Mr Bass

Студенческий фестиваль назначают на начало октября, когда летняя жара уже точно спадёт, но похолодание ещё не обрушится на Сеул колкими ветрами. Джисок, привлечённый ярким плакатом на доске объявлений, протискивается сквозь толпу студентов и тут же хватается глазами за нужную информацию. У них есть пять дней, чтобы подать заявку на участие, и чуть больше месяца на подготовку. На всякий случай сфотографировав объявление, парень отходит от стенда и тут же звонит Гонилю. — Фестиваль в начале октября, наконец-то вывесили объявление. — Классно, — голос старшего звучит слегка устало. — Надо поскорее подавать заявку. Сможешь сейчас забежать в деканат и поинтересоваться, через них нужно оставлять заявку или же сразу в студсовет? Боюсь, все свободные места быстро расхватят. — Может, лучше хён? — С заминкой спрашивает Джисок. Ему не очень хочется говорить о том, что отношения с деканатом у него слегка натянутые из-за небольшого конфликта с одним из профессоров ещё в первом семестре. Конечно, рассмотрением заявок и последующим одобрением занимается студсовет, но деканат чисто из вредности может не позволить им выступить только из-за Джисока. И он не очень хочет рушить мечты всей группы на дебютное выступление. К тому же выступление на студенческом фестивале — достаточно престижная возможность заявить о себе, и не просто на всего лишь сотню человек. Гониль вздыхает в трубку, и Джисоку тут же становится стыдно. У хёна последний год обучения, через два месяца начнётся стажировка, поэтому всё его время расписано буквально по часам, а под глазами уже намечаются круги от вечного недосыпа. Кваку иногда кажется, что Гониль вот-вот уснёт за установкой на репетициях, и лишь огромные дозы кофеина в его организме заставляют старшего кое-как коммуницировать с остальными и существовать день за днём. Перекладывать на него ответственность за заявку в такой ситуации кажется самым большим предательством. — Окей, не переживай, я попрошу Чонсу, — через минуту молчания говорит Гониль. — Прости, но я реально далеко не самый любимый студент для деканата. — Забей. Я понимаю, почему ты беспокоишься из-за этого. Да и должна же быть хоть какая-то польза от Чонсу в статусе блестящего отличника-задрота, — Гониль смеётся, и Джисок с облегчением подхватывает его смех. Они ещё немного разговаривают о том, что нужно будет увеличить количество репетиций в неделю, после чего Гониль говорит о необходимости продолжить поиски какой-то скучной рукописи в библиотеке. Джисок желает удачи и отключается. Обеденный перерыв скоро закончится, и Джисок решает не идти в столовую, боясь опоздать на пару. Уж лучше он часок-другой поголодает, чем даст обитателем деканата повод погрозить перед его носом пальцем. Парень потеряно оглядывается вокруг, думая, как быстрее дойти до аудитории, и совершенно пропускает момент, как сзади него подкрадываются и с разбега прыгают на спину. Ноги Джисока не подгибаются под тяжестью только чудом. Он слегка наклоняется вперёд и кряхтит, чувствуя, как к земле клонит всё сильнее и сильнее. — Придурок, слезь, — хрипит Джисок, хватаясь за чужие запястья в попытках оторвать от себя. Только одному идиоту придёт в голову вот так подло нападать со спины. К сожалению, у Квака нет ни единой возможности спихнуть надоедливого младшего, поэтому остаётся ждать, когда тот насладится его мучениями и слезет сам. Ждать приходится не так уж и долго — Джуён, видимо, вспоминает о том, что выше старшего чуть ли не на голову и вряд ли худее его, и наконец отпускает свою жертву. Джисок тут же разворачивается к нему лицом и мстительно наступает на ногу. Три раза, чтобы было обиднее. — Ты чокнутый, — бормочет парень, потирая ноющую поясницу. Джуён невинно улыбается и