Надо же, как интересно получилось

You like your girl insane.

      Слышу любимый звук — это звон монет. Самая прибыльная работа в мире, между прочим, это азартные игры. Да, можно проиграть состояние, а потом разориться, но! но если хорошенько пораскинуть мозгами и высчитать все варианты, ох-хо-хо… Именно этим я и занималась нынче в гостиной Слизерина: собиралась деньги со студентов, которые неудачно сделали ставки, проиграв мне. Как я докатилась до жизни такой?       Что ж, практикуя очередное заклятие, которое должно было закинуть меня и Элен обратно в наш мир, я получила небольшую травму. Ударная волна шандарахнула так, что моя многострадальная тушка впечаталась в стену похлеще, чем в тот день, когда Томара Кринжемортовна учил меня уму-разуму. Так вот, после этого ходить, шевелиться, а уж тем более колдовать! было очень трудно.       Поэтому, дабы зря время не терять, я решила заработать денег на ставках. За последний месяц в Хогвартсе появились два волнующих людей вопроса: когда же наконец фанатки Тома Реддла заколдуют меня до смерти за то, что я стала интересом их кумира? И второй — что произойдет раньше, убийство Долохова или его отношения с Марсо? Если на тему наших «самых трогательных, любовных, нежных, светлых и чувственных» отношений с его Темнейшеством я только откашливалась, — жаль, что не кровью, — прячась от его почитательниц в спальне, на задних партах, с которых, сука, мне нихуя не видно, или по темным углам кабинетов, то вот на скандалах и интригах моей подружки решила заработать.       Так уж получилось, что свою голубушку я знаю от и до, если бы пришлось проходить тест на знание всех подводных камней её характера, то моя кандидатура стояла бы на первом месте среди лидеров. Да мать родная не знала её так, как я. Сама себя не похвалишь, как говорится.       Собственно, поэтому предугадать исход их горячих, — в прямом смысле, ребят, Элен один раз в него пульнула каким-то зельем огненным, — разговоров, как вы догадались, не трудно.       Стоило только парочке появиться вместе на территории гостиной Слизерина или на трапезах в Большом Зале, так ко мне уже подлетали желающие пощекотать свои нервы и делали ставки на дальнейшее развитие данных отношений. Ромашка на «зашибет или нет». Чаще всего зашибало, потому что характер у Марсо, ах, просто прелесть: сумасшедший, взрывной, плутовской и ядовитый. Удивительно, но Антонин, видимо, ужасно любит жесткий бдсм, иначе почему он до сих пор нянчится с ней? Ладно я, у меня просто иммунитет на подобные шалости, да и мой характер никто не терпит, кроме неё. А Долохов? Нашел бы себе барышню тихую, прилежную, потом жил бы с ней да не тужил. Эх, есть в моей дорогой подруге эта черта, это странное умение — цеплять мужчин и женщин своим очарованием.       Таки, не уходя от сути, грех мне жаловаться, ведь на её очаровании стала зарабатывать я. Вот попаду в Хогсмид, так сразу же отыщу вторую часть лекций этого ученого. Может, там найду больше подсказок.       К слову, о подсказках. Том за этот месяц стал ещё более невыносим, но моя еврейская душа умудрилась даже это перевернуть в свою пользу. Отчасти. Так как этот пидорас постоянно садился со мной, я запрягла его читать с доски текст и диктовать его мне. А что? Зрение у меня не самое лучшее, а заклятие для исправления данного казуса ещё не нашла, а вот Реддлик очень удобно сидит рядом. Почерк у него хуйня, конечно, но кто мешает мне эксплуатировать его иначе? Теперь каждый урок этот змееныш шепчет мне подсказки, что и как написано на доске. Прелесть? Я тоже так считаю.       Не зря в детстве мне говорили, что душа моя еврейская никогда не пропадёт.       Вот, оправдываю пророчество.       