Дым

Двигаться тяжело. Где-то под ребрами остро жжет и пульсирует. Это пройдет. Это не важно. Перед глазами немного плывет – не важно. Он опоздал лишь на несколько мгновений. Он отыщет их по следам. Умрут все – до единого. Все, из-за кого улица превратилась в кровавое месиво. Шаг за шагом – осторожно. Боится. Озирается. Он боится – не за себя. Медики им уже не помогут – бесполезно. Пара выстрелов – чтобы не мучались. На руках чья-то кровь – своя ли? Не важно. Глухой стук ударами молотка по затылку. Ее волосы алыми волнами на земле. Закрытые глаза и улыбка. Она всегда улыбалась. Есть ли признаки жизни? Голову к груди, попытаться найти дыхание, сделать хоть что-то. Зажать кровоточащую рану рукой. Позвать на помощь – отчаянно. "Она мертва, уже ничего не сделать" Такого не может быть, просто не может! Она – живее всех живых, и вот вдруг? Пелена застилает глаза, винтовка за спиной весит не меньше тонны. В горле стоит ком. Ничего нет. Больше ничего нет. Оно все здесь – перед ним, без дыхания и намека на надежду. Как же теперь?.. Сайно проснулся в холодном поту, сразу же вскочив с кровати. В глазах зарябило от резкого подъема, и черт с ним - лучше видеть цветные фейерверки наряду с кружащейся головой; кулаком в стену – лишь архонтам известно, как много раз он просыпался от одного и того же кошмара. Взгляд на часы – половина третьего; он лег всего пару часов назад. Теперь сон уж точно не задастся. Была бы его воля - он бы вообще не спал. Никогда. Он протер глаза – за закрытыми веками стояли образы из сна, яркие, так что лучше было их не закрывать. И не моргать вообще, чтобы вместо узористого мрака видеть это. В темноте пустынник нашарил сигареты на прикроватной тумбочке, закурил, попутно открыв окно. Встряхнул ушибленной рукой, которую дернула резкая вспышка ничтожной боли, оперся локтями о подоконник. Ночной воздух ворвался в комнату, обдав оголенный торс густой прохладой. Спутавшиеся за короткое время сна волосы противно лезли в лицо: Сайно почти что с отвращением откинул их назад резким движением головы. Запястьями с силой надавил на глаза, пытаясь привести себя в чувство. Стиснутые зубы не давали нормально затянуться. Уличная тишина проникала в пространство темной комнаты, давила на уши своим оглушительным спокойствием. Не сойти с ума - первая задача, которой придерживался пустынник в свое свободное время. "Свободное" - можно было смело брать в кавычки. Сайно не хотел, чтобы у него таковое было. Он не хотел отдыхать, не хотел оставаться один на один среди этих давящих стен. Тлеющая сигарета еле слышно потрескивала, но звук казался пустыннику слишком громким в этом вязком безмолвии. Мотнуть головой из стороны в сторону несколько раз, снова растрепывая волосы, в попытке избавиться от мерзкого звона в ушах. - Сука, - с остервенением выбросив окурок в окно, Сайно стащил с запястья резинку, что привычно покоилась там до поры до времени, собрал пыльно-серебристые волосы наверх. От сигарет легче не становилось – ни капли, это всеобщее заблуждение. Лишь восстанавливалось загнанное тревогой дыхание. Даже под снотворными Сайно слишком часто просыпался от кошмаров. Его тело каждой клеточкой умоляло об отдыхе. Но ничего с собой поделать не мог: крайний раз он нормально спал только у Тигнари. Под "нормально" стоило понимать несколько часов сна без пробуждений и любых картинок. После встречи с ним жить стало тошно. Один какой-то фенек, сам того не ведая, так сильно разбередил еле затянувшуюся рану внутри, что с каждым днем становилось все больнее, и только он же сам выступал в роли лекарства. Находиться дома было просто мерзко. Сайно в целом нечасто бывал тут, и из-за этого помещение было больше похожим на гостиничный номер, лишь иногда "оживало" – когда на кухне днями валялись коробки из под пиццы и всякого рода мусор из доставок. Дома он оставался один на один со своими мыслями, мрачными и съедающими мозг по кускам; поэтому предпочитал быть где угодно, только не тут. Умыться ледяной водой - попытка хоть немного стряхнуть с себя отвратительные воспоминания. Сайно благодарен кофемашине, которая шипела и щелкала, выполняя поставленную задачу, что нарушила густую тишину. Четверть пинты коньяка в привычную кружку кофе вместо сливок - напряженная рутина, что не сулила ничего хорошего в смешении со снотворным, которое даже в половину еще не покинуло организм. Бесполезно потому что - какой смысл печься о здоровье, когда каждый день начинается одинаково - в попытках сохранить хоть какую-то часть рассудка нетронутой? Электрический свет разбавлял отравляющую темноту, но раздражал, кажется, только больше. Сайно перекатил в ладони нож-бабочку: сон с оружием в кармане еще в далеком детстве стал для него обыденностью. Быть начеку каждую секунду - значит вполовину обезопасить себя. Но только не от себя самого. Лезвие поблескивало в отсвете лампы, отражая лицо своего хозяина. Сайно ненавидел смотреть на свое отражение. - Сайно, милый, тебе пора отдохнуть, - она коснулась своей мягкой ладонью его щеки с едва отросшей щетиной. - Нельзя столько работать, - ладонь сменил невесомый поцелуй. - Обещай, что сегодня ты ничем-ничем не будешь заниматься, м? - Обещаю, - улыбка сама собой поползла на лицо. Спорить с ней - спорить с самим Солнцем. Что бы сказала она, увидев его сейчас? Он не брал выходных, кажется, все два года. Сайно безрадостно усмехнулся, отбросил нож на другой конец стола. Опрокинул в себя остатки кофе, затянулся электронной сигаретой. Вперил взгляд в стену, на которой - если присмотреться - можно было разглядеть темно-бурое, уже почти серо-черное, пятно. От этого пятна вниз стекли