ЖУФ

      Устраиваясь оператором на телеканал, специализирующийся на производстве программ о путешествиях, Фрэнк представлял себе рейтинговые передачи о кулинарии, люксовом отдыхе и современных курортах. Возможно, ему стоило просмотреть контент, прежде чем хвататься за вакансию, но это было предложение по работе по знакомству, а он как раз ничего не мог найти. А еще, возможно, такие передачи и были на канале, но они спрятались среди походов по музеям и рассказов об истории.       Да, сейчас он летел в Грецию, на остров Крит, но не рассказывать о чем-то клевом, а…       — Я договорился посетить пастухов овец, — радостно и гордо объявил Джерард Уэй, их ведущий и сценарист своих передач, и раздал команде — Фрэнку и директору Линдси Баллато, больше никого не было в этой поездке — листки с программой путешествия.       Фрэнк дальше этого даже читать не стал. Ему хотелось бы стать оператором крутой телепередачи, которая получит премию. Есть же какая-то премия для телепередач?       И вот теперь он вел съемку Джерарда, который рассказывал, что на острове Крит родился Зевс.       Природа и лазурное море были прекрасными, Фрэнк надеялся, что хоть на секундочку команде будет позволено ножки помочить, однако ему достался скучный трудоголик, который уже третий дубль просил переснять в своем рассказе про Зевса. Одна строчка, блин! И ему кажется, что он что-то сказал не так!       Да ведь и сам ведущий выглядел вполне себе представительно — да, чуть полноватый, но довольно симпатичный, и коротко стриженные отбеленные волосы ему были к лицу. Сейчас Джерард стоял в простой футболке в полоску (а-ля греческий флаг) и пытался идеально произнести два слова. Господи… или к кому тут надо обращаться? Зевса ради, это не та передача, где нужна идеальность!       — Фрэнк, нужно будет поснимать отдельно кустики и вооон те розовые цветочки, — попросил Уэй и улыбнулся.       — Ок, — согласился Фрэнк. Будто у него был выбор, ну да. Ладно — залезет на холм ради одного захудалого цветка и постарается не свалиться назад вместе с дорогой камерой. У Джерарда-то такой ответственности нет, за казенное оборудование.       — А еще ты можешь запустить квадрокоптер над морем? — послышалось в спину.       Все он может, и сделает прекрасно. Как и снимет на красивом фоне греческого географа с непроговариваемой фамилией, который расскажет про положение и погоду родного острова.       — Крит для критян — это отдельная страна, — говорил он, пока Джерард внимательно слушал. — И да — жители в первую очередь критяне, а уже потом греки.       Фрэнк снял панораму с ровными полями и фермами, окруженными невысокими горами, а потом снова вернулся с фокусом на географа. Здесь красиво, солнечно — выйдет отличный план. Заговорили об агротуризме, Джерард тут же перешел к этой теме, и затем они отправились на ферму с пчелиными ульями, полями орегано, тимьяна и шалфея, которые просто росли за фермой с оливковыми деревьями. Там и остановились на ночь.        Это был низкий каменный домик и такой же каменный двор. Им досталась комната с видом на виноградники, а вечером они с хозяйкой фермы и друзьями отправились посидеть на побережье.       Это не было запланировано, но Джерард велел Фрэнку взять камеру. Значит, все будут есть домашние закуски, пить вино, а Фрэнк работать. Да, справедливо.       Здесь было очень свежо, а море уже давно слилось с темным небом и давало о себе знать только характерным приятным шумом. Подул ночной бриз, Фрэнк поежился. Джерард взглянул на него.       — Ты мерзнешь? — спросил он.       — Нет, все нормально, — отмахнулся Фрэнк.       Уэй покопался в рюкзаке и вытащил оттуда цветное вязаное пончо, которое приобрел в одном из своих путешествий по Южной Америке. Он подошел и укрыл плечи своего оператора.       — Так будет лучше, — улыбнулся он. — Может, повезет и ветер сменит направление, тогда упрется в скалы, у которых мы сидим, и будет не так прохладно.       Фрэнк поднялся и установил небольшой прожектор. Так съемка будет лучше, не придется включать ночной режим и показывать зеленые лица. Если установить режим теплого света, то будет казаться, будто они у костра. А пончо было таким уютным и мягким, и он не постеснялся надеть его полностью.       — На Крите, кажется, время замерло, — говорил один из местных. — Здесь не торопятся жить, не бегут. Мы умеем наслаждать временем. Крит — небольшой остров, но привлекает многих. Даже иностранцы стремятся приехать и осесть здесь, иногда становятся больше критянами, чем мы сами.       — Что такое — быть критянами? — спросил Джерард. Ему передали стаканчик с вином, но он на камеру пить алкоголь не стал.       — Быть честным, гостеприимным.       — А если критянин скажет, что все критяне лжецы? — прищурился Уэй. Явно не по сценарию, но классный вопрос.       — Это парадокс Эпименида, вы критян не подловите их историей, — засмеялся собеседник. — Скажем так, если это сказано — это ложь.       -Все вокруг рассмеялись, Джерарду передали тарелку с какой-то вкусностью.       — Это калицунья, — объяснила хозяйка фермы, — пирожки, с начинкой из сладкого мягкого сыра мизитра. Сверху посыпано корицей, что придает им особый вкус. Пекут такие, в основном, на Пасху, и у каждой семьи свой рецепт. Пройдешь под праздники по улочкам города — ароматы витают со всех сторон. А вот это мангири, по сути обычные макароны с сыром и приправами, раньше считалось едой бедняков, а теперь историческое блюдо Крита.       — Я должен угостить оператора, Фрэнк, поставь камеру на штатив, поешь с нами.       — А я… — Фрэнк растерялся. Но Джерард не поленился подняться со своего места и отдать ему порцию. — Вкусно, да?       Было действительно вкусно, и Джерард, улыбаясь, смотрел на него, довольный и радостный. Это было так заботливо. Уже второй раз за вечер.       — Будем петь песни! — один из гостей вытащил гитару. Фрэнк засунул в рот оставшийся кусок калицуньи и взялся за камеру. — Давайте с нашей стороны — греческая, а с вашей — американская. Что-нибудь ваше аутентичное. Кантри?       — У нас в стране такое смешение народов и культур, что любой жанр можно считать аутентичным, — задумался Джерард. — А кто у нас играет? Линдси, ты не умеешь? — обратился он к директору. Та отрицательно покачала головой.       — Я бы мог, но… — начал Фрэнк, но тут же осекся. Однако острый слух Джерарда уловил вырвавшееся.       — Я даже не знал, — сказал он, а потом, подложив кулаки под щеки, мечтательно полузприкрыв глаза, смотрел, как Фрэнк перебирает струны.       С их не самым великим бюджетом одну кровать в их комнате на ферме они отдали Линдси, а на вторую вдвоем не помещались.       — Я на пол лягу, — сразу сказал Фрэнк, расстилая предоставленный матрас.       — Нечестно как-то, — насупился Джерард. И когда Фрэнк уже подкладывал под голову подушку, рядом с ним плюхнулся матрас со свободной кровати, а сверху простыня, подушка и одеяло. — Завтра к овцам поедем, — сказал Джерард, сложил руки на животе и закрыл глаза. Видимо, это было долгожданное событие и настолько грело душу, что менее чем за минуту дыхание Уэя стало сонно-размеренным — он уснул.       