Кома

Утро медленно вторгалось в сладкие грёзы Ирины Алексеевны. Вылезать из-под тёплого одеяла ужасно не хотелось — во-первых, в комнате было слишком холодно из-за незакрытого вчера окна, во-вторых, находиться в тёплых объятиях Анатолия Борисовича, мирно сопящего на ухо, было невероятно комфортно. Поёрзав на постели, Ирина дотянулась до часов, чтобы оценить для себя время — стоит ли уже одеваться и идти гулять с Варей или можно хотя бы немного поваляться. Возникшая неприятная головная боль, как отголосок вчерашней истерики, заставила поморщиться, но уже через несколько секунд неприятный спазм сошёл. — Ирина Алексеевна, — хрипло пробурчал Анатолий, осознав, что та проснулась, — куда тебя тянет в такую рань, — снова прижал её к себе, уткнувшись носом во взлохмаченные волосы, — ты что, так и не взяла выходной на работе, не позвонила своему заму? — Его ладонь без какого-либо стеснения пробралась под тонкую ткань ночной и устроилась на животе, легонько поглаживая нежную кожу. — А кстати, — зевнул, поёрзав. — А кто у тебя сейчас зам? — Толь, — она мягко улыбнулась, аккуратно развернулась и посмотрела на него. — И тебе доброе утро. Сегодня я не работаю, у меня выходной. Проснулась, потому что с Варей надо погулять. Анатолий, не открывая глаз, коснулся губами её лба, виска, щеки, стараясь добраться до губ. Ирина тихо засмеялась, поддалась ему, прижавшись ближе. Всё ещё чувствовала себя неловко за вчерашнюю выходку, а от его реакции становилось ещё хуже — нет, он сделал всё правильно, просто она этого не ожидала. Поэтому сейчас старалась быть максимально ласковой. Ответила на такой желанный поцелуй, вновь прикрыв глаза. Сейчас хотелось сконцентрироваться на ощущениях, отдаться чувствам и ни о чём не думать. Подстроившись под Анатолия, мягко ловила то верхнюю, то нижнюю губу, не забывая коснуться кончиком языка его неба. Непроизвольно уложила ладонь на его бок, норовя скользнуть под тёмно-синюю футболку. Он же слегка навис над ней, что-то прошептал, вновь возвращаясь к поцелуй, не забыв нежно провести ладонью по её щеке. — Ну… — Прошептал он, отстранившись от её губ на пару миллиметров. — Мы или встаём выгуливать собаку… Или не встаём… Ирина, тяжело дыша, приоткрыла глаза, посмотрев на Анатолия. Царящая атмосфера пробуждала самые тёплые чувства и вынуждала прогибаться под руководство эмоций. В конце концов, когда ещё у них будет такое спокойное утро, наполненное нежностью? Очень бы хотелось, чтобы каждое пробуждение было похожим на это, но… Жизнь и судьба диктовали другие условия. Однако сейчас не хотелось думать в эту сторону, не хотелось вообще ни о чём думать. — Я тебя люблю, — прошептала, сжав пальцами край его футболки. Он внимательно посмотрел в её глаза. Никогда раньше не слышал от неё этих слов. Да что там не слышал — считал, что она просто не умеет их говорить, предпочитая демонстрировать свои чувства иначе. — Полагаю, это комплимент за вчерашнюю ночь? — Усмехнулся, наблюдая за ней. Сдерживал себя, чтобы не возобновить поцелуй — иначе они точно из постели не выйдут. — Нет, — Ирина неожиданно для себя осталась серьёзной, — просто люблю, Толь. — Коснулась ладонью его колючей щеки. — Никак не могла найти подходящий момент, чтобы это сказать… Прости. — Прикусила нижнюю губу, замерла, отчего-то испугавшись его реакции. Вчера чаша весов окончательно сдвинулась в нужную сторону. Ирина давно разгадала свои чувства, но про отсутствии возможности не соврала. Истерика, его откровения, обрушившиеся на неё совершенно неожиданно, примирение, принятие, поддержка… Наконец, это утро — обыденность, пронизанная нежностью и стойким ощущением, что теперь она и правда за каменной стеной. Анатолий мотнул головой, не желая