается подслушивать. Глядя в окно, на которое мягко падает дождь, Алек вспоминает всё, что привело к этому моменту. В свои тридцать смертных лет он никогда не думал, что у него будет такое — покупка костюма для его чёртовой свадьбы. Мысль о женитьбе на ком-то вообще никогда не приходила ему в голову. Он признаёт, что был довольно-таки измучен, пока не встретил Карлайла, — никогда не верил, что любовь, счастье или радость предназначены для такой проклятой души, как его. Но улыбка трогает его губы, когда он думает об этом. Если его человеческая душа была проклята, то что теперь, когда он стал вампиром? Алек не верит, что он проклят только потому, что его сердце больше не качает жизнь, а в жилах течёт лёд. На самом деле он никогда не чувствовал себя более живым. И тот факт, что он может провести вечность с любовью всей своей жизни, значит для него больше, чем когда-либо значила его человеческая жизнь. Столько всего изменилось. Изменил бы Алек хоть что-то? Единственное, что он хотел бы исправить, — это разлуку с Карлайлом. Ни один из них не справился с этим хорошо. И слова Эдварда, сказанные много лет назад, всплывают в его памяти: их связь — одна из самых крепких, что он видел за свою сотню лет, и ни один из них не пережил бы разлуку. Но всё происходит не просто так, размышляет Алек. И, возможно, их разлука была нужна для того, чтобы они стали сильнее в своей связи. И Алек сделает всё возможное, чтобы убедить своего возлюбленного: он больше никогда его не покинет. Кому-то придётся утаскивать его силой, и у них будет адская драка, если они вообще посмеют попытаться. — Алек? — голос Элис прерывает поток его мыслей. Он моргает, глядя на неё. — О чём ты думаешь? — Просто… обо всём, — отвечает Алек. Элис смотрит на него с недоумением. — Обо всём, что привело к этому моменту. Я до сих пор не могу поверить, что выхожу замуж. Элис улыбается, и всё её лицо озаряется, когда она притягивает Алека к себе в объятия. — Ты даже не представляешь, как я счастлива, что вы с Карлайлом есть друг у друга. Я думала, он проведёт в одиночестве всю свою вечность, и, боже, как же больно было об этом думать. — Элис отстраняется и, смеясь, хлопает Алека по лбу. — Но сейчас? Я вижу, что всё это стоило того, чтобы вы двое нашли друг друга. Алек знает, что покраснел бы, если бы мог. Вместо этого он улыбается Элис и смущённо потирает затылок. — Хотя я ненавижу, что он был один почти четыреста лет, я рад, что никто не забрал его до того, как появился я. Я не представляю себя без него. Не могу представить, что люблю кого-то другого. — Алек вздрагивает. — Я даже не хочу это представлять. — Тебе и не нужно, — успокаивает Элис. — У вас двоих впереди вечность, и ваша свадьба — это только начало. Поэтому я должна убедиться, что начало твоей вечности будет идеальным! Алек смеётся, видя, что Элис снова в свадебном настроении. — Только аневризму себе не заработай, ладно? — О, пожалуйста, — усмехается Элис. — Аневризма того стоит, если я смогу сделать так, чтобы у вас с Карлайлом был лучший день в жизни. Алек фыркает, на его губах появляется ошеломлённая улыбка. — Не думаю, что он меня простит, если ты умрёшь, пытаясь спланировать нашу свадьбу. Это вызывает у Элис смех, прежде чем она снимает с вешалки костюм и швыряет его Алеку в лицо. — Вот, примерь это. Тот факт, что дом предоставлен сам себе, пока его дети ушли на охоту или занимаются своими делами, даёт Карлайлу время подумать обо всём, что произошло за такой короткий срок. Иногда ему трудно