В последний день октября

И мы действительно обе ждали. Продолжали общаться, списывались каждый день, созванивались пару раз в неделю и терпеливо ждали. В марте прошëл конкурс, в котором я участвовала и какое счастье, что он проходил в субботу, потому что сразу после выступления и могла позвонить ей и точно знать, что не отвлекла еë от работы. -Ну как? Отыграла? Рассказывай, солнце, — я вслушивалась в мягкий голос на другом конце, стоя на набережной в небрежно запахнутом пальто и с только что прикуренной сигаретой. — В целом даже неплохо. Татьяна Александровна сказала, что было видно, что я перетряслась, но сделала всë, что могла. Шеф сказала тоже самое. — Ну и молодец, — я слышала, как она начала улыбаться. — Я так тобой горжусь. Эти слова отдались в сердце приятным теплом. — Жень, я тебя люблю, — это была такая банальная фраза, но она была единственной, что я могла сейчас сказать. — Я тебя тоже, котик, — я почти почувствовала фантомное объятие. — Ты там куришь стоишь? — Да, вышла на набережную, — она довольно скоро узнала о моей пагубной привычке, но не осудила меня, не выставляла ультиматумов и не требовала бросить. Она поняла, что мне нравится процесс курения, вкус даже самых дрянных и дешëвых сигарет и приняла это. — Одевайся теплее. На тебе шарф есть? — Есть, — я плотнее замотала шею тëплой тканью. — Хорошо. Юленька, мне надо идти уже, но спасибо, что позвонила и рассказала, — она словно извинялась передо мной. — Конечно, не буду больше отвлекать. Люблю тебя, — в конце каждого разговора или переписки я говорила, что люблю еë вне зависимости от того, говорила ли я это в процессе разговора или нет. Просто взяла себе это за правило. Так шли дни, которые превращались в недели, а те — в месяцы. Медленно, но верно приближался конец мая и я понемногу начала готовиться к сессии. В двадцатых числах мая я совсем зашилась с подготовкой к экзаменам и в какие-то моменты успевала позвонить Жене только на пару минут. Просто чтобы сказать, что я в порядке и убедиться, что в порядке она. В какой-то момент я поняла, что не помню, когда мы в последний раз нормально разговаривали. Двадцать седьмого мая я ложилась спать часам к двенадцати ночи, что было для меня поздним временем. Я быстро уснула, но долго поспать не вышло. В половину первого мне позвонила Женя и, надо сказать, очень напугала таким поздним звонком. — Жень, ты чего так поздно? — я пулей вылетела из комнаты в коридор, потому что на соседней кровати спала соседка. — Юль, извини, просто мы с тобой так долго нормально не говорили. Я с отчëтами и журналами, ты с сессией. Я тебя разбудила? — Вообще да, но я не против поговорить с тобой сейчас. Подожди только минутку, я возьму из комнаты сигареты и рубашку потеплее. Я быстро и тихо зашла обратно, надела тëплую рубашку, пихнула в карман пижамных штанов пачку и зажигалку и так же тихо и быстро двинулась к балкону. Выйдя на свежий воздух я поëжилась. Несмотря на позднюю весну ночью на улице было прохладно. — Вот теперь я готова говорить, — я прижала телефон плечом и зажала сигарету между зубов. — Рассказывай, какие у тебя новости. Мы говорили почти до двух часов ночи. Я потеряла счëт выкуренным сигаретам, но это был такой тëплый и долгожданный для меня разговор. — Всë, тебе уже давно надо идти спать. Извини, что я так поздно позвонила и разбудила тебя, — Женя начала прощаться и извиняться, как по мне, совершено не к месту. — Женя, перестань извиняться. Я всегда рада тебя слышать. Даже в два часа ночи. Тем более, что завтра воскресенье и я могу поспать чуть дольше, чем обычно, — я прикурила последнюю за эту ночь сигарету. — Ладно-ладно, я перестаю. Спокойной ночи. — Люблю тебя. Спокойной ночи. Я докуривала