капли того же цвета, будто бы когда-то бросили шарик с краской. Перевел взгляд на свою руку, сжал и разжал кулак, почувствовав ноющую боль в суставе. Старые травмы всегда вспоминаются неприятно. Звук мотора на пустом ночном шоссе раздавался гулко. Встревоженные птицы взлетали с обочин и, словно ругаясь, что-то чирикали. На соседнем кресле благоухал большой букет падисар; дорожные знаки попеременно сообщали о приближении к месту назначения. Многие видели матру как человека безэмоционального, без капли эмпатии, холодного и расчетливого. Но единственная, кто знал его настоящего, лежит сейчас здесь, в трех метрах под натиском холодной мерзлой земли. Сайно аккуратно собрал с надгробия старые засохшие цветы и положил вместо них новые. Присел на край каменной плиты, спрятав лицо в рукаве пальто. И после её смерти мужчина позволял себе эмоции только здесь. Только здесь он мог расплакаться, словно маленький мальчишка, оставшийся без родителей, ведь сейчас чувствовал себя полностью осиротевшим. Ему тридцать лет, у него куча денег и связей, но нет ни одного близкого человека. – Я этого не хотел, честно, – сдавленным голосом выдал пустынник куда-то в воздух. Был бы здесь сейчас кто угодно, кто знает Генерала Махаматру – в жизни не поверили бы, что перед ними он самый. Жалко согнувшись, он обхватил голову руками и беззвучно плакал – только плечи вздрагивали от всхлипов. Буря внутри не могла вырваться полностью, лишь управляла руками, словно чужими: пальцы беспорядочно вцеплялись в волосы, с силой тянули их, будто желали выдернуть с корнем; посылала волны отвратительной дрожи по всему телу, гнала стучащую в висках кровь быстрее и быстрее. Злосчастный рассвет снова расстелил туман по долине, рассыпал капли росы по траве, холодному камню, пальто и волосам Сайно, который, сдавшись внутреннему сопротивлению, отрешенно, словно в трансе, сидел рядом с надгробием. Звонок телефона вывел мужчину из забытья. – Сайно, прости, что так рано, дело срочное, – голос Шохре звучал устало. – Говори. – Вышли на след, – девушка хотела сказать что-то ещё, но этой информации пустыннику было достаточно. – Я еду, – отозвался Сайно, мигом поднявшись с земли. Сейчас он преследовал Араби - последнего фигуранта дела с терактом два года назад. Все его сообщники были пойманы и убиты, но вот только этот скользкий, словно пещерный уж, тип все время уходил из-под носа Махаматры. Сайно, вопреки всему, признавал, что он гениален. Столько времени вертеться прямо под носом у матр и каждый раз исчезать, оставив лишь пару зацепок, которые приводили в очередной тупик. Матра до яростной дрожи ненавидел этого человека, и на то были причины. Он хотел уничтожить его, стереть с лица земли, чтобы ни одно упоминание о нем не оскверняло собой земли Сумеру. И поэтому сейчас, вдавливая газ в пол только сильнее, Сайно сжимал руль крепче, а стиснутые зубы очерчивали височные бугры. Как можно скорее добраться до базы - и оттуда уже двинуться по следу, сменив одежду и машину на менее примечательную. Шохре выглядела уставшей. Сайно не любил, когда его подчиненные перерабатывали - ему было важно, чтобы на работе все были в состоянии соображать и выполнять поставленные задачи. В себе же он был уверен: даже бессоница в течение трех ночей не могла выбить его из колеи настолько, чтобы он потерял контроль над своими действиями. - Что нашла? - матра приблизился к девушке сзади и заглянул через ее плечо в экран монитора, где мигали маячки на интерактивной карте и в углу висело чье-то досье с застывшим на середине слова курсором. - Похоже, он выдвинулся в сторону Караван-Рибата, - Шохре потерла пальцами отяжелевшие веки и взглянула на командира, в глазах которого явно читалась готовность сорваться с места сейчас же. - Haram, - только и вырвалось у Сайно в ответ. Он уже сменил белую рубашку на черную, под которой отлично скрывался бронежилет. Он вряд ли поможет в рукопашном бою, только будет мешать, но ожидать нужно всего, что только можно представить. - Сайно, возьми с собой людей. Аарав и Юсем сегодня в дозоре. - Спасибо, Шохре, - в слабом зеленоватом свете сверкнуло лезвие кинжала, спрятанного под голенище. - Отправляйся спать, ты достаточно потрудилась. - Он подстерегает тебя там одного, совершенно точно, поэтому, прошу, не иди у него на поводу, - девушка с надеждой посмотрела на Махаматру: знала, что тот не послушает, однако сделала хотя бы попытку. - Эй, - мимолетом, щелкая карабином кобуры под бортом кашемирового пальто, Сайно хлопунл девушку по плечу. - Ты же знаешь, почему я это делаю. Hasanan. "Потому что ты - упертый баран" - пронеслось в голове Шохре, которая была абсолютно права. Генерал Махаматра слишком ценил своих приближенных и берег их, выезжая на угрожающие жизни дела в одиночку. Сам же Сайно был другого мнения насчет своей позиции. Пустынники - это не сумерцы, коими являлись почти все его подчиненные. Там свои законы и правила, которые никто, кроме Махаматры, не знает в такой безоговорочной точности. Родом из глубокой пустыни, он провел много времени там, среди безжалостных хабубов и грубых, словно тамарисковые листья, обитателей, чтобы выучить все от и до. То, что в городе не пресекалось - в пустыне могло караться самой жестокой мерой. Рассветное солнце, большое и мутное в своей алой дымке, вытянулось из-за горизонта во всю свою горделивую сонную величину, когда Сайно выехал из города по направлению к Караван-Рибату. Скорее всего, он будет лишь перевалочным пунктом: не в стиле Араби поджидать его в оживленном месте. Днем город спал, но место, в которое направлялся матра, "открыто" было круглосуточно - для тех, кто