поверить, что он нашёл свою пару, и ему выпало счастье быть с ним вечно — особенно после всего, через что они прошли. Мысль о том, что Алек умер во время их первой разлуки, вырывает из груди Карлайла долгий протяжный вздох. Если бы он не забыл тогда один из своих шарфов, выжил бы он, если бы Алек погиб? Нет. Здесь не нужны споры или размышления. Алек — это гравитация, которая держит его на месте, луна для его приливов, его сердце и душа. Одна только мысль о жизни без него заставляет Карлайла тихо рычать. Им больше не нужно об этом беспокоиться. На горизонте больше нет битв, нет угроз. Единственное, что сейчас имеет значение, — это начать их вечность. Мягкая улыбка трогает лицо Карлайла, когда он тихо смеётся. Его любовь пришла в ужас, когда Элис сказала, что заберёт их покупать костюмы, и пока Алек умоляюще смотрел на свою пару, Карлайл просто поцеловал его в лоб и сказал: «Удачи». При этих словах Алек бросил на него отчаянный взгляд, прежде чем Элис вывела его на улицу, но не раньше, чем сказала своему отцу, чтобы он не подглядывал за костюмом, когда они вернутся домой. Хотя это и заманчиво, Карлайл знает, что Элис будет недовольна, а традиция — держать платье невесты (или, в данном случае, костюм жениха) в секрете — имеет первостепенное значение. Ему до сих пор трудно поверить, что он женится. Брак на протяжении многих десятилетий был для Карлайла не более чем мечтой. Он даже не представлял, что найдёт свою пару после почти четырёхсот лет в одиночестве, но теперь, когда его возлюбленный с ним и они вместе навсегда, из его груди вырывается тихий смех. Алек — это всё, о чём Карлайл мог мечтать в партнёре, в своей второй половинке на всю жизнь, даже если его маленький негодяй иногда бывает совершенно невыносим. Но даже так Карлайл ни за что на свете не променял бы Алека. Его причуды, его характер — всё в нём притягивает Карлайла. И в другом мире, если бы они оба были людьми, Карлайл знает: они с Алеком всё равно оказались бы вместе. Зов пары заставляет их не сопротивляться друг другу, но даже без него Карлайл подозревает, что его бы притянуло к гравитации Алека. В его любви было что-то завораживающее, и он знает, что люди тянутся к Алеку именно из-за этого. Все, кроме Рэйвена, — по неправильным причинам, но эти ублюдки дали Карлайлу шанс любить Алека правильно, так, как его всегда должны были любить. Никто больше никогда не причинит вреда его возлюбленному. Хотя Карлайлу не нравится причинять боль, это не имеет значения, если кто-то посмеет тронуть его драгоценную пару. Алек уже слишком много страдал, и Карлайл готов провести остаток их жизни, следя за тем, чтобы Алек больше ни в чём не нуждался. Его маленький негодяй заслуживает этого и гораздо большего, и Карлайл планирует дать ему всё, о чём он только может попросить. Остров, который он купил много веков назад, — доказательство того, как сильно Карлайл любит Алека. Он оставался безымянным сотни лет, но когда Карлайл встретил Алека и они стали одним целым, он быстро тайно назвал его островом Алека в честь своей пары. Даже Эдвард думал, что у острова всё ещё нет названия, когда Карлайл подарил его им с Беллой на медовый месяц. Он ждал идеального момента, чтобы рассказать о своей любви. И хотя он знает, что Алек будет взволнован и смущён, назвать остров в его честь — лишь один из многих способов, которыми Карлайл планирует показать ему, как сильно любит и дорожит им. Проведя рукой по своим светлым волосам, Карлайл позволяет улыбке тронуть