Hope in Lies

      Стыдно признаваться самому себе в подобных вещах. Лололошка никогда до этого не позволял себе выражать свои эмоции через самоповреждения. Это ужасно, и он полностью согласен, но все равно позволил себе заняться таким отвратным делом. Он еще давно пообещал себе не жить в прошлом, но снова вернулся к начальной точке.       Закрывая окно, из которого так и дуют порывы холодного ветра, Лололошка засматривается, наблюдая, как потоки сильного ветра движут серые облака по светлому небу. Холодные капли дождя разбиваются о стекло, фактически моментально стекая вниз, оставляя лишь за собой мокрую дорожку. Да, именно в такую погоду можно было бы и покурить, рассуждая о жизни, но парень далеко не в тех условиях, чтобы сделать так.        К сожалению, а может и к счастью, он – не герой фантастической книги, где автор может дать своему герою полную свободу, где все будет так, как показывают в глупых фильмах.        Тут нет ребят, которые ходят в смирительных рубашках и пытаются убить каждого, тут нет тех самых крутых врачей, что за один разговор меняют пациента. Тут нет ничего крутого, нет просто ничего.       Настоящая реальность сурова, хоть и в некоторой степени более халатная. Может, был он более буйным, он бы действительно сейчас был в смирительной рубашке под присмотром персонала, но даже пробовать на себе подобное нет ни желания, ни сил.        Ужин пропустить он не успел, хоть какой-то плюс. Время как раз вот-вот, и надо идти. Наконец отходя от окна, Ло идет в уборную, чтобы хоть умыться и смыть с себя остатки не очень удачного сна.

* * *

      Ужин, на удивление, выглядел неплохо: макароны, яйцо вареное и сухофрукты. В какой-то момент даже аппетит проснулся… Или может просто от долгого не приема пищи.        Ло забирает свой поднос, вновь уходя в самую дальнюю часть столовой. Медленно, будто осторожничая, парень жует макароны, впервые за долгое время не ощущая настолько яркого чувства тошноты. Да, неприятное стягивание жевательной мышцы осталось, но сравнивая с тем, что ему порой приходилось терпеть это просто ничто.       Съедая лишь половину порции, Ло принимается за уже очищенное вареное яйцо. Сварено оно, конечно же, как обычно, в крутую, и отделяя белок от желтка, Лололошка всё так же аккуратно пробует белок.       Неприязнь к столовой еде навряд ли у него исчезнет навсегда, но это тоже большой прогресс. Неторопливо запивая все чаем, Ло не решается притронуться к сухофруктам. В любом случае он уже не голоден, да и к тому же не является ярым любителем подобных "закусок".        Относя поднос на место, он быстро расписывается, пьет таблетки и наконец покидает столь шумное место. Как ни странно, но сейчас ему вовсе наплевать на окружающих его людей и на всë тех же не очень довольных санитарок.        Только сейчас, идя по полупустым коридорам, Лололошка замечает мелкие детали обустройства больницы, в виде множества охраны и санитаров, что пристально наблюдают за каждым, ходят за некоторыми «особенными» личностям, к которым, оказывается, Ло относится. По факту он никогда особо разглядывал больницу и ее “обитателей”, так, лишь поверхностно, и то очень плохо.        Также из интересностей, так это то, что везде висят камеры, и оказывается, их намного больше, чем можно увидеть первоначально. Личной жизни тут и в помине быть не может, ведь как-никак все тут “неконтролируемые и ненормальные люди”, и везде нужен контроль. Даже в туалетах. Сейчас, думая об этом, Ло-шке становится даже не по себе, ведь как-никак личные-то границы должны быть, но только не здесь и не сейчас.        Парень медленно поднимался на верх, – на четвертый этаж. Откуда-то снизу уже начали разноситься голоса других пациентов, что тоже весьма быстро закончили с процедурой приема пищи и стремились как можно скорее вернуться на этаж и вновь почесать языками. Инициатива слушать чужой лепет, и ненароком не стать частью обсуждений Лололошку не устраивала, поэтому ему пришлось чуть ускориться, чтобы успеть добраться до своей комнаты как можно скорей.        Маленькая комнатка, что уже настолько стала родной встречает потемневшим небом и только усилившимся дождем за окном. Проходя всего пару шагов, Лололошка просто падает на кровать. Может, он был бы и не против чем-то заняться, но один вопрос: чем? Идей ноль, поэтому и действий столько же. Переворачиваясь на спину, Ло тупо начинает опять думать, ибо это единственное, чем он действительно может заняться кроме сна.        Завтра будет лишь очередной серый день, навряд ли надолго отложится в памяти. Единственное яркое событие, которое вызывает хоть какие-то эмоции, так это по факту второй разговор с Джодахом. Лололошке даже как-то не по себе, когда он каждый чертов раз прокручивает в голове их диалоги. Пугает то, что юноша поддается на мелкие “провокации”, поддерживая разговор какими-то фразами, что вроде и не особо влияют на содержание их бессмысленного диалога, но и в то же время не дают врачу вести исключительно монолог.        Отрекаясь от подобных мыслей, заключая единственной «завтра будет все видно по факту, просто надо не забываться.», Лололошка в моменте задумывается немного о прошлом, ведь частично помня свое состояние, сложно предположить, что он так успел поменяться фактически за четыре месяца.        Ранее тревожный мальчишка, что стесняется фактически всего, побаивается общества и просто постоянно молчит смог стать таким... Грубым? Стал ненавидеть социум, говорить без особого дискомфорта, но лишь по делу, но все так же тревожится при упоминании прошлого, и все так же продолжает работать над собой самостоятельно, боясь доверять.        Может, это действие транквилизаторов, что просто позволяют ему не так обостренно и ярко воспринимать происходящее, подавляя большее количество эмоций. А может и сама ситуация настолько измотала его, что он больше тупо не хочет так часто и много переживать.

