Ты ничего не поняла

— Ава, если ты не хочешь, мы поймем, правда, тебе не обязательно это делать, — Джеймс передал Блэр бутылек, полученный от Маккены несколькими днями ранее, — Мы понимает твою… ммм. ситуацию с Ноттом, поэтому ни в коем случае не будет давить. Друзья шли по коридору на завтрак. Сириус вроде бы чуть ожил за несколько дней, поэтому шел, взяв Аву под руку, и выдавая ей последние наставления насчет зелья. Сколько, куда и все прочее. — Ладно, удачи, — Блэк хлопнул подругу по плечу, затормозив у самой двери в Большой зал. Он сдержался, чтобы не перекрестить ее. Ответственное, все-таки, дело. Ава кивнула и первая прошла в зал, друзья выждали пару минут и зашли следом, усаживаясь на свои места и стараясь вести себя как можно более естественно. Они весело болтали и шутили, не переставая поглядывать за слизеринский стол. Сириус оглядывался кругом, дабы найти объект для обсуждения, чтобы не слишком сильно концентрироваться на Аве и ее ответственной миссии. — О, Мак, — вдруг выкрикнул Джемс, глядя на входную дверь. Маккена в сопровождении Нотта-старшего, о чем-то увлеченно с ним разговаривая, вошла в зал и проследовала за стол для учителей. Поттер начал активно махать руками, привлекая к себе внимание, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать кричать ее имя. Девушка, завидев потуги брата, мягко улыбнулась ему, тоже помахала, сразу же возвращаясь к разговору. — Что-то он какой-то мутный этот Нотт, — пробурчал Сириус, тоже созерцая это парадное шествие, — Наверняка же тоже «грязнокровки — не люди». Как и младший брат. Джемс перевел взгляд на Сириуса, поправил очки. — Не знаю, — сказал он, — Я думаю, что если Мак общается с Ноттом, то он как минимум не противный. — Как ты думаешь, почему Дамблдор вообще решил сделать его учителем? Сириуса бесила резкое ближение Маккены и Грегори Нотта. Даже не столько бесило, сколько он чувствовал себя еще более преданным и проданным. Его променяли. Да еще и на кого! На идиота-слизеринца, который точно пьет кровь новорожденным и держит парочку магглорожденных для пыток в подвале. — Этого я тоже не знаю, как не знаю и причины, почему учителем сделали Мак, — Джеймс с аппетитом поедал глазунью. Сириус, в свою очередь, грустно тыкал вилкой содержимое своей тарелки и изредка делал глотки сока из стакана. Есть сразу расхотелось, — Нам так и не удалось нормально поговорить с самого отъезда. Ты с ней разговаривал? Блэк проигнорировал этот вопрос, стратегически поднимаясь с лавки и отправляясь в другой конец стола за бутербродом. Сев обратно, он печально окинул взглядом зал: Ава, сделав дело, уже успела поесть и сразу же упорхнула собираться на уроки, Маккена так и сидела с этим мерзким Ноттом, они, как показалось, о чем-то спорили. Помещение почти опустело, потому что близилось завершение завтрака. Следующим уроком должны были быть Чары со Слизерином. — Пойдем, у нас всего пять минут осталось, — Джеймс, успевший за это время съесть тройную порцию яичницы, лениво потягивался на стуле, поглаживая живот. Сириус, почти не притронувшийся к еде, встал. Они зашли в кабинет. Буквально залетели за несколько секунд до колокола, извещающего о начале урока. Кабинет был четкой чертой разделен пополам. Слева — зеленые, справа — красные. Преподавателя пока не было, поэтому Джеймс, облегченно выдохнув, прошел вдоль ряда к самой дальней парте и сел за стул. Сириус занял соседнее место. Прошло уже минут пятнадцать с начала урока, а Нотт так и не появился, зато его младший брат всеми своими действиями норовил вывести Сириуса из себя. Его терпение кончилось, когда на стол приземлился лист бумаги, сложенный в оригами бабочки. Блэк развернул его и протянул Джемсу, чтобы тот тоже прочитал. — «Видишь, Блэк, все было зря. Девка опять будет моей», — прочитал Поттер тихим шепотом, потом поднял взгляд на друга. У того в глазах плескалась такая неистовая ярость, что Джеймс сам даже чуть-чуть испугался из-за такой резкой смены настроения. — Я ему кадык вырву, — почти неслышно прошипел Сириус сквозь зубы и моментально налетел на Киллиана с кулаками. Нотт был к этому готов. Он ловко парировал удары. Палочки обоих лежали на столах, поэтому