никотиновую палочку и улыбалась, глядя на свет фонаря. Через пару дней началась сессия, а вместе с ней ко мне пришли панические атаки и тревожность. У меня получалось бороться с таким, но всë равно было неприятно. Я и так много курила, а сейчас за день выкуривала почти по пол пачки и питалась только энергетиками. Времени на нормальную еду у меня особо не было да и желание что-то есть не появлялось днями. Я учила и учила, потому что понимала, ради чего и кого я стараюсь. Буквально все не могли нарадоваться, видя моë стремление хорошо сдать зачëты и экзамены. Был только один преподаватель, который начал переживать за моë состояние. — Юля, когда ты в последний раз ела? Я сидела на уроке у Татьяны Александровны. Официально семестр уже закончился, но я напросилась к ней ещë на пару занятий, чтобы показать хотя бы что-то из новой программы на четвёртый курс. — В среду вроде. Я не помню, честно говоря, — сегодня была пятница и я действительно не помнила, сколько дней назад нормально ела. — Юля, ну так же нельзя, — она с осуждением посмотрела на меня. — Значит так, сейчас мы с тобой садимся есть. У меня как раз с собой оладьи. — Татьяна Александровна, спасибо, но не нужно. Я потом поем, — естественно я не собиралась есть потом, но и объедать еë я тоже не хотела. — Ага, потом забудешь. Давай садись и переставай ворчать. Я улыбнулась и послушно села за стол. Есть ситуации, когда с ней лучше не спорить. — Как у тебя на личном фронте? Если не секрет, конечно, — она периодически интересовалась этой темой, но особо не давила, если я не хотела рассказывать. — У меня есть любимый человек, — моя улыбка выдала меня с головой. — Мы в отношениях, но так вышло, что увидеться сможем только летом. Этот человек… он далеко. Но это не особо мешает, потому что мы давно знакомы. — Я рада за тебя, — я видела, что она правда рада моему счастью. — Это не тот человек, из-за которого ты так убивалась год назад? Я не ожидала, что она помнит и этот вопрос застал меня врасплох. — Нет, не тот, — пришлось кривить душой, потому что именно из-за Жени я убивалась год назад, но получилось, как получилось. Через пару дней у меня был первый экзамен. Случалось всякое. Прямо на экзамене по сольфеджио у меня началась паническая атака. Спасибо преподавателю, которая заметила, что со мной что-то не так и поняла, что на контроль такого сильного волнения у меня уходило чуть больше времени и дала пару минут, чтобы меня отпустило. В итоге я прекрасно и впервые без троек закрыла семестр и ехала домой со спокойной душой. Но ехала я не в тот город, в котором жила мама, а к отцу. Я договорилась по поводу работы, у меня была возможность жить в доме и я могла видеться с Женей. Я работала в пятëрочке недалеко от дома. График был 2/2 и это было удобно. Я могла поехать с друзьями на озеро или просто пойти гулять, могла встречаться с Женей и просто жить в том городе, который любила всей душой. Конечно, пришлось периодически ездить к маме, но это было не так часто, как я думала. Мне не нравилось там. Очень тихо и скучно, а в городе, в котором я родилась и выросла если я не могла встретиться с друзьями, то всë равно могла развлечь себя прогулкой. Там же я могла только сидеть дома и выслушивать слова матери о том, что ей не нравится, что я живу не с ней, а в доме где «сыро и противно». Ей там, может, и было противно, а для меня это было единственное место, где я чувствовала себя по-настоящему дома. В начале августа Женя позвала меня с собой на дачу на выходные и моей радости не было предела. Но мне нужно было прикрытие для такой поездки и я обратилась к своему самому лучшему варианту. — Даш, привет. Не отвлекаю? — я вышла на перекур на работе и решила, что лучшей возможности