Винсент Ван Гог

Начались дожди.. Дни тянулись так долго и скучно, что казалось, будто солнце навсегда покинуло мир и теперь все жители прекрасного Парижа должны ходить под чёрными зонтами, которые сохраняли от влаги только голову, а всё остальное промокало насквозь. Феликс сидел у подоконника, вырисовывая на запотевшем стекле очередные незамысловатые рисунки. Вот кораблик плывёт по дорожке, а вот сердечко. Вот парень написал на стекле красивую букву "F", рядом поставил плюс...плюс кто? Он никогда никого не любил, он не знает, что такое чувство... любовь. Феликс стёр локтём всё своё творчество на стекле и посмотрел на улицу. Неуклюжие пешеходы, кое-как перепрыгивающие через большие тёмные лужи, куда-то спешили. Вот подъехала какая-то машина, вероятно достаточно богатых людей, в машину запрыгнула девушка, поднимая своё длинное платье, подол которого собрал все лужи пасмурного Парижа. Парню стало скучно. Феликс поднялся с места, выключил музыку на проигрывателе, который со странным скрипом и дребезжанием всё это время напевал какую-то польку. В мыслях у юноши проскочила идея.. А что если навестить художника? Да, тот всем своим видом показывал явную неприязнь к Феликсу, но что-то парня в нём так заинтересовало, что он не мог выкинуть его из своей головы. А его необычный дом, холсты в комнате, сотни палитр с засохшей краской, отпечатки ладоней на стене.. Что это за ладони? Феликс быстро накинул на себя лёгкую тёмно-синюю курточку, схватил старый зонт, обулся и выбежал на улицу. —Вот чёрт! Что так льёт? Парень побежал, перепрыгивая через лужи. Зонт от дождя практически не закрывал, и ему пришлось его сложить, чтобы не мешал. Феликс бежал к площади, сворачивая у моста на ту самую улицу. Людей практически не было, лишь одна важная тётенька, выкрикнувшая вслед Феликсу какую-то брань, когда парень немного обрызгал её, перепрыгивая через очередную лужу. Стук в дверь. Послышалось недовольное ворчание. —Кто там? Кому не сидится дома? —Хёнджин, открой! Это я, Феликс! Ван Гог открыл дверь, вопросительно глядя на мокрого запыхавшегося гостя. —Чего тебе? —Не знаю.. Впусти, пожалуйста, дождь как из ведра!.. Хёнджин, всё ещё ничего не понимая, впустил Феликса в дом. —Ну! Эй! Не наследи мне тут! — художник наконец очнулся и попытался остановить Феликса, уже стремившегося присесть на старый диван. — Чего припёрся? Что хотел? —Скучно мне. А ты мой единственный друг. —Единственная жертва, может быть? Я не завожу друзей, — Хёнджин поставил чайник, доставая с полки фарфоровые кружки. —Значит будешь. Почему ты не хочешь сближаться и всячески отталкиваешь меня? —Не хочу я с тобой сближаться. —Почему? Неужели это потому, что тебе, может быть, разбили сердце? Предали? Какая ещё может быть причина? Внезапно одна кружка упала из рук Хёнджина. Парень смотрел в одну точку, а по щекам бежали холодные сверкающие слёзы. —Ой! Прости.. Я помогу собрать.. Феликс вскочил с места, подбежал к столу и принялся собирать осколки фарфора. Как вдруг большая рука схватила его и подняла вверх. Ликс лицом к лицу столкнулся с художником. Тот смотрел на него печальным глазами, в слезах которых отражалась вся комната, включая Феликса. —Не смей так говорить. — твёрдо сказал художник, всё крепче сжимая запастье Ли. —Почему?.. —Не смей!.. — голос надорвался...