ЖУФ

      Фрэнку приснился один из тех плохих снов, где умирает кто-то, кто на самом деле еще жив. Неважно, родственник или друг, или даже одноклассник, которого после школы ты никогда не видел. Ты не просыпаешься от кошмара — нет, во сне это будто бы так и надо. А с утра тебе нехорошо и настроение пропало где-то именно там — в том сюжете, который, в отличие от хорошего и радостного, надолго не вылезет из головы.       — Привет, — Фрэнк уселся за стол растрепанным, в мятой пижаме и с несчастным видом. Стол был сервирован прекрасно, как и каждое утро — в этой огромной квартире со всем справлялась вышколенная домработница, такая незаметная, будто бы домашние дела делались сами. Графин апельсинового сока, фрукты, ломти свежего хлеба нескольких видов, джем в трех вариантах, масло, бекон, какие-то паштеты — один для Виктора, другой, вегетарианский, для Фрэнка. Несколько секунд — и перед Фрэнком оказалась тарелка с яичницей и чашка свежего ароматного кофе.       — Спасибо, — Фрэнк едва успел вымученно улыбнуться тут же исчезнувшей женщине.       — Выглядишь плохо, — вместе «доброе утро» сказал Виктор.       — Сон плохой, я видел…       — Мероприятие в семь?       — Что? — Фрэнк сообразил не сразу.       — Мероприятие на студии звукозаписи, где ты работаешь, — пояснил Виктор, будто бы Фрэнк каждое утро забывал, где работает и кем. Саундпродюсером — однажды отказавшись быть музыкантом. Так Виктор посоветовал. «Знаешь, у тебя гораздо лучше получается помогать создавать музыку, нежели петь, играть на гитаре и сочинять», — сказал однажды парень, отпрыск богатого промышленника и голливудской актрисы, так вкрадчиво и будто бы зная своего парня намного лучше него самого. Не зря же дальновидный Виктор «подобрал» Фрэнка в колледже и постоянно хвалился тем, что в соцсетях все обсуждают, какой у него красавчик-жених. — Ты узнавал, точно получаешь премию?       — Ага.       Ничего Фрэнк не узнавал, это было неприлично просто. Каждую осень под Хэллоуин студия организовывала корпоратив и выдавала премии в нескольких банальных номинациях, типа «Подающий надежды», «Лучший руководитель» и тому подобное. Как правило, каждый год выдавали разным. Фрэнк получал в прошлом году. Вон эта звездочка стоит, на полке рядом с их общей с Виктором фотографией с того же корпоратива. С которого они уехали, как только началась движуха с танцами.       Фрэнк любил танцевать.       Только бы Виктор не воспользовался связями, чтобы Фрэнк получил эту местечковую, ничего не значащую награду еще раз. Просто стыд, если будет так.       — В субботу ужинаем с моей семьей, — сказал Виктор, не отрываясь от планшета, в котором что-то листал.       — Ты не говорил, — произнес Фрэнк.       — А у тебя планы? — вот теперь он оторвался с недовольным взглядом.       — Думал позвать тебя к маме на обед, — только что придумал Фрэнк.       Виктор снисходительно улыбнулся. Он никогда не променяет особняк в престижном районе Нью-Йорка на маленький домик в Бельвиле. Даже не скажет вежливое «в другой раз», через год их жизни в качестве помолвленных этого уже не требовалось. Виктор отложил на стол салфетку и поднялся.       — В пять придет стилист. И, Фрэнк, — он посмотрел на него. — Расскажу отцу, как тобой горжусь, потому что именно твои работы сейчас популярны в сети и на радио. Было бы здорово, если бы ты немного узнал информации про музыкантов… что-то хорошее. Смог бы рассказать и поддержать разговор за столом.       Фрэнк и так о них знал. Но вряд ли рассказ о том, что Лиза принимала вещества, а Джеку приходилось воровать в метро, потому что их семья была очень бедна, годился для семейного ужина в особняке. Это пресса и фанаты любят реальные истории, но не богатые шишки.       Стилист еще этот — чтобы пойти на корпоратив к людям, которые проще, несмотря на сферу, в которой работают… Ему принесут тот самый модный «casual» в ста экземплярах и будут час все это примерять. Фрэнк хотел бы залететь в H&M и выбрать там, что понравится.       — По поводу сна… — ему надо было выговориться, чтобы пожалели, но…       — Я тороплюсь. До вечера, — дежурный поцелуй в лоб, показывающий хоть капельку, что ты все еще будущий муж, а не так просто тут сидишь — и Виктор ушел.       Что ж, Фрэнк и раньше об этом догадывался, но сейчас понял точно, что любовь прошла.       Он твердым шагом направился в свою комнату, где вытащил из шкафа чемодан. Это был дорогой дизайнерский саквояж для командировок Виктора, но другого тут не было. Покидал несколько футболок, рубашку, белье, носки, пару джинсов, ту самую награду-звездочку, свои блокноты с наработками. Остальное Виктор выбросит. Такие люди в качестве благотворительности предпочитают денежные переводы, сдавать тряпки в Красный Крест он не будет.       Застегивая на ходу куртку, Фрэнк выскочил на свежий осенний воздух. Было много вариантов, куда поехать, от мамы до старых друзей, но он поймал такси и уехал в аэропорт.       