драка не вылилась бы во что-то совсем непоправимое. — Теперь повтори мне это в глаза, сволочь, — Блэку наконец-то удалось добраться до лица Нотта, теперь оно сияло фингалом под глазом. У самого Сириуса была разбита губа. Ава было бросилась разнимать их, но Джемс схватил ее в объятия, чтобы ей случайно не прилетело за компанию. В классе начался переполох. Каждая половина поддерживала своего софакультетника, хотя причин драки не знал никто. Лили охала, вцепившись в край парты, Римус устало вздыхал, но тоже не предпринимал попыток кому-то помешать, Марлин почти плакала. Джеймс и сам лезть не стал. Как минимум потому, что знал: Нотт получает за дело. Он бы и сам бросился в драку, но двое на одного — это нечестно. А Сириус в кулачных боях смыслит намного больше. Нотт лежал на полу, а Блэк сидел на нем сверху, периодически нанося удары, и приговаривал, — Тебе одного раза было мало, гаденыш, и ты снова решил показаться, — он остановился, просто сидя сверху и продолжая говорить. Слизеринская сторона подозрительно притихла, — Лезь обратно в свое змеиное гнездо, надеюсь, что больше не увижу тебя на свое пути. Сириус ослабил давление на его руки, которые до этого крепко держал, поэтому Киллиан умудрился выскользнуть из-под него, нанося очередной удар по лицу. Драка завязалась вновь. Вновь в классе поднялся крик и радостное улюлюканье. — А ну хватит! — резко послышался голос, но переставать никто не собирался, только в кабинете стало очень тихо. Блэк и Нотт продолжали кататься по полу. Грегори Нотт, только что вошедший в кабинет, подлетел к ним, начиная разнимать. Маккена, вошедшая следом, затормозила около учительского стола, не решаясь впутываться в мордобой. Грегори понадобилось добрых пять минут, чтобы окончательно разнять школьников, бившихся, казалось, не на жизнь а насмерть. Окажись у одного из них палочка, другого бы наверняка пришлось выносить из класса ногами вперед. Нотт продолжал сыпать проклятиями в сторону Сириуса, стоявшего у своей парты. Блэк выглядел сравнительно неплохо, Киллиан же сплевывал кровь. — Замечательно, — сказал Грегори, он направлялся к учительскому столу, попутно вытирая об собственную рубашку руки, испачканные в чужой крови, — Чудесное вышло первое знакомство, — Маккена все это время молча сидела на его преподавательском месте. Ее, казалось, вообще мало волновала состоявшаяся только что драка. Сириус заприметил Мак только сейчас. Теперь он смотрел в ту сторону, надеясь встретиться взглядом и хоть чуть-чуть предугадать, о чем она думает. Насколько зла на него за эту драку. Еще и не первую. Сириус прекрасно помнил реакцию Мак на прошлую стычку с Ноттом. Слишком хорошо помнил. В памяти были свежи все моменты: как она пошла защищать его, рискуя собственной жизнью, как потом отчитывала. Так тепло и по-доброму. Совсем не так, как выглядела сейчас. Безучастно и холодно. Это нагоняло грусти. — Так, ладно, — Грегори, дошедший до доски, постоял пару секунд спиной к классу, собираясь с мыслями, потом повернулся со спокойной улыбкой на лице, — Меня зовут Грегори Артур Нотт. В этом году я буду вести у вас Чары. Вы двое, — он грозно посмотрел на Киллиана и Сириуса, — Наказаны. Минус десять очков каждому факультету. Жду вас на отработку, время назначу позже. С остальными рад познакомиться. Выдав какое-то простенькое задание, Грегори подошел к Маккене и они продолжили свой спор, начавшийся еще на завтраке. Сириус проследил за этим движением, закатил глаза и приступил к заданию. Изредка он злобно зыркал на Нотта, только-только вытеревшего с лица кровь. Всех распределили по парам с небольшим набором заклинаний, которые надо было воспроизвести и отметить галочками, а потом сдать преподавателю. Разделение на пары вышло слегка сумбурным, так как начало урока затянулось, и Сириус, с легкой руки Маккены, оказался с Лили. Она пристально смотрела за его движениями, пока Блэк механически вырисовывал в воздухе концом палочки замысловатые фигуры и шептал заклинания. Эванс постоянно норовила дать ему совет или поправить. И Сириус, на удивление, спокойно соглашался, почти не вслушиваясь в ее слова. Молча выслушивал и продолжал делать, как делал, совершая