Дым

Тигнари понятия не имел, сколько сейчас времени. С трудом разлепив веки, вероятно, опухшие после вчерашнего, он упёрся мутным сонным взглядом в прикроватную тумбочку, а в нос ударил запах сандала. Поморщившись, принюхиваясь, фенек потянулся на кровати и перевернулся на другой бок. Плотные шторы были задернуты, и лишь по полоске неяркого света было ясно, что сейчас день, но который час — неизвестно. Тигнари нахмурился, натягивая на себя одеяло повыше, потому что только сейчас осознал, что находится в кровати полностью без одежды. Фенек покосился на мужчину рядом, который спал, отвернувшись к окну. В памяти всплыли вчерашние события — их случайная встреча, проведённое вместе время, секс... Да, точно, у них ведь был секс, после которого Тигнари отнюдь не чувствовал себя грязным и использованным. В груди защемило. Фенек закусил губу, сдерживая улыбку, которой свело скулы. Он развернулся к Сайно, с осторожностью коснувшись кончиками пальцев его плеча, провел чуть ниже, наткнувшись на поврежденную кожу. Присмотрелся лучше – какой-то причудливый узор с неровными краями, словно шрам на смуглой коже: решил, что спросит об этом позже. Тигнари подался чуть вперёд, чтобы заглянуть пустыннику в лицо — то ли удостовериться, что тот действительно спит, то ли... не понял сам, но убрал упавший на лицо локон белых волос, заправив за ухо. Его взору открылась небольшая татуировка на шее, чуть ниже уха, представляющая из себя... в полутьме фенеку пришлось приглядеться. Краска немного поплыла, видимо, была нанесена давно — можно было угадать изображение дерева с глазами на каждом из концов семи веток. Фенек осторожно коснулся татуировки пальцами, ощутив под ней небольшой выпуклый шрам. Он нахмурился, потому что "обычной" эта татуировка не выглядела, слишком уж смахивала на татуировку "принадлежности", как его лотос на бедре. Вспомнив о собственной, Тигнари поморщился. Он вообще не любил каких бы то ни было изображений на теле, и по своей воле никогда бы не сделал себе рисунка, однако выбирать не пришлось. На других людях, конечно, против татуировок он ничего не имел, иногда им это поразительно шло и дополняло внешний вид. Сайно вздрогнул сквозь сон и слегка повернулся, видимо, отреагировав на прикосновение, и фенек отдернул руку, не желая будить пустынника. Но внезапно ударивший в нос металлический запах заставил Тигнари отодвинуться в поисках его источника. Глаза фенека расширились, когда на простыни, где минуту назад лежал Сайно, он увидел большое тёмное пятно. Тигнари дотронулся до этого места рукой — простынь была насквозь влажной, чуть ли не мокрой, и тёплой. Бинты, которые окружали чужую грудь, также были испачканы тёмным. — Сайно, — позвал фенек, теперь уже не боясь разбудить мужчину, наоборот, старательно пытаясь это сделать. — Сайно, проснись, у тебя кровь, — Тигнари звучал обеспокоенно, слегка потряхивая того за плечо. Сначала пустынник промычал что-то нечленораздельное, но после, когда толчки со спины усилились, он, поморщившись, все же разлепил глаза. — Дай поспать, — прохрипел он сонным голосом, стараясь уйти от чужих прикосновений, но, поняв на краю сознания, что от него точно не отстанут, развернулся в сторону голоса. Тигнари со всей палитрой неприятных эмоций проследил за тем, как простыня, видимо, приклеившаяся к бинтам, потянулась за Сайно. Но тот выглядел так, словно ничего не происходит, глядя на фенека полусощуренными глазами. — Давай ещё поспим, — протянул пустынник, ловя ладонью чужое бедро и вновь смыкая веки. — Какой поспим, Сайно, я тебе говорю, у тебя кровь, — фенек звучал взволнованно и Сайно выдохнул с раздражением. Он