Нежность

В горах поёт ветер, яростно завывает в узких ущельях, свистит в ушах, и Тесса торопливо подбирает подол одежды, прячась за гигантский янтарный цветок, растущий у каменных ступеней, ведущих к вершине. Та поросла мягкой зелёной травой, шелковистым ковром окружившей небольшое тихое озерцо, почти полностью укрытое нежными листьями белоснежных кувшинок. Магия адептов, ревностно охраняющих свой дом от любых посягательств, бережёт его и от безжалостных бурь — оттого небо над горой Аоцан безоблачно и спокойно, и дышится здесь легко и свободно. Но ступая вновь на священную землю, Тесса чувствует, как чужая сила сгущается вокруг неё, скалится острыми янтарными иглами, давит на виски — пусть и не так яростно, как прежде, — и как каждый шаг становится непомерно тяжёлым. Магия сопротивляется её присутствию всеми силами, но покорно затихает, когда из горной обители выходит Властелин Камня, когда под его твёрдой поступью дрожит земля, приветствуя своего господина — и когда его золотые ладони ложатся Тессе на плечи. Магия отступает, когда становится ясно — это место не от кого охранять, пришедшая вновь женщина — гость, а не враг, и что её саму нужно защищать, пока она здесь — потому что таково невысказанное, но чётко ощутимое желание верховного адепта — и не подчиниться ему нельзя. — Здравствуй, — мягко произносит Моракс; золотые пальцы крепче обхватывают её плечи, скользят ниже, к ладоням — и он наклоняется, касаясь их губами в тёплом, почти трепетном приветствии. — Вы не дали мне поздороваться, — укоризненно говорит Тесса, но не делает попыток убрать руки или высвободить их из горячих пальцев архонта. Здесь, в Заоблачном пределе, без золотого ореола божественности, он выглядит почти как человек, если не смотреть в глаза. Если не видеть за янтарём радужки вековой усталости, не замечать чего-то древнего, дикого и оттого очень опасного за нарочито плавными, лишенными всякой резкости движениями, обманываться тем, что пока её, этой резкости, нет, ничего страшного случиться не может. В тихом омуте черти водятся — но пока эти черти спят, убаюканные веками без войн и битв, бояться и в самом деле нечего — Моракс не тронет, самое большее — лишь сверкнёт притворно грозно золотом драконьих глаз, убедится, что не испугал, и вновь успокоится, пряча ничуть не затупившиеся клыки и когти за обликом человека. — Прошу прощения, — Моракс прячет улыбку, но ладоней её не отпускает, держит бережно, и осторожно притягивает их к груди. Тесса чувствует пальцами гладкую ткань его плаща, ощущает биение сердца — и поднимает голову, глядя божеству в глаза. — Вы же не извиняетесь вовсе. И это знаете. — Почему я не могу извиняться и проявлять знаки внимания? Тесса тяжело вздыхает — ну и как объяснить ему, упрямому богу, что не так? Что правила были нарушены — им же, к слову, и нарушены, — что она первой должна была приветствовать его, архонта их земель, а не наоборот. Что это против всех традиций, и что не пристало богу идти против них. Если только... Хитрую усмешку Моракс даже не пытается скрыть. — ...вы намеренно нарушили правила, — медленно говорит Тесса, и он кивает. — Зачем? — Вопрос поставлен неверно. Не зачем, а почему. — Моракс... — Тесса качает головой. — Это не по правилам. Какие бы тёплые отношения нас ни связывали, традиции никто не отменял. Моракс смотрит ей в глаза несколько секунд, а затем плавно отпускает ладони и делает широкий шаг назад, освобождая пространство между ними. Тесса молча кланяется ему — так, как должна была, и он делает в ответ то же самое. Не так низко, как она — разница формальных статусов меж ними пусть и невелика — она член Цисин, он архонт, стоящий выше их семерых, — но пропасть между теми, кем они являются — человеком и божеством — несравненно больше. Её бог тихо вздыхает, выпрямляясь, и на вздох его отвечает едва слышным рокотом земля под их ногами. — Я рада тебя видеть, — Тесса позволяет себе слабую улыбку, и видит, как лицо Моракса светлеет. — И я безмерно рад. На молчаливое приглашение — протянутую ладонь — Тесса отвечает непривычно мягким взглядом, осторожно кладёт свою поверх и позволяет Мораксу вести её. Они тихо спускаются к озеру, садятся на берегу; свободную ладонь щекочет трава, другая всё так же лежит в ладони Моракса, и Тессе... совсем не хочется её убирать. Ей тепло и уютно здесь, она слышит ровное дыхание своего божества, чувствует его взгляд и знает, что в безопасности. Её не тронут — и дело не только в месте, о, отнюдь не в нём. А в том, с кем она находится. Моракс осторожно отпускает её ладонь, двигается ближе, едва касается спины, и Тесса прижимается затылком к широкому плечу, наконец закрывая глаза с усталым вздохом. Она вымоталась, и этот миг спокойствия дорогого стоит — никто не сдёрнет её с места, ей не придётся разбираться с возникшими проблемами — пока не придётся. Она вернётся в гавань и вновь приступит к делам, но пока... ...