имел там дела более серьезные, чем рюмка и карты. Он зашел с заднего двора, постучался в дверь трижды; через минуту она распахнулась перед ним, впуская в темное помещение со спертым воздухом, в котором смешалась целая куча разных запахов. - Генерал, - клерк услужливо поклонился, готовый к распоряжениям. - Долго ждать тебя, - фыркнул Сайно в ответ, сбрасывая с полы пальто прилипший желтый лист. - Не могу знать о вашем приезде заранее, господин, - тот улыбнулся, словно был доволен собой в только что сказанном. - Оставь, - матра покачал головой. - Проводи меня к ней. - Пожалуй, что госпожа сейчас спит, - мужчина виновато взглянул на Сайно. Все это время он не распрямлялся из позы поклона, и это показалось матре смешным. Он улыбнулся ровно на секунду, после чего похлопал рецепциониста по плечу тяжёлой рукой. - Так разбуди, mubajil, - Махаматра склонил голову набок, ожидая действий от человека напротив. Улыбка сползла с лица клерка, и он поспешно кивнул, развернувшись спиной к гостю и поманив его за собой жестом. Коридор утопал в ароматах благовоний и кальяна, дым от которого явственно тянулся из-под двери в конце галереи. - Ох, Генерал, ты как всегда вовремя, - сделав акцент на последнем слове, девушка закатила глаза, маша ручкой около своего лица, чтобы сквозь дым разглядеть гостя. - Хади, иди уже, - она махнула своему подчиненному, и тот скрылся за дверью, аккуратно притворив ее за собой. - И не смей подслушивать! - крикнула она вслед, сразу же пропуская смешок. - Ну, говори, Сайно. - Позволишь? - мужчина кивнул на ковер рядом с кальяном, дождался ответного жеста. Сел, подтянув ноги под себя, затянулся крепким дымом и задержал его в легких на несколько секунд, сразу чувствуя легкое головокружение. Что-что, а кальяны у Дори всегда были отменные. - Есть новости? - О чем, дорогой? - девушка ехидно улыбнулась, крутясь так и так перед зеркалом, что-то примеривая на свою копну блекло-розовых волос. - Не делай вид, что не знаешь. - Не делай вид, что я работаю за "спасибо", - она уперла руки в бока и облокотилась о стену, ожидая ответа, будто подгадывая, будет ли выгодно ей предложенное. - Буду должен, - Сайно бросил взгляд на наручные часы. Засиживаться ни к чему. - Генерал, ты скучный, - Дори в показной обиде надула губки. - И вообще, ты знаешь, сколько уже мне задолжал? С твоими вечными этими самыми... - Так в чем проблема, выпиши мне чек, - матра приподнял одну бровь, смотря на собеседницу. Она и правда его развлекала каждый раз своей манерой вести дела. - Давай по делу, расчет потом. - Э-э, нет, милый, так не пойдет, - она покачала головой, но в ту же секунду сменилась в лице и плюхнулась рядом на ковер, так, что пола ее шелкового халатика распахнулась, открывая вид на исподнее. - А ты мне привезешь то, о чем я попрошу? - Привезу, - тактично не сводя взгляда с совершенно экзальтированного огонька в глазах напротив, Сайно поправил чужой предмет одежды. - Ой, - Дори хихикнула, пересев по-другому. - Тогда договорились. Он был здесь пару дней назад. Отправился в Танит. - Почему ты не позвонила мне? - Так не было уговора, - девушка как ни в чем не бывало пожала плечами, вытягивая из руки Сайно трубку кальяна и делая долгую затяжку. Махаматра тяжело вздохнул. Его подчиненным пора бы поучиться у людей Дори собирать информацию. Иначе бы он начал работать над этой ситуацией еще вчера. - Слушай, хочешь купить? Продам за бесценок почти, а он новый, - девушка взобралась на письменный стол, подняв с его края автомат и наставив на Сайно, наблюдая за "клиентом" в оптический прицел. - Не хочу, - хмыкнул матра в ответ. - Ты у кого его украла? - Что украла-то сразу, - Дори нахохлилась и взяла автомат в обе руки, словно бы обнимала котенка. - У меня честная торговля вообще-то. - Расскажи кому-нибудь другому, - Сайно улыбнулся, сделав последнюю затяжку и поднявшись с пола. - Ладно, бывай. - Эй! А послушать, что ты мне должен привезти? Сайно остановился, выжидая, а девушка с неизменной улыбкой на лице подбежала к нему и, встав на носочки, чтобы дотянуться до чужого уха (правда, генералу при этом пришлось наклониться), что-то быстро-быстро зашептала. - Привезешь? - она заискивающе заглянула ему в глаза. - По рукам, - матра кивнул и, простившись, уже было вышел за дверь, однако остановился в дверном проеме, будто что-то вспомнив. - Если что-то узнаешь, пожалуйста, дай мне знать. Я... "...добавлю, сколько нужно" - хотел было закончить мужчина, но, прерванный, не успел. - Да все, все, договорились, - Дори лишь отмахнулась от него, но улыбку-таки вернула на свое миловидное личико. Прежде, чем отправиться в указанное место, Сайно завершил еще парочку дел. Время позволяло: если бы он услышал от Дори о другой локации, то отправился туда бы сиюминутно - на перехват. Но Танит всегда был первой и последней отправной точкой. Если Араби засел там, то вряд ли покинет лагерь, не добившись желаемого. Тем более, там ему нечего бояться. Солнце клонилось к закату, забирая с собой прозрачные всполохи раскаленного воздуха, который еще пытался из последних сил задушить путника. Только если бы он знал, что человек, открыто стоящий перед ним, лишен и капли страха перед бескрайней безжалостной стихией, отступил бы тут же, давая дорогу своему укротителю. Матра вдохнул полной грудью, чувствуя, как отвыкшее тело сопротивлялось давно забытому чувству. Он не был здесь много лет. План в его голове рождался на ходу. Стычка ночью не сулит ничего хорошего. Сегодня он не хочет видеть никого, кроме одного человека, к которому сейчас и направится. Импровизированный КПП посреди песков выглядел довольно смешно. Губы