первый раз за долгое время спал без пробуждений неизвестное количество часов, и по внутренним ощущениям их явно было больше трех, так что начинать новый день прямо сейчас точно не хотелось — если бы получилось, он был готов проспать так несколько суток. — Где, — вопрос прозвучал так обыденно, будто пустынник каждый день просыпался вот так. — Здесь, на боку, где бинты, — Тигнари отлепил простыню от пропитавшейся кровью повязки. — Давай вставай, тебе надо в больницу. — А, — Сайно не был этому удивлён, скорее, даже неосознанно предполагал, что так случится, ведь предостережения Кандакии о том, чтобы не перенапрягаться, он не исполнил. Тигнари вскочил с кровати в поисках футболки, распахнул шторы, и пустынник поморщился и что-то недовольно промычал, потирая глаза. — Вставай давай, говорю, — фыркнул фенек, убегая в коридор к своим вещам в поисках телефона. Вернулся в спальню, сел обратно на кровать к ещё не пришедшему в себя окончательно Сайно. — Что ты делаешь? — пустынник прокашлялся, задав вопрос, пытаясь избавиться от хриплости в голосе. — В скорую звоню, конечно. — Эй, — Тигнари остановился, почти нажав на зелёную иконку набора номера, когда чужая рука поймала и сжала его запястье. – Не надо никуда звонить, все в порядке. — Это ты называешь — в порядке? Вчера ещё уверял меня, что все хорошо, а теперь посмотри, — фенек прижал уши к голове и осуждающе посмотрел на мужчину. — Остынь, говорю же, все в норме, — теперь уже Сайно звучал раздражённо, приподнявшись на локтях и сев на кровати. Повернул голову — и правда, бинты и его половина кровати пропитались кровью, которая сейчас струйкой сбежала вниз по животу. — Ты издеваешься? — Это ты издеваешься, могли бы ещё поспать. — Сайно, прости, конечно, но ты совсем что-ли? — Тигнари покрутил пальцем у виска, но тут же был пойман за подбородок. — Я говорю... — Тихо, успокойся, — пустынник приблизился к чужому лицу, надеясь, что так информация дойдёт доходчивее. Сайно поднялся с кровати, поморщившись от острой боли в боку. И правда, ему стоило быть осторожнее. Но жалеть о произошедшем он не мог и не хотел — что такое какая-то рана по сравнению с тем, что было прошлой ночью? Он хотя бы чувствовал себя человеком, а не отбивной. — Лучше подумай, куда тебя отвезти, и одевайся, поедем. — А в больницу? — Тигнари стоял, в растерянности, на своём. — Сначала отвезу тебя, потом доеду до врача. Ничего не случится за лишних двадцать минут, прекрати. Фенек выдохнул, прикрыв глаза. Сайно бесит ужасно, ну почему он не думает о себе, как стоило бы? Почему он настолько упрямый? Не желая терять времени, Тигнари прошел в ванную, где вчера скинул часть своей одежды, и нашел ее там же, хоть и не в особо пригодном для носки состоянии. Что-то придумывать было некогда, а до дома дойти — и в этом сойдет, благо, за ночь влажные от дождя штаны успели высохнуть. Наспех одевшись и пригладив растрепанные волосы перед зеркалом, фенек прошел в прихожую, где его уже ждал одетый Сайно, крутя в руке ключ от машины. — Спускайся вниз, я пока закрою дверь, — пустынник пропустил Тигнари вперед и щелкнул кнопкой на контроллере, открывая машину. Фенек плюхнулся на переднее сидение, и тут же отсел вбок, проверяя, не оставляет ли он следов на кремовом сидении своими грязными штанами. Тревога внутри все возрастала от времени, которое они теряют впустую, и от беспокойства за Сайно. — Так куда тебя отвезти? — спросил пустынник, когда сел за руль и завел мотор. — Давай, э-эм... к моей работе, мне там нужно кое-что взять, — Тигнари вообще не имел понятия, зачем это уточнил, и почему-то не хотел, чтобы Сайно знал, где он живет. Они