губы. Боже. Безграничная любовь, которую он испытывает к Алеку, заставляет его неживое сердце биться о рёбра. Хотя ему не раз не удавалось защитить его — и это его самая большая неудача, — Карлайл клянётся, что больше никогда не подведёт Алека. Он будет охранять его. Он будет любить и лелеять его до конца их вечности. — Эй, — голос прерывает мысли Карлайла. Он оглядывается через плечо и кивает Белле. — О чём задумался? — Думаю, я всё ещё пытаюсь осознать, что всё это реально, — бормочет Карлайл. — Что я нашёл свою пару после сотен лет без него, что я женюсь на нём — это… иногда просто не укладывается в голове. Белла хихикает, встаёт рядом и кладёт руку на плечо Карлайла. — До того, как я узнала о вашем мире, Чарли сказал мне, что было очевидно, как ты увлечён Алеком, так же как и Алек — тобой. Когда я впервые встретила тебя в больнице и увидела, как сильно вы с Алеком любите друг друга… честно говоря, я завидовала. Карлайл любопытно приподнимает бровь. — Завидовала? — В тот момент я хотела, чтобы кто-то смотрел на меня так, как вы двое смотрели друг на друга, — признаётся Белла. — Вообще-то, я хотела, чтобы Эдвард смотрел на меня так. Но думала, это безнадёжно. В конце концов, я была почти уверена, что он меня ненавидит и жалеет, что спас от того, чтобы стать едой для фургона. — Тихий смех срывается с губ Беллы. — Но я бы ни за что не стала ничего менять. Встреча с Эдвардом, встреча со всеми вами, всё, через что мы прошли, — всё это заставило меня почувствовать себя живой. Карлайл тихо смеётся, обнимает Беллу за плечи, сжимает их на секунду, а затем отстраняется. — Насколько я знаю, мой сын хотел бы, чтобы всё сложилось иначе, но я также знаю, что он ни за что не променял бы годы, проведённые с тобой. Я просто надеюсь, что однажды он поймёт: всё должно было случиться именно так. Белла улыбается, прижимаясь к Карлайлу. Они стоят так несколько минут, а затем она отстраняется и хлопает его по плечу. — Я знаю, что Алек не может тебя ненавидеть, но он, наверное, ещё какое-то время будет жаловаться, что ты не спас его от похода за костюмом с Элис. Карлайл усмехается, забавляясь. — С ним всё будет в порядке. Он знает, как важно для Элис — для всех вас, — чтобы наш день был идеальным. Как бы он ни ворчал, в глубине души он понимает. — Для всех нас важно, чтобы ваш день стал лучшим в вашей жизни, — подтверждает Белла, кивая. — Ты так много сделал для всех нас, для своей семьи. Ты заслуживаешь, чтобы в день свадьбы тебя баловали. — Спасибо, Белла, — тихо говорит Карлайл. — Ты всегда была добра к нам. — Помнишь, что я тебе говорила? Не может быть, чтобы твоя душа была проклята. Ты сделал слишком много хорошего, помог слишком многим людям, — шепчет Белла, кладя руку на руку Карлайла. — Ты заслужил это, Карлайл. Ты заслужил найти своё счастье и свою вечность. Карлайл улыбается, накрывает руку Беллы своей и сжимает её пальцы. — Я ценю твои добрые слова, моя дорогая. Ты была частью этой семьи с тех пор, как вы с Эдвардом нашли друг друга. Словами не описать, как я был счастлив, когда мой сын встретил тебя. Это было как искра, которая разгорелась в пламя, и я не могу отблагодарить тебя за то, что ты сделала для моего сына. Лёгкая улыбка трогает губы Беллы. — Пожалуйста, не нужно меня благодарить. Эдвард значит для меня всё, как, я знаю, Алек значит для тебя. — Она убирает руку и кладёт голову на плечо Карлайла с тихим вздохом. — Давай просто скажем, что мы оба заслужили наших партнёров, и оставим всё как есть. Карлайл