Зубы.

      — Пожалуйста, не води его в этот отдел. Целус сильно боится стоматологии, — рассказывала Кафка, на долгое время оставляя Целуса здесь.

***

      — Прости, Кафка, — вспоминает её слова Герта, — прости, но... Он ест полную дрянь. Пора к стоматологу..

***

      По всей станции раздавались крики о помощи. Ну, как о помощи. Проще сказать, мольбы о спасении:       — Пошли, я сказала! — возмущалась Герта, чуть ли не за шиворот таща Целуса в медицинский пункт Станции.       — Герта, сжалься! Я же ничего плохого не сделал! — ныл Первопроходец, пока вслед ему глядела Аста, неловко и поддерживающе махая рукой.       И Арлан, который пытался остановить Герту и спасти Целуса, однако, #83 Общества гениев не знавала пощады, а интерес её был в том, чтобы сводить бедного Первопроходца к стоматологу.       — Герта, остановись! — молил Целус, отчаянно цепляясь ногами за пол. Как в кукле, которая выглядит, как двенадцатилетняя девочка, таится такая сила, способная унести самого стального Первопроходца, которого не смог унести даже сильный парень из Белобога?!       — Кажется, выбираться из цепких рук Герты Вам не удастся. Другого способа нет, — диктует Стелла, которую слышит лишь Целус.       — Мне конец, — догадался Целус, зажмуривая глажа.       И вот он уже сидит в на этом кресле, перед ним дама в розовом костюмчике врача. Да как же так. Он не боялся монстров Легиона Антиматерии, Коколию, кого угодно. Но в миг испугался стоящей перед ним женщины в костюме врача.       — Это не больно, — сказала Герта, сидящая рядом. — Не беспокойся. Моим копиям тоже нужно было иногда исправлять зубы, — призналась она, пытаясь подбодрить парня.       Ага. Конечно. Не больно. Для куклы. Это разумеется. Целус не дурак. Куклы не имеют способности чувствовать боль. И он ей так слепо не поверит.       — Начинайте, — сказала Герта, и в руках врача появился шприц и турбинный наконечник, предательски раздражающе зашумев. Первопроходец никогда не сдаётся! Но тут он вынужден повиноваться...

***

      — Как тебе с новыми зубками? — интересуется Герта, болтая ногами на кресле рядом с Целусом. Парень молчит. Не потому, что не может говорить, ибо не отошёл от анестезии, нет, потому что обиделся на хозяйку Станции.       — Не обижайся только, это было необходимо, — продолжает Герта, но Целус отворачивается.       — Это обман, ты мог проходить с такими зубами ещё около двух лет, — сообщила Стелла, на что Целус проворчал.       — Будешь меньше всякой гадости есть. Твой космический рис — ужасен.. И та хлебная настойка тоже, — дополнив, Герта задумалась, — И Кафке не жалуйся.       Целус в ужасной обиде. Он это так не оставит! Он отомстит! Но потом. Когда, хотя бы, отойдет от анестезии.