генерала тронула легкая насмешливая улыбка. В его время такого не было - Танит обладал высшей системой защиты в лице каждого жителя лагеря. Эта установка устрашала незваных гостей настолько, что они сами предпочитали обходить это место стороной. Внедорожник остановился напротив окошка, из которого показалась бритая голова пустынника со шрамом, пересекающим лоб почти ровно пополам. В его глазах Сайно уловил знакомое выражение, смешанное с каплей страха. Они совсем не изменились. - Masa el heir, - матра поднял руку в знак приветствия и опустил подбородок в легком кивке. - Masa el nur, Сайно, - пустынник нахмурился. Было слышно, с каким отвращением он произнес это имя. - Разворачивай, тебе здесь не рады. - Боюсь, мне придется тебя огорчить, Саджед, - мужчина усмехнулся и собрал волосы за спину, открывая взору отличительный знак в основании шеи. Глаза собеседника округлились, и Сайно чуть не пробило на смех. - Checal, - процедил Саджед сквозь зубы и все-таки открыл проезд. - Тоже рад был тебя видеть. - Agrabu man huna, - прозвучало в ответ, и Сайно все же рассмеялся, закрывая окно и опуская педаль газа. Он имел полное право не впускать его, Сайно, но против Генерала Махаматры не мог стоять ни один житель Сумеру. Машина свернула вправо прежде, чем достичь первых хижин. Поднимался легкий ветер, а это значило то, что все идет ему на руку. Сайно не ошибся, что "предупредил" о своем приезде. Он был уверен, что Саджед уже оповестил людей, и совсем не сомневался в том, что эта информация с минуты на минуту дойдет до Араби. В Таните Сайно - самый нежеланный гость, а его появление - как хабуб среди ясного дня. Генерал не то, чтобы планировал притаиться, словно каракурт в половицах, но желал поднять суматоху и устроить всем без исключения бессонную ночь, чтобы они выдохлись, как грифы, которым не дают прикоснуться к падали. Песок быстро скрывает все следы, поэтому они - даже если захотят - не узнают, куда он направился. Гора Дамаванд, как и всегда, встречала неприветливо, поэтому Сайно пришлось сбавить скорость, чтобы машину не занесло на песчаной ловушке. Свет фар едва доставал на десять метров вперед, но матра знал эту дорогу достаточно хорошо. Здесь ни о каком преследовании можно не беспокоиться: эта часть пустыни негласно всегда была чем-то вроде "запретной зоны" для жителей, поэтому встретить тут кого-то, кроме песчаных лис и суховеев, было невозможно. Матра никогда не считался со "священными" законами, написанными трусливыми кочевниками с целью обезопасить свою шкуру. Он презирал таких, он презирал всех, кто не понимал истинной природы вещей и не отличал Божественное от попятного человеческого. Панджвахе еще больше канул в лету со времени его последнего визита. Некогда величественные руины сейчас почти полностью были съедены песком и ветром; лишь священные колонны со скрижалями возносили свои пики-пирамиды наверх, к затянутому пеленой скорби небу. Ее одинокая лачуга спряталась за стеной Самиэль, как за самым надежным покровом. Все внутри помягчело и степлилось, словно после глотка живительного бальзама, когда Сайно увидел дым из трубы. Он припарковался чуть поодаль, на равнине, стараясь быть тихим, однако знал в точности: здесь он незамеченным не остался. Вероятно, даже так: его ждали. Пустынник провел ладонью по шершавому ракушечнику, местами отремонтированному белой глиной, прежде чем остановиться перед дверью. Он не был здесь двадцать лет, и рад тому, что все осталось по-старому. Встряхнув головой, чтобы отогнать лишние сейчас воспоминания, Сайно толкнул тяжелую тамарисковую дверь внутрь и переступил через высокий порог. - Ты пришел, taflatu. - Me eme has nur, Lakhja ve. Сайно опустился на колени перед встречавшей его седовласой женщиной, и склонил голову в жесте полной покорности. Он был виноват перед ней, страшно виноват - что не был здесь так давно, что оставил ее одну. Сейчас он бы принял любые ругательства в свой адрес, однако старуха Хакима не изменилась с годами, что тронули новыми морщинами ее мудрое лицо. Он лишь почувствовал, как на его уставшие плечи ложатся ее заботливые руки; уткнулся носом ей в юбку, ощущая запах благовоний и пряностей, что, видимо, она недавно положила в медный казан, покоящийся на печи. Хакима не была ему близкой родственницей, но для маленького Сайно она заменила всех. Сейчас он словно отдаленно почувствовал себя тем десятилетним мальчишкой, который, заведомо прося прощения, совершенно так же стоял на коленях перед своей благодетельницей. - Поднимайся, klaha ghene, - она заключила его в теплые объятия, и мужчина ответил тем же, стараясь не сильно сжимать чужие плечи. - Я ждала тебя. Совсем как раньше, она усадила его за стол, поставив перед ним пиалу с ароматной похлебкой. - Maari, - Сайно кивнул и спрятал улыбку в деревянной ложке. Он никогда не ел ничего вкуснее стряпни Хакимы. Вечно загруженный работой, матра даже и не замечал, что закидывает в рот - главное, съедобно, и на том ладно. Но ее еда была поистине священной трапезой. Хакима все время сидела напротив, подперев усталую голову рукой, и с нескрываемой нежностью смотрела на своего мальчика. Взошло столько полных лун, но будто бы ничего не изменилось. - Ты устал с дороги, taflatu. Приляг. Вытерев губы рукавом рубашки, Сайно послушался беспрекословно: старуха знала его лучше него самого. Он отстегнул кобуру, снял рубашку и скинул порядком надавивший тяжелый бронежилет, оставшись в одной футболке. Лег на адхигамовую циновку на каменной возвышенности, что по пустынному обычаю служила кроватью, сложил руки на груди и прикрыл глаза. Мало где он мог чувствовать себя настолько