кивает, снова глядя в окно. Они стоят в дружеском молчании какое-то время, а затем Белла отстраняется и сжимает его руку. — Мне нужно забрать Элис от Чарли. Не волнуйся, Алек скоро вернётся. Карлайл вздыхает. — Это так заметно, да? — Ага. Ты скучаешь по нему, — с улыбкой отвечает Белла. — Но это нормально. После всего, через что вы прошли, естественно скучать по нему, даже когда знаешь, что он в полной безопасности. — Пожалуй, ты права, — бормочет Карлайл. — Спасибо, Белла. Я рад, что ты стала частью этой семьи. Белла смеётся. — Взаимно, папа. Карлайл закатывает глаза и смеётся. — Пошла вон. С усмешкой Белла сжимает плечо Карлайла и выбегает из дома, снова оставляя его наедине с мыслями. Он очень надеется, что Алек скоро вернётся домой. Спустя, казалось бы, несколько дней — хотя на самом деле прошло всего несколько часов — Элис нашла костюм, который соответствовал всем её стандартам. Алек признаёт, что он был довольно хорош, и даёт своё одобрение. Когда он собирается платить, Элис быстро машет кредитной картой и говорит, что это один из многих подарков, которые Карлайл планирует ему сделать. После того, как за него заплатили — а у Алека чуть не случился сердечный приступ от такой цены, — тяжесть в груди стала почти невыносимой. Всё его естество кричит ему вернуться к своей паре, быть в его объятиях, держать его. К счастью, Элис чувствует это. Она нарушает все правила дорожного движения, чтобы доставить их домой, и как только они добираются, Алек быстро выскакивает из машины и ускоряется вверх по лестнице. Вдыхая аромат своей пары — сандаловое дерево и что-то ещё, уникальное для Карлайла, — Алек не может сдержать улыбки, падая в объятия Карлайла, утыкаясь носом в него и издавая счастливое, довольное мурлыканье. — Привет, — шепчет Алек, наклоняясь, чтобы поймать губы своей пары. — Привет, мой дорогой, — бормочет Карлайл в губы Алека. — Я вижу, ты выжил после ужасного похода по магазинам. — Знаешь, я тебе это припомню, — жалуется Алек, утыкаясь носом в шею Карлайла. Его пара мычит, прижимая его к себе, а Алек бормочет: — Мне пришлось примерить как минимум десять костюмов, прежде чем мы нашли идеальный. — О? — Карлайл выглядит удивлённым. — Похоже, Элис полна решимости добиться совершенства. — Конечно, — Алек слышит, как Элис приближается, но держит голову прижатой к горлу своей пары — запах Карлайла успокаивает его. — Ваш день должен быть идеальным, и одежда в том числе. — Почему ты не заставила Карлайла пойти с тобой? — ворчит Алек, хотя в глубине души не сердится. — Я купил свой довольно давно, — отвечает Карлайл, запуская пальцы в волосы Алека и массируя кожу головы. — У меня не было планов, но когда я его увидел… скажем так, что-то заставило меня его купить. Алек смотрит в глаза цвета ириски и смеётся. — Правда? Похоже, ты планировал заранее, хотя ещё даже не сделал предложение. Застенчивая улыбка трогает губы Карлайла, когда он прижимается лбом ко лбу Алека. — Ты открываешь во мне новые стороны, мой маленький негодяй. Алек смеётся и касается его носа своим. — И я должен сказать, что эти стороны мне очень нравятся. И что я единственный, кто их видит. Карлайл целует Алека в губы, затем прижимается лбом к его лбу, и на его лице появляется мягкая улыбка. — Ты и будешь единственным. Тяга, которую Алек чувствовал в груди, ослабевает от того, что он рядом со своей парой. Из его горла вырывается нежный вздох, и глубоко в груди раздаётся счастливое мурлыканье. Он обвивает руками плечи Карлайла, притягивая его