позвонить ей не будет. Подруга уже пару раз прикрывала меня в разных ситуациях и я надеялась, что и в этот раз она не откажет мне в маленькой просьбе. — Привет. Да нет, а что такое? — она удивилась звонку, потому что обычно я предпочитала писать. — Короче, у меня тут кое-кто появился и меня зовут на выходные на дачу. Мне очень-очень надо, чтобы ты меня прикрыла. У нас и так не всегда есть возможность встретиться с ней, а тут такой шанс. — Ого, я дождалась момента, когда у тебя появились реальные отношения? — она посмеялась. — Так, у меня к тебе только один вопрос: мне надо волноваться за тебя или там всё нормально? — Там всë нормально. Переживать не надо, — мне была приятна такая забота. — Окей, тогда на этих выходных для всех ты едешь со мной на дачу тусить. — Спасибо, ты просто меня спасла. — Обращайся, — мы попрощались и я принялась договариваться со всеми о том, что в субботу утром я уеду «с Дашей». Папа спокойно меня отпустил, попросив периодически отзваниваться. Мать поступила так же. В субботу утром я раскланялась с отцом и мачехой и убежала на автобус. Когда я приехала в нужную часть города Женя уже ждала меня, но мы ещё не опаздывали. — Привет. Я так соскучилась, — первое, что я сделала — это обняла свою любимую женщину. — Юля, привет, — она была не против объятий и я сразу оказалась в кольце родных рук. — Я тоже скучала. Мы двинулись на нужную нам остановку. Я не знала, где у неë дача да и вряд ли маршрут автобуса что-то дал бы, потому что я не особо разбиралась в пригороде. Мы благополучно доехали и я с радостью обнаружила, что связь прекрасная и интернет есть. Да, я отношусь к тому поколению, которое зависимо от телефона и гаджеты являются неотъемлемой частью моей жизни. Но несмотря на это я способна спокойно отказаться от интернета и связи на пару дней. Меня действительно припахали к огороду, но я была только рада помочь. Мне не очень нравилось копаться в земле, но это было важно для Жени, так что я запихнула своë «не нравится» куда подальше. Мы шутили глупые шутки и без конца смеялись. Для меня еë улыбка была лучшей из картин. Я любовалась и смотрела восхищëнным взглядом каждый раз, когда она растягивала пухлые губы и еë глаза загорались весельем. К вечеру мы расположились на улице с чаем. Я улеглась на спину прямо на траве и курила одни из своих любимых сигарет. — Почему у всего, что ты куришь такой приятный запах? — Женя сидела рядом со мной. — Ну, если рассматривать электронку, то я специально выбираю жидкость с приятным запахом и вкусом, а если сигареты — то не знаю. Наверное, просто любой винстон приятно пахнет, а я курю только его. Часам к двенадцати ночи мы собирались спать. Это была первая наша совместная ночëвка и я совсем немного, но всë-таки переживала. В доме была довольно большая двуспальная кровать, на которой мы расположились. По Жениной просьбе я легла около стены, а она с краю, но лицом ко мне. — Спокойной ночи, — она нежно касалась кончиками пальцев моего лица, обводила контур губ и я была готова мурчать от таких нежных прикосновений. — Спокойной ночи, родная, — я придвинулась чуть ближе к ней, уткнулась носом в еë плечо и почувствовала, как меня бережно обняли. Я чувствовала рядом тëплое тело, слушала тихое дыхание и буквально дышала ею, постепенно проваливаясь в сон. Спать рядом с ней было так приятно. Мне до сих пор не верилось, что на мои чувства ответили взаимностью и сейчас мы с ней вместе. Я не знала, сколько времени нам было отведено, но дорожила каждой минуточкой, проведëнной рядом с этой удивительной женщиной. Пробуждение было ранним и каким-то непонятным. Я просто почувствовала, как Женя выбирается из кровати и из моих рук. — Уже утро? Надо вставать? — спросонья