Фрэнк улыбнулся, повернулся на бок, спиной к Джерарду. Однако так засыпать было неудобно, и он сменил позу. В итоге Фрэнк смотрел на коллегу по сну на полу и думал, что он интересный тип. Вроде кажется таким дотошным и иногда строгим, а на самом деле свободно общается с людьми и проявляет заботу по отношению к оператору. Даже Линдси, которая первоначально показалась Фрэнку более дружелюбной, проигрывала. Но вела дела хорошо, арендуя транспорт и договариваясь о съемке. Она тихонько говорила Фрэнку, что овец посмотреть Джерард захотел сам, первоначально этого не было в плане. Сказал, что в первую очередь, он хочет показать людей, а потому уже сам остров.       Они выехали ранним утром и долго петляли, проезжая типичные для южных островов пейзажи — холмы, редкие деревья, растительность кусками и разбросанные маленькие домики. Фрэнк кое-что заснял.       — На Крите имеются деревни, где самыми важными людьми считаются пастухи овец, — говорил Джерард, продвигаясь к загону, откуда раздавалось блеяние. Надо бы уменьшить фоновый звук. — Их образ жизни почти не меняется уже много-много лет, и эта традиция поддерживается. Может быть несколько поколений пастухов в одной семье. Мы как раз поговорим с одним из таких сейчас.       — Работа пастуха — круглогодичная, потому что овцы — они живые, и о них надо заботиться, как о детях, кормить, ухаживать. Пастухи различают всех овец, сколько бы их ни было в стаде.       — Серьезно?       — Да-да, они различают их по морде.       — И вы различаете? Как зовут вот ту, что ко мне ближе?       — Если я вам скажу сейчас любое имя, вы мне поверите? Вы же не сможете проверить!       Джерард рассмеялся. Фрэнк усмехнулся его улыбке. А потом Джерарда стали учить доить овцу, и Фрэнк уже пытался сдержать смех, чтобы не дрожала камера. Но за работу ведущий получил право попробовать уже созревший овечий сыр.       — Овец надо стричь, — рассказывал пастух. — В теплом климате им жарко, тяжело, а в шерсти могут завестись паразиты, которые причинят овце вред.       — Фрэнк, ты можешь поснимать лица обитающих здесь людей? Они потрясающие. Особенно бабушка, которая стрижет овец вместе с внуком. Уверен, если приехать сюда лет через тридцать, то они так и будут стричь вручную и доить их. Это все традиции, не думаю, что для туристов, просто им так нравится — неспешно существовать.       Фрэнк посмотрел в объектив на вдохновенное лицо ведущего. Понадеялся, что этот кадр включат в итоговый фильм — такое настоящее…       От овец они поехали в Ираклион — крупный город Крита, где сосредоточен больший процент населения.       — Ты бы перебрался сюда жить? — поинтересовался Фрэнк, разглядывая пейзажи за окном. — А ты, Линдси?       — По-моему, здесь стало бы скучно, — пожала плечами девушка.       — Даже не знаю, — задумаля Джерард. — Если приобрести виллу с видом на море и писать книги… Ты бы хотел со мной… то есть ты бы так хотел?       — Я бы снимал фильмы, — помечтал Фрэнк. — Короткометражки с местными артистами.       Джерарду явно понравилась эта мысль, он поднял глаза наверх и задумался.       — Автор и режиссер… — задумчиво произнес он.       — Мы, кстати, посетим артистов, — не расслышав с переднего сиденья Джерарда, вклинилась Линдси.       В Ираклионе было намного шумнее, чем в сельской местности. Здесь все еще было малоэтажно, но уже мельками торговые улочки, автобусы, парки, рынки и битком набитые кафе. Их ждал двухкомнатный номер отеля с душевой и завтраком (а также с двумя раздельными кроватями). Однако Джерард не дал им с Линдси даже волосы просушить и потащил на съемки города.       — Ты, кстати, уже не такой кислый, как в начале путешествия, — говорил Джерард, сидя за столиком кафе, пока Линдси договаривалсь о съемке — нужна была лишь пара кадров, но никак не могли найти директора. — Тебе не хотелось сюда ехать?       — Путешествие оказалось нескучным, — ответил Фрэнк. — Просто когда я услышал, что мы сюда по овцам…       — По людям, — подтвердил Джерард слова Линдси. — Ты же наверняка смотрел прошлые выпуски с другим оператором.       — Да… — покивал Фрэнк, который не смотрел ничего. Он хотел пользоваться своим операторским стилем, не копируя, пусть даже непреднамеренно.       — Ты не смотрел, — Уэй раскусил его в два счета.       — Смотрел, — упрямо врал Фрэнк.       — Тогда о чем мы говорили с пастухом в Перу, от которого я получил в подарок то пончо?       — Тоже с пастухом! Это тема любимая?       — Не отвечай вопросом на вопрос.       Джерард пристально на него смотрел, Фрэнк не отставал, пытаясь не моргать в ответ. Осмотрев зеленые глаза напротив, он прошелся по слегка сдвинутым темным бровям, нависшим над веками, ровным носом, на кончике которого пряталась маленькая симпатичная родинка, тонким губам, острому подбородку, щетине, с которой он Уэя сегодня, видимо, будет снимать, потому что тот бегом выскочил из гостиницы. Но так даже лучше — вид более домашний. А потом Фрэнк заметил, что глаза Джерарда бегают по его лицу точно так же.       — Не помню, о чем вы говорили, — отвел взгляд покрасневший оператор. — Наверное, о традициях и людях, которые их сохраняют и берегут животных.       — Фрэнк, делай свои кадры, — внезапно появилась Линдси. — И отправляемся в театр.       Театр был любительским. Все актеры работали на обычных работах, но имели такое прекрасное творческое хобби. Одна из девушек-актрис составила им компанию после репетиции.       — Мы не стремимся зарабатывать большие деньги или быть известными артистами, — рассказывала она. — Мы хотим развивать театральное искусство на Крите. В искусстве можно найти спасение и друзей.       — Расскажите про какую-нибудь традицию в искусстве Крита, — попросил небритый Джерард.       — Наверное, интересное и забавное — это мантинады. Это критские музыкальные декламации, куплеты. Они состоят из парных строк, в каждой из которых по пятнадцать слогов. Это древний размер, так писал Гомер. Но соль в том, что критяне их сочиняют до сих пор. У нас есть песни, а влюбленные сочиняют такие стихи и пишут их в смс. Это часть нашей культуры и жизни.       Вечером в отеле Джерард сидел на своей кровати и, кусая губу, что-то строчил в блокноте. Часто можно было слышать его вздохи разочарования.       — Пытаешься написать послесловие к ролику? — спросил Фрэнк, с удовольствием вытягивая ноги после дней хождения и таскания камеры на плече.       — Типа, — отреагировал Уэй. — Раз, два… шесть… шестнадцать! Почему шестнадцать! Агрх!       — Удачи, спокойной ночи!       — Тебе мешает свет? Я выключу.       — Нет, работай, — поворачиваясь на бок (и опять удобный тот, когда лицом к Уэю! но, может, это и не страшно). — Калини́хта! Кажется, я правильно сказал.       — Óнира гликá, — ответил Уэй.       С утра Джерард Фрэнка избегал и прятался. То «идите без меня на завтрак», то полчаса выбирал, взять ему картошку фри или дольками, то «ой, я еще кофе хочу». Фрэнка же с Линдси шило в попе не беспокоило, они спокойно набрали еду и устроились на террасе отеля. Линдси, кажется, за время работы и вовсе привыкла к такому поведению.       Фрэнку захотелось проверить сообщения на телефоне. От… Джерарда? Сказать он не может? Айеро посмотрел в зал ресторана, Уэй нервно поглядывал, накладывая на тарелку уже, наверное, десятую ложку салата.       Я каждый день решаюсь лишь спросить, как твои дела,       А хочется тебе направить филáкия поллá.       Фрэнк перечитал еще раз. А потом вспомнил и пересчитал слоги. Он улыбнулся. посмотрел в сторону Джерарда — тот уже не стесняясь смотрел в упор, крепко сжимая несчастную тарелку, на которой чудом умещалась гора салата. Фрэнк демонстративно вытащил из кармана записную книжку и ручку. Что ж, его черед мучиться с ответной мантинадой.