А как бы сложилась жизнь сейчас?

       Вопрос, на который ответов миллион, но ни один из них не может существовать.        Может, он мог бы окончить колледж, устроиться на работу…        А мог бы отчислиться, начать «новую жизнь», устроиться на подработку и искать именно то, что ему подходит.       Ну, или мог бы умереть. Попасть в какое-то дтп, остаться инвалидом и свести счеты с жизнью от безысходности.        А может и просто решиться не мучить себя и свое никчемное существование и тупо самовыпилиться без причины.        Ну и как вариант спиться и начать употреблять. Таким бы вариантом, он, может, и дожил бы до лет 25… А там как повезет.       Множество вариантов, что никогда не станут чем-то реальным. Может, конечно, оно и к лучшему, но сейчас так не кажется.        А может и был бы вариант и перед. Вариант, где люди с автоматами так бы и не смогли обвинить его в содеянном, вариант, где он бы продолжил жить, скрывая свой главный секрет.

Нет.

       Предполагать подобное просто глупо. Нет смысла продолжать думать над этим, ведь это – вариант событий прошлого, никак не будущего, о котором, как раз, и стоит позаботиться.       Лололошка переворачивается на бок, лицом в сторону двери. Из-за нее доносятся чужие разговоры о самом разном, и даже удается что-то уловить, по типу: «сейчас опять нас разгонять начнут», «завтра понедельник, а значит на завтрак гречневая каша», ну и подобная бессмыслица.        От такой скукоты даже в один момент спать захотелось, но парень не намерен сейчас ложиться спать, ведь если посмотреть в совокупности, сколько он спал за последнее время, то еще немного и он будет спать "чуть ли не по четырнадцать часов в сутки".        Конечно, звучит многообещающе, но никак не правильно. Поэтому Ло настроен держаться до последнего, лишь бы сократить количество часов на "норму".

* * *

       Время перевалило за полночь, Лололошка вслушивается в фактически полную тишину, если не брать в учет звуки разбивающихся об окно капель дождя, что уже просто слились с тишиной и стали ее частью. Изредка где-то за стеной поодаль от юноши раздаются тихие голоса, из которых разобрать хоть что-то просто физически невозможно, а также редкие шаги в коридоре, что во многом случае принадлежат санитаркам.       За окном кромешная темнота, что даже свет от серебряной луны не может пробиться сквозь гущу тяжелых облаков.       Ло вновь задумывается, пытаясь вообразить уже сегодняшний разговор с лечащим врачом. Какая будет тема, что ему нужно будет отвечать и вообще, как все будет происходить? Опять много вопросов, на которые можно строить не один десяток предположений, но навряд ли они будут близки к реальности.       В голове очень неожиданно всплывает один очень каверзный вопрос: «а как бы он отреагировал на вариант селфхарма?». Глупый, необоснованный вопрос, на который можно только строить предположения, но никак не варианты ответов.        Лололошка уверен, что с очень маленьким шансом психиатр узнает о такой шалости с его стороны, и точно не намерен как-то упоминать эту тему, но все-таки интерес это интерес, и узнать реакцию на подобное было бы неплохо. Для Ло сразу сложилось первое впечатление о Джодахе, что он хоть чуть понимает своего пациента, и может, не сразу бы записал его в ряды самоубийц.        Он, конечно, человек хороший, и Ло почему-то уверен в этом, но понимает, что устав есть устав. Поэтому такой вариант отлетает фактически сразу, как Ло начинает мыслить более адекватно, понимая всю серьезность собственного интереса.        Видимо, попытка сократить мелатонин в своей жизни было очень плохой идеей, настолько, что теперь он даже соображать не может, раз умудрился представить себе подобную хуйню.       Испытание в депривации сна была провалена, и Ло все-таки устраивается поудобнее на узком матрасе, почти с головой укрываясь в тяжелое, не очень приятно пахнущее одеяло.