ближе, не желая, чтобы между ними осталось хоть что-то. Хотя они были разлучены всего несколько часов, это казалось днями. — Скоро все вернутся, — доносится до них голос Элис. — Можете остаться, если хотите, но что-то мне подсказывает, что вам двоим нужно воссоединиться, так что лучше вам отправиться домой. Алек издаёт возмущённый звук, когда Карлайл поднимает его на руки. Он знает, что сейчас был бы ярко-красным, если бы у него ещё была возможность краснеть. — Увидимся позже, Элис, — говорит ей Карлайл. Несмотря на смущение, Алек прижимается к своему возлюбленному ближе, пока тот бежит через лес, пока они не достигают своего дома. — Знаешь, ты можешь меня опустить, — поддразнивает Алек. — Хм, могу? — Карлайл распахивает дверь и захлопывает её за собой. — Обещаешь не сбегать, если я это сделаю? — Честь скаута. Довольный ответом, Карлайл ставит Алека на землю, и через несколько секунд Алек набрасывается на него, пожирая его губы. Их языки сплетаются, пока отчаянные руки быстро избавляются от одежды. Как только они обнажаются друг перед другом, Алек злобно ухмыляется. Он видит недоумение в глазах своей пары, когда ведёт его в спальню и толкает на кровать, так что Карлайл падает на пушистое покрывало. — Ты был таким хорошим сегодня, — мурлычет Алек. — Позволь мне наградить тебя, а? Его губы и язык обводят каждый контур тела Карлайла. Алек обожает низкое рычание и шипение, которые вырываются у его пары, когда он оказывает ему внимание. Оказавшись на уровне своей цели, Алек ухмыляется. Руки Карлайла лежат в его волосах — не давят, не требуют, просто отдыхают. Алек поднимает взгляд и видит, как глаза цвета ириски темнеют до охры. — Алек, — рычит Карлайл голосом, полным жара и тяжести. — Пожалуйста. Услышав мольбу своего возлюбленного, у Алека закипает мозг, но, придя в себя, он подносит губы к члену своей пары и принимает его в тёплую пещеру рта. Резкий вздох и гортанное рычание подстёгивают Алека. Его язык скользит по нижней стороне члена Карлайла, прежде чем он берёт его целиком, горло автоматически расслабляясь. — Б-бля, Алек, — стонет Карлайл. Удивлённый и возбуждённый тем, что слышит ругательство от своей пары, Алек мычит, и вибрация заставляет его возлюбленного задрожать. Продолжая поклоняться эрекции Карлайла ртом и языком, словно без этого умрёт, Алек чувствует, как пальцы Карлайла сжимаются в его волосах, а бёдра непроизвольно дёргаются, заставляя Алека ухмыльнуться вокруг члена во рту. Он снова мычит, двигая головой вверх и вниз, язык ласкает каждый дюйм обхвата его партнёра. Пальцы Карлайла сжимают его волосы сильнее — настолько, что человеку было бы больно, но для вампира это ничего не значит. — Я… я… — гортанный вздох, — А-Алек, я сейчас… о боже… Бёдра Карлайла снова дёргаются, когда он изливается в рот Алека. Алек проглатывает каждую каплю яда, текущую из члена его пары. Через несколько минут Карлайл шипит, и Алек с влажным звуком отстраняется. Он ухмыляется, скользит вверх по телу партнёра и целует его в губы. Ему нравится, как руки Карлайла сжимают его бёдра — крепче стали. Никто из них не знает, сколько длится этот поцелуй без воздуха, только то, что когда они наконец отстраняются, Карлайл задыхается — это заставляет зверя внутри Алека рычать. Им не нужно дышать, поэтому тот факт, что он оставил свою пару задыхающейся, заставляет его чувствовать гордость. — Ты настоящий дьявол, — бормочет Карлайл через несколько минут. — И у тебя дьявольский рот. Алек не может сдержать смеха. — Да ну? Что