в безопасности. На лоб легла влажная повязка, вымоченная в отваре, судя по запаху, шиха. - Almawta quaribun ti, Dekh taflatu, - полушепотом произнесла женщина, кладя ладони поверх повязки. Под ними разлилось приятное тепло, и Сайно почувствовал, как расслабляется каждая мышца тела. - Скажи, что мне делать? Повисло долгое молчание. Матра не прерывал его - терпеливо ждал ответа. - Месть - не искупление. Не там ты ищешь. - Я обещал, - Сайно на секунду открыл глаза, но тут же чужие ладони накрыли собой его веки. Матра молчал, а уши улавливали чужой шепот - слова какой-то неизвестной ему кафии, что древними символами были высечены на каменных табличках, которые он встречал в руинах. Сознание погружалось в туман; Сайно видел перед собой беспорядочные картинки, сменяющие одна другую, но в груди разливалось приятное тепло - будто бы от тайного знания, что получал он прямо сейчас. Он не мог назвать это по-другому: магия Хакимы была поистине дана ей свыше. Мудрецы из Академии, гордо владеющие множеством капсул знаний, и представить не могли, какая жалкая крупица истинного Знания им доступна. Сайно с самого детства казалось, что Хакима знает все на свете: тогда еще, маленьким мальчком, он с восхищением и широко распахнутыми глазами принимал новое от своей попечительницы, а сейчас же только удостоверялся в этом снова, с высоты лет смотря на мудрость старой женщины. - Ищи ответ здесь, - чужая рука коснулась его грудной клетки. - Qalbi yalhimuni. Я вижу, как ты запутан в себе, ya liwaladay almiskini. Один совет я могу тебе дать: atuni binafsika la talabi assahrai. Сайно нахмурился: не понял, о чем говорит Хакима. Но вопросов задавать не стал. - Ра поможет тебе. Отдохни, тебе скоро в дорогу. И откуда она это знала? Сайно действительно собирался выезжать через пару часов, но ничего ей не говорил. Поразительно - как и всегда. Полная луна освещала путь получше проблесков светодиодов-фар. Колеса попеременно закапывались в песок, машина перевешивала назад, взбираясь на барханы - виною тяжёлый арсенал всевозможных калибров в багажнике. Голова была пустая: Сайно словно бы прошел обряд очищения за несколько часов, и теперь с холодным расчетом отправился вершить правосудие. Он давно принял свою судьбу и отпустил себе решать единолично: кому позволено жить, а кто не должен и секунды более осквернять землю своим бытием. Возможно, вместо Полей Иалу за свои деяния после смерти ему будет уготована участь в Аменти, но что-то незримое волновало матру меньше всего. Пусть он будет гнить вечно в самом отвратительном углу преисподней, но в этом мире с любого "иначе" должна быть взята своя плата. Сайно остановился у оазиса. Кристальная вода манила своим мерцающим блеском; матра умылся чистой лазурью, вперил взгляд в песчаную даль, на многочисленные острые пирамиды, возвышающиеся вдали. Шорох в стороне привлек его внимание. Сайно повернул голову в сторону звука: источником его оказался пустынный лис, неотрывно смотрящий на человека напротив. Невероятрой красоты белоснежная шерстка лоснилась в отсветах луны от водной глади, длинные уши подергивались своими кончиками. Пушистый хвост то ходил из стороны в сторону, то ложился рядом, изящно обвивая собой лапы. "Один совет я могу тебе дать: atuni binafsika la talabi assahrai" То ли причудилось, то ли попавший в магию ночного оазиса, Сайно вдруг на секунду увидел перед собой образ Тигнари, словно с их первой встречи: поджав под себя ноги, точно так же прикрывшись хвостом, он смотрел на него неотрывно, будто что-то хотел сказать. Сердце пропустило удар, а короткое наваждение испарилось в песчаной дымке. Перед ним теперь не было никого, но слова Хакимы явственно отпечатались в памяти и теперь матра понял, о чем она говорила. По легенде валука-шуна - выходцы из пустыни, которым милостивая Руккхадевата даровала новое пристанище в лесах. Тигнари был тем "пустынным лисом", о котором сказала Хакима. Сайно крутил в руке амулет, который дала ему старуха: золотой кулон в виде Ока с темно-фиолетовыми глазуревыми вставками. Он видел эту подвеску у неё на шее ещё в детстве. Она ничего не сказала, передав ему такой бесценный подарок, но матра понял: ему сулит большая опасность. Она явно знала о нем все, предвещая беду и говоря о фенеке. Местный островок рая, Пограничный Форт, с радостью и уютом принимал любого путника. Накинув на голову капюшон, Сайно вышел из машины, припаркованной около дома старосты. Он трижды постучал в дверь: через минуту ему отворили. – Ночь на дворе, балбес, – послышался хмурый голос из темноты, а после на свет факела снаружи показалось сонное лицо. – Извини, срочное дело, – матра пожал плечами и однобоко улыбнулся. – Входи. Сайно шагнул в темноту, где-то послышался шорох и чиркнула спичка. Зажегся факел на стене, щёлкнул дверной замок. – Я не намерена с тобой беседовать, знаешь ли, – голос Джехт звучал детской обидой, а на мужчину была наставлена пара немигающих рубиновых глаз с острым зрачком. – Перестань, – матра снисходительно улыбнулся и заключил девушку в объятия. – Прости, что оставил тебя. – И даже не попрощался, – подсказала Джехт, ещё не принимая дружеского жеста. – И даже не попрощался, – виновато повторил Сайно. Они не виделись много лет, с того самого момента, как он покинул Танит. Временами вели деловую переписку – и не более того, однако Сайно всегда справлялся у своих людей, что бывали в Аару, как поживает Джехт и как у неё дела. Передавал подарки. – Ты идиот, Сайно, – девушка все же обняла его в ответ и прижалась щекой к груди. – Я скучала. – Я тоже. – Врешь, – Джехт отстранилась и толкнула его в плечо. – Иначе бы нашёл