ехали в тишине. Тигнари иногда поглядывал на Сайно, который невозмутимо вел машину, будто это не он двадцать минут назад проснулся в луже собственной крови. Это не "подрался". Да даже если и так, то это уже похоже на ножевое. В каких разборках нужно участвовать, чтобы тебе вот так разукрасили лицо и воткнули нож между ребер? Хотя, если бы это было ножевое, вряд ли бы Сайно сейчас смог выглядеть так спокойно — место ранения опасное, и вряд ли бы нож попал чисто в мягкие ткани, не задев лёгкое или другие органы. Фенек, конечно, слышал, что пустынники очень выносливы по своей природе, но они же не роботы, верно? Тигнари терялся в догадках. Спрашивать напрямую он, конечно же, не будет. Это как-то... Глупо? "Сайно, что у тебя за жизнь такая, что ты весь в шрамах и со свежими ранами?" Ха-ха. Очень смешно. Они были не в тех отношениях, чтобы фенек задавал подобные вопросы. А в каких они вообще были отношениях, кстати? Тигнари не знал, как это назвать. Их не назвать "встречей" на один раз, не назвать дружбой. Он снова вспомнил вчерашний вечер, когда пустынник буквально спас его там, в парке. Привёз домой, накормил. Позаботился. И сейчас везёт его туда, куда он сказал, хотя мог бы просто выставить за дверь и сказать, чтобы заказывал такси и ехал сам. Тигнари слегка улыбнулся. Может, Сайно просто эмпатичный? Хотя это вряд ли про него. У фенека не было ни одного ответа на вопросы о его спутнике, и чем больше он обо всем этом думал, тем квадратнее становилась голова. Возможно, он и хотел бы все это прояснить, но останавливал, как ни странно, страх. Сайно слишком внезапно появился в его жизни, слишком многое уже успел для него сделать за те несколько раз, что они встречались, слишком много эмоций поселил в голове и сердце. И Тигнари боялся — боялся того, кто есть пустынник на самом деле; было понятно, что он связан с чем-то непростым и опасным, но ведь и деятельность самого фенека нельзя было назвать легкой и легальной. Не хотелось признавать, но он боялся и того, что они больше не увидятся, ведь Сайно внес какую-то осмысленность в череду бесконечных одинаковых дней. Помимо обязательств перед сестрой, ради исполнения которых он вынужден был работать, и самой Коллеи, с которой сейчас они встречались очень изредка, в его жизни сейчас не было ничего, что разбавляло бы рутину настолько, что за это захотелось цепляться. Но сейчас фенек, честно, не хотел в этом разбираться. Прошедшие сутки выдались слишком нервными, но на контрасте впечатления о прошедшей ночи — слишком приятными, и Тигнари наконец пришлось оставить эти мысли, чтобы совсем в них не потеряться. — Приехали, — коротко оповестил Сайно, когда они остановились напротив здания, в котором работал фенек. Неоновая улочка с утра выглядела совсем тускло и непривлекательно. — Спасибо, — так же коротко ответил Тигнари, отстегивая ремень безопасности. Ему хотелось сказать на прощание что-то еще, но нужные слова совершенно не шли в голову, а учащенный от растерянности, как думал фенек, пульс только больше сбивал с толку, поэтому пришлось ограничиться простой благодарностью. — Пока, — было заметно, что Сайно растерян тоже. — Ты... — он запнулся на пару секунд, хотев сказать что-то наподобие "увидимся", "я заеду" или ещё что-то в этом роде, но не желал давать обещаний. — А, не бери в голову. — Эм... ладно? — фенек слегка нахмурился, но не стал ничего спрашивать. Кивнул на прощание. Тигнари проводил взглядом удаляющийся черный автомобиль. Сегодня ему не нужно было на работу, но он попросил пустынника отвезти его именно сюда из соображений собственной безопасности. Вряд ли безопасным местом, конечно, можно