сейчас слышать Ирину. Наклонился, вновь затягивая её в поцелуй, который был недолгим — после пары секунд, не позволив ей разыграться, опустился к пульсирующей на шее венке, протоптал дорожку до мочки уха, не забыл прикусить. — Я знаю, что ты любишь… И я тебя люблю, — шептал ей на ухо, заставляя мурашки охватывать её тело. — И благодарен тебе по гроб жизни за то, что поверила… Осознав, что прямо сейчас последует очередная дурацкая шутка, Ирина слишком громко цокнула языком и откинулась на подушки. — Вон там, — выпутала одну руку из-под одеяла и указала большим пальцем себе за спину, — твоя любимая батарея. Весь момент только портишь. — Зато видишь, — Анатолий хмыкнул и отстранился, лёг на бок, — как хорошо ты меня знаешь. Я как открытая книга для тебя теперь, — медленным движением указательного пальца отвёл прядку светлых волос за ухо. Ирина улыбнулась, отзеркалила его позу и посмотрела в его глаза, а в её собственных прыгали искорки. — Ты что, начитался сам чего-то? Что-то я не припомню, — сощурилась, — раньше за тобой таких, — зажестикулировала рукой, второй подпёрла голову, — речевых оборотов. Анатолий хмыкнул, наблюдая за её действиями. Всё ещё не мог до конца принять мысль о том, что теперь имеет удовольствие видеть её каждое утро, и не на блёклом экране смартфона. — Это я в твоём сериале подслушал. Говорю же, вкус на кинематограф у тебя, — поморщился и помотал головой. — Зато на мужиков, — она придвинулась ближе, — хороший. — Да, но появился только на мне, — улыбнулся, — но ничего страшного, — коснулся ладонью её чёлки, убирая в сторону лишние волосы, — и к нормальным сериалам я тебя тоже приучу. Ирина засмеялась и нежно поцеловала его в уголок губ. — Тебе там не холодно наверху? — С тобой не холодно, — ответил на поцелуй. Неизвестно, сколько времени они могли ещё нежиться друг с другом, как раздавшийся сигнал с мобильного телефона порушил идиллию, вынуждая возвращаться к мирским делам и заботам. — Это таблетки, — тихо сказал Анатолий, отстранившись от Ирины, — и мои, и твои. — Сел на кровати. — Сейчас будешь всё пить. Кстати говоря, надеюсь, твоё признание не связано с тем, что ты решила в кому впасть? Если связано, то я заставлю тебя сказать это ещё раз. — Идиот! Не связано, — Ирина поморщилась и забралась глубже под одеяло, всё ещё ощущая на своём теле тёплые прикосновения. — Закрой тогда окно. Холодно. Зачем ты его вообще вчера оставил! — Закрою, — усмехнулся он и поднялся — стоит ли говорить, что не Анатолий был инициатором открытого на всю ночь окна? В гордом одиночестве Ирина пролежала не долго — нужно было подниматься и идти выгуливать собаку. Встав на пол, потянулась, отметила лёгкую боль в спине, но решила не акцентировать на это внимание, заметила, что кресло занято. — Варя, — улыбнулась и нежно погладила по шёрстке, — ты всю ночь тут что ли была? Сейчас мы с тобой… Варь? — Неожиданное отсутствие реакции на незамысловатую ласку смутило. — Варя, чего это ты? — Нахмурилась. — Толя! — Что случилось? — Раздался недовольный голос из кухни. — Погоди, я с таблетками разбираюсь. Ирина цокнула языком, затем попыталась растормошить собаку и не успела отдёрнуть руку, и та успела несильно укусить. — Чёрт, — шикнула, почувствовав неприятную боль, — что с тобой такое сегодня?! Толя, она меня сожрёт сейчас! Варя громко залаяла, отодвинулась в угол кресла настолько, насколько это было возможно, затем заскулила и сникла, смотря невидящим взглядом куда-то в сторону от хозяйки. Такое поведение ей было абсолютно несвойственным, и Ирина это понимала. — Что тут у вас стряслось уже? Чёрт… Валькирия Голден, — Анатолий, успев заметить укушенную руку, недовольно посмотрел на собаку, — это твоя хозяйка, между прочим! Что