время приехать. – А чего не приехала сама? – Тебя хрен найдёшь, генерал, – улыбка медленно наползла на её лицо, а после слетела с губ звонким смешком. Сайно улыбнулся в ответ: она совсем не изменилась. – Садись, – Джехт кивнула в сторону кресла у стола посреди комнаты. – Коньяк? – Давай, – пару глотков горячительного ему сейчас точно не помешают. Матра осмотрелся, пока девушка устраивала нехитрый стол. На стенах помимо множества ковров он отметил веер, привезенный им из Инадзумы, гербарий из редких цветов Ли Юэ, парчовый занавес из Фонтейна... – Я думал, ты все выбросила, – с лёгким смешком отозвался Сайно, принимая из чужих рук стопку. – Хотела продать, – так же насмешливо ответила Джехт, усаживаясь напротив. – Не нашла покупателя, дорого слишком. Они рассмеялись в унисон, за встречу чокаясь глиняными посудинами. – Весть о тебе быстро дошла сюда. – Я на это и рассчитывал. Какие новости? – Здесь тихо, в Таните полный беспредел. – Ясное дело, без "хозяина" этим тупицам далеко не уехать. Даже КПП поставили – насмешили только. – Насколько мне известно, они хотят избрать Араби на роль главы племени. – Не успеют, – хмыкнул Сайно, осушая стопку до конца. – Я смотрю, ты задался чёткой целью, – девушка повторила то же действие и со стуком поставила посудину на стол. – Я гоняюсь за ним два года, Джехт. Если бы он не объявился здесь, то и меня бы тут не было. – Хочешь сказать, мы наконец увиделись только благодаря этому ублюдку? – Я передам ему твою благодарность, – улыбнулся Сайно, наблюдая за тем, как девушка снова наполняет их сосуды. – Сукин ты сын, – Джехт осеклась, переведя взгляд на мужчину: тема матери для него была как ни для кого больной. – Извини. – Тебе повезло, что мы в хороших отношениях. – Да иди ты. Минута прошла в молчании. Каждый задумался о своём, только слышно было, как потрескивает факел на стене. – Известно, сколько детей в Таните? – Будто бы кто-то считал. Может, около пятидесяти. Только не говори мне, что... – Не вмешивайся, Джехт. Ты сама знаешь, что это единственное верное решение. – Мы не вправе вершить правосудие, Сайно, как бы всем не хотелось того же. – Я вправе, – отрезал матра, поднимаясь из кресла. – К рассвету подготовь людей. Всех маленьких детей пусть забирают в Аару, остальных, кто выживет – расстрелять. Об остальном я распоряжусь после. Джехт прикрыла рот ладонями. – Сайно, ты не представляешь, что делаешь, – она как никто другой понимала, что мужчина не отступится, если принял какое-то решение. Падёт костьми, но доведёт до конца. – Я знаю, что я делаю, – в голосе генерала читалась плохо прикрытая злоба. – Они все тому виной, они все, – проговорил он тихо, разделяя слова. Джехт стояла молча, сложив руки на груди, пока Сайно доставал деревянный ящик из багажника. Она знала, что там, и знала, что Махаматра прикажет с этим делать. – У меня для тебя есть кое-что, – девушка протянула матре маленькую коробочку. – Я думаю, это изменит твоё решение. – Что это? – Запись. Я услышала этот разговор накануне вечером, когда распространилась весть о твоём прибытии. Есть смысл верить их словам. – Кто они и о чем говорили? – Сайно уже было нажал на кнопку воспроизведения на маленьком звуковом рекодере, но Джехт остановила его руку. – Прослушаешь, когда попадешь в Танит. А лучше – когда встретишься с ним. – А если нет? – Пожалеешь. Сайно кивнул: он доверял Джехт. Она практически единственная из Танита, кто относился к нему не враждебно после тех событий. В Танит он въехал с востока. Остановился на окраине, отметив, что стрелка на индикаторе бензобака показывает ровно половину. Ему нужен был целый. Заранее подготовленные канистры в багажнике в этом пришлись очень кстати. После нехитрых манипуляций Сайно вернулся за руль. Он знал, где искать Араби с его непримиримой гордостью – а также с полученной от Джехт информацией о его планируемой инаугурации процент промаха сводился к нулю. Матра дал крюк, проехав в окружную по ключевым улицам, из-за болотистой местности вымощенным грубо обработанными тамарисковыми досками. Было тихо, но он знал, что они не спят – ждут его приезда. Он вошёл в дом старосты без стука, на первый взгляд безоружным. Поднял руку в знак приветствия. Встретился взглядом с ехидно блестящими глазами своего давнего врага. – С возвращением в Танит, Сайно, – Араби приветствовал его напущенно дружелюбно. Не сомневался в собственной неприкосновенности: его окружали двое вооружённых людей. – Не очень-то гостеприимно с твоей стороны встречать гостя наставленными автоматами, Араби, – Сайно хмыкнул и непринуждённо завалился в кресло напротив, сразу же открывая пачку сигарет и закуривая. – Безопасность, – пустынник пожал плечами. – Мы все знаем, на что ты способен. – А, понял, – матра пропустил смешок и сделал долгую затяжку. – Будку свою на въезде тоже к моему приезду соорудили? Польщён. – Очень рад, что угодили, – Араби поддержал "шуточную" тему разговора. – Я думаю, мы начнём с диалога, а не перестрелки, так ведь? Может, придём к согласию и не придётся прибегать к оружию. – Я тоже так думаю, – кивнул Сайно, тем временем осматривая помещение на предмет плохо закрепленных конструкций. Ему нужно совсем немного времени. – Твои ребята не будут нам мешать? Разговор-то личный. – О, не переживай об этом. Тут все свои. – Как скажешь. Так каковы твои условия? Я полагаю, ты хочешь, чтобы я прекратил тебя преследовать. – Все верно. Я предлагаю тебе Алькасар в обмен на закрытие дела. Алькасар-сарай уже несколько лет находился в ведомстве пустынников. Сайно это не слишком волновало. – Двойную цену платишь, – хмыкнул Сайно. Задобрить его эго и отвлечь от