отвечает: — Я просто так соскучился по хёну, — Джисок хочет дать ему пенделя, потому что хёном Ли называет его лишь когда хочет поиздеваться. Но сдерживается, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания. Сейчас им нужно быть как можно более осторожными, чтобы не навлечь беду на свои головы и без проблем выступить на фестивале. Поэтому он лишь хватает младшего за руку и тянет за собой. И время не потеряет, и расскажет Джуёну про фестиваль. За какую-то неделю они умудрились парадоксально быстро стать друзьями не разлей вода. Наверное, на это повлияло схожее чувство юмора, или же просто у Джуёна есть поразительная способность располагать к себе за считанные секунды общения. Джисок не знает. Но после их разговора в караоке и уверенной речи Джуёна старший уже не так сильно ощущает груз вины на своих плечах. Зачем мучиться, если Ли сам сказал, что не держит на него зла? После принятия этого факта Джисок стал куда охотнее обращаться к Джуёну на репетициях и тем самым будто дал ему зелёный свет. Довольно быстро Квак нашёл одну из самых выделяющихся черт младшего — тактильность. Джисок и так знал об этом из-за чужих постоянных напрашиваний на объятья в сторону от хёнов, но ощутить на себе подобное было в какой-то мере до странного приятно. Когда впервые после репетиции Джуён устало положил ему голову на плечо, Джисок особо не удивился даже. Это чувствовалось как само собой разумеющееся, будто младший это проворачивал уже не раз. Квак почувствовал на себе чужие взгляды, но никак на них не отреагировал. Кроме того момента никто из группы не давал понять, что произошло что-то необычное. Но Гониль, как Джисоку кажется, выдохнул с облегчением. С Джуёном было интересно говорить обо всём. Он всегда быстро перескакивал с темы на тему, непоследовательно и совершенно случайно, но Джисок всегда мог уловить направление его мыслей. Было совершенным нормальным в один момент разговаривать о видео в тиктоке с каким-то танцующим окороком, а через минуту — о теории Дарвина и о том, какая она непродуманная (по мнению Джуёна, естественно). А ещё смех младшего был настолько заразительным, что Квак не мог не смеяться вместе с ним даже от самых идиотских шуток. После каждой репетиции стало привычным возвращаться в компании Джуёна. Было какое-то особое очарование в прогулке по вечерним улочкам под аккомпанемент звонкого смеха младшего и тихого ворчания Чонсу о том, что он вообще-то тоже здесь. Справедливости ради, о старшем и не забывали, просто на фоне излишне взбудораженных и увлечённых друг другом парней он чувствовал себя брошенным. Впрочем, каждый, кто находился наедине с этими двумя, чувствовал себя таковым. Но это было лучше, чем нерешённые недоразумения между ними. Видимо, все в группе думали об этом, поэтому особо не придавали значения внезапно возникшей обоюдной зацикленности. Порой, как и сейчас, когда он держал руку Джуёна в своей, Джисоку казалось, что эта зацикленность принимает не совсем объяснимую форму. Но не думать об этом было проще.

***

— Джисок-а, зацени! — Джуён тыкает пальцем на очередную гитару, попавшуюся ему на глаза. Учитывая, что в музыкальном магазине две из четырёх стен буквально увешаны гитарами, Квак эту фразу за последние десять минут слышит далеко не в первый раз. Поэтому уже и не реагирует, тщательно всматриваясь в ровный ряд медиаторов на стенде. По обыкновению он потерял свой где-то в комнате и даже особо не потрудился поискать пропажу дольше получаса — у этих штук есть поразительное свойство растворяться в пространстве каждый раз, стоит только упустить их из виду. К тому же не помешает посмотреть новенький чехол для гитары. Старый значительно потрепался, и Джисок очень надеется, что родители решат подарить