* * *

       Утро встречает будничным шумом, что уже даже не ощущается и не нервирует, а даже наоборот, – стал чем-то привычным, что и утро без множества звуков за дверью не будет нормальным полноценным утром. Выходя в людный коридор, Лололошка проскальзывает сквозь толпы, – в уборную.        Холодные капли воды быстро стекают по лицу, падая вниз в раковину. Заляпанное зеркало перед ним отображает в себе потрепанного парня. Лололошка на момент засматривается на свое собственное отражение, замечая все неровности на лице, и в принципе свой заспанный вид. Немного ероша волосы влажной рукой, юноша шумно выдыхает, понимая, как пострадала его гигиена за время пребывания тут.        Теперь тут даже толком нельзя нормально зубы почистить, что уж говорить о каком-то уходе за лицом и вообще телом, при условии, что они моются раз в неделю под четким надзором.        Выходя из уборной, Ло сливается в толпе, проходя к лестнице, где очередной раз кто-то успел просто тупо встать посередине, решив поболтать со своим соседом по комнате, или просто по втыкать и ничего. В принципе, все стабильно, поэтому даже особо жаловаться смысла нет. Что уж, Ло уже так привык, что даже не особо обращает на это внимание, ну, если только в неучет неудобства передвижения. В таких людей весьма легко врезаться, особенно если витать в облаках, как и делает Ло, поэтому нечаянно врезаясь в одного из таких “столбов”, парень неопрятно валиться вбок, наспех извиняясь. Невысоко расположенные перила так отлично принимают на себя весь вес парня, что ударился рукой, и от неожиданности ойкает, быстро выпрямляясь и идет дальше, будто ничего и не было. М-да уж, не шибануться где-то для Лололошки просто невыносимая задача, что о стенку, то об пол, то вот, о перила.        Продолжая быстро спускаться по невысоким ступенькам вниз, Ло мысленно проклинает себя за невнимательность, хоть и понимает, что смысла в этом нет. На первом этаже, как всегда, шумнее всего, что даже немного нервирует Ло.       Выспаться-то ему удалось не очень, и именно поэтому он сейчас воспринимает все вокруг себя более ярко, что только мешает. В таком варианте полный недосып даже лучше, чем такой, ибо тогда он хотя бы как овощ, а не раздражительный долбаёб, что постоянно витает в своих мыслях и проклинает всех и вся.        Проходя чуть дальше, он встает в очередь, что двигается ровно с той же скоростью, когда Лололошке стукнет за тридцать, и то не факт, что даже тогда он продвинется в очереди.        С горем пополам забирая свою порцию, он отходит в стороны, ища подходящее для себя место, и как некстати, вся столовая забита, что даже дальние углы заняты. А это значит лишь одно – сегодня ему придется присесть рядом с кем-то, и единственная надежда, так это то, что его товарищ по несчастью будет таким же молчаливым.        Как раз неподалеку кто-то встал со всего места, а значит идти куда-то вглубь нет смысла. Присаживаясь, Ло смотрит в ноги, не особо горя желанием поднимать свой взгляд. На завтрак, как и говорили, была гречневая каша, что выглядела, как обычно, не многообещающе.        Есть желания особого нет, но и такого сильного отвращения тоже, поэтому пробуя пару ложек, Ло ненадолго останавливается, пытаясь понять вкус, которого вообще по факту нет. Простая безвкусная каша, что уж еще добавить…

