Ты ничего не поняла

День 7 (31 августа)

Маккена, проснулась утром от стука по собственному окну. Встав, она подошла к форточке и увидела снаружи сову с непонятным кульком в клюве. Это была ее сова, которая ночью летала разносить письма. — Интересно, — прошептала Маккена под нос, разворачивая сверток. Внутри лежал конверт без опознавательных знаков и кулон с цепочкой. Кулон был в форме змеи, кусающей собственный хвост. Письмо было лаконичным, содержало всего одно предложение: «С прошедшим днем рождения». Что за кулон? В голове Маккены сразу стали выстраиваться логические цепочки. От кого это? Знакомых у нее было не так много, а тех, кто мог отправить подарок — вообще единицы. «Эх, если бы только совы могли говорить.» — грустно подумала Поттер, потому что не надеялась сама узнать, кто был столь щедрым. Какой-то магии она не почувствовала ни в кулоне, не в цепи. Это предмет был лишен следов какой-либо магической энергии, а потому вряд ли был опасен. Без зазрения совести Мак надела цепочку на шею и решила спуститься к остальным. — Нет, Сириус, я настаиваю на том, чтобы вы ничего не делали! — Лили от злости кинула на стол ложку, которой мешала что-то в кастрюле, — Это не только незаконно, но и очень опасно! Маккена уже поняла, что происходящее — абсолютно нормальное состояние компании друзей. Лили и Марлин готовят, Римус у них на побегушках, а Ава, Сириус и Джеймс сидят за столом и болтают. Чудесная стабильность. — Эванс, ну не порть наше веселье. Нотт явно заслужил это, — разнылся Блэк, грустно укладывая голову на стол. Джеймс предусмотрительно с Лили в конфронтации не вступал. — Это что это там заслужил Нотт? — вклинилась Поттер посреди разговора, тоже садясь за стол и кивая Аве. — Ой, да не важно, — Джеймс устало, но судорожно отмахнулся, — Ты же знаешь историю, он, по-моему, заслужил всех гадостей, которые мы ему делали и еще сделаем. Маккена согласно кивнула. Ей, по большому счету, была не так важна судьба и спокойная жизни Нотта-младшего. А старшего? За него она слегка волновалась. — Лили, поднимись, пожалуйста, со мной. Хочу показать тебе одну книгу, — Маккена встала из-за стола и пошла в свою комнату с Эванс, которую отвлекла от готовки, переложив эти женские обязанности на Марлин и Римуса. — Какую книгу ты хотела показать? — спросила Лили, когда Поттер закрыла за ними дверь. Мак отмахнулась. — Не книгу, смотри, — она сняла с шеи цепочку, взяла письмо, оставленное на столе, и протянула Лили, — Сегодня утром принесла моя собственная сова. Она ночью летала с письмами в Хогвартс и к родителям. Не от Дамблдора же это. Эванс принялась рассматривать кулон. Письмо она повертела в руках, но ничего примечательного не нашла. Украшением заинтересовалась больше. — Это белое золото. Дорогое, наверное, — неуверенно произнесла Лили, передавая цепочку обратно Маккене, — А ты уверена, что эта штука не проклята? Что она тебя ночью не начнет душить? Или что не подчинит твой разум через время? — Мак было даже забавно, с какой серьезностью и беспокойством Эванс это говорила. Она и правда была этакой заботливой мамочкой для каждого в этой несносной компании. — Уверена, — ответила Поттер, улыбнувшись, — Никакой магии я в ней не обнаружила. Простое украшение. Меня больше интересует, кто мог это отправить. Лили пожала плечами. — Может кто-то из коллег или школьных друзей. Ты же много с кем общалась во время учебы. Кстати! — воскликнула Эванс, будто что-то вспомнив, — Может кто-то из преподавателей? Узнали, что станете коллегами. У тебя же очень хорошие оценки были. Маккена расценила этот вариант, как вполне логичный, тем не менее некоторые сомнения еще оставались. За неимением иных вариантов они решили вернуться к остальным. — Ну что, насплетничались? — лукаво поинтересовался Джеймс, уже начавший поглощать свой завтрак. Мак закатила глаза, Лили спокойно села за стол. — А что, тебе тоже хочется обсудить новое издание «Тысячи магических трав и грибов»? — заметила Эванс, наливая себе сока из большого граненого графина. — Не хочется, — кисло подметил Джеймс, закончив на этом донимать их вопросами. Марлин затеяла спор с Римусом, кто будет мыть посуду. Ава уже накрашена, вяло тыкает вилкой овощи в тарелке. Джеймс пытаясь поддеть Лили из-за того, что та — невероятная заучка. Мак тихо курит у подоконника, сидящий рядом Сириус