походящую для обновки сумму на его день рождения. Джуён напоминает любопытного щенка на новом месте — он оглядывает каждый уголок магазина, цепляется разбегающимся взглядом за любое яркое пятно и громко вопит, уведомляя о находке Джисока. Старший удивляется, как их ещё отсюда не выперли, но молчаливый парень за кассой кажется даже удовлетворённым таким живым восторгом Джуёна. Вообще Ли тут не должно было быть. Они просто столкнулись в коридоре, и парень увязался за Джисоком из необходимости убить где-то время. Квак проглотил ироничное напоминание о неудах младшего по речевой практике, на которые тот сам жаловался ему не так давно, и милостиво позволил составить ему компанию. — Как думаешь, эта хорошая? — Младший тычет пальцем в очередную гитару. Джисок даже не смотрит в его сторону, и Джуён начинает по-детски хныкать: — Ну посмотри! Джисок закатывает глаза и оборачивается. Смотрит на выбранную младшим гитару оценивающим взглядом, кивает, показывает большой палец и снова отворачивается. За спиной раздаётся нытьё о том, какой Джисок плохой, и Квак не может не усмехнуться. Джуён слишком забавно ругается. На какое-то мгновение стенания затихают, и Джисок облегчённо выдыхает. Он придирчиво рассматривает медиаторы, колеблясь между двумя самыми привлекательными, жуёт губу и чуть ли не прокусывает её к чёртовой матери, когда чувствует тяжесть на правом плече. Он замирает, противясь естественному желанию повернуть голову вправо, и какое-то время смотрит сквозь стекло прямо перед собой. Краем глаза он видит заинтересованный взгляд на своём лице, и слегка хмурится. Подбородок у Джуёна острый, вероятно, он бы с лёгкостью мог проткнуть кожу на плече Джисока. Со стороны они наверняка выглядят довольно мило, да и любовь младшего лезть в личное пространство Кваку уже привычна. Но Джисок чувствует себя немного странно. Он ведёт плечом, пытаясь стряхнуть с себя наглую голову этого придурка, но Джуён продолжает липнуть к нему, как жвачка. В лёгких начинает не хватать воздуха, и Джисок втягивает его ртом, старается набрать побольше. Вместе с воздухом захватывается лёгкий запах ментола, и старший запоздало понимает, что этот запах принадлежит Джуёну. Джуён в его лёгких и Джуён в его голове — это слишком для Джисока. И он делает первое, что приходит ему в голову. Разжимает кулак и резко сгибает руку в локте, звонко шлёпая по лицу младшего ладонью. И сам же пугается, потому что он вообще-то думал, что у Джуёна с реакцией всё хорошо и он увернётся. — За что?! — Возмущения Джуёна оказываются громче, чем его восторги по поводу гитар, и консультант очень вежливо просить их быть потише. Младший тут же затыкается и кланяется с извинениями, после чего смотрит на Джисока оскорблённым взглядом. Тот, не зная, что на это ответить, лишь пожимает плечами. После чего вновь разворачивается к стойке с медиаторами в надежде, что смущение от произошедшего на его лице никак не отразилось. В итоге, так и не выбрав между двумя медиаторами, Джисок берёт оба. Аккуратно положив фирменный пакетик в карман рюкзака, он выходит из магазина с Джуёном на буксире — младший отказывался уходить, пока не рассмотрит как следует все имеющиеся в наличие гитары. Потакать капризам Ли было некогда, так как Гониль написал в их общий чат с просьбой срочно встретиться всем в их месте для репетиций, так что их с Джуёном сцепленные руки были более чем оправданы. Джисок упрямо ведёт с собой уже не особо сопротивляющегося парня и старается выбросить из головы то, как близко чувствовал чужое освежающее дыхание на своей щеке. Лишь войдя в аудиторию, Джисок сразу же замечает нахмуренное лицо Гониля. Он сидит не за установкой, как обычно, а на подоконнике, соединив руки в замке. Остальные выглядят