В банкомате снял наличные деньги. Может быть, он чуть-чуть и боялся отслеживания, хотя домработница расскажет Виктору, что Фрэнка никто не похитил и он сам собирал вещи. И кольцо, предмет восхищения миллионов подписчиков — современное с утопленным камнем — оставил на тумбочке тоже сам.       Ближайший рейс отправлялся в Лондон. В Великобританию не нужна виза, и сейчас это показалось просто отличной возможностью.       Нет, ему не снилось, как все начиналось — воспоминания сами настырно лезли в голову, мешая сну.       — Эй, это тебя я видел в журнале?       Высокий парень, с модной стрижкой, одетый, как модель из каталога, с улыбкой, стоящей тысячи, смотрел сверху вниз на завязывающего шнурок на грязном ботинке студента последнего курса колледжа. Впрочем, доучивался Фрэнк уже только ради бумажки, да и жаль было просто бросить, потратив столько времени на учебу. Он выпускался на местном лейбле, играя свои песни. «Независимый панк-рокер без группы» — так называлась та статья в журнале, который держал в руках Виктор. Как он вообще попал к этому светскому льву, непонятно.       Виктор был старше на десять лет и, казалось, знал все лучше. Фрэнк был очарован тем, как его завоевывали. Ему добыли доступ за кулисы к любимой рок-группе, приезжали за ним в клуб после выступления, чтобы он не ехал на последнем поезде (как теперь видится — с брезгливой физиономией ожидая у этого заведения), выгуливали в красивых парках (с шагающей в отдалении охраной), слушали поток его мыслей (и только в то время это позволялось, не перебивалось и даже вызывало дежурную улыбку). А потом незаметно подстраивали под себя. Это касалось одежды, речи, привычек… «Не говори так много», «давай купим лучше эту рубашку», «нет, хог-доги в лавке мы не будем покупать», «ты много ешь», «знакомься, это твой личный тренер». Наверное, стоило забить тревогу, когда Фрэнк на обеде с его родителями с удивлением смотрел на говядину в своей тарелке.       — Моя мать занималась конкретно мясом, она иногда любит это делать, — прошептал Виктор. — Почему ты не ешь?       — Потому что я вегетарианец.       — Возьми кусочек, Фрэнк, ничего не случится. Не подводи меня. Это приготовлено специально для нас.       — Я не могу. Давай я просто извинюсь.       — Фрэнк, ешь сейчас же!       Этот строгий шепот казался пистолетом у виска. Фрэнк, кисло улыбнувшись хозяйке дома, отрезал ножом маленький кусочек мяса и положил в рот.       Потом его рвало в этом богатом мраморном туалете, мучительно, до виноватых слез. А Виктор гладил его по голове, будто и не было этого кулинарного абьюза. Вроде бы он даже сказал «извини» и «я думал, это просто блажь». Фрэнк поверил извинениям. Поверил, что ему лучше продюсировать попсу в чистой студии, чем «якшаться со всяким сбродом» по барам, и «будем честны, сейчас никто не слушает панк-рок».       Фрэнк так хотел быть для него лучшим и достойным, что поступился всем.       Фрэнк вытер появившуюся слезу и укрылся самолетным пледом. Он взял билет в обычный эконом, не хочет он больше летать этими бизнесами-шмизнесами. Да, он сам хорошо зарабатывал, но к черту эту показуху. Надо, кстати, не забыть написать начальнику, что он берет небольшой отпуск. Что заболел — да, так будет лучше.       В Лондоне ему было делать нечего и он бездумно сел на автобус до вокзала. А там… купил билет на тот поезд, который отходил в самое ближайшее время. Он устроился в красное кресло у окна и сжался в комочек. С вокзала Кингз-Кросс отходит поезд в Хогвартс. Может, и этот увезет туда же. Фрэнк бы преподавал музыку. Без музыки нельзя и в волшебном мире. Кто-то из прошлого сказал бы, что нечего слушать глупые фантазии и вообще почитай не «Гарри Поттера», а книги по личностному росту. А Фрэнк любил фантазировать. И с этими мыслями он, совершенно невыспавшийся в самолете, уснул.       Поезд высадил его, сонного, на маленькой станции. Небо было еще более хмурым, чем в Лондоне, где октябрьский ветер проникал под куртку. Тут ветер вообще бесстыдно лапал под одеждой. Стало холодно. А еще явственно ощущалось, что здесь где-то есть море. То ли по еле уловимому запаху, то ли даже капли чувствовались в воздухе… Фрэнк пошел туда, откуда ветер дул.       Это был совсем маленький городок с аккуратными домиками, старинными, но содержащимися в порядке — побеленными и с чинеными черепичными крышами. Здесь точно прослеживалась увлекательная история, восходящая к древним шотландским королям… или волшебникам? Фрэнк хихикнул и кашлянул. Кашель был не очень хороший, грудной, но, наверное, просто слюной подавился.       Он прошел мимо белого здания с вывеской «Отель», из ресторанчика на первом этаже которого доносились восхитительные ароматы жареной картошки. Фрэнк вспомнил, что не ел уже много часов, но чувства голода не было, вместо этого досаждало неприятное чувство озноба. Это все ветер.       Каменные дома, хоть внешне и казались холодными, но тепло светились окошками, и, думалось, там сейчас уютно.       