Hope in Lies

       Сон уходит так же быстро, как и пришел. Голова, на удивление, даже не болит, а единственное, что напрягает – сухость в горле. Лололошка неторопливо переводит взгляд на окно, где только-только начинает проявляться сквозь светло-серые облака рассвет. По предположениям, сейчас примерно начало шестого, о чем говорит убийственная тишина, стоящая на весь корпус. Это странно, ведь значит, что Ло проспал примерно с половины пятого вечера прям до утра.        Лололошка аккуратно, лишь слегка скрипя кроватью, меняет позу с лежачего состояния на сидячее. Свешивает ноги, слегка ощущая ступнями пол, парень их рефлекторно поднимает обратно, итогом садясь в позу лотоса, ибо по полу неприятно тянет холодом.        Взгляд фокусируется на прикроватной тумбочке, где аккуратно прикреплен белый стикер с каким-то текстом, что разобрать пока нельзя из-за ужасного, а точнее вообще никакого освещения. Растирая глаза тыльной стороной ладони, Лололошка окончательно снимает с себя остатки сна. Все-таки вставая с кровати, парень невольно ежится от неприятно распространяющегося холода по всему телу. Аккуратно открывая скрипучую дверь, Ло выглядывает из-за нее, наблюдая, что некоторые санитары уже медленно расхаживают по длинному коридору. Даже несмотря на все обязательства того, что двери должны быть закрыты вплоть до начала завтрака на замок с внешней стороны, эти правила никто никогда не выполняет. Почему так – известно самим санитарам, а конкретно их безответственной лени. Выйти из комнаты Ло так и не решается, понимая, что скорее всего ему придется слушать нотацию про то, какой он идиот, раз не спит в такое время и пытается шляться по коридору, и если ему действительно было бы что-то нужно, то он должен обратиться к санитару.        Все так же почти беззвучно прикрывая за собой дверь, Лололошка подходит к окну, пытаясь вглядеться в темный пейзаж улиц. Где-то вдалеке горят редкие фонарные столбы вдоль нешироких дорог и тротуаров. На улице также убийственно тихо, и лишь завывание ветра маячит где-то вдали, мешая сойти с ума от такой тишины.        Отходя от окна, Ло обратно садится на кровать, смеряя взглядом записку, что все так же лежала на своем месте. В попытке разобрать неизвестный и не совсем понятный почерк, Лололошка глупо теряет минут пятнадцать. За окном уже успело подняться рыжее солнце, и яркие лучи аккуратно проскользнули в комнату, заставляя наконец отлипнуть от стикера и взглянуть на медленно восходящую звезду. Зрелище по правде завораживающее. Огромная звезда будто поджигает окантовку воздушных облаков вокруг, заставляя их гореть в ярком сиянии. И комната постепенно заливается светом все больше, а еле заметное тепло заставляет начать потихоньку плавиться под лучами. Кажется, или только ради подобных моментов стоит вообще просыпаться с утра.

      «Доброе утро, Лололошка. Надеюсь, что у тебя не болит голова. Сегодня ближе к вечеру зайду за тобой. Хорошего дня, до встречи.

Джодах.»