скорее удивлёнными, чем встревоженными, из чего Квак делает вывод, что старший решил дождаться их с Джуёном прихода, прежде чем что-то говорить. Интуиция подсказывает Джисоку, что тема их срочного собрания касается фестиваля, и, как оказывается, не прогадывает. — Нам запрещают выступать на фестивале, — слова Гониля раздаются как гром среди ясного неба, и Джисок, пусть и ждал не очень приятных новостей, не может удержаться от скупого ругательства сквозь зубы. Он кидает взгляд на остальных и тут же наталкивается на такой же напряжённый взгляд Джуёна. Их плечи практически соприкасаются, и Квак по наитию преодолевает это ничтожное расстояние, позволяя почувствовать своей рукой мягкую ткань джуёновой джинсовки. Становится будто бы спокойнее, но не слишком. — Какого чёрта? — Возмущается Чонсу. — На каком вообще праве они могут запретить нам участвовать? — Ну, поводов они дали достаточно. В первую очередь встал вопрос успеваемости, — Гониль ни на кого конкретно не смотрит, но Джисок принимает это как упрёк в свой адрес. Потому что Чонсу заядлый отличник, а Хёнджун с Сынмином имеют репутацию усердных студентов. Единственный, кто тоже должен переживать за успеваемость, это Джуён, но у него ситуация всё же лучше, чем у Джисока. Отвратительное чувство вины скатывается куда-то в пищевод, заставляя сжать зубы посильнее. Он ненавидит быть обузой. — Но главным поводом стало то, что желающих слишком много, а мы даже не клуб. Поэтому даже если мы все в один день станем примерными студентами, делу это особо не поможет. — Неужели у них не будет музыкальных номеров? — Интересуется Сынмин. — Будут. Есть три официальных клуба, которые специализируются на пении. Студсовет сказал, что этого достаточно. Джисок не может не фыркнуть от подобных слов. Когда он искал среди клубов тот, где можно играть на музыкальных инструментах, он взял себе на заметку эти три певческих клуба. Хор, клуб любителей классических инструментов, которые только и делают, что выезжают на соревнования среди остальных университетов, и клуб любителей-теоретиков, которые если и поют, то только забавы ради. И студсовет хочет выпустить на сцену кого-нибудь из них? Чтобы зрители умерли со скуки? Судя по скептически поднятым бровям Гониля, он думает также. Но все они знают, что если студсовет даже не захотел рассматривать их заявку, то вероятность переубедить их будет очень мала. Джисок вздыхает и присаживается на край парты, пытаясь прокрутить в голове возможные варианты решения ситуации. Но ни одного достойного не находится. Разве что становиться на колени и умолять. Честно говоря, он уже готов и на это пойти. Лишь бы их пустили на сцену. — Что, если мы подадим заявку на становление официальным клубом? — Предлагает молчавший до этого Хёнджун. В тот же момент он оказывается под прицелом глаз всех присутствующих в комнате и пожимает плечами, продолжая уже без особой уверенности: — Это будет самым логичным вариантом. К тому же мы будем играть по их правилам. Может, тогда нам выделят нормальную аудиторию, а не эту дурацкую комнату размером с подсобку? — Можно попробовать, — после минуты раздумий говорит Гониль. Джисок, честно говоря, не особо уверен в действенности этой идеи. Студсовет ощутимо не питает к ним симпатии, это было уже понятно в момент, когда они просили выделить им более технически оснащённую аудиторию для репетиций. Тогда все просто пожали плечами и ответили, что нет возможности. Джисока от возмущений остановило лишь нежелание ссориться с этими придурками лишний раз и наживать себе врагов в месте, которое вполне вероятно может повлиять на судьбу их группы. Он прекрасно знал, что возможность была. Они предлагали даже проводить репетиции рано утром или поздно вечером, но в итоге