ест яблоко. — Джеймс, если вы еще хоть раз используете мою зубную щетку, чтобы мешать зелье, — кричит Лили, разъяренная вылетая из ванной, — Я засуну тебе ее в ухо! — Тише-тише, — Поттер примирительно поднимает руки, — Это же просто щетка. Щетка без маркировки считается общественной. Ава откладывает книгу и смеется. Заспанная Марлин, с двумя бутербродами в одной руке и стаканом молока в другой, сидит на столе, болтая ногами. Мытье посуды все же спихнули на доброго безотказного Римуса. Солнце мягко светит по деревянному полу, в воздухе — запах кофе и чьих-то цветочных духов, перебитых дымом от сигарет, идущих одна за другой, подряд. Смех, хлопки по плечу, кто-то чихает от перца. Маккена молча стоит у окна. Ее светлая рубашка скомкана на локтях волосы спутаны. Она курит, придерживая сигарету двумя пальцами — будто именно эта поза удерживает ее в вертикальном положении. На подоконнике рядом — Сириус. Босиком, в мятой футболке и с чашкой кофе, ест яблоко. Он наблюдает за всем с ленивой полуулыбкой. Его локоть почти касается плеча Мак, но ни один из них не делает движения. — Вам бы памятник поставить, — улыбается Ава, глядя на них, — Ледяная статуя и пес. И оба с такими лицами, будто кто-то умер. — Ну правда, Мак, ты вообще улыбаешься? — добавляет Марлин, продолжая махать ногами и жуя бутерброд. Маккена дергает плечом, Сириус косится на нее. — Смеяться — пустая трата сил. Кто-нибудь должен быть взрослым, — сухо отвечает она, отводя от окна взгляд и затягиваясь. — А по мне, так очень даже экономично. Особенно, если смеяться над чужими проблемами, — Сириус смеется первым, тихо, коротко. Блэк кидает в Маккену яблоко, она — молча ловит. Едва заметно уголок ее губ дергается вверх. Лили, наблюдая с другой стороны кухни, кидает быстрый взгляд на Джеймса. — Ты говорил, что твоя сестра неприкасаемая. — Так и есть, — Поттер улыбается, закидывая за голову руки и растягиваясь на стуле, — Если кто-то прикоснется — замерзнет к чертям. Сириус снова смотрит на Мак, снова делает глоток кофе. Они снова вдвоем, окружающие быстро утратили интерес, вновь погружаясь в рутину. Смотрит мягко, будто между ними целая история, хотя связаны на деле — всего парой фраз. — Ты же не всегда была такой, — спрашивает Сириус. — Да. Раньше была хуже, — отвечает, не глядя на Блэка. Остальные перемещаются в гостиную. Кто-то ставит пластинку, начала играть легкая мелодия. Странно, что в этом доме еще используют виниловые проигрыватели, если все тут может работать на магии. День начинается спокойно, обыденно, будто впереди — целая вечность. Маккена с Сириусом все еще вместе у окна. Делят дым, молчание и что-то еще, что ни один из них пока не может назвать. Между ними вместе с дымом тянется тишина. — Не знал, что Джеймс при тебе становится чуть более умиротворенным, — говорит Сириус, по-свойски вынимая из самолично подаренного Маккене портсигара сигарету и закуривая ее. Держит паузу, — Ты у него как щит. Или якорь. Пока не решил. Маккена чуть усмехается краем губ. — Я — повод ему не сойти с ума. Слишком ответственно, чтобы быть весело. Сириус отрывает взгляд от окна, смотрит на нее. — А тебе кто не дает сойти с ума? Мак смеется, низко, гортанно, наиграно. Сигарета почти дотлела. Поттер тушит ее о край подоконника, не торопясь отвечать. — Никто, я уже достаточно взрослая, чтобы драться за себя сама. — Значит, никто не дерется за тебя, — глаза Сириуса блестят. Маккена впервые за утро смотрит на него прямо. Без злости, но устало. По-настоящему. — Мне это не нужно. Я привыкла оставаться внутри последней, даже если все в огне. Последней выжившей. Слишков философским становится этот разговор, выстраивая между ними какой-то новый виток незримой ментальной связи. Маккена жмется плечом к косяку стены. Сириус болтает ногами, сидя на подоконнике. Мак вынимает следующую сигарету. — Иногда в доме, который горит, лучше просто выйти, даже если идти некуда, — Сириус улыбается, наклоняя голову к левому плечу. — А если на улице холоднее? В чем смысл выходить на мороз из места, где так тепло? — Маккена пожимает плечами, хмыкает. — Тогда я дам тебе куртку, но все равно выведу, — Сириус чуть-чуть усмехается, но взгляд остается серьезным. — Да ты романтик, Блэк, — тихо, но с живой, такой редкой для нее искрой в голосе отвечает Поттер. — Только когда никто не видит.