Фрэнк вышел к каменистому берегу. Ветер сильно ударил в лицо вместе с брызгами, он закашлялся. Волны били мощно, но эта природная стихия, как о волнорезы, разбивалась об огромные камни на берегу. Кто их тут поставил? Или они были так аккуратно уложены с начала времен? Фрэнк смотрел на волны Северного моря и на душе вроде как становилось лучше. Интересная вещь природа — ты можешь часами смотреть на морскую серую гладь, слушать деревья, ощущать траву, шуршать осенними листьями и искать вдохновение в облаках… ничего этого нет в шикарном нью-йоркском пентхаусе.       Но если голова очищалась, то с телом происходило что-то не то. Фрэнка снова одолел кашель. Мокрый, глубокий, неприятный. Из-за невозможности нормально дышать он почувствовал духоту и жар, которые стали застилать взор.       Надо просто вернуться в тот отель, выпить аспирин и уснуть. И он будет в порядке. Фрэнк пообещал морю, что вернется, и медленно, волоча за собой чемодан, поплелся обратно. Одно из колесиков за что-то зацепилось и подкосилось, угол чемодана стирался о мостовую, но Фрэнку было пофиг. Где эта белая гостиная? А, вот. Кажется. Запах жареной картошки…       Закрыто? Надо постучать? Ну, может — маленький городок, свои порядки…       — Да, здравствуйте, — раздался мужской мягкий голос.       — Номер хочу снять, — пробормотал Фрэнк. — Если можно, забирайте паспорт и оформляйте, просто дайте сейчас ключ… или карту… хотя…       — Но это не… Сэр, вы в порядке?       Фрэнк прислонился к дверному косяку и пополз по нему вниз.       Он помнил, что его подхватили, усадили куда-то, везли на машине, а потом уложили на кушетку. Укол в руку ближе к локтю. Помнил, как хотелось в туалет, и кто-то сказал «Не можешь стоять? Держись за меня». То есть он ходил в туалет и держался за кого-то… тогда это тоже казалось стыдным… но у него не было выбора. В него пытались впихивать кашу, ложечкой, как в малыша. Давали таблетки и что-то кололи в мышцу. Ту, что сзади.       Из открытой форточки подул ветерок. Фрэнк протянул руку — она была в синем рукаве. Из приоткрытой двери доносился разговор.       — Ты покрасил волосы в желтый.       — Может, мама Кристы, наконец, что-то поймет — что-то стереотипное о таких, как я, — и перестанет отправлять свою дочь ко мне с пирогами.       — Скажи прямо.       — Я сказал. Она считает, что это лечится.       — Ну… Криста красивая… и добрая… она волонтер то в приюте для малышей, то для животных.       — Вот и посватайся.       — Я не миленький педиатр, который будет лечить наших общих детишек.       — Врачи для взрослых тоже понимают в детских болезнях.       — Ты надел на него свою толстовку?       — И шорты трикотажные… Он уже идет на поправку, надо было открыть окно, а у него в чемодане футболки да рубашки, в которых лежать неудобно.       — Он тебе понравился.       — С первого… вовсе нет!       — Иначе зачем ты притащил его к себе в кабинет?       — Он… маленький…       — Ему двадцать три.       — И он расстался с кем-то…       — Ты же говорил, что не лез в его телефон?       — Я и не лез, я эту модель трогать боюсь, чтоб что-нибудь не сделать случайно, не расплачусь потом, но всплывающие сообщения остановить не в силах.       — Что он вообще забыл в Шотландии?       — Мне кажется, он залечивает раны.       — Ты излишне романтичен.       Фрэнк повернул голову. На него кто-то уставился. Несмотря на слабость, он испуганно вскочил и со стуком повалился на пол. Приподнялся и пригляделся — с наволочки на него смотрел мультяшный ежик.       — Ой, вы в порядке? — к нему тут же подоспел мужчина в белом халате. — Вставайте, нельзя так резко подскакивать после болезни. Это ж надо, подхватить такой жесткий ротавирус… но мы все вылечили.       Это был молодой врач с соломенными волосами, он осторожно касался Фрэнка и медленно приподнимал его. В дверях стоял мужчина в свитере и с пышной шевелюрой.       — Садитесь на кушетку. Вот так, — доктор улыбнулся тонкими губами. — Меня зовут Дж… — человек в дверях покашлял. Доктор вздохнул: — Я доктор Уэй, педиатр, и вам повезло, что вы спутали мой дом с отелем. Смотрите прямо на мой нос. Можно называть вас Фрэнк? — Фрэнк кивнул. На носу доктора поселилась маленькая симпатичная родинка. В глаза Фрэнка ударил луч бледного фонарика. — Отлично. Можете называть меня Джерард, если вам удобно, — сказал он и покосился на мужчину в дверях. Доктор вставил дужки стетоскопа в уши. — Не утруждайтесь, не приподнимайте кофту. — Прохладная мембрана коснулась груди Фрэнка. — Вдох… задержите дыхание. Выдох. Теперь дышите как обычно… хорошо. Надо поесть, вы совсем слабы и похудели. Рэй, принеси, пожалуйста, пакет. Да-да, этот. Так, — Джерард вытащил контейнеры из пакетика. — У нас тут паровая куриная котлета, рисовая каша и вкусная булочка.       Фрэнку показалось, что тот кудрявый мужчина, Рэй, пытается подавить смех.       — Я… — Фрэнк прохрипел.       — Откашляйтесь, все хорошо.       Фрэнк кашлянул.       — Простите, я… я долго болел?       — Неделю провалялись. Поешьте, станет получше.       — Я вегетарианец, — Фрэнку показалось важным теперь упоминать это при каждом случае.       — Окей, котлетка идет обратно в контейнер и будет съедена одним врачом, который ее очень любит. Но кашу с булочкой надо съесть.       — Мне так неудобно… простите, что упал у вас на пороге.       — Все болеют. И некоторые — с соплями и слюнями. Но это нормально. А для врача видеть такое — тем более.       — Значит, я был именно таким типом больного, с соплями и слюнями?       — Я б еще добавил… кхм… Всё хорошо, — доктор улыбался, потом он погрустнел и произнес: — Вам принести ваш телефон?       Фрэнк помрачнел. Вряд ли там много звонков и сообщений от Виктора. Он будет жалеть лишь о том, что придется обхаживать нового парня, который красиво смотрится рядом и покладистый.       — Наверное, да. Мне надо написать маме и найти гостиницу. Может, вы посоветуете?       — Я сдаю комнату.       — Правда?       — Правда? — одновременно прозвучал такой же вопрос от Рэя.       — Да, и было бы прекрасно, если бы вы до полного выздоровления пожили с врачом.       Джерард выделил ему небольшую комнату с тахтой, окном, выходящим во внутренний дворик, маленьким письменным столом, книжными полками и шкафом. На полках были расставлены комиксы, в паре мест подпираемые фигурками супергероев.       — Здесь останавливается мой брат, когда гостит. Он нескоро собирается, поэтому… располагайтесь. Вы еще слабы, поэтому прилягте. Я дам вам чистую пижаму. Эмм… ужин входит в проживание, я вас позову. Вот… да… ну, я пошел.       И Джерард, неловко засунув руки в карманы, вышел из комнаты. Впрочем, вскоре вернулся, принес комплект постельного белья, пижаму и небольшой, свернутый в трубу матрасик.       — Вы можете пока помыться, я включил водонагреватель… всегда выключаю, когда выхожу… в общем, неважно, сейчас уже можно мыться, — Джерард от неловкости закусил губу и махнул рукой. Фрэнк, чтобы не усугублять эту неловкость, взял предложенную ему пижаму и отправился вон из комнаты.       Ванная комната была совсем маленькой. Впрочем, он двадцать лет не жаловался на похожие условия, но стоило стать женихом богача, как приоритеты поменялись, смотрите-ка. Нет, это была маленькая симпатичная чистая ванная. Самой ванны в ней и не было. Узкая душевая кабина, занавешанная шторкой, рядом ютится стиральная машинка с верхней загрузкой, раковина с зеркальным шкафчиком над ней, унитаз, над которым повис водонагреватель. На теплом полотенцесушителе грелось чистое выглаженное махровое полотенце. На краешек раковины хозяин дома положил мочалку в упаковке, набор одноразовых бритвенных станков и зубную щетку.       Фрэнк взглянул на себя в зеркало. Осунулся, круги под глазами, побледнел, щетиной оброс. Ничего, сейчас теплый душ… он отвинтил колпачок геля — запахло апельсиновым мороженым. Фрэнк улыбнулся. Все выглядело великолепно.       Милый постельный набор — крупные альпаки на белом фоне, на письменном столе уже появились плюшевая летучая мышь, графин с водой и кружка, тубус с шипучими витаминами, на кровати в ногах был уложен теплый шерстяной плед.       Рядом с мышью Фрэнк поместил свою награду-звездочку и забрался в чистую кровать. До чего же это было приятно!       Он взялся за свой телефон. Сообщения от Виктора просто свайпнул, не читая, открыл другой хорошо знакомый чат.       «Позвонила Виктору, он удивился, откуда я знаю его личный номер»       «Но разве в этом есть что-то ненормальное, когда мать знает номер жениха своего сына?»       «Ты же сам мне его дал…»       «Спросила, где ты, ведь не отвечаешь на мои сообщения и звонки»       «Он сказал, что ты в отпуске на ретрите специально без мобильной связи»       «Сынок что такое «ретрит»? Это же не рехаб?»       «А еще он добавил «вы же знаете, где?»       «Я не знала, и он сказал, что на Мальдивах… Я посмотрела по карте, это же очень далеко»       «Фрэнки, ответь, пожалуйста»       Мама строчила сообщение за сообщением.       «Мам, — написал Фрэнк. — Прости, что не писал. Нет, «ретрит» — это не рехаб. Это типа медитативного отдыха и релаксации. И я не на Мальдивах. Я расстался с Виктором и уехал. Забо… — нет, он стер это «заболел». — Я в Великобритании потерял телефон, сейчас вот только восстановил».       «Виктору нельзя говорить, где я. Мы расстались плохо».       «Сынок, как хорошо, что ты отозвался!»       «У тебя все хорошо?»       «Я вся извелась…»       «Все отлично. Я снял себе комнату, гуляю, воздухом дышу и все такое».       «А что случилось с Виктором? Он казался надежным… Вы, конечно, почти меня не навещали, но мне казалось, ты в хороших руках».       «Я променял эти руки на ванную комнату метр на метр», — утрировал Фрэнк.       «Сынок, я сейчас позвоню».       «Я начну рассказывать и расплачусь. Дай мне время».       «Хорошо. Пиши мне почаще».       Фрэнк отложил телефон и укрылся одеялом. Он сладко зевнул, его рука пахла апельсиновым гелем для душа, за окном носился ветер с морским ароматом, чистое белье приятно похрустывало, плед грел ноги. Он быстро уснул.       