ж, мой дьявольский рот только для тебя, милый. Карлайл стонет. — Пожалуйста, не говори таких вещей. Мне ещё нужно восстановиться. — О? Ты не хочешь, — Алек поглаживает член своей пары, заставляя его снова перехватить дыхание, — чтобы я был внутри тебя? Предупреждающий рык — всё, что Алек получает в ответ, прежде чем Карлайл толкает его на кровать так, что изголовье трескается от силы. Он опускается на его губы, захватывает нижнюю губу Алека клыками и покусывает, прежде чем ввести язык. Алек издаёт низкий стон, который тонет в их соединённых ртах. Когда Карлайл отстраняется, на его лице ухмылка. — Я беру свои слова обратно. Они не покидали спальню несколько дней, снова и снова соединяясь самым сокровенным образом. Когда они оба удовлетворены, Карлайл прижимает Алека к своей груди, утыкается носом в его светлые волосы и довольно мурлычет. — Элис, наверное, нас ненавидит, — задумчиво говорит Алек. Карлайл пожимает плечами и крепче прижимает к себе свою любовь. — У нас ещё куча дел до свадьбы, а мы провели последние несколько дней, трахаясь. Да, она нас точно возненавидит. С губ Карлайла срывается усмешка. — Ты мой, — собственнически бормочет он, — и я поделюсь тобой, только когда захочу. Она это знает. Они все знают. Алек весело смеётся. — Должен сказать, мне нравится твоя собственническая сторона. Никто бы не догадался, что она у тебя есть. Карлайл мычит. — После всего, через что мы прошли, я уверен, ты не можешь винить меня за то, что я хочу держать тебя при себе. — Не-а. Не могу сказать, что осуждаю, — бормочет Алек. — Я тоже хочу, чтобы ты был только моим. Как, чёрт возьми, мы пережили разлуку на несколько месяцев? Из груди старшего вампира вырывается тихий смешок. — Бог знает. — Он целует волосы Алека. — Но я знаю, что больше не смогу прожить без тебя и дня. Я бы пошёл за тобой. — Вот и правильно! — дразнит Алек, утыкаясь носом в горло Карлайла. — Я не могу лишать тебя жизни. Те несколько часов, что я провёл в Порт-Анджелесе, были сущим адом. Мне так чертовски хотелось вернуться к тебе, но Элис не отпускала меня, пока мы не нашли идеальный костюм. Настоящая заноза в заднице, если честно. Карлайл смеётся. — Она хочет, чтобы всё было идеально, и я это понимаю. Мы, наша семья, значим для неё целый мир. Для всех них. И я знаю, что никто из них не остановится, пока свадьба не станет всем, о чём мы можем мечтать, и даже больше. Грудь Алека сотрясается от мурлыканья, и Карлайл отвечает ему своим. — У меня просто духу не хватает им сказать, что, пока ты у меня есть, мне всё равно, как будет выглядеть свадьба. Чёрт, мы могли бы пожениться в Вегасе — мне было бы всё равно. — Люди, которые женятся в Вегасе, обычно не живут долго, — задумчиво замечает Карлайл, вызывая смех Алека. — Я знаю, что мы связаны во всех смыслах, но свадьбы в Вегасе недостаточно, чтобы выразить мою любовь к тебе. — Карлайл ловит губы Алека в мягком, нежном поцелуе. — Не знаю, хватит ли вообще чего-нибудь, чтобы выразить мою преданность тебе. Но свадьба — это хорошее начало, полагаю. Карлайл знает, что Алек покраснел бы, если бы мог. Вместо этого из его груди вырывается ласковый вздох, когда он прижимается лбом к его лбу. — Знаешь, ты для меня всё, — шепчет Алек в кожу Карлайла. — Я не знаю, что я сделал, чтобы заслужить тебя, заслужить твою семью, но я наконец нашёл свой дом. И он с тобой и со всеми остальными. Карлайл качает головой, тихо вздыхает и притягивает Алека ближе. — Ты заслуживаешь меня, мой дорогой. Мы заслуживаем друг