им всё равно показали на дверь. Никто не понимал, почему студсовет так относится к ним, но поменять их мнение возможности не было. А сейчас, когда она появилась, сам студсовет не хочет её давать. И вот как с ними вообще говорить? Джисок готов чуть ли не волосы на голове рвать от безысходности. Ну уж нет, их усилия попросту не могут быть проигнорированы. Джисок не даст этому случиться. Он выскакивает из репетиционной и чуть ли не бежит в сторону деканата. В голове пульсирует злость, не давая трезво размышлять. Парень не знает, что он скажет, когда ворвётся в деканат. Желательно что-то дельное, конечно, и очень убедительное. Но он не позволит просто так сдаться без боя. Джисок обязательно сделает всё, чтобы попасть на этот чёртов фестиваль. — Джисок, подожди! — Кричат ему в спину, но Джисок начинает бежать ещё быстрее, опасаясь, что его собираются отговорить. Задней мыслью он, конечно, понимает, что не стоит делать что-то на эмоциях, особенно если это что-то важное. Но желание наконец-то поставить этих жалких высокомерных задниц из студсовета горит в нём похлеще огня инквизиции. Никто не в силах сейчас остановить Джисока. Джуён обгоняет его сбоку — чёрт бы побрал его длинные ноги — и почему-то продолжает бежать вперёд. Не останавливает, чем и удивляет. Квак тупо пялится в спину младшего, и теперь ему кажется, что это не за ним бегут, а он пытается догнать. Джисок стискивает зубы и прыгает по ступеням вслед за Джуёном. Слишком очевидно, что младший бежит туда же, куда и сам Квак. Вот только зачем? Как уже выяснилось, не чтобы остановить. Когда Джисок добегает до нужной двери, Джуён уже стоит там. Сгорбившись, он упирается руками в колени и усердно пытается отдышаться. Длинные волосы соскользнули с плеч, из-за чего Джисоку не удаётся посмотреть ему в лицо. Старший опирается спиной об стену и прикрывает глаза, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. Дышит медленно, считая в уме, и вместе с тем успокаивается. Он всё ещё не знает, что скажет в деканате. В голове сплошная каша из мыслей. Нужно ли пообещать исправить успеваемость? Нужно ли быть максимально честным и разжалобить? Джисок теряется, поэтому не спешит заходить. Зато расспросить Джуёна о причинах его забега прямо не терпится. — Ты зачем за мной побежал? — Просто так, — Джуён поднимает голову и усмехается. — Хотел размяться, ноги затекли. Джисок едва справляется со жгучим желанием парочку раз пнуть младшего за его шутки не к месту. Он угрожающе поднимает руку, и Джуён звонко смеётся, явно не оценив его угрозу. — Ладно, ладно. На самом деле я беспокоился, что ты сделаешь что-то не то. — И побежал, чтобы остановить? — Нет. Чтобы помочь. Брови Джисока ползут вверх, и выглядит это, судя по новой порции смеха со стороны Джуёна, достаточно смешно. Честно говоря, старший озадачен. И в то же время ни капли не удивлён. Такие воистину обескураживающие мысли могут прийти в голову только Ли Джуёну. Не будь Квак так уверен в чужой сумасбродности, он бы решил, что младший и правда пришёл ради поддержки. Очень забавно, прямо обхохочешься. И всё же Джисок чувствует благодарность за то, что Джуён здесь. Он до сих пор не уверен, что стоит разбираться сейчас, но зная, что за его спиной стоит Джуён, парень готов решить какую угодно проблему. Джисок не может сдержаться от внезапного желания коснуться чужих волос, и он треплет младшего по макушке, произнося тихое «спасибо». Джуён на удивление не вырывается, даже сам голову подставляет. Волосы у младшего мягкие, хочется заплести косички, и Джисок поскорее отстраняется, чтобы не думать о подобном. Наверняка Джуён будет в девчачьем восторге от этой затеи. Квак не предоставит ему такого удовольствия. — Иди, — Джуён подталкивает старшего