Винсент Ван Гог

На следующий день солнце также пекло. Людей на улице было много, поэтому Феликс пробирался сквозь толпу, чтобы увидеть у фонтана художника. Но его там не было. Ликс нашёл его у старого моста, недалеко от площади, где людей было мало, лишь пели птицы и журчал ручей. —Ах, вот ты где! Я искал тебя на площади, — сказал Феликс, присаживаясь рядом с Хёнджином. —Меня не надо искать, я сам найдусь, — художник даже не повернул головы, лишь продолжил смотреть куда-то вдаль. —О чём думаешь? — спросил Ли, пытаясь разглядеть то, на что тщательно смотрит его собеседник. —Ни о чём. —Но это невозможно. Все мы о чём-то думаем. Даже когда мы не хотим думать, мы думаем.. —А я и думаю "ни о чём" . Это "ни о чём" такое интересное.. Вроде думается, а вроде нет. На секунду Феликс подумал, что рядом сидящий с ним человек точно психопат, но сразу же отбросил эти мысли, так как тот явно вызывал у него какие-то смешанные чувства. —Кстати, ты же художник. Рисуешь? —Нет, стриптиз танцую, — Хёнджин засмеялся, повернув голову к Ликсу, отчего тому стало не по себе от такого холодного, но загадочного взгляда. —Ну.. Я в плане, продаёшь ли ты работы? Много ты уже нарисовал? —Достаточно, чтобы сказать много. И да, я их продаю, — Ван Гог снова отвёл взгляд вдаль, вытягивая руку вперёд и жмуря глаза. —Тогда почему ты носишь.. Мм.. Я не хочу тебя обидеть, но.. —Мне всё равно, говори. —Почему ты выглядишь так бедно? Вроде художник, зарабатываешь, наверное, много.. —Много денег я трачу на кисти и другие принадлежности. Мне важно качество того, чем я пользуюсь, ведь я несколько лет пытаюсь найти новые оттенки для написания своих картин. А остальные деньги я просто разбрасываю по улице. —Зачем? Разве на них нельзя купить себе хорошую одежду и ещё что-нибудь? —А в этом есть смысл? Есть смысл в дорогих вещах, которые со временем потеряют своё значение? Разве есть смысл в том, чтобы купить себе хорошую одежду, но она потом порвётся и испортится вновь? — художник говорил всё это необычайно спокойно. —Ты прав.. Но всё же, разве это не деньги, которые ты получил за свой же труд? —Таких картин я напишу ещё сотни и сотни продам. Людям ничего не стоит что-то купить. Я могу нарисовать что-то совершенно обычное, но эти дураки увидят в этом что-то своё и будут орать от восхищения, желая купить эту работу. Феликс был поражён необычайным спокойствием, с которым Хёнджин всё это говорил. Ещё больше он был поражён словами художника. —А почему ты Ван Гог? Это же художник, который умер около века назад. И, при этом, от своих же рук. —Так меня называли в детстве. Мой отец начал называть меня Ван Гогом, когда я впервые нарисовал что-то. Для него это считалось оскорблением, а для меня это оскорбление стало прозвищем. —Может были основания на то, что он тебя так назвал? Может он увидел в тебе что-то прекрасное сразу, раз сравнил тебя с таким великим человеком? —Нет, ему было всё равно на то, что я родился художником. —Ты же знаешь судьбу Ван Гога, но почему до сих пор называешься его именем? Хёнджин повернул голову к Феликсу, пристально глядя ему в глаза. Его взгляд был холодным, но таким волшебным и необычным, словно собрал в себе все оттенки и цвета этого мира. —Это интервью какое-то? Я, конечно, понимаю, что становлюсь всё известней.. —Нет, что ты? Я просто интересуюсь. Ты меня заинтересовал.. —И чем я тебя так заинтересовал, Феликс? — художник опять смотрел на него своим загадочным взглядом. —Ну.. Всем?.. —Милашка.. Впрочем, иди поищи кого-нибудь такого же светлого и солнечного, как и ты сам, — Хёнджин приподнялся с места, собираясь уходить. — Просто не советую тебе сталкиваться со мной, а я есть тьма и.. —Нет. Я хочу с тобой сблизиться. Хёнджин замер на месте. На его лице появилась недобрая ухмылка. —Смотря как сблизиться, — Ван Гог, жмурясь от ярких солнечных лучей, посмотрел вдаль. Феликс смотрел на него, непонятливо моргая глазками. —Ладно.. Мне пора, — художник ушёл в припрыжку дальше по какой-то узенькой парижской улочке. —Вот же.. Феликс побежал за ним. По пути парень чуть не сшиб чёрную кошку, перебежавшую ему дорогу. —Постой! — крикнул Ликс Хёнджину, когда уже не мог его догонять. —Чего привязался? Феликс подбежал к нему. Парни молча шли по улице, пока не дошли до её конца. Хёнджин направился в один из маленьких домиков, соединённых с достаточно большим трёхэтажным домом. Ликс отправился за ним. Рядом с домом находилась небольшая клумба, на которой росли синие ирисы и лютики. Что делали полевые цветы среди садовых? Непонятно. Парни отворили старую скрипучую дверь, с которой слезала краска и торчало множество гвоздей. Они прошли вовнутрь. Это был маленький домик, со старой мебелью, грязными окнами, с большим количеством красок, мольбертов, холстов.. —Это твой дом? — спросил Феликс, оглядывая помещение. —Нет, это больница, ты не видишь? Феликс не обратил внимания на собеседника, так как подобные ответы начинали выводить из себя. —А у тебя уютно.. —Ничего подобного. Феликс стал оглядывать пол, на котором были пятна высохшей краски. Около десяти засохших палитр лежало в углу комнаты и на каждой из них много разных оттенков. На стене рядом были отпечатаны две ладони. —А чьи это? — спросил Ликс, указывая на них. Хёнджин засмеялся, закрывая лицо руками. Его смех с каждым разом становился всё громче.. Он смеялся, как психопат. —Моя, — ответил Ван Гог, слегка успокоившись. —А вторая? —Я не знаю, — он снова засмеялся. Ликс тяжело вздохнул, наблюдая за своим ненормальным знакомым. Хёнджин сделал чай в небольших фарфоровых чашках и поставил их на стол, который также был усеян каплями и брызгами красок. Феликс уселся напротив него и отпил чай, который оказался очень вкусным. Парень пробыл у него недолго, пока художник насильно его не вытолкал из своего дома. —Вау, ты вот так вот меня выгоняешь? —Ты же сам уходить не хочешь. Феликс отправился к себе домой. На мосту он встретил закат в одиночестве, потом прошёл через всё ещё многолюдную площадь и наконец дошёл до своей маленькой квартире, находящейся в небольшом двухэтажном доме.