ты себе позволяешь вообще?! Ир, ты не волнуйся, бешенства у неё нет, сейчас придумаем, как… — Да подожди ты! — Недовольно вскрикнула она, перебивая его поток из возмущений. — Не видишь, что ли, с ней что-то не так! Скулит, на прогулку не рвётся… Анатолий, одарив её снисходительным взглядом, наклонился к собаке, погладил её, надеясь, что на хозяина она среагирует иначе, но ничего не произошло — Варя всё также не проявляла особого желания общаться. — Эй… Варюш, — его голос дрогнул, — что такое, а? — Нежно почесал её за ушком, ощутив, как защемило сердце. Ирина не поверила своим ушам — не могла вспомнить, когда последний раз слышала от него такой тон. — Может она съела что-то не то? — Нервно скрестила руки на груди и прикусила нижнюю губу, чувствуя, как неприятно саднит укушенная ладонь, но это сейчас казалось неважным. — Так… Сейчас, — Анатолий поднялся и покинул комнату. Ирина проводила его взглядом, затем снова посмотрела на собаку и почувствовала неприятный импульс. Вдруг что-то серьёзное? Она успела очень привязаться к этой пушистой красавице, как бы глупо это ни звучало.

***

Прийти в себя они смогли лишь в тот момент, когда такси, а Анатолий отказался сам садиться за руль, сославшись на нервы и не пустил Ирину примерно по этой же причине, уже отъезжало от ветеринарной клиники. Варя лежала в переноске, после визита доктора была под лёгким успокоительным, не проявляла никаких жалоб и уже не собиралась кусать своих хозяев. — Ир, — Анатолий аккуратно вовлёк Ирину в свои руки и поцеловал в висок, крепче прижимая к себе. Он и сам испугался за Варю. За все годы совместного приживания, очень сильно к ней привязался. Понимал, что, возможно, таким образом вымещает потребность о ком-то заботиться, и не был готов потерять её прямо сейчас. Какие-то подробности, а именно про ноющее от нервов сердце, не стал рассказывать Ирине, стараясь держать привычную маску — он всегда всё контролирует и не допустит плохого исхода. — Толь, да что «ИР»?! — Недовольно проговорила она, бросив сочувственный взгляд на переноску. — Я сама знаешь, как испугалась, — замолчала на пару секунд, стараясь совладать с захлёстывающими эмоциями, — за неё… И это мы с тобой виноваты, между прочим. Если бы так не орали… Их коллега по хвостатой части осмотрел Варю, расспросил, и пришёл к выводу о том, что та получила сильный стресс — как и на фоне переезда, так и на фоне вчерашних событий, которые были обрисованы достаточно кратко. Выписал рекомендации, а также препараты. — Ирина Алексеевна, — он нежно гладил её по талии, — я тоже испугался. Варя для меня в своё время… Знаешь, у меня никого не было кроме неё, — отбил подушечками пальцев дробь по ткани её кофты, — приходишь домой после работы, а тебя только это пушистое чудо и встречает, — слегка напрягся, потому что в голове вновь появились мысли о том, что… — Давай мы теперь будем помнить, что на нас ответственность ещё и за неё, — тихо сказала, — и что мы уже не можем так, как раньше, решать все проблемы скандалами. Это… — Прикрыла глаза — ужасно не хотелось говорить, но понимала, что от правды не убежать. — Я виновата… Не подумала о том, что у неё и в правду может стресс быть только от переезда… А теперь ещё и от всего этого. Анатолий аккуратно отстранился, чтобы заглянуть в её глаза. Покачал головой. — Не кори себя, Ирина Алексеевна. Всё с Варей будет хорошо. Теперь будем более внимательны. Будем больше с ней проводить времени. — Как я могу, — казалось, впервые за сегодняшний день она вспомнила свой неутешительный диагноз, — проводить с ней больше времени, если я в любой момент могу оказаться в инвалидной коляске… — Не думай об этом. Знаешь, — наклонился к ней, соприкоснувшись своим лбом