к двери, коснувшись поясницы. Джисок чувствует эфемерные пальцы даже тогда, когда заходит в деканат. Разумеется, постучавшись и дождавшись приглашения внутрь. В этой комнате всегда светло, душно и в то же время прохладно из-за вечно работающего кондиционера. Слишком много столов стоят на один квадратный метр, из-за чего деканат похож на какой-то пустяковый офис с окраин Сеула, в котором работает его мать. Джисок пару мгновений мнётся у стены, пытаясь отыскать взглядом заместителя декана, и вскоре находит её около дальнего стола, копающуюся в стеллаже с документами. Он сразу же идёт к своей цели и останавливается возле нужного места. В горле неожиданно пересохло, и Джисок тихо кашляет, привлекая к себе внимание. Замдекана тут же оборачивается и с лёгким испугом смотрит на парня. — Боже, вот и надо было так подкрадываться, — бормочет женщина себе под нос, тут же отворачиваясь обратно. Выуживая нужную папку, она наконец отходит от стеллажа и опускается на своё место. Джисок отзеркаливает её действия, тоже присаживаясь на стоящий рядом стул. — По какому вопросу? — Замдекана облокачивается на стол и смотрит с ожиданием. Пожалуй, среди всего деканата только она достаточно сносно относится к Джисоку. Поэтому если и просить заступиться за их группу, то только её. К тому же — и это известно только Джисоку и парочке других учащихся — её брат является секретарём студсовета. Не особо важная должность, но Квак готов цепляться даже за это. И всё же это будет не так легко. Деканат не раз предупреждал Джисока о его успеваемости, да и в делах их факультета он не особо участвовал, поэтому кредита доверия у него как такового нет. Остаётся надеяться на чужую человечность. Ведь замдекан неплохая на самом деле. Джисок помнит, как в первом семестре она помогла его одногруппнице добиться комнаты в общежитии. Конечно, у него ситуация другого плана, но попытка не пытка, как говорится. — Мне нужна ваша помощь, — без долгих предисловий начинает Джисок. — Скоро будет студенческий фестиваль. Наш музыкальный бэнд подал заявку на участие, но нам сказали, что даже не будут её рассматривать. Это будет наше первое выступление на публике, мы не можем упустить такую возможность. — Это печально, но, к сожалению, ничем не могу помочь. Я не имею никакого отношения к студсовету. — Верно. Но нам нужна чья-то поддержка. Желательно человека, к которому могут прислушаться. А деканы каждого факультета входят в студсовет. Можно ли попытаться уговорить декана поднять этот вопрос? Замдекана прищуривается, будто сканируя сидящего перед ним Джисока взглядом. Он хочет казаться спокойным, поэтому невольно распрямляет спину и смотрит в ответ немигающим взглядом. Главное быть уверенным, это даст ему пару очков в копилку. Шантаж братом Джисок решает отложить на потом, опасаясь, что сделает лишь хуже. Лучше попробовать решить проблему более мирно. Грязными методами всегда надо пользоваться лишь в самом крайнем случае. Да и не хочется портить отношения и с замдеканом тоже. — Вы же понимаете, студент Квак, что вам нужно будет повысить ваш средний балл? Просто так мало что получится сделать, — наконец отвечает замдекана. — И мне необходимо, чтобы вы относились к учёбе и редкой внеучебной деятельности серьёзнее. Если вы согласны со всеми условиями, то я в свою очередь попытаюсь уговорить декана Лим. Но предупреждаю — я могу лишь попросить, окончательное решение выносит студсовет. Так что на многое с моей стороны не надейтесь. Джисок подскакивает на месте и чуть ли не тянется к замдекану, чтобы обнять её в приступе восторга. Женщина вжимается в своё кресло, будто замечая его стремление, и Джисок тут же берёт себя в руки. Он сгибается в поклоне ровно под прямым углом и пару раз выдаёт