ЖУФ

      Джерард Уэй даже не знал, что в США есть такие городки, как Кармел-у-моря. Он выглядел удивительно по-европейски — по типу маленьких южных итальянских или даже восточноевропейских прибрежных деревень. Вроде бы здесь все еще было по-американски: широкие дороги, типичные для автомобильной страны, раскиданные дома, как в стандартной субурбии… но не такие уж и стандартные. Здесь не было номеров домов, а каждый хозяин придумывал своей вилле название. Интересно, как здесь объяснят дорогу? Пройдите мимо «Ловца снов», поверните у «Дороги в море»… и где-то там то, что вы ищете. И домики были разномастными: и сказочные коттеджи среди кустов чего-то, ярко цветущего розовым — с плавными черепичными крышами, с арочными и даже многоугольными окнами, будто (или на самом деле?) выложенные из тех камней, которые нашлись на пляже, и модернисткие дома — полностью прозрачные стены из зеленого стекла, на лужайках — фантастический ладшафт с фигурно подрезанными кустами, и обычные маленькие песочного цвета домики, утопающие в садах с фонариками, сине-белые, со ставнями — вот уж точно будто он на Кипре!       Джерард много где побывал и тогда был рад этому, но, вспоминая, чувствовал горечь от того, в качестве кого он там был.       И все малоэтажное. В том числе и торговая улочка — отличительная особенность исторических городков: пекарни, ведущую свою деятельность с начала двадцатого века, кофейни, манящие своим ароматом каждого прохожего, уютные ресторанчики, цветные кондитерские, сувенирные, художественные и антикварные лавки, галереи, бутики с одеждой и вещами для пляжа. Джерард засмотрелся на витрину с разрисованным морским пейзажем серфом — вот бы брать такой, да с ним утром в волны — не кататься, это он не умеет, а так — качаться на волнах и, повернувшись в сторону города, смотреть, как встает солнце.       Если его предложение, конечно, еще в силе.       — Почему именно Кармел? — спросил Джерард, сидя на скамье во дворе колледжа и потягивая через трубочку кофе.       — Можно и не Кармел, — ответил Фрэнк. — Теллерайд в Колорадо мне тоже очень нравится. Чарльстон в Южной Каролине хорош.       Фрэнк Айеро тогда был коротко стрижен, носил самолично разрисованные футболки — не художественно, а просто маркером черкал разные записи. Его джинсы были порваны на коленях — то ли специально, то ли результат неуклюжести. Забавной неуклюжести, надо сказать сейчас, оборачиваясь назад — из каждого кафе, в котором они бывали, Фрэнк уходил с пятнами. И вот надо было не ворчать «Фрэнк как обычно!», а подавать салфетку и смеяться вслед за ним. «Когда-нибудь я сделаю выставку всей этой одежды и подпишу названия заведений», — говорил он.       — Там же скучно, — протянул Джерард. — То ли дело Нью-Йорк или Лос-Анджелес.       — От Кармела два часа до Сан-Франциско. И там будет очень приятно жить.       — И чем там заниматься?       — Устроиться учителем музыки, магазинчик открыть.       — Угу, — потерял нить разговора Джерард, провожая взглядом преподавателя лет сорока — высокого чертовски привлекательного мужчину в сером костюме, с аккуратной укладкой и маленькими очками на носу.       Фрэнк издал смешок, потом моментально погрустнел и уткнулся в туристический буклет, который изучал.       Было еще раннее утро, и все магазины с ресторанчиками были закрыты — хозяева только собирались встречать туристов, раскладывая товар на витринах, растапливая печи — потянуло теплым хлебным ароматом — вытирая окна, подметая пороги, разгружая коробки из пикапов.       Перекусить хотелось — он разоспался в самолете после бессонной ночи дум и воспоминаний, их анализа, и пропустил все приемы пищи.       