Я просто поверил

      А дождь тогда действительно лил как из ведра, словно небеса разверзлись с одной только целью — утопить Сеул. Чонгук с трудом пробирался среди огромного потока машин, внутренне матеря законотворцев, не удосужившихся сделать включение фар обязательным в непогоду. Как потом доложила дорожная полиция, крупнейшая авария из девяти автомобилей была вызвана фурой, водитель которой не справился с управлением на скользкой дороге и выехал на встречную полосу, отчего целых четыре машины вылетели в кювет, пробив дорожные отбойники. Пострадали семь человек, двое погибли.       Чонгук помнит, как пытался затормозить, как его придавило подушками безопасности. Последнее, что он успел заметить, — молодой альфа в ярко-розовой рубашке и голубых джинсах, стоящий в середине страшной груды покорёженных авто. Было что-то странное в его облике, но Чонгук так и не сумел уловить, что именно, потеряв сознание.       Второй раз он увидел этого альфу спустя года три-четыре после аварии в больничной палате, где он оказался из-за травмы ноги, полученной в результате несчастного случая: мелкий соседский парнишка врезался в него на новеньком велосипеде и мог бы и разбиться, если бы Чонгук не поймал его и не остановил. Вес мальчишки был не очень большим, чего не скажешь о велосипеде. Чонгук действовал на автомате, все остались живы. И парень, и соседские дети, играющие неподалеку, и сам он. Пострадала только нога Чонгука: из-под порванной штанины брюк хлестала кровь. Отец мальчика настоял на госпитализации и полном обследовании. Альфа хотел отказаться, но спорить с врачом, да ещё и главным врачом, оказалось не так-то и легко, проще было согласиться.       Здесь Чонгук и встретил своего знакомого. Тот всё так же был в голубых джинсах и шёлковой ярко-розовой рубашке — другой одежды и вовсе нет, что ли, — сидел на стуле для посетителей и, наклонив голову набок, смотрел на Чонгука.       — А ты что тут делаешь? — поразился Чонгук.       — О, проснулись, господин Чон, — ответил ему омежий голос. — Вы, вероятно, были очень утомлены, вот и задремали после всех процедур. Сейчас я позову врача.       Звук шагов, несущихся прочь из палаты, дал понять растерянному Чонгуку, что ответил ему не странный альфа, а медбрат.       — Ты кто? — снова спросил Чонгук.       Любитель отлично отглаженного шёлка по-прежнему молчал, но его глаза удивлённо расширились. Он уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в дверь вошёл врач, сопровождаемый двумя медбратьями-омегами, которые изредка бросали на Чонгука смущённые взгляды и улыбались. Такое отношение уже давно не трогало Чонгука: он знал, что омеги считают его симпатичным или даже красивым, но пребывал в твёрдой уверенности, что это заслуга родителей. Единственное, к чему приложил свои усилия лично он, — накачанное подтянутое тело, сформированное напряжёнными тренировками и занятиями тхэквондо.       Врач уточнил некоторые детали, рассмотрел результаты анализов и наконец, черкнув список препаратов для рецепта, удалился с одним из медбратьев, пообещав пациенту скорую выписку. Второй омега ещё долго крутился, не скупясь на улыбки и комплименты, но Чонгук не был настроен общаться с ним: в комнате находился другой человек, очень и очень интересовавший его.       А дело всё в неожиданном понимании того, что же так смутило его в день аварии. Этот розоворубашечный альфа стоял тогда посередине дороги под проливным дождём, но был при этом абсолютно сухим. Уж это Чонгук помнил точно. Но как так вышло, он не мог объяснить и сейчас хотел знать почему. Едва дождавшись ухода медбрата, Чонгук повернулся на бок, пристально рассматривая альфу, который так и сидел на одном месте всё это время.       — Так кто ты? — задал он вопрос опять и для верности указал на альфу пальцем.       — Ты меня всё-таки видишь, — удовлетворённо и радостно ответил тот.       — Конечно вижу: со зрением всё в порядке, доктор подтвердил, — буркнул Чонгук. — А теперь, может, ты всё-таки скажешь — кто ты и что тебе от меня нужно?       — Я — Чон Хосок, альфа, женат; у меня два любимых омеги — муж Ким Тэхён и сын Чон Тэмин. У меня спортивный клуб…       И тут интерес Чонгука пропал, поскольку всё стало предельно ясно, как только он услышал название клуба и сообразил, что здание находится на его, Чон Чонгука, земле. Значит, этот альфа, у которого два любимых омеги — обалдеть какая важная информация для бизнеса, не так ли? так о чём он? ах да, — так вот, этому альфе нужно его разрешение на продление аренды. Впрочем, Чонгук так и не получил ответ на вопрос, почему этот Хосок оставался сухим вопреки ливню. Может, это какой-то новейший высокотехнологичный наноматериал, водоотталкивающий и водонепроницаемый? Но волосы тоже были сухими, и по лицу не стекали капли. Почему?       — Был, — прокашлявшись, добавил Хосок и глубоко вздохнул.       — Как это — был? — не понял Чонгук.       — Я попытаюсь объяснить, господин Чон. — Хосок замялся, почесал указательным пальцем нос и наконец произнёс: — Потому что я умер.       — Чего? — Чонгук выпучил глаза.       — Смотрели фильм «Призрак»? — Ненормальный решил начать, кажется, издалека. — Тот, с Вупи Голдберг?       Отличная подсказка, не находите?       — Сам ты Вупи Голдберг, — начал злиться Чонгук: к нему ещё ни разу так не подкатывали по части бизнеса, чтобы шоковая заинтересованность — которая стопроцентная.       Это что, новый подход в нейролингвистическом программировании, а он, Чон Чонгук, не в курсе?       — Короче, я призрак, — как-то грустно и совсем уныло произнёс альфа, которого он с этого момента решил звать не иначе как Вупи.       — Призрак, — с нисходящей интонацией повторил Чонгук, размышляя, что же делать. Прямо сейчас вызвать психиатра или чуть подождать? Говорят, психбольных в период обострения нельзя злить и провоцировать. — Хорошо, призрак, — уже утвердительно сказал Чонгук, — а от меня-то что нужно?       — Помогите мне, господин Чон. — Хосок встал, чтобы опуститься на колени прямо перед удивлённым и растерянным альфой. — Мой муж, он очень несчастен. Я хочу, чтобы он снова стал прежним — улыбчивым и счастливым.       — Мне что, жениться на нём, что ли? Ты с ума сошёл, Вупи? — опешил Чонгук.       В этот момент дверь снова открылась и вошёл уже знакомый омега, держащий пластиковую коробку с бинтами, мазью, пластырями и ещё чем-то.       — Пользоваться мобильным запрещено, — кокетливо улыбнулся он, а потом извиняющимся тоном добавил: — Такие правила.       — А почему вы решили, что я говорил по телефону? — Чонгук уставился прямо на молчащего Хосока.       Какие-то смутные подозрения начали закрадываться в голову альфы.       — Ну, не с самим же собой вы говорили в пустой палате, — пожал плечами медбрат-омега. — Потерпите, господин Чон. Ещё одна перевязка — и вы сможете поехать домой, — с некой грустью произнёс он, наверняка жалея, что не сможет насладиться обществом брутального альфы подольше.       — В пустой палате по мобильному нельзя, — пробормотал Чонгук и снова бросил взгляд в сторону любителя ярко-розового цвета, но того уже не было, причём шагов уходящего человека Чонгук не слышал — в этом он мог поклясться.       Приплыли, кабздец.       Полный покой, положительные эмоции, усиленное питание, отсутствие нагрузок и минимум двухдневные выходные — такие напутствия получил Чонгук от врача вместе с рецептом, прежде чем покинуть здание больницы.       Уже дома, лёжа на диване в гостиной, он мысленно прокручивал события последнего дня. Он всегда считал себя устойчивым и рациональным, поэтому объяснение всему случившемуся после некоторых раздумий тут же подобрал логичное и простое: галлюцинации на фоне стресса и медикаментозного воздействия на организм. Тогда почему же ввёл в строку браузера «Призрак» и «Вупи Голдберг», а?       