Когда он проснулся, то заметил, что шторы были задернуты, а плед расправлен по одеялу. Фрэнк потянулся, зевнул и поднялся в полумраке. Он открыл шторы, посмотрел наружу. Было темно, но на земле возле заборчика напротив светилось два фонарика, между ними стояла башенка из пустых глиняных горшков.       Из неплотно прикрытой двери доносилось шипение масла и заманчиво тянуло пончиками.       Фрэнк в носках осторожно приоткрыл дверь и высунул нос. В гостиной пахло сильнее. На кухню вела арка без двери. Было видно, как, пританцовывая под тихо играющую рок-музыку, доктор достает шумовкой из вок-сковородки круглые пончики.       Гостиная была такой, какую и ожидаешь увидеть в маленьком шотландском домике — цветные коврики, клетчатый плед на диване, комод в виде сундука, книжный шкаф, где стояли и книги, и собранные румбоксы, и части сервиза, и фотографии в рамках… Рядом — плоский телевизор с приставкой для приема цифровых каналов. На диване лежал огромный медицинский справочник, на полу брошены кроксы с меховой подкладкой и значками-джиббитсами на медицинскую тематику: машина скорой помощи, стетоскоп, голубой халат врача с красным сердечком, градусник и пилюля.       — О, проснулись! — Джерард выглянул из кухни. — Погодите-ка…       Он выудил пончики из сковородки и подошел ближе, зажигая уже знакомый фонарик.       — Выглядите получше, — улыбнулся Джерард. — Посмотрите направо, налево. Молодец. Кашель беспокоит? Неприятные ощущения в животе? Как сон? Как дыхание? Как настроение?       Фрэнку вдруг стало весело от потока этих вопросов, он усмехнулся. Джерард просиял и легко хлопнул его по спине:       — Завтра разрешу погулять. Итак, ужин. Я готовлю сицилийское блюдо. Кажется, по крови я немножко итальянец. Это паста с баклажанами, помидорами и сыром. И пончики и чай. Вот. В чайничке на столе. Ладно…       Джерард был суетливым, но искренним в своей заботе, стараясь угодить. Хотел понравиться? Такой человек в жизни Фрэнка уже был. Но этот доктор не выглядел расчетливым. Он не попросил денег за медикаменты и лечение, хотя явно заметил, что Фрэнк небеден, предложил побыть у него на виду до полного выздоровления, быстро тараторил от волнения. Казалось, он пытается быть услужливым, потому что ему просто хочется делать это для Фрэнка. И он приготовил своему постояльцу еду, а не показал номера телефонов доставок.       — Фрэнк, вы ужинайте, я не буду вас смущать, — Джерард пристроил на блюдо листик базилика, улыбнулся и ушел из кухни. Он устроился на диване и включил телевизор. Судя по закадровому смеху, там шло какое-то комедийное шоу.             Фрэнк огляделся. Паста выглядела аппетитно. Еще будучи в колледже, он фоткал для мамы то, чем обедает — они были намного ближе когда-то… ну, до Виктора. Конечно, в основном тогда это были непонятные бутерброды. Фрэнк сделал фото и отправил маме. Пора снова становиться маминым единственным сыном, которого она хочет видеть и с которым рада поговорить хоть посредством текста в мессенджере.       «Как в ресторане», — тут же отозвалась мама. Наверное, гипнотизировала телефон весь день.       «Это приготовил парень, у которого я комнату снимаю», — написал Фрэнк.       «Что за парень? Что у вас?»       И ни слова о том, что только неделю назад он расторг помолвку. Мама всегда знала, в какой момент и что стоило говорить, а о чем промолчать. Но вообще-то с этим парнем у него ничего и нет.       «У нас ничего. Я за это гостеприимство потом заплачу. Он детский врач».       «Подружись с ним. Мне кажется, тебе нужен друг. У тебя давно не было дружеской компании».       А вот тут она права, он был лишь красивым и успешным приложением для своего жениха и давно ни с кем не общался.       Фрэнк подхватил свою миску с пастой и остановился в дверях кухни.       — Можно я тут постою? Отвык один ужинать, — сказал он.       Джерард этому обрадовался. Он тут же нашел поднос на «ножках», чтобы Фрэнк мог сесть на диван и удобно есть.       — Повторы шоу Кэтрин Тейт. Знаете ее? И это одна из актрис, которая не боится быть смешной. Она снималась в «Докторе Кто». Лучшая спутница по моей личной шкале. Еще я обожаю Ривер и их любовную историю с Доктором.       — Я не смотрел…       — Ох, мы обязательно пересмотрим, пока вы поправляетесь.       C утра Джерард хаотично собирался, бегая от кухни до своей спальни за одеждой, подсовывая Фрэнку градусник и прося показать горло.       — Сейчас я что-нибудь сделаю на завтрак! — опомнился он. — Сколько времени? Ох…       — Все в порядке, — Фрэнк проглотил кашель, который рвался наружу.       — Приготовите завтрак сами? — Джерард жалостливо посмотрел на своего постояльца.       — Да, я справлюсь, — Фрэнк укутался в теплый халат, который ему выдал доктор.       — У меня сегодня прививки, — вздохнул Уэй. — И я опаздываю. Проспал, если честно. Дети будут только рады, а вот их родители не очень. Хотя, знаете, есть очень ответственный молодой человек пяти лет, который смело заходит первым в каждой очереди нерешительных, да еще и без мамы. Но, знаете, ее у него и нет. Он приемыш местной церкви. Я иногда думаю, что мог бы… впрочем, неважно.       