было назвать его казенную квартиру, но почему-то он решил поступить именно так. Все равно до его дома отсюда было пять минут пешком. Поднявшись к себе на этаж, фенек остановился у двери. Вчера он покидал квартиру в крайне расстроенных чувствах, и сейчас ощутил все эти эмоции заново. Встряхнулся, чтобы отогнать от себя неприятный флер, и дернул за ручку. Дверь оказалась незаперта. — Блять, — выругался Тигнари на самого себя за свою неосмотрительность. Конечно, тогда, в порыве эмоций, он даже и не подумал о том, чтобы закрыть дверь на замок. Но в квартире у него лежали документы и часть денег, и даже при заселении он сменил замок, чтобы у тех, кто сдавал ему квартиру, не было возможности в неё попасть — так было куда спокойнее; поэтому первым делом он проверил полку шкафа, где это хранил. Благо, все было на месте. Тигнари выдохнул и осел на кровать, на которой все так же лежало скомканное постельное. Фенек безрадостно усмехнулся, вспомнив слова Кавеха, а особенно фразу, которая его неслабо задела. "Перетрахался с половиной Сумеру" Но ведь он был прав, а это ещё обиднее. Тигнари упёрся локтями в колени и закрыл лицо ладонями. Ему было тошно от самого себя, тошно от ситуации, в которой он оказался, и от искреннего непонимания того, на что он сдался Сайно. Вряд ли из Тигнари хороший собеседник для пустынника, да и точек соприкосновения у них немногим больше нуля. Мысли фенека вновь переключились на Кавеха. Конечно, тот поступил по-скотски, но Тигнари, наверное, обошелся с ним слишком грубо. И похоже, что Кавех не приходил ночевать. Стоило бы позвонить ему, если не извиниться, — пусть извиняется первый, — то хотя бы спросить, где он. Но он сделает это позже. Сначала — прибрать в квартире, чтобы как можно меньше вещей в обстановке напоминали ему о вчерашнем вечере. Высадив Тигнари, Сайно открыл все окна в машине, выкрутил музыку почти на полную и закурил. Ни то, ни другое, ни третье в присутствии фенека он себе не позволял. Пустынник был абсолютно доволен минувшей ночью: ему нравилось общество фенека. Сайно, вынужденный контактировать лишь с коллегами по рабочим вопросам и фигурантами дел в очень неприятном тоне, порой скучал по нормальному общению. Да, недавно он встречался с Хакимой, с Джехт, будучи просто собой, а не Генералом Махаматрой, и это, несомненно, грело душу. Но пустынник уже давно не находил отдушины в разговоре с кем-то, как это было с ней. Могло показаться, что Сайно не сторонник пустых бесед, однако, даже ему время от времени хотелось поболтать ни о чем. О погоде, о том, что наконец починили светофор на перекрестке перед площадью, о том, какую он сегодня красивую видел собаку. Конечно, он мог бы поделиться подобным с кем-то из коллег, но почти со стопроцентной вероятностью знал, что столкнется с непониманием, поэтому даже и пробовать не стоило. А с Нилу можно было поговорить обо всем и ни о чем одновременно. Она всегда слушала его почти с детской заинтересованностью, и не важно, рассказывал он ей о каком-то деле на работе или о том, как заехал вечером в магазин. В Тигнари Сайно почувствовал то же самое. Не нужно было быть сильно проницательным для этого, хватало ощущения комфорта, возникающего рядом с нужным человеком. Пустынник сколько гнался за этим ощущением, столько и боялся его, хоть и не хотел признавать последнее. Он стремился к человеческим, теплым отношениям, к признанию кем-то, кто для тебя важнее всего на свете, стремился быть просто Сайно, не первоклассным бойцом или Генералом базы. Но все эти сокровенные желания он усердно прятал в самый дальний угол сознания, чтобы они ни за что не всплывали