друга. — Я знаю. Но пятнадцать лет я думал, что любовь и счастье не для меня. В ту ночь, когда я встретился с тобой взглядом и ты залечил мои раны, я подумал, что ты прекрасен. Но я отогнал эти мысли. Кто-то настолько великолепный, как ты, наверняка уже кого-то ждёт. А потом, когда мы встретились снова, когда ты защитил меня от того кочевника… — Алек качает головой. — Я думал, что сплю. Рядом с тобой я чувствовал себя в такой безопасности. Я никогда не хотел быть без него. Без тебя. — Я не знаю, что заставило меня поцеловать тебя. Это просто… казалось правильным. Но потом ты поцеловал меня в ответ, и я понял, что нашёл в тебе свою вечность. И эта мысль, честно говоря, напугала меня до чёртиков. Я думал, если полюблю тебя, то потеряю, как потерял всё, что было мне дорого. Но ты научил меня, что бояться — это нормально. Что любить кого-то так беззаветно и всецело — это нормально. И я люблю. — Алек улыбается, проводя пальцами по щеке Карлайла. — Я так сильно тебя люблю. Я не представляю жизни без тебя. Карлайл чувствует, как яд собирается в его глазах, но не проливается — он никогда не может пролиться. Из его груди вырывается прерывистый вздох, когда он утыкается носом в плечо Алека, обвивает его руками и прижимает к себе. — Я обожаю тебя, мой голубь. Больше, чем когда-либо думал, что способен любить другого человека. — Он смотрит в золотые глаза Алека и ловит его губы в нежном, мучительно-домашнем поцелуе. — Ты — мой мир, моё всё. И жизнь без тебя — это жизнь, которую я не хочу прожить. Яд заливает глаза Алека, и он сдавленно смеётся. — Боже, я никогда не думал, что женюсь, не говоря уже о том, чтобы жениться на такой прекрасной душе, как ты. Когда Карлайл открывает рот, чтобы что-то сказать, Алек прижимает палец к его губам. — Нет, ты. Ты такой чертовски самоотверженный. Ты сделаешь всё, чтобы помочь другому человеку. Мне не нужно быть экстрасенсом, чтобы знать, сколько жизней ты спас за десятилетия своей врачебной практики. — Он убирает палец, и мягкая, нежная улыбка трогает его губы. — И почему-то эта самоотверженная, прекрасная душа любит меня. Меня, из всех людей. — Алек, — выдыхает Карлайл, сжимая в объятиях свою драгоценную, любимую пару. — Твоя душа тоже драгоценна. Ты прошёл через столько ужасов, столько агонии и отчаяния, и всё равно продолжаешь видеть хорошее в жизни и в других. Это удивительное качество. Алек издаёт тихий смешок. — Ты помог мне в этом, знаешь. Я был совершенно сломлен и потерян, пока не встретил тебя. Когда я поймал твой взгляд много лет назад, мне показалось, что всё встало на свои места. Будто я нашёл своё предназначение и свой дом в одном человеке. Я никогда не смогу отблагодарить тебя за это. Карлайл целует Алека в лоб и улыбается в его кожу. — Тебе не за что меня благодарить, моё солнце и звёзды. Ты сделал то же самое для меня. Их губы снова находят друг друга, и в их мире всё хорошо. Быстрый стук прерывает поцелуй. Карлайл усмехается. — Похоже, нам пора вернуться в реальный мир, любовь моя. — Чёрт возьми, — дразнит Алек, пока они одеваются. Когда они готовы, Алек прижимает Карлайла к стене и нежно целует. Отстранившись, он дарит ему тёплую улыбку. — Я правда тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, — бормочет Карлайл. — Больше всего на свете. Голос Элис доносится до них: — Я дала вам два дня, а ну выходите! Алек смеётся. — Идём! Взяв Карлайла за руку, Алек тянет его к двери. Карлайл сжимает пальцы своего меньшего партнёра. Их вечность только начинается.