ситуации – вот первоначальная цель. – О, даже так, – Араби неподдельно удивился. – Я думал, ты ставишь выше цену за жизнь твоей сестры. Внутри все взметнулось мгновенно, и мозг отчаянно подавал сигналы схватиться за оружие, но Сайно сдержался. – Дай минуту подумать, – ровным голосом отозвался матра. – Пока расскажи, что тебя натолкнуло на подобное решение. Интересно послушать. – И ты мне задаёшь этот вопрос? От твоих рук погибла моя семья, и ты задаёшь мне этот вопрос? – Араби уже явно начинал выходить из себя. – Спокойно, – бросил Сайно, устраиваясь удобнее на кресле. – Соболезную конечно, но слышу такое в первый раз. Не припомню, чтобы настолько сильно ударялся головой. – Ты ещё смеяться надо мной вздумал? – лицо пустынника стало чуть ли не пунцовым. Он жестом отдал приказ своим подчинённым, после чего те метнулись к матре с намерением связать его. Сайно оказался быстрее – он дожидался этих действий. Пока один схватился за сломанную переносицу, второй было щёлкнул затвором, но крепкая рука Махаматры быстро перехватила ствол и направила его наверх. Пуля оказалась спущена ровно в перегнившую доску в углу потолка, отчего ничем не придерживаемая тяжёлая черепица частично рухнула прямо на голову охраннику. Первый оклемался быстро, но не успел наставить оружие на Сайно: блеснувшее лезвие через долю секунды оказалось у него в животе. Араби ожидаемо крикнул подмогу. Матра обернулся в сторону дверного проёма, который вёл в соседнюю комнату; один вооружён, двое, скорее всего, с холодным. Сайно успел отклонить голову в сторону; пуля пришлась ровно в плечо. Он поморщился, но кинжала из руки не выронил. – Не стреляй! – крикнул Араби своему подчиненному. – Присмирите его, он нужен мне живым. Человек с автоматом подался было к Сайно, но его грузность сыграла на руку матре. Он ловко вывернулся из чужой хватки и, подбив тому колено, наступил между лопаток, ладонью схватившись за свободные концы налобной повязки, и резко дёрнул вверх. Хруст позвонков заглушила собственная кровь, прилившая к голове: ещё один пустынник добрался до него сзади. По телу пробежалась волна слабости от вошедшего между ребер клинка. По всей видимости, целился в сердце. Сайно не устоял на ногах. Воспользовавшись секундами слабости противника, пустынник занёс над матрой перепачканный в крови клинок. В глазах потемнело, а бок опалила пропитывающая одежду горячая кровь. В жилах застучал животный страх вперемешку с агрессией. Именно последняя послала импульс, который позволил матре перевернуться и прижать того к полу. Слух улавливал приказные крики Араби, который до последнего оставался на своём месте, но Сайно не разбирал слов. Сколько бы ещё их не было – он уничтожит всех, чтобы добраться до своей цели. Пришедший в себя выбрался из под обломков; матра среагировал моментально, рванув человека под собой за волосы, чтобы оказаться за своеобразным щитом. Пуля прошла насквозь, забрызгав Сайно чужой кровью и ударившись в волокно бронежилета. Секунда промедления оказалась слишком долгой. Матра обнаружил себя прижатым к полу, а удар прикладом по голове заставил сознание помутнеть. Сайно сплюнул кровь изо рта. В глазах рябило, но взгляд крепко вцепился в лежащий в метре от него кинжал. Ситуацию усложняли заломанные за спину руки. Матра предпринял попытку подняться, но её мгновенно пресекли. Думай, думай, думай! Сайно прекратил сопротивляться. – Может, теперь ты заговоришь по-другому, шакал? – голос Араби звучал насмешкой и злобой. Он явно чувствовал свое превосходство в ситуации. Ни за что. Воспользовавшись ослабевшей хваткой противника, матра сделал колоссальное усилие, чтобы повалить его на пол и дотянуться до ножа. Кожа на шее пустынника разошлась быстро, а булькающие стоны дали ему ещё полсекунды для того, чтобы выхватить из кобуры пистолет и точным выстрелом обезвредить последнего. – Я же говорил, что нам лучше поговорить наедине, – Сайно усмехнулся и тыльной стороной ладони стер кровь с подбородка. Во взгляде Араби теперь больше перевешивал страх. Он всегда был трусом. – Да как ты смеешь... Пустынник не мог найти слов, а матра лишь рассмеялся ему в лицо. Горячая струйка крови, сползая вниз, коснулась щиколотки, но Сайно уже не замечал своего ранения. – Ты посмел поднять оружие на мою сестру, а теперь откупаешься Алькасаром? Ты жалкий ублюдок, Араби, – Сайно вновь сплюнул кровь, после чего отшатнулся назад от удара по лицу. Щека саднила; матра не переставал улыбаться. – Тебе Джехт привет передавала. С этими словами мужчина достал из кармана рекодер и нажал на кнопку воспроизведения. Послышался шорох – закрутилась плёнка. Они не спускали глаз друг с друга, только по мере прослушивания улыбка постепенно сползала с лица Сайно, а физиономия Араби приобретала мертвенно-бледный оттенок. "–... новости? – Да, слышал. Давно его не было в наших краях. –... за сестру свою. – Однозначно. Только Араби поступил, как глупец. – Девчонку жалко. –... переубивают друг друга, а настоящий виновник будет сидеть и в ус не дуть. – Не ясно, жив ли он вообще. – Этот мерзкий проныра Бахрам вряд ли даст себя убить. –... не столько... " На этом запись оборвалась, а картинка в голове обоих складывалась постепенно. Холодный липкий пот проступил по всему телу, и Сайно осел в кресло, держась за подлокотник. Они оба не могли себе представить даже, что услышанное так повлияет на ход событий. Араби округлил глаза, смотря в пустоту перед собой. Они оба узнали голоса своих давних друзей в этой записи. – Фахр и Эймен... – полушепотом проговорил пустынник, схватившись за голову. Матра медленно кивнул. – Бахрам... Бахрам, сука! Араби взвыл, пнув