Hope in Lies

      Лололошка неспешной походкой следует за врачом по коридорам, замечая на себе взгляды санитарок и некоторых “гуляющих” пациентов. Спускаясь до второго этажа и переходя из одного корпуса в другой, Лололошка моментально чувствует контраст между отделений.        В стационаре, – где “живут” пациенты – всегда витает чувство безысходности. Там всегда шумно и очень людно. А здесь, – в ординаторской, – все совсем по другому. Тут намного чище, окна открыты чуть ли не на распашку, а коридоры залиты ярким светом от постоянно работающих ламп. Кажется, или тут даже легче дышать, да и чувствуешь себя более комфортно.        В прошлый раз он не особо уделил внимание пути до кабинета Джодаха, но сейчас, замечая такие мелочи, ему становится даже чуть обидно, что он вынужден жить в условиях стационара. Там он всегда ощущает себя мертвым.        Ло вслушивается в почти полную тишину, и лишь их тихие шаги на фоне не дают стать ей полноценной. Светлые коридоры так и манят изучить их, ведь они почти полностью пусты, и весьма завораживают взор мальчишки, что о таких условиях пребывания тут мог лишь мечтать.       Светлые двери кабинетов, что хоть и потрепаны временем, гармонично вписываются в просторные стены коридора, по которому они сейчас идут. Наверное, не проходит и пяти минут, прежде чем Ло-шка узнает уже знакомую дверь, где на пластиковой табличке написано имя врача и номер кабинета.        Психиатр пропускает юношу внутрь, закрывая за собой дверь. В кабинете слабо пахнет кофе и одеколоном, которым, по видимому, пользуется врач. Все остальное осталось на тех же местах, как и было в первый раз. Разве что бумаги на столе были сложены по папкам и аккуратно уместились на самом краю стола. Лололошка нерешительно остановился около дивана, не решаясь присесть.        — Присаживайся, чего стоять-то, — наконец подает голос Джодах, после чего Ло аккуратно садится на край дивана, прикусывая нижнюю губу.       Сам же врач садится на стул, что стоит поодаль от деревянного стола. На лице собеседника легкая, ненавязчивая улыбка. Но Лололошке легче от этой «ненавязчивости» не становится.        В голове сразу всплывает вчерашний спор с самим собой. Не хочется отрицать то, что в кабинете у врача он чувствует себя весьма комфортно в физическом плане, но и в тоже время есть противоречия, что намертво застряли в голове у парня.        — Как день проходит? — издалека начинает врач, внимательно смотря на юношу перед собой. Лололошка чувствует, как его пронизывает чужой взгляд, будто заглядывая в самую душу, – в глаза. Уже давно мертвые и холодные, но рассказывающие о многом.        Пациент ежится, не особо торопясь с ответом. Внутри будто борются два абсолютно противоположных чувства, наподобие добра и зла, только тут стоит другой вопрос: довериться хотя бы на мгновение, или держаться до конца, не позволяя глупым желаниям противостоять самому себе. Лололошка выбирает что-то между.       — Нормально, ничего примечательного, как, в принципе, и всегда, — коротко, в моменте может даже грубо, но полностью правдиво отвечает он.       Пациент не намерен отвечать открыто, и это во многом случае усложняет разговор, но в том и плюсы, где их, казалось бы, быть вообще не должно.        — Есть то, о чем бы ты хотел поговорить? — переключается на другую тему Джодах, неторопливо продолжая разглядывать парня.        Мальчишка перед ним выглядит совсем измотанным, и, кажется, вовсе не выспавшимся. Волосы растрепаны, а белая футболка очень помята. В принципе, нет ничего такого, что могло бы отличить его от остальных пациентов.        — Нет.        — Хорошо, тогда позволь мне начать в таком случае, — Лололошка даже не вдумываясь коротко соглашается на “выбор”. Нет смысла даже заострять на этом внимание, – разницы от его ответа не будет.        — Спасибо, в таком бы случае я хотел затронуть тему причины твоего пребывания тут, — медленно подводит к нужной теме врач. Лололошка чувствует, как ему становится не по себе при одном упоминании всего этого кошмара. Но ему все равно придется пережить это все вновь. Нет выбора.        — Не торопись, я примерно все знаю, просто нужно несколько уточнений, — более конкретно говорит Джодах, но Ло от этого легче никак не становится.        — Хорошо, — парень старается отвечать спокойно, и без особых задержек, хоть и понимает, что навряд ли долго продержится.        — Отлично.        