Секулярное

В твоей темноте живут удивительные существа.

      Том встречает его посреди зимы. Бледного и тощего, прячущего дрожащие руки в карманах уродливой розовой шубы, в которой он больше похож на сутенера, чем на крутого программиста.       Гарри Поттер — легенда в мире IT. По слухам, работодатели предлагали ему настолько неприличные суммы за работу, что сомнения по поводу сферы его деятельности возникали не только у Тома.       Точно не сутенер?       Тем объяснимее место встречи, выбранное Поттером для собеседования — какая-то заброшенная подворотня.       — Добрый вечер, мистер Поттер, хотел поблагодарить вас за то, что нашли время, чтобы…       — Хватит, — хрипло прерывает его оборванец с IQ 210. — Давай без этой хуйни, не переношу официоз.       Том шумно вдыхает морозный воздух, отдающий ароматами помойки неподалеку. Выдыхает. Зарвавшегося пацана хочется приложить о край той самой помойки.       — И не сопи так, — спокойно продолжает Поттер. — Я серьезно. Это раздражает.       — Прошу прощения, вы, вероятно…       — То-ом, — нараспев тянет мальчишка, доставая из кармана пачку дешевых сигарет и зажигалку.       Абсолютно обычную. Даже не Zippo.       — Без официоза — моё условие сотрудничества, — продолжил он.       Том снова вдыхает и выдыхает. На этот раз в нос ударяет запах отвратнейшего табака.       Ну и дерьмовый же у Поттера вкус на сигареты. И на шубы эти блядские тоже.       — Хорошо, Гарри. Тогда собеседование в помещении с отоплением — это уже моё условие, — Том недовольно оглядывает дрожащую от холода фигуру парня. — У тебя уже губы посинели.       Ну вот и нахрена, спрашивается, в такой мороз договариваться о деловой встрече на улице?       Поттеру на вид не дашь и восемнадцати: мальчишка весь какой-то маленький и хрупкий. У него кошмарный стиль в одежде, растрепанные черные волосы и тёмные очки на пол-ебала. Зимой. В десятом часу вечера.       Если бы Том так сильно не нуждался в профессиональном хакере с чистейшей репутацией, которого можно было привести в офис и не нарваться на разоблачающие статьи от Скитер в местной газете, то он бы и близко не подошел к мелкому умнику. Но других вариантов нет.       Гарри Поттер — лучший программист и разработчик на международном рынке.       Гарри Поттер — лучший хакер в даркнете.       Гарри Поттер — легенда этих двух миров, и он позарез нужен Тому.       — Ты на тачке? — врывается в поток мыслей Тома прокуренный голос мальчишки.       — Да.       — Тогда поехали к твоему отоплению.       Поттер выбрасывает тлеющий окурок куда-то в сугроб и первым делает шаг к выходу из подворотни.

Они по ночам поют тебе или про тебя.

      Том понятия не имеет, что у этого ебанутого с чувством стиля, но когда Поттер заявляется в Головной офис «Tom Marvolo Riddle & Co», который находится в самом центре Вест-Энда в леопардовой шубе в пол и бессменных круглых солнцезащитных очках, у него начинает дергаться левый глаз.       — Доброе утро, мист… Гарри, пройдемте в мой кабинет, — спешно приветствует «пришибленную диву» Том, пока кто-нибудь из персонала на ресепе не решился вызвать психушку.       Поттер салютует шокированным то ли от его внешнего вида, то ли от понимания, кто он вообще такой, сотрудникам «TMR & Co» и идет следом за Томом к его кабинету.       — Тебе холодно? — первым начинает диалог Том, когда они оба удобно устраиваются: он за своим рабочим столом, Гарри — на широком подоконнике с сигаретой в зубах. — И здесь не курят.       Поттер красиво игнорирует своего почти что начальника, любуясь Лондоном за окном.       — Господи, ну какой же ты…       — …охуенный? — нагло усмехается «самый потасканный леопард в мире».       — Припизднутый, — поправляет его Том.       — М-м-м… — видимо, Поттер задумывается, стоит ли обидеться на грубость, но в середине размышлений ему становится скучно, и он забивает хуй. — Пусть так.       — Подойди ко мне, — зовёт Том после того, как мальчишка тушит окурок в вазе XVI века.       Гарри на удивление не спорит: подходит со спины, кладет голову на высокую спинку кресла, молча всматривается в экран компьютера, где Том уже успел открыть нужную программу.       — У тебя есть время до шести вечера — успеешь установить защиту внутренней системы компании через главный компьютер? — спрашивает Том, невольно принюхиваясь.       Воняет сигаретами. Пахнет хвойным лесом.       — Возможно.       — А надо невозможное — успеть.       Гарри задумчиво стучит пальцами по подлокотнику, не обращая внимания, что там, вообще-то, рука Тома лежит.       Мальчишка тянется через него к мышке, открывает какие-то вкладки, дышит прямо в затылок, посылая по телу табун мурашек. Что-то мычит себе под нос.       — Мы так до шести работать будем? — спрашивает Гарри через какое-то время. — Тебе может и удобно, а у меня поясница откажет минут через пятнадцать.       Поттер выдыхает Тому прямо на ухо, не отрывая взгляда от экрана, хотя он в душе не ебёт, где там его взгляд: из-за очков нихрена не понятно.       — Позови, как закончишь, — спокойным голосом просит Том и оставляет ему свое рабочее место, чтобы удобно устроится на небольшом кожаном диванчике с ноутбуком.       Спустя пять с половиной часов Поттер покидает «TMR & Co» с крупной суммой на счёте и одним небольшим обещанием, которое выполнит уже из дома.       Том наблюдает из окна своего кабинета, как юношеская фигура исчезает за поворотом, и довольно скалится.       Ему нахрен не сдалось обновлять информационную защиту компании посреди года, но это будет хорошим алиби, когда Гарри Поттер уронит внутреннюю систему «Hogwarts Inc.» и Министерства.       Потому что всем известно, что защиту Гарри Поттера не может преодолеть даже Мальчик-Который-Выжил — лучший среди хакеров.       А то, что это один и тот же человек, людям знать не обязательно.