я больше напоминала домовëнка Кузю, чем саму себя. — Тише, спи. Ещë рано. Я почувствовала, как Женя поцеловала меня в лоб и устроилась обратно на подушке. Мне было не понятно, почему и зачем она подскочила так рано. Продрав глаза и дотянувшись до телефона я посмотрела время. Шесть утра. Я выбралась из кровати и, накинув на плечи рубашку, отправилась на поиски своей любимой. Она обнаружилась на веранде. Дверь на улицу быда открыта и в помещение проникал свежий утренний воздух. — Ты чего так рано подскочила? — я обняла еë со спины. Сейчас Женя была не такой, как обычно на работе. На ней была мягкая светлая пижама, на лице ни грамма макияжа и волосы пока ещё растрëпаны со сна. Но в этом была своя красота, что-то такое прекрасное и уютное. Я потëрлась щекой о еë плечо. — Да я почти всегда так встаю. А ты чего встала? Я же сказала, что рано ещë, спала бы дальше, — она взяла мои руки в свои и переплела наши пальцы. — Без тебя уже не то. Я дотянулась до своей пачки винстона с двумя кнопками, вытащила сигаретку и прикурила. После пары затяжек голова приятно зашумела. Я стряхнула пепел в выданную мне в качестве пепельницы жестяную банку и уселась на ступеньки перед Женей, чтобы дым шëл не в еë сторону, а на улицу. — Ты очень много куришь. Ты в курсе? — я скорее почувствовала, как она не слышно спустилась на пару ступенек вниз и встала за мной. — Да, мне говорили. Если честно, то мне как-то плевать, — я подняла голову наверх и увидела, как она прехватила у меня сигарету, склонившись надо мной, сделала затяжку и вернула обратно. Красивее этой картины не было, кажется, ничего. Она делала всë медленно и словно издеваясь надо мной. Моя грязная фантазия сразу же заработала на полную мощность. Я не позволяла себе думать о таком рядом с ней, но сейчас был исключительный случай. Я потушила почти истлевшую сигарету, встала и поцеловала еë. Не нежно и мягко, как это бывало обычно, а жадно и страстно. Она мгновенно ответила сминая мои губы в яром поцелуе. — Хочу тебя. Прямо сейчас, — мозг переставал нормально работать, а сладкое напряжение внизу живота нарастало. — Малышка, ты уверена? — Абсолютно, — новое обращение ещё больше подтвердило мои желания. Она никогда раньше не называла меня так и слышать что-то такое мило-пошлое из её уст было непривычно, но до ужаса приятно. — Идём в дом. Как мы добрались до комнаты я не запомнила, но зато я хорошо запомнила, как Женя повалила меня на кровать и нависла надо мной. — Поцелуй меня, — губы горели в ожидании поцелуя, а внутренности завязывались у тугой узел внизу. — Проси, — она смотрела на меня властно и мне стало ещё жарче под таким взглядом. Я попыталась приподняться и дотянуться до её губ сама, но моя попытка была быстро пресечена. Она завела мои руки за голову и, прижав их к кровати, зафиксировала одной рукой, а вторую положила на горло, легко сжав. Пошлая часть меня наслаждалась этой стороной её характера, которую я никогда раньше не видела. Почему-то мне казалось, что и в постели она будет такой же мягкой и нежной. Что ж мои представления были разбиты реальностью, но эта реальность определённо была лучше всяких фантазий. Я посмотрела на Женю умоляющим взглядом, но она не сжалилась и лишь повторила: — Проси и получишь всё, чего желаешь. Из груди вырвался тихий стон. Господи, она действительно заставит меня? Ещё раз заглянув в её глаза я убедилась, что играть стоит по её правилам. — Пожалуйста… — мой голос прерывался, но мне удалось озвучить просьбу, — поцелуй меня. Хвала всему, мне не пришлось повторять свои слова дважды и она прижалась к моим губам, снова сминая их. Я пробралась пальцами под её пижамную футболку и очертила небольшую грудь. Она невольно застонала