* * *

       Лололошка неторопливо покидает столовую. В голове пусто, а скулы слегка сводило. Все же отвратное чувство тошноты его никогда не оставит, он знает.       Поднимаясь наверх, лениво наступая на ступени, Лололошка думает о том, что же ему сейчас делать. Сеанс с врачом будет только после обеда, а значит у него еще минимум четыре-шести часов на бездельничество. Настроения особого нет, как и сил что-то делать, поэтому первое и единственное что приходит в голову, так это то, что можно лечь досыпать. Конечно, задумка сама по себе не очень, да и режиму Ло от этого явно не лучше, но это действительно единственное, о чем только может сейчас думать мальчишка.        Поэтому как только парень попадет в свою палату, он аккуратно ложится на кровать, ибо рука до сих пор болит. Прикрывая глаза, он старается ни о чем не думать, в попытке заснуть как можно скорее, но по закону подлости все как всегда с точностью наоборот. В голове какие-то тупые вопросы словно рой пчел, что слетелись на один единственный цветок во всей округе. Все они полностью бессмысленны, но почему-то занимают так много времени на то, чтобы отогнать их от себя.        Наверное, проходит не меньше тридцати минут, прежде чем глаза начинают слипаться. За это время Ло успел сделать все, что только можно: то походить по комнате, то приоткрыть окно, то вообще закрыть, закутаться в одеяло с головой и чуть ли не задохнуться в нем от духоты и подобная хрень, лишь устроить себе комфортное пребывание в комнате. Логично, это ни хуя не получилось, и он лишь успел вымотаться еще сильнее, из-за чего его все, просто абсолютно все, начало бесить. То солнце слишком яркое, то одеяло слишком плотное, то еще что-то…        Но все же уснуть получилось, да, не с первой попытки, но это уже и неважно. И на этом хоть спасибо.       Сон получился очень не очень, Лололошка все время ворочался, жмурился, и изредка просыпался. Такое очень бесило, и он уже по ощущению сделал все, что только можно: накрылся с головой одеялом, в попытке спрятаться от никого не щадящего солнца, перевернулся лицом к стене и все подобное, лишь бы минимизировать в своей жизни на данный момент попадание на себя свет от солнца.        И все настолько затянулось, что Ло даже не заметил, как в момент пропустил начало обеда. Хотя, и желания есть нет. Но идти все равно надо, – таблетки сами себя не выпьют.        Полностью заспанный и не уложенный, парень быстро покидает свою обитель, направляясь по полупустым коридорам в столовую.        Там же все, как обычно: очереди, много шума, и много потери времени в просто так. Просто замечательно, ибо даже тот неудавшийся сон был в разы лучше, чем вот такое. Но что уж делать, как говорится: «стерпится, слюбится».        И вот, забирая свои бедные две таблетки, Ло быстро запивает их простой водой. Небольшая горечь оседает на корне языка, заставляя противиться.        Теперь только осталось дожидаться трех часов дня, ибо примерно в это время должен будет подойти лечащий врач Лололошки. Опять нужно придумывать какую-то тему для диалога с самим собой, чтобы хоть как-то разнообразить ожидание. Конечно, вариант сидеть и тупить в стенку на протяжении часа не плохой, но не интересный.

* * *

       Лололошка совсем не примечательно устроился на своей кровати, опираясь спиной о холодную стену, пока взгляд прикован к стене напротив. Придумать ничего путного не удалось, поэтому парень просто витал в самых различных мыслях, что даже близко не имели общую связь между собой.        Подобное самокопание в «облаках» было всегда спасительным решением для коротанья мыслей, ибо так Ло просто мог залипнуть на пару часов точно.        Момент, и в дверь постучались, из-за чего Ло-шка немного встрепенулся, выпрямляя спину и смотря на тонкую дверь. Что-то невнятно отвечая, Ло ожидает, пока желанный гость пройдет наконец внутрь его комнатушки. Как ожидалось, это был врач, что с привычной полуулыбкой на лице заходит в палату, становясь фактически напротив юноши.        — Здравствуй, давно не виделись, ты как? — сразу спрашивает врач, заводя руки за спину.        Его внешний прикид так фактически и не изменился с их прошлой встречи, поменялись лишь базовые вещи, такие как водолазка и брюки: теперь на Джодахе была одета белая водолазка, которая сливалась с халатом, накинутый поверх нее, ну и классические черные брюки на средней посадке. Весьма стильное решение, простое, но с особой внимательностью в образе и фигуре.       — Добрый день, — коротко здоровается Ло, стараясь не особо зацикливать взгляд на силуэте собеседника.       — Я, как обычно, в норме, — размыто отвечает он. Нет особого смысла как-то продолжать тянуть одну тему, ведь пациент знает, что это лишь пустая формальность.       — Ну и замечательно. Предлагаю тогда пройти ко мне в кабинет, ведь там, как я считаю, намного удобнее. Что думаешь? — предлагает Джодах, давая иллюзию выбора. Лололошка, конечно же, не особо задумываясь, отвечает коротким положительным кивком, после чего встает с кровати, наспех засовывает ноги в тапки, и наконец подходит ближе к врачу, как бы давая понять, что он полностью готов.