К сожалению, за его помощь приходится платить послушанием и снисхождением, например, разрешить вместе почитать ту самую книгу, которую я так отчаянно прятала, рассказать что-то о себе, — нет, не о хобби и сексуальных предпочтениях, — рассказать что-то компроментирующее, касающееся моих слабых и сильных сторон, не использовать на Розье свои заклятия, потому что он заебался вымывать яичную скорлупу из своих волос (да, я состряпала такую шарабанду, которая из палочки выпускает град тухлых яиц, а что вы мне сделаете?). Проще говоря, он требовал в обмен на помощь с зельями и моим зрением хорошее отношение и бóльшую открытость. Не переживайте, нахуй я шлю его всё так же, как и раньше, — регулярно.       Утро сегодня начиналось в своей обыденной манере — хуево. Блэк странно косится на меня в последнее время, наверное, опять же из-за сплетен о нас с его Темнейшеством. Ах, эта жизнь звезды. Настроение у меня было пакостно-пиздецовое, то есть ужасное, но с нотками ядовитого сарказма. Во время своих постоянных и пока неудачных попыток состряпать из говна и палок, то есть из своих мозгов и везения, портал в ад, ой, обратно в наш мир, я научилась неплохо так кастовать всякие заклятия бытового характера. Вот сейчас, например, я с наслаждением попивала кофе, наколдованный мною же, медленно спускаясь из спален в гостиную.       Воскресение, знаете, прекрасный день. Тихо, спокойно, никакие когтевранки или, Боже упаси, слизеринки не бегают за мной, пытаясь убить каким-нибудь там сжигающим. Просто прелесть! Так ещё и его Эгоистичное Высочество прячется по излюбленным темным углам библиотеки. Со всей этой морокой я совсем забыла, что наш юный гений должен там делать по канону. Но всё потом, ибо сейчас я наслаждаюсь выходным, без каких-либо…       Щедрый глоток магического эспрессо фонтанчиком покинул мой рот. Что за хуйня с утра пораньше? Почему Долохов и Элен сладко воркуют, а не в привычной манере цапаются из-за ерунды? Нет, я счастлива за подругу, но люди уже сыграли ставки… Делаю ещё один глоток, подсчитывая минус из моих накоплений, но проглотить до конца не успеваю — снова выплевываю, потому что над ухом раздается этот мерзкий голосок.       — Вознесенская, я вижу, ты скучаешь. Не желаешь пройтись? — Том как-то слишком подозрительно чисто-вылизано выглядит.       — С Вами, мой Лорд, только на гильотину. А так могу предложить одиночные туры «в пизду» и «нахуй» для особо одаренных. Интересует? — дайте уже допить кофе, я заебалась от людей, мне нужна порция этого гребаного кофеина, пока моя легкая рука кого-то не пришила.       — Занимательно, тогда я согласен пройтись до гильотины, — он странновато улыбается несвойственной ему легкой улыбочкой, а у меня несвойственно урчит в животе от этого. Бля, хуета какая-то. — Но для начала сходим в Хогсмид.       — Возьми с собой Розье или Нотта. Мальсибера, на худой конец.       Будущий Великий и Ужасный смотрит на меня взглядом а-ля «где мозги успела растерять?», а затем плавно перетекает змеем ко мне за спину, кладя руки на плечи. Он подталкивает к выходу, а до меня очень медленно доходит, что мой выходной портится. Спасибо, что все ещё спят, а сидящие где-то там голубки слишком заняты друг другом, чтобы видеть нас. Хотя, подождите, почему «спасибо»?! Блять, а если меня сейчас насиловать будут?! Нет-нет, хуй вам за щеку, а кровушку мою пить не дам!       — Та-а-ак, малолетний ты пиздокрыл, давай-ка без этих твоих фокусов. Идти с тобой я никуда не собираюсь, а то, мало ли, что тебе в твою больную головушку взбредет.       Как можно быстрее высвобождаюсь из этого капкана, обратно возвращаясь в свою спальню, затворяя дверь. Ну-на-хер. Он не стучит, подозрительно сопит за стенкой.       — Вознесенская, тебе же хуже будет, — говорит теперь уже с леденящим душу холодом в интонации.       — Угрозы — это статья! А у меня выходной, я вообще в церковь собиралась! Воскресенье же! — Ну, да, а что? Пропущу службу, а потом вдруг Вознесенская не вознесется.       