мне в губы. Выбрав удобный момент я перевернулась и теперь она была подо мной. Я прижалась губами к её шее и между поцелуями чуть прикусывала кожу. Она стасщила с меня футболку и легко сжала руками грудь. Наши взаимодействия походили скорее на борьбу за право вести. Пока выигрывала я. Спустившись поцелуями до её груди я захватила губами сосок и потянула, выбивая из её груди тихий, полный удовольствия стон. Сжав вторую грудь рукой я слегка потёрла большим пальцем другой сосок. Я была готова играться с ней так очень долго, но она, видимо, решила взять всё в свои руки и, положив ладонь на мою голову, направила меня вниз. Я с удовольствием спускалась ниже, легко кусала нежную кожу и зализывала укусы языком. Она шумно дышала и извивалась подо мной. Стянув с неё шорты вместе с нижним бельём я прижалась губами к шелковистой коже на внутренней стороне бедра сначала с одной, а потом и с другой стороны. Старательно целуя и вылизывая кожу я намерено избегала прикосновений там, где была так нужна. — Юля, перестань меня мучать, пожалуйста. Слово дамы — закон. Я накрыла губами клитор и услышала сдавленный всхлип удовольствия. Стоны, которые она издавала были для меня самой лучшей музыкой. Я целовала и лизала, подводя женщину к такой долгожданной разрядке. В очередной раз поцеловав комок нервов я услышала, как она простонала: — Не… останавливайся. Даже и не собиралась. Я ещё больше усилила напор и она выгнулась на кровати с громким стоном, а после обмякла в моих руках. Я довольно облизнулась и оставила дорожку из поцелуев до её шеи. — Ты прекрасна, — между поцелуями я шептала ей о том, какая она прекрасная и сладкая. Когда моя женщина пришла в себя, то меня снова уложили на спину и она нависла надо мной слово хищник. И я была совершенно не против покориться ей, отдать контроль в её нежные и требовательные руки. Женя склонилась ниже и почти играючи коснулась моей груди губами. Я тихо выдохнула от приятных ощущений. Она мягко целовала мою грудь, захватывала губами уже твёрдые соски и спускалась ниже. Так же как и я несколько мирут назад она кусалась, потом целовала, а потом снова оставляла следы от зубов. Я выгибалась ей навстречу и желала только одного — чтобы это не прекращалось. Внизу живота сладко тянуло, скручивало и это было так хорошо, так правильно. — Моя малышка такая милая, такая сладкая, — Женя вернулась к моим губам и опустила руку вниз, кончиками пальцев касаясь кожи на внутренней стороне бёдер. — Я не могу оставить тебя без внимания, верно? Но тебе нужно хорошо меня попросить, — она игриво улыбнулась. — Женя, пожалуйста, пожалуйста, сделай это, — я сбивчиво шептала о том, как она нужна мне. Никакого смущения от слов не осталось. Я была готова сказать что угодно, лишь бы она не прекращала. Она накрыла мои губы своими и в этот же момент её пальцы легли на мой клитор. Я вскинула бёдра навстречу ласкающей руке и выдохнула в её рот. Ощущения были поистине фееричные. Перед глазами вспыхивали и тухли звёзды. Я уткнулась носом в её шею и стонала уже почти в полный голос, а она шептала мне на ухо почти то же самое, что и я ей. Я чувствовала, что до финала мне нужно совсем чуть-чуть. — Женя, пожалуйста, — я прикусила кожу на её шее и молила её о том, чтобы она дала мне кончить. Я почуствовала, как она сделала какое-то удивительное движение пальцами, а потом было только сладкое, затопившее меня до краёв удовольствие. Прогнувшись в спине и уткнувшись носом в её шею я шумно дышала пытаясь прийти в себя. Она прижала меня к себе и гладила по голове, оставляла на моём лице мягкие поцелуи. — Ты не жалеешь? — её мягкий голос нарушил тишину. — Ни капли, — я обняла её и оставила несколько поцелуев на тонкой шее моей женщины.