Фильм Чонгук всё-таки посмотрел. А заодно ещё парочку дорам с похожим «призрачным» сюжетом.       «Итак, что мы имеем? — принялся рассуждать он. — Если у человека мания преследования, это вовсе не значит, что за ним не наблюдают. Допустим, только допустим, что призрак правда существует и я его вижу… Бред какой-то».       Чонгук захлопнул крышку ноутбука и поплёлся на кухню: есть хотелось безбожно. Убедившись, что холодильник пуст и даже рамёна в шкафчиках нет, он заказал еду и присел за обеденный стол. Чонгук налил себе стакан воды, стараясь успокоиться и сосредоточиться, но мысли, как тараканы, разбегались в разные стороны. И это ужасно злило, поскольку всю свою жизнь он гордился своей способностью оставаться хладнокровным в любой критической ситуации. Судьба сводила его со странными омегами. Как говорится, понаблюдайте закон единства и борьбы противоположностей в бытовой плоскости: скучный и спокойный Чонгук и эксцентричные и неугомонные они. К чему это всё? А к тому, что один из его бывших омег искренне верил, что пирамиды — это площадки для космических кораблей, другой — в то, что Библия — описание уже случившегося Апокалипсиса, а третий (этот, пожалуй, самый интересный) — в теории бродячих сюжетов и мифологии. Звали его Чхве Сонджун, и учился он на литературном факультете, изучая зарубежную литературу. Так вот, однажды, после долгого и качественного секса, они лежали в постели и Сонджун рассказывал о том, что в мифах и сказках каких-то славянских народов есть аджума Йа Га, которая живёт глубоко в лесу, в деревянном доме с куриными лапами, и среди её страшных ингредиентов колдовского зелья есть всё для ферментации пенициллина.       «Представляешь, Чонгук, антибиотик в сказках, — почти скакал на постели Сонджун, сияя горящими от возбуждения глазами, — а его изобрели только в сороковых годах двадцатого века. Нельзя недооценивать мудрость и жизненный опыт предков», — резюмировал он, и они пошли уже на третий заход за ночь.       К чему Чонгук это вспомнил? А, бродячие сюжеты. Сонджун говорил, что одинаковые истории могут возникнуть одновременно даже в замкнутых культурах, из чего следует, что они не украдены, а появились в результате наблюдения за какими-то процессами.       «Вот же, тьфу, — сплюнул от досады Чонгук, ковыряясь палочками в доставленном ужине, — а это я к чему вспомнил? А к тому, что все эти фильмы — не бредовый вымысел, а чьи-то вполне себе правдивые истории с долей фантазии обкуренных сценаристов. Может такое быть? А почему нет? В конце концов, — продолжил рассуждать он, — „карта не есть территория“, — вспомнил он слова сонбэнима, потому как хорошо учился. — Если мы чего-то не видим или не знаем, вовсе не значит, что этого не существует. Если я вижу призрака, это либо шизофрения, что печально, либо реальный факт, что ещё печальнее, — грустно вздохнул он. — Если первое — надо лечиться. А если второе, — он вдруг нервно зачесал назад чёрные жёсткие волосы, — придётся выполнить миссию».       Чонгук не просто так потратил столько времени на просмотр фильмов: он пытался найти нечто общее. Выходило, что, пока Призрак не достигнет цели, ничего не кончится. Кошмар какой. Да нет же, полный кабздецовый кабздец, пипцовый пипец, песцовый песец. Ему что, реально придётся жениться на этом, как его, Ким Тэхёне? Ой, папочки…       — Я тоже смотрел это всё, — раздался знакомый голос, и Чонгук вскинул голову. На стуле напротив сидел Хосок, поставив локти на стол и подпирая щёки ладонями. — Думал, что не был бы таким дураком, если бы оказался на месте главного героя. И вот, — он театрально взмахнул рукой, — я призрак и дурак дураком.       — Что делать-то? — пересохшими губами прошептал Чонгук.