Он даже не причесался и выглядел очаровательно с этой торчащей в разные стороны соломой из-под шапки. Мягкий вязаный свитер и джинсы делали этого человека совсем уютным.       — Что-то не так? — Джерард заметил его взгляд. — Вам нехорошо? Присядьте. Или лучше тогда давайте со мной в медпункт. Там я буду всегда рядом, если что. И кушетка должна быть вам как родная. Поможете держать детей, — и широко улыбнулся шутке.       — Наверно, я останусь в доме, — решил Фрэнк.       — Хорошее решение. Пейте побольше воды и лежите. Я приду в обед.       — Итак, Крейл — это очень древний городок, — начал рассказывать Джерард, когда они вдвоем в сумерках вышли прогуляться. Самая восточная и самая красивая рыбацкая деревня. По моей личной шкале. Мы сейчас спустимся к гавани, она огорожена каменной оградой, выглядит как открытка. Потом можем подняться по лестнице для кур. Знаете, почему так называется?       — По ней ходили курицы? В Шотландии была куриная сегрегация? Лестница «только для кур»? Куры отстояли право ходить по общественным лестницам? — перечислил Фрэнк.       Джерерад улыбнулся.       — Все гораздо проще — эта лестница вела в курятник. А теперь просто пешеходная. Оттуда красивый вид на гавань. Вам не холодно?       — Нет, все нормально, — Фрэнк остановился, чтобы посмотреть на Северное море. Может, он сотворил какую-то глупость? Он тяжко вздохнул.       — Что-то случилось? Вам плохо? — тут же всполошился Джерард.       — Я начал размышлять о своей ситуации и теперь думаю, что, возможно, поступил опрометчиво.       — Если вам станет легче, то можете рассказать. Если нет, то нет.       — Я расстался с человеком… с женихом. Типа… мне не хватало внимания от того человека, за которого я согласился выйти замуж? Наверное, так. В бытовой части у нас все было хорошо, большая квартира, светские мероприятия… да, по большей части я на них ходить не хотел, но ведь в паре есть такая ответственность — что-то делать для другого. Он меня не хотел выслушивать, не хотел знать о моем ментальном состоянии, настроении… мы вместе не проводили вечера в обнимку… но ведь в остальном — все хорошо. И я будто запаниковал без… Без чего?       — У каждого есть типаж. И я не про внешность. Есть некий набор качеств, который ты хочешь видеть в своем партнере. Если для вас важно, чтобы о вас заботились эмоционально, а не только обеспечивали жилплощадью и водили на тусовки, то, значит, вы точно найдете… кхм… кого-то, кто сможет все это делать для вас. Если вам будет некомфортно в браке, в котором вас не слушают и не понимают, что ж… Может, для кого-то такие отношения идеальные, никто не лезет в душу. И ваш бывший жених просто должен найти своего человека.       — Ему нужен человек для Инстаграма, — не сдержавшись, выплюнул Фрэнк.       — И кто-то будет доволен этим. Здесь дует, давайте пройдем в город.       — Вы пробовали с ним разговаривать? — поинтересовался Джерард. Они шли вдоль улицы мимо старых каменных домов. На некоторых из них торчали спутниковые тарелки, что несколько портило историчность, но людям хотелось смотреть телевизор.       — Я пытался вызвать чувства. Ну вот скажу я ему — мне неприятно, что ты меня не слушаешь, что не хочешь знать, что у меня на душе творится, и он станет делать это специально, хотя сам не хочет. Зачем так?       Они остановились у витрины маленького сувенирного магазинчика. На прищепках болтались игрушечные русалки, стоял стенд с открытками, свечки и статуэтки.       — Дальше по улице будет пекарня, надо прикупить чего-нибудь.       — Ой, Джерард, а сколько я вам должен за комнату и за питание?       — Потом рассчитаемся, — Джерард сделался грустным и пробормотал что-то вроде, как Фрэнку показалось «или оставайтесь тут навсегда». Но, наверное, показалось. — Заодно еще в аптеку заглянем, а дальше будет тот отель, с которым вы, видимо, перепутали мой дом.       «Он интересуется, как у меня дела, заставляет пить витамины и каждый вечер проверяет, не дует ли из окна, — написал Фрэнк маме. — Возможно, он считает меня одним из своих маленьких пациентов».       «Возможно, ты ему нравишься», — ответила мама.       Фрэнк поднялся с кровати и приоткрыл шторку. В беседке во внутреннем дворике горела лампочка, а также обмотанная вокруг перил гирлянда. Джерард сидел в кресле-качалке, накрыв ноги пледом. Он отложил на колени книгу и о чем-то задумался, прикрыв глаза. На маленьком столике стояла чашка и зажженная свеча.       Фрэнк проснулся от стука в дверь. Во входную, дверь в комнату он оставил приоткрытой.       — Тук-тук, — прокричал женский голос за дверью.       — Уф, — вздохнул Джерард, топая мимо его комнаты. Он остановился и прикрыл дверь гостевой. Фрэнку, однако, надо было срочно в одно место. Они с Джерардом вчера пили теплый морс и смотрели «Доктора Кто». Морса было выпито много, Фрэнк удивлялся, как это он ночью не бегал каждую минуту. Наверное, желание организма не вытаскивать пяточки из-под одеялка пересилило.       — Привет! — весело прощебетала девушка. — Мама передала брусничный пирог. Красивый, с решеткой и косичкой по краю.       — Криста, спасибо, но не могла бы ты сказать маме…       — Еще пару десятков раз? Джи, тебе что — пирогов не хочется? Верх твоего кондитерского мастерства — пончики в масле. У меня вообще другое предложение. У меня приглашение на свадьбу с плюс один. Мама тут же вытолкнула за дверь в сильный ветер к тебе тащиться. Пойдем? Попьем вина, потанцуем и поедим канапешек. По отдельности.       — Джерард, у тебя открыто? — в гостиную влетел друг Джерарда, тот кудрявый, которого Фрэнк видел в момент своего очухания от ротовируса. — У меня есть приглашение на свадьбу…       — С «плюс один»? — продолжила Криста и улыбнулась.       — О, — кудрявый парень стушевался. — Доброе утро, Криста.       Фрэнк не выдержал, ему срочно надо было выскочить. Он открыл дверь. Вероятно, намного сильнее, чем хотел — отворилась она резко, заставив всех посмотреть в его сторону.       — Здравствуйте… — промямлил Фрэнк. — Простите… я… просто прошмыгну, не обращайте внимания.       — Аааа! — вдруг обрадовалась Криста и толкнула краснеющего Джерарда в плечо. Фрэнк моментально скрылся в ванной комнате.       — Это мой постоялец, — слышал он оправдания хозяина дома.       — Я все равно скажу маме, что видела у тебя парня в пижаме. И, кстати, проблема с приглашениями решена? Нас четверо, все попадаем на мероприятие. Ура канапешкам! Я побежала, сегодня волонтерю в приюте.       Деревенские свадьбы особенные, думалось Фрэнку, когда он сидел на территории какой-то фермы. Это было специально оборудованное место под аренду для мероприятий — деревянный стилизованный под загон забор, крытое помещение амбара, в котором можно было зайти посидеть или тоже устроить праздник в холода. Для этой свадьбы там разместили всякий инвентарь для мероприятия, готовилась еда. Само событие происходило на открытом воздухе у больших уличных газовых обогревателей. И оно было… простое. Люди смеялись, знакомились так, будто ждали встречи с тобой всю жизнь (но там еще и Криста постаралась, которая всем рассказывала, хитро приподнимая брови, что Фрэнк живет с Джерардом), танцевали, не обращая ни на кого внимания. Здесь не было строгого коктейль-пати, где вы просто стоите и разговариваете.       Джерард принарядился: белая рубашка, наверх вязаный жилет.       — Фрэнк, вам не холодно? — часто интересовался он. Фрэнк мотал головой. Он прикупил себе кардиган в сувенирной лавке.       Криста утащила его танцевать какой-то танец, напоминающий пляски хоббита в начале «Властелина колец». У Фрэнка плохо получалось, как и у всех вокруг, но целью ведь было порасспрашивать его на ушко, откуда он, чем занимается, как ему Джерард вообще и как так получилось, что ему сдают комнату. Они кружились в том числе и возле столика, где общались Рэй (так звали кудрявого парня, он был доктором для взрослых) и Джерард. Фрэнк ловил одинокие фразы.       — Я просто хочу, чтоб он остался.       — Хочу готовить ему пончики.       — Хочу лежать рядом, обнимать и целовать в висок…       — Так, ты напился, — строго сказал Рэй.       — Я бокал выпил…       — Тебе достаточно.       Джерард и правда чувствовал себя не очень, когда они возвращались. Глаза с поволокой и сожаление, что повелся на полусладкое.       — Надо лечь спать, — сказал Фрэнк, заводя его в дом. — Ой, погоди! — Джерада повело и они завалились на диван: голова Джерарда на его груди.       — Ну быть не может, — простонал Джерард. — Я просто на тебя упал, это ничего не означает.       — Полежи, если так полегче. Тебя разносит от одного бокала?       — Я выпил два. И стопку коньяка. И шампанское… И, по-моему, в пирожном-лаве был ром. Как ты приятно пахнешь…       — Смесью овечьей шерсти, пота и немного Кристиных духов?       — Ты пахнешь… Фрэнком. Рэй ревновал.       — Он повез ее домой.       — А, да? Тогда хорошо. Она ему нравится. А мне… ммм… — и он замолчал, утыкаясь в кардиган.       Фрэнку было некуда деть руки и он положил их на спину Джерарда.       Люди не вступают в новые отношения сразу после тех, что разорвали пару недель назад. Это неправильно как-то и неуважительно к Виктору.       Джерард был проще него. Намного. Фрэнку изначально такой был нужен. Какая он пара сыну миллионера и голливудской актрисы? Он парень из Джерси. Его публике представили только когда он стал работать саундпродюсером на студии. «Кто такой парень Виктора Андервуда? Он саундпродюсер известного лейбла!» Панк-рокер из грязного бара и студент местечкового колледжа — это не звучит.       — Я тебе не пара, — пробормотал сонным голосом Джерард. — Совсем не твой тип… не такой, как тот парень из Инстаграма… прости, мне пришлось зарегистрироваться в приложении, чтобы пошпионить.       — Если ты будешь выкладывать фотки Шотландии, будет круто, — Джерард вряд ли это вспомнит, как и то, что проболтался про свои чувства. — И нет у меня типа. Давай отведу тебя в кровать.       