Я просто поверил

      Что делать? Хороший вопрос.       Чонгук едет к своему хёну. Капли дождя стучат по крыше автомобиля, дворники с размеренным скрипом двигаются влево-вправо по лобовому стеклу. Вжик-вжик.       И эту мрачную монотонность поездки вдруг нарушает мягкий голос Вупи:       — И как он тебе?       — Кто? — не сразу понимает Чонгук.       — Тэхён, — грустно поясняет альфа. — Он так похудел, осунулся. Сердце при виде его рвётся на части, — с тоской добавляет он.       — Ну-у, он красивый, — чуть поразмыслив, отвечает Чонгук.       А что он должен сказать? Что этот унылый дёрганый омега — мечта всей его жизни, так, что ли? Нет, Ким Тэхёна нельзя было назвать непривлекательным: даже сквозь широкие бесформенные штаны и наглухо застёгнутую рубашку Чонгук успел заметить стройные формы. И лицо омеги было очень миловидным: точёный нос, пухлые губы, чистая светлая кожа. Но вот глаза… Если правду говорят, что глаза — зеркало души, то душа омеги давно пребывала в состоянии полной безнадёги.       — Вупи, — снова поворачивает голову направо альфа. Хорошо, что никто за ним не наблюдает в этот момент, иначе этот кто-то наверняка бы решил, что Чонгук чокнулся. — У меня к тебе просьба. — Он, не дождавшись ответа от призрака, продолжает: — Дай мне поговорить с Юнги наедине.       — Это важно? — уточняет Хосок.       — Очень важно, — подтверждает Чонгук, — хочу побыть нормальным хотя бы какое-то время… — вздыхает он. — А потом вернёмся к нашим делам, договорились?       Ответа нет. Вупи умеет исчезать так же неожиданно, бесшумно и незаметно, как и появляться. Если честно, Чонгук уже начинает привыкать к его постоянному присутствию. За эти несколько месяцев они неплохо поладили: у Хосока был на удивление лёгкий характер. Интересно, это оттого, что он — призрак, или он был таким и при жизни? Скорее второе.       — Привет, хён, — с теплом произносит Чонгук, улыбаясь встречающему его Мин Юнги.       Старший альфа обнимает его сильными руками, заставляя согнуться почти в три погибели; впрочем, разница в росте не умаляла основных достоинств хёна — настойчивости и уверенности в словах и действиях.       — Привет, мелкий, — басит он, выпускает Чонгука из своих объятий и провожает в гостиную, слегка подталкивая в спину. — Что стряслось?       Чонгук усаживается на удобный диван, стоящий перед огромным экраном телевизора, копошится в поисках пульта, находит его и отключает звук: ему необходимо сосредоточиться. Так просто о том, что с ним происходит, и не расскажешь.       — Начинай с главного.       Эту фразу Чонгук помнит. Она всегда была тогда, когда у него случались неприятности и он бежал к своему хёну. Они с ним сдружились ещё в институте, вместе посещая занятия по тхэквондо. Изрядно отмутузив друг друга в первую встречу, они продолжили общение после тренировки. Инициатором, конечно же, был Юнги, сразу же разглядевший в подтянутом и спортивном мальчишке внутренний стержень, который столь ему импонирует.       — Я вижу призрака, — как скороговорку выпаливает Чонгук и умолкает, пытаясь считать реакцию.       Юнги и бровью не ведёт, всем своим видом показывая, что ждёт продолжения. Быстро, словно опасаясь, что его остановят, спеленают рукавами белой рубашки, тут же отправят в дурку, Чонгук вываливает весь поток нестройных мыслей, путаясь в словах и последовательности событий, будто это вовсе не он известный в определённых кругах жёсткий бизнесмен, омежий сердцеед и брутальный красавец с сильным характером и логикой в суждениях. Мин Юнги выслушивает его, в очередной раз удивляясь, как меняется лицо Чонгука от растерянности, становясь по-детски наивным и нежным, как у потерянного ребёнка. И без того огромные карие глаза округляются, а улыбка, особенно в моменты самокритики, превращается в кроличью из-за слегка выступающих передних зубов.       — Как-то так, — заканчивает Чонгук, облегчённо вздыхая: ещё бы, вывалил на хёна — вот и полегчало.       — То есть у врача, я так понимаю, ты всё-таки был, — первое, что выдаёт Юнги.       Чонгук кивает.       — И видишь ты не всех подряд, а только, — Юнги морщится, вспоминая имя, — этого Хосока.       Чонгук снова соглашается.       — И решить этот вопрос дистанционно у тебя не получилось, поэтому ты сегодня лично встретился с его омегой.       Третий кивок головы, и Чонгук расслабляется: вопросы Юнги задаёт по делу, значит, не только выслушал, но и кое-что понял из того, что он тараторил.       — И как он тебе? — Юнги щурит свои кошачьи глаза и хитро улыбается.       — Кто? — Чонгук искренне ошарашен: тут проблемы почти вселенского масштаба, доводящие до сумасшествия, а Юнги интересуется омегой. — Ты о чём?       — Не тупи, Гуки. Он тебе понравился, да?       — Какая разница. — Чонгук в сердцах откидывает пульт и, широко расставив ноги, упирается локтями в колени, запускает пальцы в чёрные волосы, сжимая густую шевелюру. — Всё равно же придётся что-то делать. Может, даже жениться.       Последнее звучит как приговор. Чонгук тут же приходит в неописуемый ужас, осознавая, что эта мысль не в первый раз приходит ему в голову. Он поднимает лицо, на котором отчётливо проступают паника и неподдельный страх.       — Обломись, малой, — Юнги старательно делает вид, что не замечает внутреннего раздрая Чонгука, — жениться не поможет.       — Почему? — с едва различимым облегчением произносит Чонгук, но интеллект — описанный тестами IQ как очень высокий — уже выстраивает в ровную шеренгу бесполезные метания, собирая по крупицам целостную картинку тяжёлого бытия.       Вот уж точно: Надежда умирает последней… Он знает, что сейчас скажет ему Юнги, знает, но боится самому себе признаться, что единственное исключение философского закона перехода количества в качество — это Любовь. Любовь, которую давно, как говорит его хён, задушила Вера.       — Всё просто, Гуки. Если бы твой призрак попросил бы у тебя денег, должность, да даже тот же спортивный центр вместе с землёй, это было бы выполнимо, хоть и накладно, — вздыхает Юнги, — но он же хочет сделать своего омегу счастливым. А это, как понимаешь, не измерить в граммах, сантиметрах или денежном эквиваленте…       Вот она — засадская засада, обломский облом, кабздецкий кабздец.