Прислушиваюсь к тихому хмыканью, а потом к удаляющимся шагам. Бинго-банга-бум!       Как хорошо, с одной стороны, что данный цирк никто не видит, с другой — кто будет спасать меня?       Мне приходится подождать пару минут, прежде чем выглянуть из-за двери. Не вечно же мне там сидеть! Делаю осторожный шаг, выходя в коридорчик, как вдруг позади, словно из земли вылез, мухомор сраный, появляется Марволо. Будь он неладен! Пути отступления перекрыты, так что перед глазами всплывают варианты развития событий, как в игре «Кто хочет стать миллионером?»       Что ж, что вы бы выбрали? Вариант «а» — драпануть прочь. Вариант «б» — врезать Тому. Вариант «в» — пустить в него заклятием. Вариант «г» — говно, ты, Анна, а не волшебник, хватит выпендриваться и тикай отсюда.       Видимо, его Темнейшество прочитал в моих глазах всю эту уебанскую дилемму, а потому угрожающе покачал головой.       — Да пошел ты нахуй!       И полетела, полетела ровно до того момента, пока не навернулась на порожке. О, да, я вспомнила, почему не люблю бегать.

***

      Нет, я не истеричка. Совсем нет. Просто бывают такие дни, когда совсем-совсем нет сил и желаний что-то делать, а только истерить и пакостить. Моё настроение не распространяется только на Аннушку. Почему? Во-первых, это солнышко слишком заебалось, во-вторых, у неё врожденный иммунитет к такому. А вот Долохов…       Ух-ху-ху-ху! С ним настолько весело проводить время, будто играешь в русскую рулетку: не поймёшь, когда рванет. Каждый шаг наших с ним передружеских-недолюбовных-страстновражеских отношений — танго по минному полю, можно сказать, сексуально, но смертельно. Весь месяц мы общались близко, даже очень близко. Я узнала много нового о нем, например, что Антошенька заебался терпеть истеричку Кринжеморта. Поддерживаю и понимаю его, потому что только Вознесенская с её природным похуизмом и невыносимым характером душнилы может терпеть эго пубертатного маньяка, но даже она терпит некоторый урон.       Не будем тянуть кота за яйца, возвращаясь к теме, сдружились мы с этим чудиком. Только тупит он жестко, намеков не выкупает вообще, чем бесит меня невероятно. А его фраза: «Марсо, говори прямо, я не понимаю твоих витиеватых изложений» — вообще хуйня на постном масле. Если человек хочет, то он сделает, расшибется в лепешку, но сделает, ясно?! Так что я не стала медлить и принялась за воспитание мисс Гре… ой, блять, это не из этой оперы! Я принялась за воспитание непокорного слизеринца, чтобы прогнуть систему и канон под себя. Эгоистично? Не думаю, потому что за мои старания быть паинькой мне положено намного больше, чем один несчастный Долохов.       Вознесенская шутит, мол, ты настоящий диктатор, бла-бла, но мне-то известно, что она ставки втихую делает, собирая дань с завоеванных земель, то есть — с гостиной Слизерина. Это место в Хогвартсе стало нашим небольшим царством, в котором, с сожалением отмечаю, нам иногда достается.       Вот давеча какие-то пидораски заклинание слабительное в нас пульнули, так после этого пришлось вместе сидеть на толчке и, в перерывах между горшком и умывальником, пытаться придумать антидот. Вспомнилась мне тогда Миртл, которую годом ранее грохнули, поэтому в душу закралось склизкое беспокойство — вдруг опять Томарка ворвется к своему змею, и тут мы, два брата-акробата, две дурочки-с-переулочка, головные боли всех самых страшных и ужасных. Ладно, Анну-то он, может, и пощадит, не зря же пялит на неё регулярно, а я?!       Захотелось нервно закурить.       — Земля вызывает Элен! — Тоничка щелкает пальцами перед моим лицом, призывая обратить на него внимание.       Да-да, я здесь, дай насладиться своими гениальными мыслями. Сегодняшний день у нас, что удивительно, вышел очень мирным, без моих доебов и обреченных вздохов мальчишки. Хм, я знаю, как внести в это воскресное утро красок!       — Машери, мы идем в Хогсмид!