пулемётной очередью «спасибоспасибоспасибо». Замдекана машет ему рукой к двери, молча прося удалиться, и из деканата Джисок выходит настолько счастливым, что хочется сделать такими же счастливыми всех вокруг. Джуён подпирает стену прямо возле входа, не обращая внимания на косые взгляды старшекурсников, которым, судя по всему, тоже надо зайти в деканат. Лишь услышав хлопок двери, он поднимает глаза на сияющего Джисока, и понимает, что сработало. Джуён не говорит ни слова. Он лишь раскрывает руки, делая весьма недвусмысленное предложение, и старший кидается в его объятия так, словно проделывал это уже сто раз. Длинные руки Ли оплетают его относительно некрупное тело в тёплый кокон, и Джисоку кажется, что он сейчас взорвётся, как маленькая петарда. Его мало волнуют возможные непонимающие взгляды, направленные в их сторону. Важен лишь Джуён, который кладёт подбородок на его голову и слегка раскачивает из стороны в сторону. И то, что его, джисоков, нос утыкается в основание шеи, туда, где чётче всего ощущается ментоловый запах парфюма младшего. Мысли Джисока, до этого казавшиеся чем-то непонятным, странным образом расставляются по полочкам в его голове, больше вводя в состояние растерянности, чем пугая. Решив, что на сегодня объятий достаточно, он упирается ладонями в грудь младшего и слабо отпихивает его от себя. Джуён послушно отстраняется, зачёсывает волосы назад будто в попытке занять руки и с энтузиазмом произносит: — С нетерпением жду, когда ты всё расскажешь, но думаю, что лучше будет сразу объяснить всем. Напишешь им, чтобы дождались? Я так торопился, что забыл свой телефон в репетиционной. — Хорошо, — Джисок достаёт из заднего кармана телефон и открывает общий чат. Пропустив вопросы о причине своего неожиданного побега, он просит подождать их в репетиционной, и тут же направляется в сторону лифтов. Всё же так проще, чем бежать во весь дух по лестницам. Старший спиной чувствует, как Джуён тащится за ним вслед, и еде сдерживается от желания оглянуться. Его так и тянет взглянуть на лицо Ли, но он сильный, он гордый, он своим взявшимся из неоткуда желаниям не поддастся. К тому же ему пока трудно сжиться с мыслью о том, что Джуён, кажется, в его глазах стал не просто другом. Да и как это вообще можно сразу понять? Раньше влюблённость в девушек Джисок распознавал легко и просто по банальному желанию проводить с ними больше времени и быть ближе физически. С Джуёном всё немного иначе. Но не время думать об этом. Сейчас главное разобраться с фестивалем. Вернувшись в репетиционную, Джисок кратко пересказывает свой диалог с замдекана. Никто раньше времени не радуется, но облегчёнными улыбками и отеческим хлопком ладони по плечу от Гониля парень всё же награждается. Они какое-то время обсуждают их заявку на создание официального клуба, после чего расходятся кто куда. Джисок же хватается за собирающегося уходить Хёнджуна и под предлогом гитарных вопросов просит его остаться на пару минут. Краем глаза Квак подмечает, как мнётся в проёме Джуён, но Чонсу тут же берёт его под руку и уводит из репетиционной. Джисок не знает, специально ли старший это сделал или же нет, но благодарен ему. В конце концов посоветоваться о неожиданных чувствах будет лучше всего с Хёнджуном. Как с собратом по несчастью в каком-то смысле. — Мы же не играть будем, верно? — Интересуется Хёнджун, заметив, что Джисок не торопится вытаскивать гитару из своего чехла. — Ага, — кивает Джисок и обратно присаживается на ставшую уже его любимым местом для посиделок парту. Он хлопает по столешнице рядом с собой, приглашая Хана составить ему компанию, и тот послушно подсаживается. — Как ты понял, что тебе нравится Сынмин? — Интересуется Джисок, решая обойти всякие наводящие