***

Весь день прошел в беготне по дому и сбору вещей. Только к вечеру они смогли более-менее угомониться. Ава вынула откуда-то карты таро, предложила погадать. Они создали соответствующую атмосферу. Сели в гостиной кругом на пол, выключили свет, оставив кучу зажженных свечей, из-за чего света было достаточно. — Итак, — Ава села во главу круга, вынимая таро из коробочки и кладя колоду на пол, — Сегодня гадаем на будущее. Первая карта — прошлое — первопричины, вторая — то, как ситуация обстоит сейчас, третья — будущее. Кто первый, — Ава лучезарно улыбнулась, складывая руки в замочек на груди. Все смотрели с сомнением. Главного скептика, Маккены, в их кругу не было, поэтому атмосфера была относительно доверительной и легкой. — Давай я, — Джеймс выдвинулся из общего круга, сев прямо перед Авой, — Мой вопрос… — Тихо-тихо, — Блэр смеется, мягко останавливая Поттера. Тот сидит в недоумении, — Посмотрим, Джеймс, суждено ли тебе когда-гибудь стать достойным мужем? — она подмигивает куда-то в пустоту, вынимая из колоды три карты, и раскладывая их в ряд перед Джеймсом. — Первая, — Ава переворачивает карты, — Виселица, — все затихают. Блэр смеется, — Спокойно. Это значит, что ты готов пожертвовать чем-то, чтобы двигаться вперед. Вторая, — она переворачивает очередную карту, лежащую перед Джеймсом, — Смерть, — испуганный вздох от Марлин, — Это значит, что близится решение проблемы, после чего ты сможешь начать жизнь с чистого листа. — Какой-то пока… — Лили смотрит на две перевернутые карты и одну закрытую, — Неутешительный прогноз: смерть и виселица. Сириус кладет на плечо Джеймса руку и и похлопывает, смеется. — А ну тише! — прикрикивает Ава и тянется к новой карте, — Последняя. Как раз таки будущее, — она переворачивает карту. По комнате проходит смешок, со временем становящийся все громче. — Чудно! Дурак! — торжествующе заключает Ава, наблюдая за этим джентльменским набором, — Дурак обозначает внезапные события, которые могут шокировать. Все смеются. — Да чего вы угараете? — истерически кричит Поттер, — Это просто карта! Меня, вообще-то, ждут какие-то перемены в жизни, — обиженно подводит он черту. — Да ничего, Джеймс, ничего, — Сириус пару раз ударяет его по плечу, — Это же просто совпадение, да? — он подмигивает Аве, — Просто нелепое совпадение. — Нет! — Блэр машет руками, — Я ничего не подтасовывала! — Слушай, Блэк, — Джеймс злобно зыркнул в сторону друга, — А давай тебе погадаем. — Да пожалуйста! — Блэк вальяжно развалился на подушках, разложенных в центре комнаты. — Гадалка Ава смотрит в душу, — притворно страшным голосом говорит Марлин, — Смотри аккуратнее. Там у Сириуса только мрак и псы. — А ты туда не заглядывай, — Блэк усмехается, — Может там уже кто-то курит, а ты не переносишь сигаретного дума. Все смеются. Лили сидит на кресле чуть в стороне от всех с поджатыми ногами, чашка чая остывает в руке. Она смотрит на Сириуса чуть ошарашенно. Остальные будто бы ничего не заметили. Зато заметила Эванс: у нее начал дергаться глаз. — Так, — Ава выкладывает перед Сириусом три карты и начинает переворачивать их, комментируя, — Башня… Разрушение, — переворачивает следующую, — Луна — двойственность, неясность, сны, — открывает последнюю. Все сидят, затаив дыхание, — Влюбленные. Хм. Ава задумывается. — Это про его волосы! — говорит Марлин, после короткой театральной демонстрации задумчивости, — Он влюблен в них. — Или в самого себя, — добавляет Ава. Все смеются. Сириус тоже. Джеймс сидел бы сейчас насупившийся, был бы он на его месте. — Не исключено, — говорит Сириус, закуривая. Форточка открыта, а он сидит прямо под ней, поэтому дым сразу улетучивается, не успевая доставить никому дискомфорта. За окном — поздний вечер. Тихое спокойствие. Слышно стрекотание кузнечиков. Сириуса развеселил результат его гадания. Все болтают о чем-то, а он сидит задумчивый, смотрит в окно. Курить одному у него уже вышло из