голос дрожал. —Хорошо.. Прости.. Я всё соберу. Феликс наклонился, чтобы собрать осколки, но вдруг вскрикнул от того, что поранился. Кровь хлынула из раны. Художник испуганно схватил Феликса, потащил его к дивану, усадив, потом метнулся к раковине, где на полке стояла небольшая корзинка с разными баночками, шприцами, бинтами. Хёнджин схватил один бинт и вернулся к Феликсу. —Ты двуличный какой-то, — сказал Феликс, пока Ван Гог перематывал пораненную руку. —Возможно. Но всё же, ты должен бояться меня, а не хотеть дружить. Понимаешь... я не тот человек, который сможет о ком-то заботиться, я о себе позаботиться не могу, — Хёнджин поднял глаза вверх на Феликса, немного улыбнувшись и пожимая плечами. — Зачем тебе это? Вокруг много других людей, они прекрасны, красивы и очаровательны. Зачем тебе молодой художник, которого все в городе считают сумасшедшим? —Если ты придёшь в библиотеку за определённой книгой, но она некрасива обложкой, а ты знаешь, какая она богатая внутри, ты будешь её брать? Или, послушав других, пойдёшь скитаться между рядами красиво обшитых книг с яркими драгоценными камнями на обложках, сюжет которых однотипичен и скучен? — спросил Феликс, разглядывая старую беретку на голове собеседника. —Я тогда вообще книгу брать не буду. Зачем мне дряхлая страшная книга, а другие мне не интересны? —Но эта книга хранит много тайн и загадок. Она непримечательна снаружи, но богата внутри. —То есть, ты хочешь сказать, что я непримечательный и страшный снаружи? — лицо Хёнджина перекосилось в отвращение. —Нет! Ты можешь показаться холодным, но мне кажется, что ты очень богатый душой! —Там гниль одна. И я красивый, — Ван Гог поднялся с места, оставив Феликса одного в раздумьях, —Послушай, если ты хочешь остаться живым, то просто уйди сейчас, забудь моё имя, мой адрес, мою внешность. При виде меня на улице ничего не говори, будто мы незнакомы. Это простые условия, чтобы спастись от монстра, Феликс, — Хёнджин присел на стул возле мольберта. —А если я не хочу?.. —Тогда пеняй на себя, — художник сдёрнул с мольберта белую рваную простынь, которой он был всё время накрыт. На холсте красовался симпатичный парень, чьё лицо было усыпано яркими веснушками-точками, чьи глаза отражали звёздное небо. Из глаз текли слёзы, которые ещё не были раскрашены красками. Феликс ужаснулся.. Он прикрыл рот рукой, невольно вскрикнув и подскочив на диване. Парень смотрел на недорисованный портрет, в котором узнал себя... Вокруг головы нарисованного был золотой нимб, в волосах звёзды и яркий месяц, на шее цепи с вплётёнными в них ирисами. —Всё ещё хочешь остаться? Или, может, хочешь стать живым натурщиком, чтобы я закончил очередной свой шедевр? — голос Ван Гога звучал как-то тихо, туманно, загадочно.. Парень говорил, не поднимая головы. —А-а.. Э-э.. Это очень красиво, я не спорю... Где ты так научился рисовать? — Феликс быстро пришёл в себя. —И даже это не работает? — художник наконец повернул голову, вопросительно глядя на гостя. —Ну... Картина красивая, позитивная очень.. Я не уверен, что смогу хорошо позировать, мне сложно усидеть на месте.. —Ты пуленепробиваемый? — Хёнджин уже начал злиться. —Ты меня не оттолкнёшь. —Хорошо, — сказал Ван Гог, приближаясь к Феликсу. Он медленно-медленно подходил, постепенно прижимая парня к стене. — А так? Феликс чувствовал запах масляных красок, вперемешку с запахом круассанов и травяного чая. Хёнджин прижал его к стене, одной рукой вдавливая его запястье, поднятое вверх, в стену. —А так? — тихо на ухо прошептал художник Феликсу. Тот лишь помотал головой. Хёнджин отпустил парня и отошёл в сторону. —Ничего не сработает, я намерен быть друзьями. Давай хотя-бы попробуем? —Может тебя изнасиловать? Отстанешь? — художник ходил по комнате туда-сюда. —Сексом дружбу не испортишь.