вопросы и спросить напрямую. Ему правда неловко говорить о таком, особенно когда сам Хёнджун дал понять, что не особо любит говорить на данную тему, но сейчас ему необходимо разобраться в себе самом. Самое отстойное, что может быть из-за сложившейся ситуации — это отдаление от Джуёна из-за невозможности раскопать ответы в собственной душе. Поэтому Джисок и решился на этот шаг. Да и лишний раз подтолкнуть Хёнджуна к признанию не помешает. Он не знает о чувствах Сынмина, но так же будет лучше, чем просто молчать в ожидании непонятно чего? Хёнджун кривит губы и молчит. Воцарившаяся тишина позволяет услышать скрип стульев в аудитории сверху и даже кашель из более оживлённого коридора недалеко от их репетиционной. Эти звуки неведомым образом сглаживают беспокойство Джисока, пусть и не до конца. Он поднимает голову и смотрит на застывшего в собственных мыслях Хёнджуна. Ни в коем случае не торопит, позволяя сформулировать слова. Хёнджуну так спокойнее — сначала подумать, потом поговорить. В этом они с Джисоком, к огромному счастью последнего, отличаются. — Ну, — нерешительно произносит Хёнджун, — осознание не пришло ко мне прям сразу же. Не было такого, что резкая мысль — и я всё понял. Скорее я стал чувствовать неладное, когда понял сам для себя, что с ним мне хочется проводить больше времени, чем с остальными? Хочется узнать его поближе, что он думает о новом семестре, о меню в кафетерии, в принципе хотелось знать его мнение о любой вещи. Лично для меня это казалось непривычным. Это выбивалось из нормы моего обычного поведения. И вот так, одна мысль за другой, я и понял, что он нравится мне сильнее, чем обычный друг. — Не было страшно? — Было, — честно признаётся Хёнджун. — До этого мне никто не нравился в подобном плане. Изначально я даже подумал, что просто я хочу быть с ним лучшим другом. Но… некоторые мысли были далеки от понятия лучших друзей. — Какие? — Интересуется Джисок, но Хёнджун резко мотает головой и устремляет взгляд на свои сцепленные в замок руки. Впрочем, до Квака и без пояснений доходит достаточно быстро. Он слегка елозит на месте от неожиданного смущения и на время прекращает свой допрос. Хан понимающе смотрит на него и кладёт руку на плечо. — Джуён, да? Видимо, вопреки всем своим уверениям в собственной нечитаемости, Джисок слишком очевиден. Он лишь кивает в ответ и облизывает пересохшие губы. Ну да, странно было бы думать, что никто вокруг не заметит, как практически в одночасье они из неловких знакомых превратились чуть ли не в соулмейтов. Только Джуёну значительно проще, он душа компании и очень прилипчивый, а ещё дружелюбный и… понимающий, наверное. У него к Джисоку чисто дружеские чувства, по крайней мере ничего ещё не давало старшему убедиться прямиком в обратном. А Джисок — он слишком сложный. У него впервые симпатия к парню, до этого его интересовали исключительно девушки. Он даже не мог подумать о том, что он не гетеро. И сейчас самое настоящее чудо, что сложившаяся ситуация его не пугает. Скорее тут имеет большое значение то, что чувства у него не к кому-нибудь, а именно к Джуёну. Если бы Джисок был более суеверен, он бы решил, что их встреча ещё тогда на прослушивании — это судьба. — Постарайся слишком сильно не загоняться, — советует Хёнджун, спрыгивая со стола. Он хватает свой чехол и взваливает его на плечо, после чего снова оборачивается к сидящему на месте Джисоку. Квак смотрит в ответ и почему-то думает о том, что парень выглядит чересчур даже спокойным. Хотя можно подумать, будто младший когда-либо не был таковым. Голова уже пухнуть начинает от вечных цепляний за детали. Хёнджун тихо уходит, давая Джисоку побыть наедине с собой и подумать обо всём насущном. А подумать определённо есть над чем.