привычки, потому что последнюю неделю он делал это только в компании Маккены. И эти совместные перекуры уже стали какой-то традицией, сильно их сблизившей. Он заметил, как Мак начала раскрываться рядом с ним. Рассказывала о себе, пусть и совсем немного, изредка улыбалась. В этом было что-то очень теплое, даже родное. Сириус чувствовал себя рыцарем на белом коне, спасшим Поттер от серой тоски повседневности. Он поверить не мог, что завтра это все уже закончится. Нет! Он не может так поступить! Сириус косится на дверь. Ничего не происходит. Почему ему остались последние несколько часов с Маккеной, к которой он так привязался, а вместо того, чтобы пойти и поговорить с ней, Блэк сидит тут в компании друзей, с которыми еще год будет учиться бок-о-бок. А о чем ему говорить с ней? Не важно, хотя бы просто провести время вместе. — Мак! — восторженно выдыхает Лили. На пороге комнаты стояла Поттер, завернутая в теплую кофту. — Ну и темень у вас, — Маккена проходит в комнату, закрывая за собой дверь, и садится рядом с Лили. У Сириуса в груди что-то натягивается и рвется. Он чувствует что-то очень теплое, разливающееся по груди. Это люди и называют счастьем? — О, Мак, — Ава перетасовывает колоду карт, — Хочешь я и тебе погадаю? — Нет, — спокойно, но твердо отвечает девушка, не двигаясь с места. — Да ладно, чего ты. Мы же просто дурачимся, — Блэр выжидающе смотрит на нее. Поттер не торопясь вынимает сигарету и закуривает. Видит, как Марлин морщится. Встает и пересаживается поближе к окну, чтобы не наполнять дымом помещение. Теперь сидит рядом с Сириусом. Полминуты курит молча. Блэк рассматривает ее, пытаясь запомнить каждую черточку лица. Завтра он ее больше не увидит. — Ладно, — Мак сдается, — Погадай. Ава торжествующе хлопает в ладоши и выкладывает перед Маккеной три карты. Начинает переворачивать. — Отшельник. Одиночество. Поиск, — переворачивает вторую, — Колесо фортуны. Перемены, удача, — открывает последнюю, — Мир. Целостность, достижение, свобода. Все молчат в ожидании каких-то объяснений от Авы. — Ну знаете, — она оглядывала карты, — Это благоприятный прогноз. Сейчас в твоей жизни происходит что-то, что может переломить ее в лучшую сторону. Или кто-то. Маккена тоже созерцала карты. — Это не работает, — бросила она, поднимаясь и вновь кутаясь в кофту. Потом выходит. Сириус делает раньше, чем успевает подумать. Тоже вскакивает и несется к двери, чуть не сбив по пути пару свечей. Комментарии своих друзей он уже слышит. Захлопывает дверь за собой, направляясь к лестнице. Маккена сидит на веранде с книгой и курит. Типичная картина. Она наслаждается тишиной и темнотой, вслушивается в ночные звуки, ей нравится чуть мерзнуть из-за свежего воздуха. То, что Джеймс с друзьями могу сохранять хорошее расположение духа даже на фоне происходящего в стране, немного придавало ей сил. На другой чаше весов лежала их ветреность и недальновидность. — Ты просто боишься, что это может сработать, — Мак поднимает глаза. На пороге веранды стоит Сириус. Он беспардонно проходит внутрь и садится рядом, вынимает сигарету из ее портсигара. Закуривает. — Не нужны мне твои нравоучения, Блэк, — Маккена раздраженно выдергивает свой портсигар из его рук и кладет с другой стороны от себя, — Хорошая ночь, правда? Тихая, спокойная, темная, — добавляет она, чуть успокоившись. Голос стал мягче и приобрел умиротворенные нотки, наполненные светлой печалью. — Хорошая, — согласился Сириус, выдыхая дым куда-то над собой, — Но последняя, — добавляет, тоже став чуть грустнее. Нет. У Блэка не хватило сил начать этот разговор. Да и он даже не знал, о чем ему говорить. Объяснить, что он чувствует? Да он и сам не знал, что именно. Были какие-то смутные мысли, впечатления, желания, но они никак не хотели складываться в что-то осмысленное. Что-то, что он смог хотя бы озвучить. — Я пойду спать, Блэк, — Маккена встала, начала собирать свои вещи, — Еще увидимся.