Твоя темнота слепа, но чует людские души.

      Когда в один день махинации Министерства всплывают в сети вместе с засекреченными данными «Hogwarts Inc.» — крупнейшей национальной фармацевтической компанией, Том счастлив.       Том настолько счастлив, что набирает наизусть номер маленького гения и лично благодарит за проделанную работу. Поттер в ответ хрипло смеется и намекает, что было бы неплохо получить вторую часть гонорара.       Переводить такую сумму через банк, да ещё и во время творящегося на улицах Лондона безумия — люди выходят на митинги против действующей власти — сравнимо самоубийству и подтверждению собственной причастности. Поэтому Том берет чемодан с заранее подготовленной суммой, бросает его на заднее сидение наглухо тонированного мерса и направляется в объезд центра — там уже полицейские дымовухами разгоняют протестующих — по адресу, указанному Поттером в сообщении.       Он ожидает от жилища мелкого хакера чего угодно: от обшарпанной грязной однушки до роскошного дворца с павлинами во дворе. Поттер удивительным образом умудряется совмещать в себе беспризорника с окраин Ист-Энда и икону Met Gala. Поэтому вид небольшого, но приятного глазу коттеджа в Годриковой Впадине — одном из самых тихих и спокойных боро Лондона, абсолютно не вяжется с тем, что Том себе представлял.       Дверь в дом слегка приоткрыта, и Риддл считает это своеобразным приглашением. Заходит внутрь, проворачивает за собой замок — не дай Бог, кто ещё вломится, — аккуратно снимает и вешает зимнее пальто на рейл. Не разуваясь, проходит в просторную гостиную.       — А что, гостей уже встречать не принято? — кричит он в тишину дома.       Поттер появляется минуту спустя. На лице знакомые очки, на плечах короткий полушубок, напоминающий манто Круэллы из знаменитого мультфильма. Зоозащитников на этого модника нет. Образ дополняют узкие черные джинсы и ярко-красные вязаные носки.       — Интересная пижама, конечно, — усмехается Том, не смея оторвать глаз от мальчишки.       Тот лишь лениво скалится и усаживается с ногами в уютное кресло у камина, махнув Тому куда-то в направлении дивана, мол, чего стоишь — не Биг-Бен.       — Как добрался? — пытается Поттер играть в вежливость, но нотки похуизма сводят к нулю все его старания.       — Твоими молитвами, — язвит в ответ Том, но на диван всё же садится.       В гостиной душно от включенного отопления и жара камина. Окна плотно закрыты. Тому жарко даже в своем относительно тонком бадлоне — смотреть на меховое безумие, в которое зябко кутается Поттер, невозможно.       — У тебя проблемы с кровообращением? — очень тактично спрашивает Том.       — Тебя ебёт? — не отстаёт Гарри.       Немного — да.       — Нет. Просто интересно.       Диалог у них как-то не клеится с самой первой встречи. Сегодня не исключение.       — Просто не люблю холод, — пожимает плечами мальчик и жестом фокусника достает из кармана шубы пачку сигарет.       Он поджигает одну. Затягивается.       Том считает его очень противоречивой личностью. Вечно мёрзнет, но собеседование предложил провести на улице в -13 °F. На счету денег, как у Скруджа Макдака, а курит какую-то дешевую хрень. Живёт в милом домике со светлым интерьером, выглядя при этом как престарелая рок-звезда.       — Ты странный, Гарри, — вздыхает Том обреченно. — Никогда не встречал настолько ебанутых.       От хриплого смеха по телу Тома пробегает сладкая дрожь. Внизу живота тянет. То ли аппендицит, то ли возбуждение.       — Спасибо, — улыбка у паренька абсолютно чеширская, так и приманивает к себе взгляд.       Его губы пухлые и искусанные. Зубы белые с выразительными клыками. Может вампир?       Да не, сутенер больше подходит. Тому отчаянно хочется пошутить по типу «Где ты спрятал своих шлюх, Поттер?», но тут же отметает эту идею, решив, что шутка больше похожа на сцену ревности.       — То-ом, — уже почти привычно тянет Гарри, возвращая мужчину из собственных мыслей обратно в духоту комнаты. — Ты ко мне в гляделки играть приехал или деньги отдать?       Он ничего не отвечает, лишь молча протягивает ему кейс.       — Пересчитаешь?       Поттер вяло отмахивается и бросает чемоданчик куда-то за кресло:       — Ага, как-нибудь потом.       Комната снова погружается в тишину. Том смотрит на Гарри. Гарри — чёрт знает куда, чтоб у него все очки потрескались. Ну вроде и домой пора.       — Ладно, я пошёл, — бросает Том на проверку, не делая ни единой попытки подняться.       — Что же так, даже чаю не попьете? — лыбится мальчишка.       — А у тебя есть? — Том скептически оглядывает полудохлую фигурку.       — Да вроде не было, но кипяточка налью.       Том в жизни не ощущал себя более неловко и расслабленно одновременно. Странный Поттер. Странный разговор. Странные чувства.       Всё странное. Но и Том нормальностью не отличается.       — Наливай.