пока она здесь, никто её не достанет. Тесса чувствует, как Моракс осторожно кладёт подбородок ей на макушку, по-драконьи шумно выдыхая, и хрипло шепчет, не желая повышать голоса — чужое тепло баюкает, а нарушать тишину не хочется вовсе: — Устал? Она спрашивает не про сиюминутное ощущение — про то, что ложилось слой за слоем из века в век его долгой службы на благо людям Ли Юэ, про то, что тяжестью опоясывало грудь и наконец угнездилось привычно где-то под рёбрами чем-то тянущим и ноющим. — Да, — тихо отвечает он. — Очень. — Ты можешь отдохнуть сейчас, со мной. Ли Юэ в безопасности. Моракс хмыкает тихо, беззлобно, приваливается плечом к выросшему из земли янтарному столпу и — закрывает глаза. Тесса вздыхает с ним в унисон, и её гео, до сих пор дремавшее, почуяв миг уязвимости — их общий, внезапно просыпается, прощупывая острые грани ощеренных копий чужой силы — не нападая, но прося позволения на прикосновения. Не вторгаясь в границы, но желая близости — соединиться с первозданной мощью земли и скал, вернувшись в родную колыбель. Дыхание перехватывает, когда на зов отвечают, окутывая бережно золотыми нитями. Когда ответом на безмолвные просьбы становятся осторожные объятия — на талию ложится ладонь, не властным жестом, но заботливым. Тесса помнит, как прежде, ещё до их близости, её сила вскидывалась, хищно скалила каменные клыки, пытаясь отпугнуть божественную мощь — обволакивающую, давящую. Опасную. Чужую. А сейчас льнёт к ней сама ласковым зверем — потому что сама Тесса не ждёт подвоха, доверяя достаточно, чтобы закрыть глаза, подставить спину и уснуть в обители адептов, не людей. До недавних пор не желала вовсе подниматься в Заоблачный предел, а сейчас остаётся на вершинах гор всё дольше и дольше, и Моракс в её доме появляется всё чаще и чаще. Готовит ужин — и больше она его не гонит, как сделала в первый раз. В первый раз, застав после работы его на кухне, Тесса не поверила глазам, решила — переработала, выходной надо бы взять. Но Моракс повернулся, глянул, опалив янтарным огнём драконьих глаз, и... И не произошло ничего. Тесса остановилась в дверях, нахмурилась, безмолвная. Её взгляд говорил сам за себя — что ты здесь делаешь, каменный бог, зачем пришёл. Он тогда ответил: хотел по советам адептов сделать приятно — смертным женщинам, кажется, нравится, когда их мужчины готовят для них. — Но вы не смертный мужчина, Моракс. Вы бог. Он, кажется, оскорбился её словами почти так же, как она — его вторжением. — Я бог и мужчина, — ответил он, нахмурившись, но атмосфера в доме не изменилась ни на миг — как была безмятежной и спокойной, так и осталась, лишь едва заметно колыхнулась грань между реальностью и божественной силой. Но это было не его гео — её, взбудораженное раздражением хозяйки. — Уходите. Я не звала вас. Я благодарна за ужин, но вас не звала. Он тогда попытался ей сказать, оправдаться — это его земли, а всё, что на его землях, принадлежит ему, потому он мог сюда прийти. Её сила взвилась, она сама — пошла ему навстречу, заглянула в глаза, и Моракс, прежде ни перед кем не отступавший (кроме Гуй Чжун, но откуда Тессе было знать), сделал первый шаг — назад. — Это мой дом. Неважно, на чьих землях он стоит. Он мой, и я здесь хозяйка, Властелин Камня. Не вы. На землях Ли Юэ командуйте, здесь... Нет. Уходите. Хотите заботиться? Задайте прежде вопрос, нужно ли мне это. Он ушёл, извинившись, пристыженный, а она долго смотрела в окно, злясь, не понимая ещё головой, но уже почуяв чем-то внутренним — Моракс ушёл, услышав её слова, не просто оттого, что счёл их разумными. Было что-то ещё. Что-то, чему названия она пока не находила. На следующий день он вернулся и спросил: что могу я для тебя сделать? И только тогда лишь получил ответ. Но на свой вопрос Тесса ответа не получила. Почему вообще он пришёл? Это сейчас она знает, почему. Тогда — напрочь забыла о том, что Моракс говорил о советах, которые дали ему адепты. Возможно, если бы однажды он не сказал ей прямо — словами, как она любит, что любит — она бы так и не поняла. И думала бы лишь о том, что им просто хорошо — и уютно вместе, и что они оба попросту нашли кого-то, кому можно открыть душу. Кому ещё, как не богу, рассказать, как тяжела ноша власти, как хочется снять её с плеч и отдохнуть — хотя бы немного. Они бы ходили (они и ходили несколько месяцев) вокруг да около, пытаясь отыскать название тому, что чувствуют. Отыскать слова — там, где хватило в итоге лишь нескольких. Тесса была искушена в вопросах интриг, плетения словесных кружев, знала, как вести переговоры... Но в вопросах любви оказалась неопытным подростком, краснеющим от простого поцелуя в губы. Нет, она целовалась прежде, просто... не так. Не с богом её же страны. Сейчас же ей привычно находиться в его руках — и эти моменты она не променяет ни на что другое. И когда солнце над скалистыми вершинами медленно садится, окрашивая облака на горизонте в лиловым цвет, когда над ними загораются первые звезды, вспыхивая белыми огнями в ещё совсем светлом небе, Тесса смотрит, как перед ней кружат две золотые гео-бабочки. Как они парят над водой, едва-едва взмахивая крыльями, ловя потоки воздуха, поднимаясь выше и выше. Моракс протягивает руку, и одна из бабочек приземляется на его палец, не двигаясь даже тогда, когда он бережно ссаживает её в раскрытую ладонь Тессы, стараясь не повредить кристальное ядро. Моракс наблюдает за ними обеими, и Тесса, почувствовав его взгляд, поднимает голову и отвечает ему ласковой — она не осознавала прежде и сама, что способна на это — улыбкой. А внизу медленно засыпает гавань.