те же ошибки. В свой листочек он еще в начале рока проставил все галочки, оценив работу Лили, к которой она еще даже не приступила. Мыслями Блэк был в совершенно другом месте. А именно за учительским столом, где Маккена так мило болтала с Ноттом. Он притащил себе дополнительный стул из учительской, и теперь они оба сидели, копошась в каких-то пергаментах и периодически обсуждая их содержимое. На столе стояли две дымящиеся чашки чая, распространяя по всему кабинету терпкий запах мяты, от которого начинали слезиться и щипать глаза. — Сириус, — Лили пощелкала пальцами перед его лицом, привлекая внимание, — Ты меня вообще слушаешь? Блэк вынырнул из собственных мыслей и взглянул на подругу, выглядящую слегка обеспокоенно. — Да-да, извини, — он провел по лицу ладонью, будто стирая всю тревогу и негативные мысли, — Повтори еще раз, пожалуйста, я задумался. — Хорошо, — Лили взяла его руку в свою, — Когда произносишь «Аларте Аскендаре», ты должен сделать рывок палочкой. Вот так, — она показала правильное движение, резко дернув рукой Сириуса вверх. Слишком жестко для хрупкой девушке. Он чуть не выронил палочку, — Резче, чем ты делал до этого. А еще небольшую петельку внизу, — Эванс свновь показала. Потом выпустила руку Блэка и стала пристально наблюдать за его движениями. Как Сириус ни старался, сконцентрироваться на предмете у него не получалось. Заклинания вроде выходили такими, какими должны были быть, но все равно случались постоянные огрехи, которые периодически выливались в странные реакции. Лист бумаги, вместо того, чтобы подняться вверх и упасть обратно, загорелся. И Лили пришлось экстренно вызывать воду, чтобы погасить этот спонтанный пожар. Она и раньше была обеспокоена состояние Сириуса, но последняя капля — случайны поджог — заставила ее наконец-то поинтересоваться. — Сириус, — мягко позвала она, когда окончательно расправилась с пламенем, никак не желающим гаснуть. Блэк устало сидел прямо на парте, подперев кулаком щеку и задумчиво созерцая учительский стол, где Грегори с Маккеной продолжали чаевничать, разговаривая, — Что у тебя случилось? Ты слишком задумчивый последнее время, — поразмыслив еще немного, Эванс решила раскрыть все свои козыри, — Это из-за Маккены? Сириус, сидящий все это время отрешенно и неподвижно, резко встрепенулся и перевел взгляд на подругу, наконец-то вернувшись в реальность. — Мой ответ зависит от того, — он вздохнул, — Насколько много ты знаешь. — Ничего, — честно ответила Лили, присаживаясь рядом с ним и глядя на Джеймса, который, будучи в паре с Римусом, буквально ходил по струнке, — Только мои наблюдения. Мне показалось, вы стали близки на фоне общей никотиновой зависимости, — она приложила два пальца к губам, жестом показывая курение. — Ладно, да. Я расстроен, что она не сказала мне о своих планах на Хогвартс, — устало заключил Сириус, признавая поражение. На душе удивительно полегчало, когда он рассказал хоть кому-то. Как груз с плеч. Но обида от этого не ушла, а стала, казалось, лишь сильнее. — Слушай, это, конечно, не мое дело, но я думаю, что вам стоило бы помириться. Как минимум потому, что тебе еще год учиться у нее зельеварению. Чтобы ты не витал в облаках хотя бы на уроках и не грустил в ущерб учебному процессу. Завершив свою пламенную речь, Лили спрыгнула с парты и пошла прямиком к Марлин, чтобы дальше заниматься миссионерством. У Маккинон никак не выходило последнее заклинание из списка. Сириус, заканчивал с последний заклинание, когда у него над душой вдруг из ниоткуда возник Нотт-старший. Он, собрав руки за спиной и чуть наклонившись, стоял прямо за его спиной и пристально смотрел за каждым действием. Блэк был уверен, что за этим последует лекция о нравственности за мордобой с его братом. — Замечательно, мистер Блэк, — проговорил Нотт, когда Сириус закончил. Он взял листок, заполненный галочками, — Вы большой молодец. Желаю хорошего дня, — с этими словами Грегори выпрямился и направился в Маккене, стоящей чуть поодаль. — Спасибо, мистер Нотт, — почти крикнул ему в спину Сириус, привлекая внимание Маккены и немногочисленных учеников, еще оставшихся в классе, — Надеюсь, в своем предмете вы так же хороши, как