случайно, не показывались из темноты даже самым маленьким краешком. И вот уже два года, как у него это получалось на отлично. Пока в его жизни не появился Тигнари. Посещение больничного крыла обычно вызывало у Сайно двоякие ощущения. Им всегда занималась Кандакия, даже приезжая в свой выходной, если это требовалось: с ее слов, ни одному врачу не хватило бы сил возиться с пустынником. И, в целом, была права; однако Сайно и не доверял в вопросах медицины кому-то настолько, как доверял ей. Кандакия была первоклассным хирургом и вообще врачом на все руки, так что с каким бы сложным ранением ни сталкивался пустынник, всегда мог рассчитывать на то, что она соберет его по кусочкам в лучшем виде. Иногда казалось, что даже если он умрет, она вытащит его с того света в прямом смысле этого слова. Кандакия была грубовата и в прошлом имела проблемы с законом — именно Сайно помог ей избежать ответственности, сам немало при этом рискуя, ведь был тогда далеко не первой фигурой серди матр. Она осталась безмерно ему благодарна на всю жизнь, и, считая своим долгом подлатывать его время от времени, когда это требуется, теперь не принимала никаких вещественных благодарностей от пустынника, за исключением, наверное, только ее любимых лакомств из красноплодника. Но каждый раз, стоило Сайно попасть к ней в лазарет с очередным ранением, она отчитывала его, словно младшеклассника, а пустыннику ничего не оставалось, кроме как потупливать взгляд и слушать исполненные недовольством речи. Поэтому чем ближе Сайно подъезжал к базе, тем неуютнее становилось внутри; он, конечно, надеялся, что и сегодня коробочка с красноплодником в сахаре исправит ситуацию. — Проходи ко мне в кабинет, сейчас я подойду, — бросила Кандакия вместо приветствия, когда пустынник обнаружил ее в лаборатории, дающей указания младшему персоналу. Сайно прошел вглубь помещения, попутно окидывая взглядом стеллажи с пробирками и прочим химическим инвентарем. Лаборатория Кандакии — один из немногих аспектов в работе матр, которыми он не ведал. Пустынник понятия не имел, что здесь происходит, не считая производства некоторых синтетических веществ и лекарств с необходимой рецептурой. Он, несомненно, получал отчеты о количестве изготовленного материала и о ходе некоторых исследований, но никогда не вдавался в подробности — знал, что под присмотром Кандакии здесь и так все дела идут лучше некуда. — Это как понять? — изрекла девушка, остановившись на пороге собственного кабинета, когда увидела Сайно, который сидел, ожидая ее, на кушетке, без рубашки. — Что? — Сайно, ты идиот? — Кандакия хлопнула дверью и подошла ближе, окидывая взглядом пропитанные кровью и местами присохшие к коже бинты. Пустынник угрюмо молчал. За сегодняшнее утро уже два человека задали ему этот вопрос, конечно, небезосновательно, но он совсем не жалел о произошедшем, и, следовательно, себя таковым не считал. Девушка быстро и аккуратно избавилась от повязки, открывая взгляду рану. — Это что должно было произойти, чтоб вот такое получилось, а? — Кандакия осматривала полностью разошедшийся шов, кропотливо наложенный ею буквально вчера. Она недовольно цыкнула на чужое молчание, чем заставила Сайно поднять на нее глаза. — Мне надо понимать, что ты сделал, потому что от разных воздействий разные последствия. Чтобы я знала, с чем работать. Ну? — Ну... — пустынник замялся, снова опустив глаза. — Секс?.. — он звучал неуверенно, словно мальчишка, которого отчитывает мама за очередную проделку. Если бы кто его сейчас видел, то точно бы не поверил, что это Генерал Махаматра. — Чего? — изрекла Кандакия в искреннем недоумении. — Ты серьезно