с её, — собаки и правда чувствуют напряжения своих хозяев. Она же тоже, — скосил взгляд на переноску, — переживает. И за меня, и за тебя. Так что… Не накручивай себя, — коснулся её губ, — всё будет нормально. Ирина ответила, прижавшись ближе, почувствовала, как аура нервозности постепенно рассеялась. Как только это поняла, то сразу же отстранилась. — Анатолий Борисович, это вам не ваша машина с Костей, — прошептала, бросив взгляд на водителя такси. — Да ладно тебе, думаю, он и не такое видел, — сказал он, чтобы оставить за собой последнее слово, но больше решил к ней не лезть. Ирина аккуратно приоткрыла переноску, позволив Варе наполовину устроиться на её коленях, начала аккуратно гладить, вновь ощущая приступ вины — как она могла не подумать об этом маленьком, ни в чём не виновном существе, когда устроила это вчера? — Сильно болит? — Анатолий кивнул на пострадавшую ладонь, наблюдая за поведением Вари. Исхитрился присоединиться, начал аккуратно почёсывать за ухом, иногда возвращался к холке. — Нет, — Ирина посмотрела на него. — Можно сказать, почти не болит. Да и не важно это… Знаешь, хоть какого-то питомца мы с тобой не угробили. Анатолий закатил глаза. — Мы не угробили твоего кота! Он сам сбежал! Между прочим, может быть, он вернулся к своей хозяйке, у которой ты его украла? Ирина метнула в него разъяренный взгляд, но сдержалась, чтобы вновь не травмировать Варю. Остаток поездки в такси они провели в гордом одиночестве, не забывая периодически поглаживать собаку, давая ей понять, что хозяева рядом, и что им перед ней стыдно. Периодически соприкасались ладонями, бросали взгляды друг на друга и глупо улыбались.

***

Поток холодного осеннего воздуха вынудил Ирину поёжиться. Она сделала очередную затяжку, выдохнула дым и стряхнула пепел, затем, покрутив в руках остатки сигареты, выкинула их в урну и направилась к Анатолию. — Сколько раз мне ещё надо сказать, — он по привычке обнял её за талию, прижав к себе, второй рукой слегка натянул поводок, чтобы Варя не убегала далеко, — что тебе пора бросать эту дурацкую привычку? — Я брошу, — проговорила та, положив голову ему на плечо, — вот сделают мне операцию, и я точно брошу… — За прошедший месяц успела смириться с этой мыслью. Успела привыкнуть к тому, что скоро снова ложиться на операционный стол, на несколько часов выпадать из реальности, а потом возвращаться в неё и в первую очередь чувствовать тревогу. И это при хорошем исходе. А если при плохом… Об этом думать просто не осталось никаких сил. Каждый день Ирина старалась найти что-то хорошее, старалась выложиться на полную, чтобы если что-то пойдёт не так… По крайней мере, сейчас она была счастлива. — Конечно бросишь, пока в реанимации будешь лежать, не до сигарет, — проворчал Анатолий, вдыхая запах её волос. — А если мне очень захочется, — Ирина подняла на него взгляд, — ты что, даже не принесёшь мне парочку? Ну, знаешь, бросать резко нельзя… — А это тебе не твой Склиф, чтобы там на такие вещи, — он взял её за руку, успев обратить внимание на сверкающее обручальное кольцо, которого ещё вчера там не было, — не обращали внимания. На такое количество взяток у меня точно заначки нет. Ирина тихо засмеялась, закрыла глаза и уткнулась лбом ему в грудь. Когда Анатолий недавно самозабвенно вытащил из тайника в её, на минуточку, квартире конверты с деньгами, пережила огромное количество эмоций — от удивления до раздражения. Но, как бы то не было, его любовь к нарушению закона сейчас спасала ей жизнь. — Уверена, что ресторан был бы лишним? — Поинтересовался Анатолий через какое-то время, помешав Варе связаться с другой собакой, ибо их лай уже переходил границы допустимого. — Уверена, — Ирина закивала, затем