И кажется, что она умеет их крики слушать.

      Том ловит себя на мысли, что ему чего-то отчаянно не хватает, на пятый месяц правления.       Как и ожидалось, Фаджа свергают за пару дней, к Дамблдору доверие падает настолько, что старик даже не пытается выдвигать свою кандидатуру на выборах. А вот рейтинг Тома в глазах народа наоборот неумолимо растёт. Стоит только дать парочку интервью, да светануть лицом на TV.       Ну а что поделать, если все вокруг воры да уёбки — один он в белом пальто стоит красивый.       Компанию, правда, приходится чуть ли не подарить Малфою, а то управлять параллельно и бизнесом, и страной не у каждого получится.       Том — не каждый, а потому подарок выходит чисто номинальный. Так сказать, для отвода глаз.       Они не видятся с Гарри с того самого чаепития без чая. И не то чтобы не хочется — хочется ужасно — просто сил у новоявленного Министра после долгого трудового дня едва хватает на то, чтобы доползти до дома и лечь спать. Про какие-либо коммуникации он забывает вплоть до августа.       А когда вспоминает, ноги сами его несут к личному автомобилю, чтобы наконец добраться до Годриковой Впадины.       Входная дверь снова не заперта. В доме всё также пахнет лесом и дешевыми сигаретами. Хозяина не видно. Леса тоже, но на него как-то похуй.       Кажется, что за долгие месяцы не изменилось ровным счетом ни-ху-я.       — Поттер, ты жив хоть? — громко зовёт мальчишку Том, проходя дальше по коридору.       Никто не отзывается. Поэтому он со спокойной душой осматривает первый этаж: знакомую гостиную, небольшую кухню, объединенную со столовой, санузел и кладовку. Следов пребывания человека нет и не намечается, поэтому Том идет дальше — на второй этаж.       Первая спальня пуста. Вторая тоже. Третья…       — Что за блять?! — мужчина не может сдержать эмоции.       На широкой кровати лежит его маленький сутенер, едва узнаваемый без уродливой шубы и тёмных очков. Лежит неподвижно, свернувшись в клубочек и придерживая левую руку правой. Бледная кожа буквально обтягивает каждую косточку, словно это и не человек вовсе — скелет. Вокруг разбросаны шприцы и окурки.       Том вахуе. Осторожно проверяет пульс. Дышит. И на том спасибо.       Пока мальчик в отключке, проверяет руки и ноги. Как и ожидалось, на них живого места нет: вены вздутые, по коже рассыпаны темные синяки и кровоподтеки.       Риддл скорую не вызывает. Ложится рядом, прижимается к искалеченному тельцу, накрывает их обоих откинутым на пол одеялом. Старается лишний раз не шевелиться: не дай бог разбудит. Вот выспится этот придурок, тогда и пошуметь можно. Да так, чтоб с битьём посуды и матюками через слово. А пока пусть спит. Пусть спит, а Том постережет.       — Привет, — знакомый хриплый голос вырывает его из сна, казалось бы, спустя пару минут после того, как он опустил голову на подушку.       Том бросает быстрый взгляд на запястье, где бриллиантами подмигивают новенькие ролексы.       М-м-м… часов пять прошло, не меньше. За окном уже начинает темнеть.       Поднимает голову, чтобы взглянуть на Поттера, и тут же растворяется в чем-то красивом.       А-хе-реть. Глаза напротив полыхают сибирскими лесами.       Без ебучих очков на пол-лица, с искусанными пухлыми губами, острыми скулами, бледной кожей и с огромными изумрудными глазищами Поттер напоминает самую красивую куклу в магазине. Если б эту куклу сперва пару раз уронили, конечно, прежде чем поставить на витрину. А если ещё и шубку свою блядушную напялит, то просто восторг!       — Ты такой красивый, — не выдерживает Том, тянет слегка подрагивающую руку к лицу мальчика, проводит по коже, обжигаясь.       — Хреновый же у тебя вкус, — польщено ухмыляется.       Том не согласен, но на споры нет ни сил, ни желания. Желание у него одно, но не совсем приличное.       — Ты наркоман, Гарри, — умело переводит тему Том.       Взгляд не переводит, а тему — запросто.       — Ебать, спасибо, что сообщил, а я то всё гадал, что это за дырки на коже.       Поттер уже сам подставляется под незатейливые поглаживания, чуть ли не мурчит от удовольствия, как кот в мае. Как леопард.       — Давно?       — Столько не живут.       А ты поживи. Поживи и выживи, мой хороший. Ангелы ведь не умирают? Куклы тоже. Да и леопардов вроде в Красную книгу недавно занесли — каждая особь под тщательным контролем, нехуй статистику портить.       — Бросишь? Ради меня, — завороженно шепчет Том в чужие губы.       — Брошу, — кивает Гарри, но прежде чем позволить себя поцеловать, добавляет. Или добивает: — Тебя.       Тому похуй. Том влюблен.       Опрокидывает на спину. Впивается поцелуями-укусами в чужие губы. Руками блуждает по истощенному телу.       Поттер — ёбаная эстетика тубдиспансера. Но Тому плевать, он этому мальчику готов ноги целовать и на руках носить. У Риддла были до него сотни любовниц и любовников, и ни одного настолько с ебанцой. Возможно, Белла, но она скорее раздражала, чем притягивала.       Том выцеловывает каждую выступающую косточку, каждый миллиметр кожи. Сплетает их пальцы под шумный аккомпанемент мальчишеских стонов и всхлипов. Дышит своим чудом и всё никак не может надышаться.       — Ты пахнешь лесом, — шепчет в исступлении, прикусывая кожу на животе. — И глаза твои — кроны деревьев.       Поттер в ответ что-то неопределенно мычит, несдержанно толкается бедрами в накрывшую его член поверх боксеров ладонь. Том сжимает сильнее. Мальчишка давится собственным стоном.       — Том… пожалуйста, — скулит Гарри. — Пожалуйста.       Змеёй извивается под ним. Толкается-толкается-толкается. Но ему всё равно мало-мало-мало.       — Мой мальчик умеет просить? — Риддл сам уже с трудом сдерживается, видя, как плавится под его касаниями угловатое поврежденное тельце.       Обнять и плакать, поймать и трахать.       — То-ом, ну я хочу… — хнычет Гарри, дрожащей рукой зарываясь в его растрепанные кудри. Направляет.       И Том сдаётся. Одним движением стягивает чужие трусы, резко разводит острые коленки в стороны. Самостоятельно насаживается ртом на крепко стоящий член парня.       Гарри кричит. Прогибается в спине до хруста позвонков. Стонет как последняя блядь, даром что сутенер.       — Томтомтомтомтом! — как мантру, как заклинание, как призыв шепчет тот. — Так хоро-шо, То-ом…       Отчаянно скулит, когда мужчина заглатывает его член на всю длину, пропуская в горло. Тому так хорошо от чужой несдержанности, что он сам вот-вот кончит, даже не прикоснувшись к собственному стояку.       Риддл делает ещё пару движений головой вверх-вниз. Максимально насаживается: до яиц. Сжимается горлом на чужом члене. И сам же гортанно стонет от охуенности происходящего.       Гарри не выдерживает. Кричит сорванным к хуям голосом одно единственное имя и срывается в оргазм, сильными толчками выплескивая своё семя глубоко в глотку любовника.       Том всё-таки следует за ним под аккомпанемент чужих всхлипов и собственных стонов.       Всё так быстро. Непонятно. Неправильно. Но так охуенно, что хочется ещё.       А он не привык себе отказывать.