Джодах буднично улыбается, на пару секунд замолкая, из-за чего Лололошка начинает чуть нервничать, хоть внешне это никак не показывает. Врач перед ним соединяет руки вместе, переводя взгляд с мальчишки на окно.       На улице ясно, яркое солнце освещает кабинет, лаская глаз своими золотыми лучами, аккуратно ложатся на всю мебель, что находятся в помещении.        — Сказать честно, такой опыт у меня будет впервой, ведь знаешь, обычно таких как ты расхватывают весьма быстро, — зачем-то делится Джодах, а Ло лишь чувствует себя еще более напряженно. Он по вашему вещь, чтоб его хватали? Пока то, к чему клонит врач Ло вообще непонятно. Да и понимать у него особого желания нет.        — Что-то я ушел от темы, прости, — коротко пересекает сам себя он, усмехаясь. То-ли настроиться пытается, то-ли мальчишку перед собой путает.        Джодах аккуратно привстает с кресла, проходит ближе к углу и... Там стоит все это время кулер с водой. Все же Ло плохо изучил кабинет, это точно. Психиатр наливает себе в стаканчик воды,оглядывается через спину, и предлагает Ло тоже. Он, в свою очередь, тактично отказывается.        Врач все так же неторопливо возвращается на место, на лице его полуулыбка. Как бы глупо то не было, Ло засматривается, после чего ловя себя на этой мысли резко отводит взгляд в пол. Ламинат не плохой, что скрывать-то.        — Я долго и тщательно изучал все, что мне дали. Кажется, твое личное дело будет сниться мне в кошмарах, но все же…— Джодах делает непродолжительную паузу, смотря прямо в глаза перед собой.       — Нигде не указано его имени, — фраза, которая будто ток, ударяет парня, заставляя встрепенуться на месте и вжаться в мягкий диван еще сильнее. С козырей никто никогда не ходил.        Вдруг тело охватывает фактически неконтролируемая тревога, а сердце пропускает удар. В виски бьет кровь, и Лололошка чувствует, как ему становится дурно. Кажется, или все это подстроено специально. Будто Ави знает его мысли и сны. Нет, это уже скорее какой-то бред на фоне неожиданного стресса. Рома всегда будет преследовать мальчишку, будь то сны, воспоминания, или же вот, в разговоре с врачом, что даже сначала вселял доверие.        Ло даже не решается поднять глаза, а сейчас-то и вовсе уже начинает думать, как бы ненароком не сигануть в окно. Он чувствует на себе пронизывающий до костей взгляд Джодаха. Он молчит, но Ло-шка ощущает прямиком на себе весь его интерес. Прожигающий, и до жути пугающий. Лололошка не хочет отвечать. Нечего знать лишнему то, что не положено, но в тоже время и лишнего тут нет. Есть обязательство и прожигающий взгляд аметистовых глаз.       Кажется, или время вообще не движется. Или растянулось настолько, что превратилось в бесконечность. Кажется, или Лололошка начинает забывать, как дышать. Тревога настолько сковала его тело, что он не может сдвинуться с места. Он ждал многое. Но только не этот вопрос.

— Рома.

      Шепчет парень почти беззвучно. Вылетает как на автомате. Джодах молчит, будто не слышит. Лололошка не знает, что сейчас думает врач, и думает ли он вообще. Он не может просто отлепить взгляд и посмотреть на психиатра. Он чувствует, что тот перестал так убийственно смотреть на него, но это ничем не помогает.        Атмосфера в кабинете стала настолько угнетающей, что хочется кричать. Все такой же светлый и опрятный кабинет не вызывает восторга. Лололошке неприятно тут находиться. Хочется убежать, раз и навсегда забыть все, что происходило тут. Он до сих пор не понимает, что вообще сподвигло его хоть как-то ответить. Ответить правдиво. Безусловно, давление есть давление, хоть и исключительно психологическое. Лололошка не знает, как ему реагировать на ответную тишину.        — Я рад, что ты решился рассказать мне об этом.        Слова разрезают тишину, но Лололошка все равно не поднимает глаз. Ощущение, что он предал, или его предали. Или все сразу. Что-то заставляет его потеряться в самом себе, пока со стороны собеседника опять тишина.        — Посмотри на меня, пожалуйста, — неожиданно просит Джодах. И это даже больше звучит как приказ, чем простая просьба.        Не желая больше мучать себя, парень заставляет себя поднять глаза на врача, ожидая увидеть любую эмоцию. Но там нет ничего. Абсолютно. Джодах смотрит безэмоционально, не прожигающим взглядом, он абсолютно спокоен, и его лицо ничего не выражает. И это, наверное, даже хуже чем та же радость или разочарование, хотя, по смыслу больше подходит безэмоциональность.        — Спасибо, — коротко поблагодарил за содействие врач. — Ло, пожалуйста, давай договоримся, — начинает мужчина, из-за чего по телу парня пробегают мурашки. — Я не хочу, чтобы мы были врагами, и раз тебя тревожит эта тема, то прошу, расскажи. Я обещаю, что все, что будет сказано в кабинете, навсегда останется лишь тут, и не выйдет за его стены.        Лололошка шумно сглатывает, пока мысли набатом путаются и пересекаются, не давая сосредоточиться. Слова кажутся правильными, такими близкими. Бьет прям под дых. В самое сердце. Метко.        Перед глазами так и мерцают слова: «да, ты можешь верить! Все будет хорошо!», но множество сомнений также терзают. Все слишком хорошо. В фиалковых глазах напротив понимание и спокойствие, но это лишь поверхностно. Есть что-то намного глубже, и разглядеть это невозможно.        Время остановилось окончательно. Ло не знает что делать, хочется начать метаться, будто загнанный зверь в клетке, и истошно звать на помощь. Он не знает, чего ждать, не знает, чего хочет. В висках пульсирует все сильнее, а лицо собеседника остается непоколебимым.        С губ слетает напряженный выдох, и время словно вновь оживает. Джодах молча прикрывает глаза, немного откидываясь назад, и Лололошке кажется, что он научился заново дышать. Напряжение до сих пор витает в воздухе, но теперь меньше давит.        — Прости, я понимаю, что задел за самое больное, но нам действительно лучше решить проблему сейчас, а не растягивать все на ближайшее-далекое будущее, — красноречиво, искренне извиняется врач, и Ло сдается. Как бы не хотелось закрываться, прятаться, бояться собственных мыслей, сейчас этого нет.       Джодах выглядит честным, и из-за этой честности внутри что-то разбивается. Будто стекло, не сильно заметное, но сильно впивается в кожу, заставляя истекать кровью.        — Хорошо.        Что «хорошо» – остается непонятно, но психиатр лишь улыбается, кивая в ответ головой. От этого жеста становится легче, и Лололошка перестает так сильно вжиматься в диван, немного расправляет плечи, но его поза все равно остается напряженной.        — Еще раз повторюсь, что я очень рад тому, что ты доверился мне, и я не хочу тебя подводить с этим выбором, — медленно начинает Ави, привставая с кресла, на что Ло (не)немного напрягается.        Джодах направляется к одному из стеллажей, открывает ящик на уровне груди и недолго шерудит там, доставая какую-то белую баночку и пару блистеров. Лололошка чувствует себя еще хуже.        Таблетки все так же ассоциировались с чем-то ужасно горьким и очень плохими последствиями, в виде ощущения собственного несуществования и просто полумертвого состояния. Ужасно, противно.        Врач аккуратно кладет таблетки на свой стол и идет к кулеру, набирает немного воды в пластиковый стаканчик и возвращается обратно на место. Ло чувствует себя так, будто его прямо сейчас вывернет наружу. Хотя, на что он вообще надеялся?        — Я понимаю, что навряд ли у тебя хорошие ассоциации с лекарствами, но все же, — Джодах начинает опять мягко, но на этот раз не улыбается, а с пониманием смотрит, наблюдая за весьма откровенным отвращением и непониманием со стороны пациента.        Врач достает по одной таблетке из упаковки и в совокупности получается всего три, после протягивая их Ло вместе со стаканом воды. Он лишь молча принимает все из рук в руки, пока зубы слишком сильно закусывают нижнюю губу, из-за чего теперь во рту солоноватый привкус крови. Лучшее комбо, что сказать.        Лололошка залпом выпивает все таблетки, а на корне языка и вправду чувствуется ужасный привкус горечи, из-за чего он рефлекторно морщится.        Джодах лишь качает головой, в немом извинение, мол «прости, ничего не могу с этим поделать». В воздухе повисает тишина и некое чувство недосказанности. Все кажется вроде и правильным, но таким странным, что просто становится не по себе.       — Простите… — сам не понимая за что, просит прощения Ло. Привык он так, и поделать с этим что-то сложно, а может и вообще невозможно. Джодах лишь настороженно смотрит на него, и Лололошке кажется, будто тот его просто испепелит взглядом. Мурашки неприятно пробегают по всему телу, заставляя слегка вздрогнуть.        — За что я должен тебя прощать, Лололошка?       