попыталась наклониться, но её опередили — Варя оказалась на руках у хозяина, — мне очень всё и так нравится… — Начала нежно гладить шерстку, внимательно наблюдая за реакций. — И потом, я коплю силы к брачной ночи… — Улыбнулась. Анатолий хмыкнул, продолжая держать Варю — за прошедший месяц постарался огородить Ирину от любой возможности навредить спине. Хотя в некоторых вопросах спорить с ещё будущей супругой было нереально. — А я до сих пор не могу поверить, что мы действительно поженились. — Ну, ты мне ещё пожалей тут, — Ирина сощурилась, посмотрев на него. Он покачал головой, опустил собаку, которая за прошедшие недели окончательно пришла в себя — ради её спокойствия они и в правду научились решать конфликты тихо. — Кто тебе сказал, что я жалею? — Снова обнял её и наклонился к губам. — Госпожа Аленикова, как я могу об этом жалеть? Просто рад, что в этот раз… Она резко зажала ему рот ладонью и нахмурилась. — Я тебя привяжу к этой чёртовой батареи! Я же тебе ничего не вспоминаю! — А кто тебе сказал, — он аккуратно убрал её ладонь, — что я про батарею? А про привязать тебя никто за язык не тянул, — усмехнулся и подмигнул ей. Наверное, они оба ещё не до конца осознали поменявшийся статус. Или же… Или давно расценивали друг друга именно в этом ключе, а кольца, штамп и даже смена фамилии казались ненужной мишурой? Ирина, слегка отстранившись, стала поправлять Анатолию шарф, ворча что-то себе под нос. Он лишь посмеивался, наблюдая за её действиями. Старался спрятать куда подальше свой страх за неё — приближающая операция заставляла нервничать. Но он понимал, что если будет демонстрировать это слишком много и часто, то и она будет нервничать сильнее. — Кстати говоря, раз уж я твой муж, и ты не планируешь меня убивать, то мне надо тебе кое-что сказать, — дождался, пока она закончит свои манипуляции, взял её за ладонь, чтобы не сбежала. Ирина напряглась. — Так, — нервно хихикнула, — слушаю тебя внимательно. Кольца пластиковые? — Я позвонил Артёму, — быстро сказал Анатолий, внимательно смотря в её глаза. Он понимал, что ей это не понравится. Ровно, как и понимал, что родными людьми не разбрасываются, и нельзя молчать о таком. Не важно, какая будет реакция, предупредить нужно. Поэтому, улучив минуту, когда Ирина ходила за сигаретами, отыскал в телефоне контакт её сына и набрал ему. Ей показалось, что она ослышалась. Нахмурилась, заморгала и, поймав нужную догадку, разозлилась. — Ты ему сказал про… Про то, что мы поженились? — Тихо сказала, молясь, чтобы тот согласился. Анатолий кивнул. — И про то, что тебе предстоит операция. Подробности с аварией я рассказывать не стал. — Да ты… Ты… Зачем?! — Ирина вырвала руку. — Тебя кто просил? Объясни мне! Я вообще никому об этом не говорила! И что он сказал?! — Ты не психуй так, — он резко обнял её, крепко удерживая, — сказал, что постарается вырваться, чтобы поддержать тебя. Обещал даже приехать с Агнешкой и с женой, если так будет нужно. Я попросил его, чтобы тебя не беспокоил, пока сама не решишься. — Толь… Ну… — Она ещё очень много всего хотела сказать, особенно про подробности отношений с сыном, про предположение, что об этом уже знает её бывший муж, но не позволила ни одному слову слететь с её губ, когда увидела взгляд Анатолия. Ведь его сын вообще больше ничего не сможет сказать, сделать, куда-то приехать… Да и надо было признать — этот звонок стал для него проверкой на прочность. Ирине не оставалось ничего, кроме как уложить голову ему на плечо и закрыть глаза. Самое главное, что сейчас она счастлива рядом с любимым человеком. С последствиями его проявлений любви разберётся попозже. Анатолий устроил подбородок на её макушке и бросил взгляд на Варю, невольно улыбнувшись.