тело одного из своих бывших стражей – что первое попалось. Для него не сразу, но все стало ясно: рыжеволосая красавица Нилу погибла зря. – Они винили тебя, Сайно, – осевшим голосом выдал пустынник, стараясь не встречаться взглядом с собеседником. Сайно еле справлялся с мутнеющим из-за тяжёлой головы взглядом. Раненый бок схватило спазмом, и матра согнулся, сморщившись. Новая волна тёплой крови просочилась сквозь одежду на ладонь Махаматры. – Они винили тебя... потому что это было удобно... Ты, изгнанный из племени, обозленный на всех и каждого, кто ещё мог такое провернуть? – с вымученной улыбкой Араби все же взглянул на бывшего друга. – Только они не учли, что ты ещё ребёнок. Ты, мать его, был десятилетним ребёнком, разве ты мог на такое пойти?! Глаза защипало. Сайно ощутил фантомную боль в плече – месте, которое некогда было навсегда отмечено позорным клеймом изгнанника. – Той ночью случился пожар. Он не тронул больше ничего, кроме нашего дома, – рассказывал Араби, а матре теперь стало ясно, почему у него испорчена кожа на лице и руках. – Если это действительно был Бахрам... я начинаю понимать, какую причину он выдумал для этого. Накануне они сильно поругались с моим покойным отцом... Сердце жгло от сожаления, от боли, от несправедливости. Сайно чувствовал, как пелена застилает глаза. – Тогда какого черта ты не нашёл меня, Араби? Почему ты слепо поверил их словам? В ту ночь меня даже не было в Таните и рядом! – Матра подскочил с кресла и крепко схватился за воротник чужой одежды, прижав пустынника к стене. – Мы ведь были друзьями, как ты мог поверить им, ты же всегда был на моей стороне... Сайно разжал руку и наклонился вниз, с силой надавливая на глаза запястьями. Ещё немного – и сдержать слезы уже будет просто невозможно. – Я тоже был маленьким, их влияние... – Да просто, блять, подумать головой! – матра все же не сдержался. Он поджал дрожащие губы и посмотрел в лицо бывшего друга с такой болью и безысходностью, что у того все упало вниз. – Просто почему... – он не договорил, прижав ладони к лицу и задрав голову наверх. Дрожащее дыхание никак не хотело приходить в норму. Сердце бешено колотилось, рана пульсировала. Араби упал перед ним на колени. Он точно так же не смог сдержать слез, и теперь мелко подрагивал от подавляемых рыданий. В пустыне действовал один главный закон – кровной мести. А если ты виноват в случайной смерти, то будешь платить сполна. – Пожалуйста, не убивай меня, – взмолился Араби, подняв голову и встретившись с наставленным на него дулом пистолета. Поджилки затряслись, потому что он понимал, что Сайно совершенно серьёзен. Он делает то, что должен. – Я заплачу тебе сколько угодно, я отдам тебе все, что у меня есть, только прошу... – Ты был мне другом, – первый раз за долгое время рука, в которой Махаматра держал оружие, дрожала. – И я бы простил тебе все, что угодно. Ты предал меня, поверив им – я бы простил. Я бы простил тебя, начни ты бросать в меня камнями, как все остальные. Но ты убил мою сестру, Араби. Ты уничтожил все самое дорогое, что у меня было. – Умоляю тебя, – пустынник уже не сдерживал ни слез, ни всхлипов. Он был жалок. – Я даю слово, что отомщу за твою семью. Сайно зажмурился, спуская курок. На его руках было столько крови, но выстрел оглушил, словно в первый раз. К горлу подступил ком тошноты. Он не смотрел на мёртвое тело, что свалилось к его ногам. Развернувшись, он, хромая, добрался до выхода и сел у стены снаружи, прижавшись к ней спиной. Уткнул голову в поджатые к груди колени и позволил себе дать волю эмоциям. Он мог перетерпеть любую боль, но эта была выше его сил. Его здесь ненавидели. Его боялись – с самого детства. Ребёнок с белыми волосами, рождённый у обычной женщины, слишком сильно напоминал того самого Дешрета из древних поверий. У Сайно не было отца, а мать никогда и никому не признавалась, чей это сын. Они боялись их обоих. Но рука не поднималась на ребёнка. Женщина, что родила его и защищала ото всех напастей, была раздета донага на главной площади, забросана камнями и полуживая сожжена. А маленький мальчик, её сын – семилетний Сайно наблюдал за всем этим и ничего не мог сделать. Он ничего не мог сделать тогда, но все может сейчас. Только месть – не искупление. Хакима была права. Он убьёт всех, он сотрёт ненавистный Танит с лица земли, но не сможет вернуть ни мать, ни сестру. Он потерял всех из-за людской глупости. Кровь стучала в висках. Джехт была неправа – его решение не изменилось. Только вся операция далась куда тяжелее. Щелчок зажигалки прозвучал приговором. Отброшенная на деревянную мостовую, она быстро передала свой огонек бензиновой дорожке, что была преднамеренно оставлена Махаматрой из приоткрытого дна бензобака. Через пять минут всполыхнет весь Танит с его соломенными крышами и деревянными балками. Сайно взглянул наверх: отряд, снаряженный Джехт, ждал сигнала. Он поднял руку, обозначая, что можно начинать. Их задача – эвакуировать детей и перестрелять всех, кто попытается спастись. Ящик тротила, переданный им, станет завершающим штрихом сегодняшней миссии. Через полчаса от Танита не останется и следа. С трудом поднявшись, матра добрался до своей машины и плюхнулся на водительское. Главной его целью сейчас было добраться до базы, чтобы не умереть по пути от кровопотери. Рука с трудом сжималась на руле. – Кандакия, мне нужна твоя помощь, – прохрипел Сайно в трубку, когда на том конце сонно ответили. – Пожалуйста, будь в лазарете через полчаса. Я один, – уточнил он, предвосхищая следующий вопрос. Восходящий алый диск поглотил собой горизонт, когда Генерал Махаматра покинул границы Танита.