Фрэнк приглашал его в гости не раз за эти шесть лет, что прошли после окончания колледжа. Он звонил, писал и присылал открытки. Всегда первый. Если бы Джерард слушал и читал внимательнее, то, наверное, быстрее бы нашел нужное ему место. Но зачастую он, получив смс, читал и откладывал телефон, потому что был занят — причем больше всего даже не по работе.       Президент международной ИТ-фирмы, в которой Джерард работал, был ужасно привлекателен. Старше Уэя лет на пятнадцать, но, как и все богатые красивые мерзавцы, хорош, и имел средства ухаживать за собой. Он был женат, имел трех сыновей, особняк в районе Мальба в Квинсе, дорогую тачку и молодого любовника — своего личного помощника, сопровождающего его во всех поездках по миру.       И если Фрэнк в своем аккаунте в Инстаграме выкладывал чуть ли не одно и то же — закаты над заливом, цветы, улочки, чашки кофе… то у Джерарда чашки кофе были сплошь из дорогого фарфора, а виды — из лучших отелей в Европе.       Джерард был уверен, что Фрэнк понимал все, но какое ему было до этого дело? Они с Фрэнком не встречались. Кажется, у того и вовсе была девушка в колледже. Или он просто с ней дружил… Неважно. Важно, что он ни разу не упрекнул Джерарда. Даже когда тот переспал с преподавателем. Не оценки ради — он правда его хотел. А предмет к экзамену он реально выучил хорошо — именно для того, чтобы получить свое «отлично» честно.       Как и в случае с работой — Джерард выполнял свои обязанности прекрасно (дополнительные, кстати, тоже), чтобы его повышенная зарплата была обоснована не только постелью.       Но вот однажды все осточертело. Он проанализировал свое положение. Что же его дальше ждет? Ему почти тридцать, в офисе новый набор вчерашних студентов-программистов. И тут даже не ревность, а осознание, куда его жизнь вообще катится. Этот мужчина никогда не позовет его замуж, но и не дает свободы в отношениях — не было сцены, когда его заметили за столиком в кафе, весело смеющимся с одним из коллег, ему просто строго выговорили, что он отправится из фирмы с волчьим билетом.       Его могли запросто внезапно бросить в чужой стране, улетев по делам или к жене. Особой нежности не испытывал — все было грубо и страстно. Но Джерарду так поначалу даже нравилось. До поры до времени. Однажды захотелось любви, но кто ж ему ее даст в ответ? Джерард пронимал — стоит ему только высказать хоть слово о романтичности, его бросят, он лишится даже того, что есть.       То, что он воспринимал как интерес к себе, желание, на самом деле просто стремление обладать. А потом, возможно, выкинуть. Неужели все эти путешествия, жизнь в одном из лучших районов Нью-Йорка, престижная работа, дорогие гаджеты и такси премиум-класса того стоит? Смотреть в глаза его жене на приемах и вспоминать, какая ночь была в Стокгольме — стоит? Даже слепая безответная любовь однажды прозревает.       Сказавшись больным, Джерард не полетел с начальником в Париж. Возможно, тот взял кого-то еще, кто знает. Может быть, жену наконец-то.       Пользуясь отсутствием президента на работе, Джерард подписал заявление на увольнение у его заместителя.       Выходил с коробкой личных вещей из офисе, как пришло очередное сообщение от Фрэнка — он поздравлял с Днем Труда. Все еще поздравлял, несмотря на получаемые отписки «Спасибо! И тебя!»       — Значит, ты устроился там, в Калифорнии? У тебя все хорошо? — говорил Джерард в трубку, спеша на метро на свой первый рабочий день.       — Ну, я пока снял комнатку, — смущенно проговорил Фрэнк. — Собираюсь поработать в кафе, накопить денег на аренду и заработать хорошую кредитную историю.       — Что ты задумал?       — Музыкальный магазинчик.       — Тебе подходит. Надо вдарить панк-рока на скучные улицы!       — Здесь не скучно! Когда приедешь ко мне в гости — увидишь. А как у тебя дела?       — Ой, сегодня встреча с моим начальником. Так волнуюсь. Персонал набирали рекрутеры, он нас, новичков, даже не видел. Вдруг я совсем некомпетентный?       — Ты самый лучший. У тебя все получится. Джерард, знаешь, я хотел бы тебе признаться… сказать…       — Да?       — Неважно. Я желаю тебе удачи.       А если Фрэнк уже женат? У него дети? А вот свалится на голову старый друг? Но вроде бы он ничего не писал в своих письмах об этом. Но мог говорить в тот момент, когда Джерард, лежа на надувном матрасе, зачерпывал прохладную воду ладошкой и не особо слушал.       Вот он.       Маленький бутик с большим прозрачным окном, спрятанный между кофейней и магазином шляп. Боковая вывеска в виде виниловой пластинки с волной, проходящей по краю. «Айеро Бэй» — «Бухта Айеро». Так могла называться маленькая уютная гавань среди зеленых холмов…       Сколько должно было пройти времени среди мужчин намного старше и выше его по положению, чтобы понять, что настоящий друг, тот, с которым хотелось бы обитать рядом — был где-то на задворках жизни, постоянно приглашал в гости, напоминал о себе, а ты не обращал внимания?       Он вспомнил, как они лежали на лужайке возле колледжа, готовясь к экзаменам. Сперва честно готовились, а потом их разморило закатное солнце, теплый ветерок и хот-доги с лимонадом. Они лежали, слегка касаясь друг друга плечами, пока не потемнело и не зажглись фонари. А Фрэнк так увлекательно рассказывал историю какой-то музыкальной группы. И не было ничего в этом мире, кроме них. И ещё сторожа, который с криками их выгнал.       Они жили в одной комнате в кампусе, и если развязный Уэй легко мог выйти из душа, забыв полотенце, то застенчивый Фрэнк всегда просил принести, вытягивая руку из душевой кабины. Джерард подтрунивал над ним, пытаясь вытащить, как только друг за полотенце хватался, а Фрэнк тогда ругался и краснел.       Фрэнк несуразно двигался под музыку, которую включал на всю громкость, вызывая стуки в стены, потолки и пол. Он играл на гитаре, сделал себе татуировку — скорпиона на шее — ходил на концерты неизвестных групп в непонятные клубы, о которых приличная публика вообще знать не должна. И при этом мечтал жить в уютном маленьком городке. Но Джерард был уверен — он и в Кармеле-у-моря нашел андеграунд, или же создал его сам.       Фрэнк был замечательным другом, который всегда приходил на помощь или находил ободряющие слова.       Фрэнк так обаятельно улыбался.       Он был ниже Джерарда и совсем не в его вкусе — тот предпочитал высоких, властных и холеных, но с Фрэнком было так здорово проводить время. Сейчас понимаешь, что внешность и важность — это вообще не про отношения. Которых у него никогда и не было, по сути.       А вот с другом были — беседы, поддержка, веселье, общие интересы, доверенные секреты и даже в чем-то общий быт в комнатушке кампуса — раскиданные шмотки и валяющиеся везде конспекты и книги.       На витрине «Айеро Бэй» стояли три электрические гитары — разноцветные блестящие красавицы, освещаемые светом фонариков вокруг них. На стекле приклеена афиша с событиями на месяц вперед. Видимо, у Фрэнка была коллаборация с соседней кофейней, потому что анонс предполагал прослушивание старых скрипучих пластинок на территории кафе, выступления местных музыкантов под акустику. В самом магазинчике открывалась выставка-продажа картин на музыкальную тему и винтажной музыкальной техники.       — Простите, мы еще закрыты, — послышался забытый-знакомый голос. — Но если вам позарез нужна гитара для спасения жизни, дайте мне пару минут открыть дверь.       Джерард резко обернулся.       — Ой, — сказал Фрэнк. Его каштановые волосы самого теплого оттенка прилично отросли и завивались на кончиках, темные очки прикрывали глаза — ореховые, Джерард помнил. Смуглую кожу рук покрывало большое количество татуировок. Фрэнк был человек-осень, уютная такая — с тыковками, желтыми листиками, горячим какао, а переехал жить к Тихому океану. Может, все правильно — осени здесь и не хватало.       