Фрэнк утром вылез из своей комнаты-норы. Он не знал, сколько еще будет здесь оставаться, но ему не хотелось уезжать. Здесь было пасмурно и свободно, кирпичные домики и вкусный кофе в булочной, по ночам в тишине было слышно море, а до полей, простирающихся за городом, можно было дойти пешком.       — Привет! — Джерард увидел его и немного прикрыл крышку большущей кастрюли на плите. — Еще минут десять. Я варю кукурузу. Слушай… ты… я недавно завел аккаунт в Инстаграме и сегодня с утра сфоткал море и пожилую леди, которая кукурузу продавала. Если тебе не сложно, можешь на меня подписаться?       Нет, конечно же, Фрэнку несложно. Скорей всего, если Виктор объявил о разрыве, то у него самого подписчиков поубавилось. Он был интересен в качестве парня медийного человека. Да и все равно он не мог постить туда что захочет. Даже давнишнюю съемку из баров, где он выступал, пришлось удалить.       — Слушай, можно где-нибудь поблизости купить электрогитару и всякие к ней примочки?       — Здесь вряд ли, но всегда можно поехать в Эдинбург или Глазго. Я… что-нибудь говорил вчера?       По смущенному взгляду, который он отвел и тут же прикрылся заботой о кастрюле с кукурузой, Фрэнк понимал, что помнил Джерард все, не так сильно он напился. Ему лишь нужно было подтверждение, что Фрэнк якобы ничего не слышал.       — Когда я привел тебя в спальню, ты попросил достать из тумбочки банановый крем для рук, цитирую: «он хороший, корейский».       — О боже… У меня в подростковом возрасте постоянно ладони потели и, когда организм перестроился (к слову, недавно), они стали непривычно сухими и без крема мне неуютно и странно. Зачем я это рассказал?       — Чего только у подростков не бывает.       — Со мной не хотели держаться за руки.       — Нормальные руки.       — Это они сейчас… странные.       — Я бы с тобой дружил в школе.       Стук в дверь закончил неловкий (со стороны Джерарда, который зачем-то помешивал воду в кастрюле) разговор. Он отложил щипцы и отправился открывать.       — Доброе утро, — услышал вдруг Фрэнк знакомый голос. Он застыл на месте.       — Я вас слушаю? — Джерард видел Виктора в Инстаграм, узнал ли в той мере, чтобы не пускать его? Но, с другой стороны, это неправильно. Чтобы расставить точки над «и», надо бы поговорить и расстаться окончательно. Хотел бы Фрэнк, чтобы этого не было? Очень.       — Я ищу одного молодого человека. Говорят, он остановится где-то здесь.       — Вы из полиции?       — Нет, я в частном порядке.       — Вы детектив?       — Нет.       — Молодой человек совершил какое-то преступление? Украл у вас что-то?       Да, Джерард точно его узнал.       — Джерард, он ищет меня, — Фрэнк выступил вперед.       Джерард отошел от двери, спрятав ладони в рукава рубашки, которая была ему велика, поэтому носилась, как домашняя, с пижамными штанами в микки-маусы. Виктор так не одевался. Сейчас он был в кашемировом пальто, элегантной шляпе и шарфе. Ни дать ни взять герой фильмов сороковых.       — Фрэнк, сколько ты должен за приют? Я расплачусь, а ты собирайся. Поиграл — и хватит.       Ни «здравствуй», ни «как ты тут», ни «что же случилось, раз ты так бросил все?»       — Ну что ты молчишь? — нахмурился Виктор.       — Простите, вы… — вдруг сказал Джерард самого несчастного вида. — Вы так сильно его любите, что приехали сюда за ним?       — Юристы разрабатывают брачный договор, — снисходительно пояснил Виктор. — Фрэнк опрометчиво пропустил благотворительное мероприятие, организуемое моей матерью, теперь надо ехать извиняться. Эскизы смокингов, репетиция фотосессии, еще одна фотосессия для соцсетей и журнала, МТV планирует снимать о нас репортаж в рамках «По домам». Контракт…       — Я не хочу сниматься для МТV, — отрезал Фрэнк. — Меня ты не спросил.       — Если тебя спрашивать, то в ответ получишь либо тупую шутку, либо поездку в Диснейлэнд. Ты работу свою перепоручил кому-то еще! А этот хит так долго вылизывали, он будет успешен!       — А кроме моих успехов, внешности, красивых фоточек тебя что-то интересует вообще?       Виктор вдруг задумался, будто бы впал в ступор и, обычно умеющий ответить сразу, не нашел, что сказать. Поэтому сказал Фрэнк.       — Думаю, твой кошелек не пострадает от оплаты работы, пусть и бесполезной, юристов, а перед миссис Андервуд извинись, — сказал Фрэнк. — И не забудь запостить в Инсту фотосессию в стиле «брошенный жених». Меня будут хейтить тебе на радость. А мне все равно. Уходи, Виктор. Прости, что потратил твое время. Ты легко найдешь замену.       — В последний раз делаю предложение.       — У нас там на кухне кукуруза переварится, — выпалил Фрэнк, повернулся и ушел на кухню.       — Простите, — скромно, но, впрочем, уже не несчастно, сказал Уэй. — Осторожно, тут порожек.       Дверь хлопнула, Джерард вернулся к Фрэнку.       — Если ты жалеешь, я его догоню, — сказал Джерард. — И вы уедете в Нью-Йорк.       — Какой Нью-Йорк? — сморщился Фрэнк и легонько боднул Уэя в плечо. — Мы же хотели за гитарой в Глазго.