Нежность

Чжун Ли понимает, что произошло что-то серьёзное в тот момент, когда Тесса заходит домой и хлопает дверью — обычно он лишь за счёт колебания гео элемента чувствует её возвращение. И шаги её обычно тихи, а голос ровен; сейчас — всё иначе. Тесса почти врывается в гостиную, и Чжун Ли замечает блестящие в уголках её глаз слёзы, а во взгляде — плохо скрываемую боль. Внутри всё сжимается от тревоги — что случилось такого, что вывело её, всегда спокойную и уравновешенную, из себя? — Я ненавижу их, — в её дрожащем голосе — гнев и отчаяние, в том, как она цепляется за край стола до побеления костяшек, почти упав рядом с ним — глухая ярость. Чжун Ли накрывает её ладонь своей — не в попытке успокоить, но в стремлении показать — он рядом. — Что случилось, дорогая? — Что случилось?! — рявкает Тесса и тут же осекается. — Извини... Чжун Ли качает головой — извинения тут не нужны. Тесса делает глубокий вдох и продолжает более спокойным тоном: — Мне пришлось... договариваться, — это слово она выплевывает с презрением, и Чжун Ли начинает догадываться, в чём дело, — с Фатуи. Со Снежной. О восстановлении... отношений. После того, что они натворили. Чжун Ли не прерывает её — лишь крепче обхватывает запястье и смотрит в глаза. — Эта... Восьмая Предвестница. Я едва сдержалась, я не знаю, как. Она вела себя так, будто она — хозяйка положения. Всего месяц назад она и Тарталья устроили в Ли Юэ... то. Я помню! — Тесса не даёт ему ничего вставить, прерывая властным взмахом руки. — Я помню, что к этому причастен ты. И я знаю, что должна бы злиться на тебя. — Её голос звучит так, будто она вот-вот разрыдается. — В первую очередь на тебя. За выбор инструмента для испытания. — Это было бы справедливо, — мягко говорит Чжун Ли. — Я действительно виноват, даже если считаю, что поступил так, как было необходимо. И это правда — даже если всё закончилось хорошо, он не может отрицать тот вред, который нанёс Тессе своим обманом. И осознание этого хуже любых ран — сердце болит всяко сильнее физической оболочки. — Хорошо, предположим, Осиал был в твоём плане. Был же? Чжун Ли кивает. — А Фатуи, которые мешали нам с ним сражаться? — Этого в плане не было. — Самодеятельностью, значит, заняться решили. Какие молодцы, — Тесса шипит сквозь стиснутые зубы, вставая из-за стола и отходя к окну — Чжун Ли отпускает её руку и встаёт следом. Она распахивает ставни, и ночной воздух врывается в комнату — точно так же, как несколькими минутами ранее сама Тесса ворвалась сюда. Чжун Ли подходит к ней — но не вплотную — чтобы не тревожить, не давить, — а оставаясь на расстоянии вытянутой руки. Сердце сжимается от одного взгляда на неё — уставшую от долго подавляемых чувств, уязвимую и... — Мне пришлось затолкать своё мнение куда подальше, — тихо и горько продолжает Тесса. — Я заткнула свою гордость, потому что так правильно для Ли Юэ. Потому что нам нужны хорошие отношения со Снежной. Потому что так нужно. Чжун Ли не может спрятать сожаления во взгляде, и Тесса уязвлённо поджимает губы. — Не смей меня жалеть. Я знала, куда иду, знала, чем буду заниматься, и... — Поправь меня, пожалуйста, если я неправ, — Чжун Ли кладёт ладонь ей на щёку, бережно стирая с кожи одинокую слезинку большим пальцем. — Ты чувствуешь себя... униженной? — последнее слово он произносит нехотя, оно застревает в горле, горчит на языке, но ощущается до неправильного верным в этой ситуации. Чжун Ли чувствует вину за то, что это говорит. Тесса смотрит на него так, словно готова вцепиться в горло. Но гневный огонь в её глазах гаснет почти сразу, и она устало кивает, убирая его ладонь с лица. — Я сейчас прозвучу как эгоистка, — в голосе Тессы звучит тихое смирение, — но мне так бы хотелось, чтобы эти переговоры вела леди Нин Гуан. Я договорилась, и нам выплатят репарации. Но вернёт ли это людей? Не вернёт. На меня смотрели так, будто наши потери — ничто. Будто я должна быть благодарна за то, что они снизошли до извинений. А мне было тошно смотреть на лицо Синьоры, тошно было вежливо улыбаться ей. Но я должна была. И да, я чувствую себя униженной. Она делает шаг к нему, утыкается лбом в грудь, и Чжун Ли молча обнимает Тессу, чувствуя, как её трясёт — от обиды ли, от гнева, а может, и от всего сразу. Рубашка намокает от слёз. — Я чувствую себя слабой, Чжун Ли. — Я не считаю тебя слабой. Ты сделала всё, что должна была, не отступила, несмотря на то, что происходящее вызывало у тебя отвращение. А то, что сейчас ты говоришь об этом дома — разве это слабость? Я готов тебя поддержать, моя дорогая. Тесса издаёт надломленный, полный боли смешок, больше похожий на очередной всхлип. — Верно. Иногда забываю, что живу с богом, который видел и слышал и не такое. — Бывшим богом, — мягко поправляет Тессу Чжун Ли, плавно опускаясь с ней на низкий диванчик, но не выпуская из крепких объятий. — Суть та же. Тесса тяжело вздыхает, но Чжун Ли чувствует, что ей становится легче — по тому, как она расслабляется, как опускаются напряжённые плечи, и по тому, как её дыхание медленно выравнивается. Тесса больше не дрожит в его руках, подпускает к своей сути, раскрывается для слияния стихий — и тогда его гео баюкает чужое, окутывает тёплыми волнами душу. Чжун Ли не торопит — знает, что нужно время, и много, чтобы вновь вернуть потерянный покой. Этот разговор, думается ему, ещё не закончен — они будут возвращаться к нему поневоле какое-то время, но с каждым разом всё меньше и меньше. Это первое подобное потрясение, выпавшее на долю Тессы, и явно не последнее. Но в следующий раз она будет готова. И в следующий раз он снова будет рядом.