На Фрэнке была футболка с логотипом магазина — такой же пластинкой, как на вывеске, и привычные драные джинсы.       — Неожиданно, — произнес Фрэнк.       — Ты звал меня в гости, — промямлил Джерард.       — Год назад последний раз. Потом понял, что ты не поедешь.       — А я вот такой непредсказуемый, — Джерард улыбнулся. Неспециально, Фрэнк — будто что-то ностальгическое и любимое ворвалось в будни — вызвал улыбку. И вот это романтическое настроение испортил организм — голодный желудок грустно и громко заурчал. Джерард попытался замаскировать кашлем.       Фрэнк прошел мимо и открыл ключом дверь. Отворил ее и отошел, пропуская Джерарда.       — Присядь вон там, — он указал рукой туда, где перед окном находился высокий столик с проигрывателем — для тех, кто хотел бы прослушать пластинки перед покупкой. Перед столиком стояли два высоких барных стула.       Джерард забрался на один из них. Он с любопытством оглядел пластинки рядом — здесь стояли старые потрепанные экземпляры. Их бы втридорога продавать на e-bay, а Фрэнк отдавал по три бакса. Дешевле поездки на нью-йоркском метро. Он посмотрел в окно — продавец бутика одежды напротив вытаскивал на улицу напольную вешалку. Джерард огляделся. На одной из стенок висели гитары и укулеле, на полу стояли коллекционные разрисованные морскими пейзажами экземпляры — сувениры для туристов, стола парочка синтезаторов, возле одного — стул, витрины с пластинками и дисками, отдельная стойка с кассетами, там же болтался старенький Walkman для прослушивания. Для прослушивания CD-дисков тоже имелся свой девайс рядом. В стеклянной витрине стояли различные статуэтки и фигурки. На свободных стенах и что-то забывшей здесь колонне — афиши в рамках за стеклом, как самая большая ценность. Одну он узнал — Фрэнк свистнул у одного из клубов, где бывал, уж очень понравилась. Любопытно — остальные тоже результат присваивания с целью спасения, ибо «ее все равно потом выбросят»?       — Остальные я честно попросил, — заметив взгляд Джерарда, сказал Фрэнк. Он поставил перед старым другом бумажный пакет. — Угощайся. Не то чтобы там что-то крутое… не фуагра или устрицы или что ты там еще ешь на завтрак.       Джерард скукожился внутри — уже не впервые за последнее время стало стыдно за свою прошлую жизнь. Проницательный даже спустя столько лет в том, что касается Джерарда, Фрэнк снова это заметил:       — Я не осуждаю, — сказал он. — Каждому свое. Но у меня там свежий ржаной хлебушек… только не смейся, но у меня есть… — и добавил шепотом: — хлебопечка.       Джерард открыл пакет — сэндвич пах аппетитно, из-под булочки выглядывал укроп и красный лук. Фрэнк поставил рядом термостакан.       — А ты… — Джерарду показалось важным, что Фрэнк останется без завтрака.       — Да это перекусить, так-то я позавтракал. Приятного аппетита, — Фрэнк набрал номер смартфоне: — Привет, Джош! Я знаю, что у тебя сегодня выходной, но ты не хочешь поработать? За двойную оплату, конечно, как и положено.       — Уже бегу! — раздался мальчишеский голос. Джерард расслышал, здесь было тихо, а говорил мальчишка на другом конце провода громко.       — Куда ты «уже бежишь»? — возмутился Фрэнк. — После школы, Джош!       — А у тебя что за дела?       — Старый друг внезапно приехал в гости, — честно рассказал Фрэнк.       — Тот самый, фотки которого у тебя на пробковой доске в подсобке?       Фрэнк боязливо повернулся в сторону Джерарда. Тот сделал вид, что ничего не слышал.       — Приятель из колледжа, — не ответил на вопрос Фрэнк. — Ладно, Джош, жду тебя к двум.       Отключив вызов, Фрэнк повернулся к Джерарду.       — Джош — паренек из приюта, но учится в обычной школе, попал вот в такую программу. Мне в жизни никто не разрешит стать его опекуном, я сам почти подросток, но я подписался на программу наставничества — теперь помогаю с уроками, даю ему заработок, рассказываю о мире. Еще провожу встречи с некоторыми ребятами из приюта, рассказываю о музыке, даю уроки… Прости, я будто хвастаюсь. Мне так давно хотелось с тобой поговорить, рассказать всё… при встрече. По телефону… ты всегда торопился. Ладно, — Фрэнк упер кулаки в бока. — Посидишь со мной до обеда здесь? У меня не то чтобы большая посещаемость, музыкальные магазины — они не про массовые продажи. про атмосферу больше. Опять я типа хвалюсь. Погоди, магазин открою. Что включить?       Фрэнк суетился и много болтал. Казалось, он хотел рассказать все, что случилось за шесть лет, постоянно заправлял за уши волосы, отводил взгляд, улыбался. Получалось, что он и правда был рад его видеть и вовсе не злился тому типа игнору, которым пользовался Джерард — односложными отмазками на сообщения и просто невнимательным слушанием абонента на другом конце провода и редким угуканьем.       — А как ты? — Фрэнк все-таки мелодию выбрал сам и помещение наполнила тихая инструментальная музыка. Джерард прислушался — это были фортепианные каверы известных рок-композиицй. Звякнул колокольчик входной двери, мальчик и девочка впорхнули в магазин.       — Ты только послушай, тебе обязательно понравится… — говорил мальчик. Он отыскал диск на полке, бережно надел на подружку наушники. Фрэнк улыбнулся уголком рта и взглянул на Джерарда.       Вопреки тому, что говорил Фрэнк, магазинчик до обеда оказался довольно посещаем. А его радушный хозяин улыбался всем, охотно беседовал — один пожилой господин занял его разговорами о том, какие концерты он посещал ранее и кому жал руку, почти на час.       Когда прибежал Джош — такой же растрепанный, как и хозяин магазина, в котором он работал, с огромным рюкзаком и очками с толстыми стеклами на носу, Фрэнк спросил, пообедал ли он, и пообещал проверить домашку, когда придет закрывать магазин. А потом утащил Джерарда обедать в местечко под названием «Пангея Гриль».       В ресторанчике было людно, но они смогли устроиться за столиком с белой скатертью.       — Я выбираю еду и угощаю, — улыбнулся Фрэнк и жестом остановил пытающегося возразить Джерарда. — Равиоли с грибами, суп дня, артишоки на гриле, вина выпьем? Я не за рулем сегодня. Белое, да? Две бутылки воды. И можно потом с собой рыбные тако и колу? Спасибо. Это я Джошу отнесу, почему-то мне кажется, что про обед он соврал, — Фрэнк отдал меню и посмотрел на Джерарда напротив. — Я так рад тебе!       — Я тоже рад тебя видеть, — сказал Джерард и понял, что честно.       — Расскажи о себе. Ты не очень был разговорчив, а мне интересно. Конечно, если не хочется, то мы просто поедим и поговорим про мам. Моя, например, приезжала недавно. Никак не хочет ко мне переезжать, даже когда я обещаю купить дом побольше. Вроде ипотеку бы мне даже одобрили, узнавал в банке. Ой, меня опять несет.       — Ты на меня злишься?       — Почему?       — Потому что я не отвечал на твои приглашения.       — Ты, возможно, помнишь — я очень злюсь, когда устаю. Постоянно ворчал после бессонных ночей работ над студенческими проектами, мог на тебе сорваться. Потом очень сожалел. И где-то год назад я устал. — Фрэнк не смотрел на Джерарда, блуждая взглядом по столу. — Лет пять надеялся, что наша крепкая дружба во время учебы в колледже уж никак не должна была вот так окончиться — «их расстояние разделило». И я разозлился. И перестал приглашать. Даже поначалу дулся и не поздравил тебя с Рождеством. Но я всегда отходил от своей злости, когда снова набирался сил после отдыха, вот и в этом случае тоже отошел. Мне стало проще жить без надежды. А тут, посмотрите — ты взял и приехал. Спасибо, — сказал официанту, который поставил перед ними две больших миски супа, по виду и аромату сырного. Посередине стола опустилась корзинка с поджаристыми гренками. — Я думал, что ты нашел себе новую компанию, нашел пару, может быть, у тебя даже семья, вот и подзабылся старый друг за суетой. Так бывает — время отдаляет школьных и студенческих друзей. Но у меня была особенная привязанность к тебе, вот я… вот я и чушь несу, — Фрэнк схватил бокал вина и сделал приличный глоток.       — Я просто был очень занят, — сказал Джерард. Фрэнк сидел напротив, все тот же Фрэнк Айеро, его студенческий друг, которому он честно рассказывал все.       — Линдси увидела меня с профессором Беннетом, — говорил Джерард, укрывшись одеялом. — Теперь об этом узнает весь кампус. Ты сейчас, наверное, думаешь — если бы я не связался вообще с ним, ничего бы не было.       — Я тебе какао принес, — ответил Фрэнк. Он дернул край одеяла, холодок прошелся по коже. Джерард взял в руки протянутый ему теплый стакан. — Тебя я понимаю — юношам и девушкам нередко свойственно влюбляться в преподавателей. Но вот профессор Беннет поступает, мягко говоря, неважно.       — Он красивый Фрэнк, и умный, так говорит складно… я так не умею. А какой он горячий и страстный! Я влюбился, черт подери.       — Ясно, — Фрэнк опустил глаза. — Я тоже складно не говорю?       — Опасность еще в том, что профессору это тоже может выйти боком, — проигнорировав вопрос, рассуждал Джерард.       — Не переживай, может, все обойдется.       Он погладил Джерарда по ногам, укрытым одеялом, и вышел. Часа через полтора — в своих страданиях Уэй не заметил сколько времени прошло — Фрэнк вернулся.       — Я принес еще какао, булочки, и поговорил с Линдси.       — Что? — Джерард резко сел.       — Она ничего не собиралась рассказывать. Сказала, что ей не нужны проблемы и вообще личная жизнь Джерарда Уэя ее не касается. А еще она сказала… впрочем, ерунда.       — Нет, говори.       — С профессором Беннетом она тоже… ну… Короче, не ты первый, не ты последний. Прости.       Джерарду стало одновременно плохо и хорошо. А потом Фрэнк вытащил его на танцы.       — Я уволился с работы, — сказал Джерард.       — Вот блин, — сказал Фрэнк.       — Да нет, это было взвешенное реше… — Уэй поднял глаза и понял, что собеседник высказался в свой адрес. И улыбнулся — Фрэнк Айеро не менялся: на футболке расплывалось сырное пятно. Джерард тут же схватил со столика салфетки и протянул.       — Спасибо. Но, думаю, жирное пятно размером с Австралию с этой футболкой теперь навсегда. Так, значит, взвешенное решение?       — Не совсем, если честно, — Джерард бросил взгляд на смартфон, который положил рядом на стол. Там был один пропущенный звонок. Больше тот человек звонить не станет. Джерард был уверен, что его номер теперь в черном списке. Его возвращения и падания в ноги не ждут. Даже если он так и сделает, то через него просто переступят и пойдут дальше.       А вот Фрэнк сидит напротив и выслушивает. Ведь так и есть — Джерард к нему приполз после стольких лет и хочет дружбу вернуть, или не только дружбу. Вот он такой… забавный… смущается жутко, когда официантка, заметив его конфуз, принесла влажную салфетку от пятен. Всегда к нему с душой, всегда добрый… Да, пониже Джерарда, но это вообще не важно. Он не спать с ним хотел. Ну в данный момент. За таким, как Фрэнк Айеро надо ухаживать — подарки дарить, водить на свидания, ужинать при свечах, устраивать сюрпризы, нежиться на пляже, гулять, ездить в поездки… Джерард сам удивился своим мыслям. Неужели ему всегда по-настоящему нравился лишь один человек?       — Я имел связь с одним человеком на работе. любовную связь… решил прервать эти отношения увольнением. Вот и все.       — Ты решил сменить обстановку после тяжелого разрыва и вспомнил обо мне?       — Так звучит ужасно.       — Я не иронизирую, Джи. Рад, что вспомнил, рад, что приехал. Может, так, увидев тебя и точно поняв, что я тебе неинтересен, я отойду в сторону наконец-то. Спасибо! — сказал он официанту и добавил сквозь зубы: — Впервые в жизни рад, что меня заткнули артишоки.       — Ты мне интересен, — ответил Джерард. Фрэнк замер.       — Я нашел себя здесь, — произнес он. — Ты считал это место скучным, а оно потрясающее. Здесь столько разных людей, и туристов, с которыми можно поболтать. У меня есть друзья, я хорошо знаком с хозяйкой кофейни, которая рядом с моим магазином. Мы ходим с ней на концерты местных групп. Завтра вечером выступают одни электронщики. Ты не хотел бы… слушай, я разве не заказал равиоли?..       После обеда Фрэнк занес тако Джошу, а Джерарда пригласил прогуляться к пляжу. Они, разувшись и закатав штанины, уселись на песок так, чтобы волны, набегая на берег, могли лизать пятки. Было нежарко, солнце то и дело пропадало за маленькими облаками.       — Хорошо здесь, — высказался Джерард.       — Я же говорил еще тогда.       Очередная волна еле-еле коснулась стоп. Фрэнк от щекотки смешно дернул ногу на себя.       — Если ты еще нигде не остановился, хочешь погостить у меня? Я люблю гостей.       — Я не против.       — Только надо забрать твой чемодан из подсобки и вызвать такси.       — Угу.       Но сейчас они так и остались сидеть еще немного. Джерард расставил руки, разворошил песок. Случайно задел ладонь Фрэнка и не посмел отодвинуть.       Напитав стопы морской водой и пропитавшись солнышком, они отправились обратно.       — Я не живу тут в центре, — рассказывал Фрэнк, будто стесняясь. Эх, Джерард Уэй, много хвастался своими фотками с дорогими часами, видами из отелей и всяким прочим барахлом. Джерард незаметно снял злополучные ролексы с запястья и засунул в карман.       Они ехали по улочкам, застроенным маленькими домиками, между которыми то и дело встречался то магазинчик, то ресторанчик, то почтовое отделение. Такси остановилось возле небольшого, в один этаж и чердак (который почему-то решил, что он полноценный этаж и даже отрастил себе балкон), домика в стиле «шале». Он был белым с деревянными ставнями и забором, за котором росли уже знакомые по центру кусты в розовых цветах. И одно хвойное дерево. Рядом стояла маленькая машинка.       — Погода сегодня хорошая, решил прогуляться, — пояснил Фрэнк.       — Но ведь очень далеко, — удивился Джерард.       — Ага. Поэтому через пару кварталов я вызвал такси. Глупость — мое все, — Фрэнк вытащил из багажника автомобиля чемодан Уэя. Махнул таксисту и отправился к калитке. — Я по первости в эту калитку врезался — настолько привык, что дома в Джерси лишь лужайка. Тут тоже такое есть, но мне достался этот домик, его недорого продавали.       Фрэнк отворил дверь. Джерард только сейчас сообразил, что парень его чемодан таскает. Но уже было поздно, и он нырнул вслед за Фрэнком в дом. Небольшая гостиная, обставленная в теплых тонах — желтые обои, бежевые шторы, два кресла, накрытых пледами, бордовым и оранжевым. Шкаф забит книгами, гитара стоит на подставке, картины с Нью-Йорком — видимо, чтобы не забывать другую сторону страны. На низком журнальном столике лежал ноутбук и начатая коробка конфет. На диване обнаружилась смятая подушка и брошенная толстовка. Джерард заметил камин. На нем стояли фотографии — мама Фрэнка, он сам — выпускник колледжа, он с… Джерардом. Возле этого фото еще стояла открытка — кажется, единственная, которую отправил ему Джерард в ответ на его с видами Кармела.       — На первом я оборудовал комнату для гостей. Сам живу на втором этаже — это я так мансарду называю. Я не ждал гостей, поэтому белье надо сменить… у меня должен быть еще комплект.       — Фрэнк, погоди, — Джерард отставил чемодан в угол. В комнате была двуспальная кровать, телевизор на стене напротив, шкаф–купе с зеркалом. Окно выходило на задний двор, и сквозь матовую тюль было видно, что там зелено. Щебетала какая-то пташка. — Я хотел сказать, что ты не глупый. И никогда им не был.       — Но все же недостаточно умный и высокопоставленный.       — Вот это точно глупости глупые.       И Джерард его поцеловал. Организм отозвался так, будто он наконец-то сделал что-то, чего давно хотел, о чем мечтал, или, скорее, ждал — замерший, скрутившийся среди ненужных связей, которые ничего не сулили, он теперь развернулся — потому что этот поцелуй подразумевал будущее.       Фрэнк обвил его руками и сильно вжался. Джерард подумал, что он, верно, на носочки поднялся, и улыбнулся сквозь поцелуй.       — Что? — улыбнулся в ответ Фрэнк.       Джерард покачал головой и снова его поцеловал. Фрэнк шагнул назад, его ноги встретили кровать, он начал садиться и потащил Джерарда за собой.       Когда Уэй пришел в себя, наравне с эйфорией и наступившей приятной расслабленностью пришло горькое осознание: нет, не так он хотел начать с Фрэнком! Он может не так понять, он решит, что Джерард приехал лишь для этого. Уэевская репутация влюбленного в глазах Фрэнка наверняка выглядела как-то так… легкомысленно.       Он виновато посмотрел на вторую сторону кровати.       — Ух ты, — произнес Фрэнк, стыдливо прикрываясь кончиком одеяла. Так как на нем они и лежали, то получалось плохо. В конце концов он встал с кровати и натянул свои джинсы. — Мне б водички попить, — и вышел из комнаты.       Джерард, ты балбес с недержанием члена в штанах.       Уэй поднялся и быстро оделся. Помотал головой, оказавшись в гостиной. Арка вела на кухню. Фрэнк стоял там и делал большие глотки из цветастой кружки. Он повернулся, заметил Джерарда и улыбнулся.       — Привет… как нелепо, мы уже здоровались, — сказал он.       — Ты в порядке?       — Ошарашен, и мне неловко. Я краснею, боже, — Фрэнк отвернулся.       Джерард никогда не позволял себе такого со своим влиятельным любовником — он подошел и обнял Фрэнка со спины, оставив поцелуй на обнаженном плече.       — Теперь я краснею еще больше, — признался Фрэнк.       — Оставить тебя одного? — предложил Джерард.       — Нет, теперь уже не надо. Я хочу привыкнуть к этому, перетерпеть смущение. Но если это одноразовая акция, то скажи сразу.       — Это абонемент, — ответил Уэй.       — Тогда я должен отдать за него что-то по бартеру. Постоянное приглашение. Хотя нет, оно и так у тебя было.       — Но ведь срок закончился год назад.       — Продлеваю на… Я просто знать должен — ты сюда еще через шесть лет?       — Я не уеду, — Джерард ткнулся носом в разлохмаченные кудряшки.       — Тогда продлеваю насовсем.       После выполнения обязанностей любовника Джерард всегда уходил в свой номер отеля. Даже не рассматривалось, что он останется засыпать в объятиях человека, с которым, как он глупо полагал, его связывали чувства. И уж точно его никогда не будили поцелуями.       — Эй, Джи, — тихо сказал Фрэнк и поцеловал его в висок. — Я расскажу, что да как, а ты потом опять засыпай.       Джерард открыл глаза и потянулся. Фрэнк погладил его по щеке.       — Мне надо идти в магазин. Завтракать можешь всем, что найдешь на кухне. Свежий хлеб на столе, под полотенцем. Пачку кофе поставил рядом с кофеваркой. Ключи от дома и от машины — на тумбочки у кровати. Можешь покататься по городу, на пляж съездить. Ко мне приехать, — Фрэнк подул на лоб Джерарда. — Купи себе сувенирчик. И мне, — он улыбнулся, чмокнул Джерарда в губы и слез с кровати.       Счастливый — теперь уж по-настоящему счастливый — Джерард повернулся на бок. Сквозь щелку прикрытых штор светило доброе и теплое солнце Кармела-у-моря.