       Все-таки разбирает мальчишка. Легкая усмешка касается уст Ло, и тот прячет ее, закусывая нижнюю губу. Такой формат «общения» выглядит весьма забавно. И даже эта банальная подпись «от кого» снизу немного забавит, ибо вариантов, кто бы мог оставить подобное не так и много, а точнее сводится лишь к одному человеку.        Еще с пару минут Лололошка смотрит на записку, будто впитывая в себя каждое слово. Потом, чуть ли не вынуждая себя, он встает, слыша, что за дверью уже совсем потихоньку, но начинается кипиш. Время уже половина шестого, а значит выйти, в принципе, можно. Ло быстро выскакивает из своей комнаты, по возможности обходя санитаров и очень редких пациентов, которых буквально можно сосчитать по пальцам рук.        Уборная комната выглядит, как всегда, не очень, и по всем законам жанра тут действительно стоит скверный запах всякого дерьма во всех смыслах. Неторопливо проходя к раковине, парень склоняется над весьма низким умывальником, и включает кран.        Холодная влага заставляет невольно покрыться мурашками, пока по рукам до самых локтей бежит струя, капая на пол большими каплями. Стряхивая с рук воду, Ло невольно оглядывается вокруг, замечая, что в помещении он все же один. Этот факт ничего не дает, но в момент становится спокойнее. Люди, даже если это один человек, все равно напрягают, особенно если Лололошка чуть ли не вынужден задержаться с кем-то в одном помещении один на один.        Спустя пять минут всех дел, парень выходит из уборной, вновь озираясь вокруг, подмечая, что людей все же стало больше, хотя, это более чем ожидаемо. До завтрака двадцать минут, поэтому Ло возвращается обратно в комнату. Теперь уже окончательно светлое помещение встречает всё тем же легким холодком, растянутым по всему полу. Юноша валится на кровать, на что та неприятно скрипит, заставляя слегка поморщиться от, казалось бы, уже давно привычного звука. Заняться нечем, как и всегда, в принципе.        Скучно, мыслей ноль, а перед глазами все такой же обшарпанный потолок. Лололошка невольно вспоминает день суда, казалось бы, прошла всего неделя, но все кажется уже таким далеким. И с полным пониманием того, как же долго тянется время, становится стремно, ведь гнить ему тут до конца своих дней. Хотя, при условии того, как их пичкают таблетками, осталось ему не так и долго. Да, он сможет подать апелляцию, но только через полгода, а их ещё и пережить надо… А может, он и успеет смириться со своей участью, даже не решаясь пытаться заново.       Жизнь вообще штука непонятная. Пока он вот так лежит на кровати, в нем по факту может прогрессировать какой-нибудь рак, а возможно, его кто-то на завтраке задушит из пациентов во время припадка агрессии. Тут и такое возможно, как, в принципе, и в обычной жизни, но всё же тут более ожидаемо. На то это место и называется психиатрическим стационаром.        Но это всё равно будет потом, а сейчас он тупит в потолок, по факту думая о какой-то чепухе. Философ херов.        Но теперь он не сможет быть философом. Теперь вообще никем. Наверное. Экономический ВУЗ, в который Ло так рвался, поступая на бюджет, так же остался в прошлом. Как и всё. Как и какие-то люди, которых он мог назвать общим ярлыком «знакомый», как и Рома, так и он сам. Теперь он типичный псих, который все также тупит в потолок и думает о своем отвратительном прошлом. Мерзость.        Вставая, а если конкретнее, то подрываясь с кровати, Лололошка невольно облокачивается о прикроватную тумбу, ибо в глазах в один момент наступил такой мрак, что даже темноты не видно. Становясь на этот раз нормально, Ло еще некоторое время зависает в окно. На улице нет ничего необычного, но что-то все равно притягивает внимание. Дальше ничего особенно важного; толпа людей, лестницы, узкие коридоры, меню на сегодняшний день, сама еда и таблетки. Никто никого не убил, никто никого не обматерил и никто никого не трахнул. С – стабильность.        Возвращаться в комнату впервые не хочется. Там скучно, и на огромное удивление для самого себя Ло понимает, что одиноко. Общаться с кем-то особого желания не появилось, но зависнуть где-то в шумном месте уже кажется не такой ужасной перспективой, но как назло ближайшее «мероприятие» в виде часового просмотра телека под пристальным присмотром только через час. Обычно это время кто-то коротал дремой после еды, а кто-то «общался». Да, подобное общение и общением назвать нельзя, ибо это глупо запрещено, но зависнуть на лестнице, чтобы хоть чуть удовлетворить свои социальные навыки, люди могли. Да и банальные перекидки фраз время от времени где-то в туалете или в столовой тоже не исключены. Но ни один из этих вариантов Лололошке не нравится. Поспать он успел ночью, причем нормально, а общаться, опять же, желания никакого, да и не с кем. И опять из вариантов остается только сидеть и скучать в палате. Нет, конечно, можно устроить какой-нибудь бунт в чью-то сторону, чтобы итогом тебя перевязали и вкололи успокоительное, но такие развлечения для Ло кажутся слишком недалекими. Да и ничего веселого он тут не видит. Так, вариант упасть на дно социального доверия и мнения. Перспектива, если коротко, ужасно омерзительная.        Итогом возвращаясь к варианту тупить в потолок, Лололошка все же смиряется с ним, понимая, что ничего лучше ему просто не светит. Если раньше он мог хоть позалипать в телефон, то сейчас это просто невозможно по причине его изъятия, мол, нельзя. Да, плохо, но оправдано. Есть, конечно, вариант звонить кому-то вечером на протяжении двадцати минут, но звонить-то некому, поэтому Ло просто пропускает эту невозможную возможность.        Возвращаясь на этот раз уже в более-менее теплую комнату, Лололошка тупо стоит примерно в ее центре, думая, что размышлять, лежа на кровати, он откровенно устал. Поэтому стул в руки и к окну. Пялиться в проём в стене, оказалось действительно интереснее, чем смотреть на потресканный потолок. Тут и подумать можно, и позалипать на редких прохожих и просто на птичек рядом.        В тему под размышления успело попасть абсолютно все. Начиная от стула, на котором он сидит, ибо он не логичен по технике безопасности. Раз их так ограждают, то и мебели вообще не должно быть, вдруг этим самым стулом он кого-то убьет, и заканчивая думами о том, почему тот или иной прохожий оделся так, как оделся и что это значит, какой у него характер, и вообще, почему его маршрут проложен рядом с психиатрической больницей.       Идей, откровенно, множество, но ни одну из них развить дальше того, что имеется никак не получается. Всё заканчивается логичным «потому что» и всё. На этом все размышления о всём, что попалось изначально на глаза мальчишки, заканчивались.        Дальше под разбор и психоанализ пошли какие-то вовсе непримечательные воспоминания. К примеру то, как к кому относится персонал и из-за чего, или, например, почему от него отказался прошлый врач. Джодах ведь упоминал, что он как экспонат, необычный и интересный, или что-то в этом роде… Точно Ло сейчас не вспомнит.       В общем и не вообще Лололошка зацепляется об образ своего лечащего врача, примечая его стиль общения, как минимум, с ним. Его статная и высокопоставленная фигура, проницательный взгляд аметистовых глаз и спокойный, хорошо поставленный тембр голоса моментально всплывают приятными воспоминаниями в голове.