В твоей темноте лишь ты в ловушке из мрачных нитей.

      — Том, где они? — шепчет мальчишка прямо в губы, ластясь всем телом, прижимаясь каждой клеточкой, пробираясь под кожу. — Ты же знаешь, я так… просто балуюсь.       Ничерта он не «просто балуется»! Гарри ебучий наркоман, плотно подсевший на героин и не желающий с него слезать.       Том хочет возразить своему обдолбышу, но тот, предчувствуя его ответ, резко виляет бедрами, проходясь тощей задницей по затвердевшему члену любовника.       Риддла ведет. И плевать, что Гарри ворвался в очередной своей уродливой шубе — на этот раз ярко-желтой — прямо в кабинет Министра Британии, пересравшись при этом с секретаршей и двумя охранниками. Плевать, что дверь не заперта на ключ, что у него встреча через полчаса, что Сильвия — та самая секретарша, явно подслушивает в приемной.       Пошла нахуй, Сильвия!       — Ты бросаешь, мой красивый, мы же договаривались, — нежно целует в висок, бедрами подаваясь навстречу сидящему на его коленях мальчишке.       Гарри бьет мелкая дрожь, и Том был бы очень счастлив, если бы от возбуждения. Но нет. Сраная ломка снова дает о себе знать. А ведь Поттер продержался почти три дня чистым.       — Том, всего несколько грамм, ничего не случится, обещаю тебе! — голос периодически срывается. Зеленые глаза с едва ли сузившимися зрачками надежно спрятаны за темными стеклами. — Ну пожалуйста…       Том слышит эту песню уже двадцать восьмой раз за два с половиной месяца их недоотношений. Он считает каждый срыв, проклиная себя за то, что не доглядел.       Они друг другу никто. Просто трахаются. Просто Тому нравится проводить всё своё свободное время с этим ебанутым. Просто Гарри нравится проводить всё своё время под кайфом. Под Томом тоже, но не так сильно.       — Мы не будем заниматься сексом в моём кабинете, — отрезает Риддл наконец. — Особенно мы не будем заниматься сексом в угоду твоих наркоманских желаний. Так низко пал, малыш, что уже ебешься за дозу?       Поттер невесело улыбается и слезает с чужих колен. Проходит к приоткрытому окну, поджигает сигарету. Хоть что-то.       — Ебусь бесплатно. Порошок — пожертвование, — хрипит он.       От игривого тона мальчишки не остается и следа.       — Милостыню не подаю.       Гарри явно хреново без препаратов, раз он опускается до торговли телом. Ну что поделать, когда твой ёбырь — Министр, предельно ясно давший понять чуть ли не каждому барыге в городе, а может и в стране, кому точно ничего продавать нельзя. Гарри сперва бесился, потом смирился.       — Ты ведь понимаешь, что между нами ничего серьезного? Я люблю двоичные коды, сигареты и колоться. Тебя не люблю.       Поттер зол и обижен, а потому на эмоциях целится Тому в самое больное — сердце.       Но если выбранной цели не существует, то и попытки напрасны.       — Мне плевать.       Тому не плевать вообще. Ему хочется посмотреть весь ассортимент шуб и очков мальчика. Хочется показать ему заново отстроенную по его порядкам страну. Хочется, чтобы лесом пахло всегда и всюду, пусть хоть в центре мегаполиса. Тому много чего хочется. Все хотелки строятся на одном единственном постулате: Гарри слез с наркоты.       Но когда всё рушится, Том почти готов.

Я не прошу впустить… …я умоляю выйти.

      Гарри хоронят в розовой шубе на голое тело, той самой, в которой он был в их первую встречу. Очки тоже «те самые».       Ёбаная рок-звезда.       Хотя сутенер, по мнению Тома, ему больше подходит.