Он и сам не знает. Поэтому молчит. Отводит глаза в пол, больше не в состоянии не смотреть на врача. А голова медленно начинает кружиться и становится слегка тяжелой, то-ли от количества мыслей в ней, то-ли от действия таблеток.        — Лололошка, — свое же имя звучит совсем чуждо и не знакомо. Ло страшно и совсем не понятно. Он толком даже не понимает, что чувствует и ощущает внутри. Все смешалось в один большой клубок, где начала нитки найти невозможно – просто нельзя.       — Я не могу знать наверняка, о чем ты сейчас думаешь и чувствуешь, — все так же аккуратно продолжает доктор, а Ло легче ну никак не становится, – лишь наоборот.        Вот эта вся мягкость, доброжелательность и все остальные маленькие жесты, что даже не сразу бросаются в глаза, все они заставляют чувствовать себя противно, неправильно.        С ним стараются как с нормальным; нормально говорят, просят что прописано и не давят лишний раз, а он, как последний конченный пидорас устроил тут драму. Мол, драма-квин; вновь не согласен во внутреннем споре с самим собой и теперь еще страдает совсем посторонний человек, что никак не виноват во всей заскоках, действительно, мальчишки.        — Лололошка, все нормально, нет, ты не слишком много боишься, это все – адекватная реакция твоего организма на происходящее, тут нет твоей вины, — без слов читает Джодах. И Ло согласен. Он, блять, такой понимающий, что хочется просто начать умолять простить все смертные грехи.       — Нет ничего такого, что ты боишься доверять, особенно мне, — продолжает он. Медленно, чтоб парень успевал улавливать каждое слово и прокручивать в своей голове. — И я, если честно, до сих пор очень удивлен, что ты мне рассказал, что решился открыться, — метко, в тему. Четко то, о чем и думает Ло. — И то, что сейчас происходит – нормально, ведь доверять сложно, и сейчас твой мозг лишь усугубляет ситуацию, рисуя твои страхи, — блять.       Кажется, или Лололошки скоро не хватит. Все козыри на стол. И без единой оплошности, без намека на непонимание ситуации и состояния.       Дальше тишина. Больше не такая пугающая и напрягающая. Сейчас молчание – самое лучшее, что может быть. Возможность переварить, отрицать и принять.        Но и в тоже время в голову ничего путного не идет. Лишь что-то глупое и невозможное, и то проскакивает настолько быстро, что зацепиться и продолжить рассуждение нельзя.        В теле ощущение безвыходности и опустошенности. Кажется, или если Джодах опять начнет аккуратничать с ним, то он просто сломается нахуй. Да так, что потом «склеить» его, как, допустим, вазу, нельзя. Не из того стекла он. И звучит это не так унизительно, как могло бы быть. Сейчас просто все равно. Может, на фоне нервов, или просто из-за чудодейственных новых таблеток, но в сон начинает клонить так, как никогда.        — Я знаю, что тебя может начать клонить в сон, поэтому не хочу мучать тебя, пойдем, — сдается(?) врач, вставая со стула и протягивает руку парню, который чуть заторможено, но принимает помощь со стороны.        Лололошку немного качает из стороны в сторону, ибо ноги элементарно ватные. Джодах закрывает за ними свой кабинет, и аккуратно идет рядом, внимательно наблюдая за парнем.        Светлые коридоры вновь сменяются темными, потресканными стенами. Хочется вернуться обратно, лишь бы не чувствовать на себе опять липкие ощущение страха и отвращения. Перед глазами мерцает, и он, кажется, чуть отстает от и так медленного шага Джодаха, что все время идет рядом.        — Ло, пойдем, я понимаю, что тяжело, но надо, — это самое «надо» глухо разбивается где-то там, и Лололошка молча кивает, возобновляя прежнюю скорость движения.        Несмотря на все, они все-таки добираются до палаты. Джодах осторожно открывает перед Ло дверь, чтоб тот ненароком не пришиб себя самостоятельно и укладывает того на кровать, хотя, скорее наблюдает за медленными попытками парня уложить себя самостоятельно.        И все таки Ло прямо-таки проваливается в сон, даже не задумываясь ни о чем. Так хорошо, что даже странно.        Джодах еще с минуту стоит рядом, после достает из кармана халата ручку и блок небольших стикеров для заметок. Быстро пишет на самой первой бумажке, отрывает ее и прикрепляет на прикроватную тумбочку. Убирает все обратно, и еще секунд сорок смеряет взглядом сонную тушку перед собой.        Тихо покидает палату, усмехаясь про себя. Сон у Лололошки в этот раз спокойный, без лишних тревожностей и личностей, напоминающих прошлое, заставляя ворочаться по кровати.