***

      Холодный поток воды из палочки душит и сбивает с ног Марволо с такой силой, что он отлетает к стеночке, лужицей распластавшись на полу. Я взорвалась. Я не удержалась. Давайте честно… Да! Я специально! Он заебал.       Но теперь мне страшно. Конечно, все это время в Хогвартсе очень хотелось придушить гада, НО Я НЕ ХОЧУ РУШИТЬ КАНОН! ЕЩЁ ХУЖЕ — Я НЕ ХОЧУ В АЗКАБАН!       — Нет! Нет! Гаденыш, прошу, только не умирай! — я подлетаю к нему, с хрустом косточек приземляясь на колени. — Как я канон буду собирать обратно?!       Наклоняюсь ближе. Так, отвернитесь все, не дай Бог, чтобы кто-то увидел это. Что там по урокам обж? Ах, да, я на них за все одиннадцать лет обучения ни разу не была в прошлой жизни. Что ж, Томара, по гроб жизни мне будешь обязан. Зажимаю ему нос, вспоминая те самые эпичные сцены из фильмов, где возлюбленные пытались откачать друг друга, наклоняюсь к его приоткрытому рту, морщась от омерзения, пару раз на пробу шлепаю ладошкой по его щекам — ноль реакции. Ну, у него был шанс. Мыслено вспоминаю все молитвы, наклоняюсь ещё ближе, хотя казалось — куда? К черту, закрою глаза, чтобы не видеть этого ужаса.       — Вознесенская, только попробуй, я тебя голыми руками на части разорву, — болезненно хрипит этот кретин, резко подрываясь, да так, что я сажусь прямо на пыльную дорогу задницей.       Ранее в сериале!       Я тонула в своих мыслишках. Именно мыслишках — маленьких таких, грязных и мерзопакостных. Во всех них я медленно и с наслаждением убивала его Темное Эгоистейшество самыми разными способами. Нет, мне не стыдно. Меня обманули, силком вытащили на улицу и заставили пойти в эту затрепанную деревушку. Мы ходили по разным магазинам, Реддл что-то придирчиво выбирал, ему ничего не нравилось. В конце концов, у меня возникло резонное ощущение, что мы женатая пара, но, по законам самых тупых анекдотов, капризная супруга здесь не я.       Глаз не дергался, наверное, от постоянства данного жеста стерлись мышцы, или что там отвечает за этот процесс. Мне оставалось просто следовать за ним в неловком молчании. Такого молчания у меня никогда не было, между прочим. Томаре Кринжемортовне за это медальку положено всунуть в задницу.       В завершение трехчасовой, да, я считала, прогулки, что не удивительно, мы зашли в книжный. Мне досталась та самая, желанная и заветная вторая часть пособия по магической физике, а вот том набрал какого-то барахла — даже интересоваться не стала, наверняка крестражи свои мурыжит, дурик.       Знаете, кто оплатил это? Правильно. Я!       Ладно, да, что ещё можно ожидать о детдомовского, но! Я ради этого свои бизнес-идеи проворачивала на слизеринцах?!       Что было дальше? Помню, как в тумане. Он попросил оплачивать быстрее, волшебная палочка неудачно подвернулась мне под руку. Вспышка. Искра. Буря.       Да, я истеричка, но, позвольте, я имею право! Меня, на секундочку, чуть инфаркт не схватил! Мы тут Володю грохнули, а кто потом грохнет Поттеров?! Пушкин?!       — Умри, — не знаю, почему с моим губ срывается этот тихий, затравленный шепот, но он все же вылетает неосторожным вздохом. Лбом тычусь устало куда-то себе в ладонь, пытаясь не сорваться и не задушить его.       Слизеринец смотрит на меня затуманенным взглядом, молчит, тяжело дыша.       — Ты уже убиваешь меня.