и в лести. Реплика вызвала странную реакцию со стороны Поттер: она выгнула бровь, искривившись в какой-то ядовитой усмешке. Сам Нотт мимолетно повернулся к Сириусу, уже успев отойти на достаточное расстояние, но промолчал. Ни один мускул на его лице не дрогнул, он так и продолжал лучезарно и по-доброму улыбаться, но был в этой улыбке какой-то истерический надлом. Грегори положил Мак руку на плечо, добавляя взятый у Сириуса листок в стопку других листков в ее руках. Поттер не сбросила руки, только уточнила что-то, начиная менять листы местами. Где-то глубоко внутри это вызвала у Блэка негативную реакцию. Было невероятное желание продолжить плеваться в Нотта ядом, а если и не им, то хотя бы бранными словами. Сириус вздрогнул, когда ему на плечо тоже упала чья-то рука. Это был Джемс. -Побежали быстрее, — воодушевленно заговорил Поттер, — На обед мой любимый луковый суп. Я за лето так отвык от нормальной еды, постоянно мучая свой желудок стряпней Мак. Сириус поморщился. Он вспомнил еду, приготовленную не Маккеной, а самим Джеймсом. Вечно пересоленные яичницы, подгоревший, почти обуглившийся бекон и супы с переваренной разваливающейся от малейшего прикосновения картошкой.

Маккена Поттер

Грегори продолжал подливать Мак в чашку чай из белого пузатого чайника, расписанного под гжель, как только там оставалось меньше половины. Запах мяты, наполнивший помещение, дарил какое-то невыразимое ощущение уюта и свежести. Маккена продолжала разбирать стопку с рецептами зелий, которые хотела давать на уроках. Дамблдор четко дал понять, что не загоняет ее в какие-либо рамки, поэтому у Поттер был полный карт-бланш на темы уроков. В разумных, само собой, пределах. — Грегори, как ты думаешь, — она обратилась к коллеге, сидящему рядом и молча наблюдающему за ее монотонной работой, — Если я дам рецепт амортенции, это будет не чересчур? Нотт крепко задумался, подпирая кулаком подбородок. — А смысл? — спросил он, немного поразмыслив. Не желая вступать в открытую конфронтация, Маккена отвернулась, продолжая перебирать пергаменты. Она и так уже определилась, а мнения спросила больше ради душевного равновесия. — Что ты дашь на отработку Блэку и Киллиану? — вновь спросила она, отрываясь от работы спустя несколько минут утопания в рецептах и ингредиентах. — Пока не знаю, — Грегори начал осматривать кабинет, выискивая глазами виновников торжества. Младший брат угрюмо махал палочкой под одобрительные возгласы кого-то из сокурсников, а Сириус задумчиво сидел на парте, обсуждая что-то с Лили, — Что-нибудь несложное. Просто в профилактических целях. И обязательно порознь, иначе они друг друга поубивают. Маккена, кивнув, отвернулась. Ее вообще позабавила эта драка. Как пещерные люди, честное слово. Прямо с кулаками полезли друг на друга. Нет бы как нормальные уважающие себя волшебники устроили магическую дуэль по всем правилам. Десять шагов, поднять палочки, и все такое. А не сходу мордовать друг друга прямо по лицу. Мальчишки-школьники, что с них взять. Неугомонные и совершенно неуправляемы. Вообще себя не уважают. У Поттер было достаточно времени, чтобы покопаться в собственных мыслях и разложить все по полочкам. Урок с Пуффендуем сегодня отменили в легкой руки мадам Стебль, которая решила вывести весь факультет на опушку леса за какими-то травами, поэтому Мак решила позаниматься своими делами, а заодно и подсобить Нотту в его первом преподавательском опыте. В итоге Грегори избрал ту же стратегию, что и она сама: дал тестовое задание, а сам полтора часа пинал балду, мешая ей заниматься своей работой. Поступок Сириуса не столько сбил с толку или разозлил, сколько вызвал восхищение. Наверняка можно было придумать более изящный и вычурный способ насолить Нотту, вместо того, чтобы бить ему морду. Но, видимо, мальчики-подростки пока не доросли до таких изощрений и предпочитали делать все сами, марая руки. Маккена почти не застала самой драки. Грегори разнял их почти сразу, как появился на пороге кабинета. Но то, как отчаянно бился Сириус, не смотря на собственные, пусть и не очень серьезные раны, защищая честь подруги, вызывало какой-то трепет в душе. И очень приятное теплое чувство.