что-ли? — Но я поспал, — утвердительно произнес Сайно, пытаясь хоть как-то улучшить ситуацию. — Я рада за тебя, что ты поспал, — ответила девушка, хрипло рассмеявшись. — Тебе что, шестнадцать? Член в штанах не держится? — Нет, ты не понимаешь, — пустыник хотел объясниться, сказать, что это был не "секс ради секса", а нечто большее, но продолжить ему не дали. — Конечно, я не понимаю, — она вздохнула, покачав головой. — Вставай и в операционную. Кандакия всегда работала быстро и точно, что бы она ни делала, попутно не заводя никаких праздных разговоров ни с пациентами, ни с коллегами. — Снова общий? — с толикой разочарования спросил Сайно. — Да конечно, — недовольно изрекла Кандакия. — Если я тебе буду делать общую анестезию по поводу и без, ты так отъедешь скоро. А у меня нет намерения тебя убивать, знаешь ли. — А... — пустынник только было начал следующий вопрос. — Все, молчи, — прервала его девушка, набирая препарат в шприц. Притихнув, пустынник полностью доверился Кандакии и ее мастерству и погрузился в собственные мысли. Он ведь так толком и не узнал, что случилось у Тигнари и нужна ли ему помощь, может быть. Они оба вчера были абсолютно вымотаны тяжелым днем, хоть Сайно и не знал конкретики про жизненные обстоятельства фенека, но по его состоянию мог догадываться наверняка. Час назад они расстались абсолютно нелепо; пустынник совсем не хотел прочить следующую встречу, давать ложные надежды. Обещать и не выполнять отнюдь не в его стиле; Сайно не позволял себе быть безответственным и не приемлел подобное в отношении к себе. Он бы позвонил, но до сих пор не знал его номера. И дело даже было не столько в спортивном интересе узнать все самому, а в том, что Тигнари — не фигурант одного из расследований, и пустынник не хотел мешать с работой личное, которое с появлением фенека слабой рябью подернуло стоячие воды его однотипных дней, разнящихся лишь вопросами, требующими решения, и обстоятельствами, в которых Сайно оказывался. Возможно, следовало бы взять его телефон при следующей встрече. Да и, собственно, вообще спросить, кто он такой и почему оказался в таком месте. — Готово, — Кандакия прервала поток мыслей. Она отложила использованные инструменты в металлический лоток и отставила его в сторону. — Завтра жду на перевязку. Только, пожалуйста, постарайся не приехать с тем же самым. Ты пил таблетки, которые я тебе давала? — Пил, мне не помогли же, — ответил Сайно, переодеваясь в заранее приготовленную чистую рубашку. — В каком смысле? — Кандакия нахмурилась в непонимании. — Я же тебе давала гемостатические и антибиотики. — Ты мне давала одно только снотворное, не знаю уж, что это за препарат, желтенькие такие, — пустынник пожал плечами в ответ. Во врачебной терминологии он не разбирался, поэтому не понимал, что имеет в виду девушка. — Блять, — выругалась она, когда поняла, что, похоже, сама забыла дать ему нужные препараты. Она порылась в нижних шкафчиках под картотекой и сходу нашла их. — Держи. Сегодня не пей, я сделала тебе инъекции, начнешь завтра. Вот эти три раза в сутки, а эти — два. Там посмотрим по твоему состоянию, пять или семь дней пить. — Понял, — коротко ответил пустынник, принимая из чужих рук баночки. — Ты, может, несколько выходных возьмешь? Отпуск? — предложил Сайно Кандакии, которая никогда ничего не забывала и не путала. Видимо, сказалась сильная усталость. — С чего бы сейчас? Завершим проект, тогда, может. И тогда, когда ты перестанешь приезжать сюда вот в таком виде. Представь отпуск, в котором ты мне звонишь посреди ночи, и просишь приехать, потому что какие-то придурки тебя распилили пополам. Невзначай. Если тебе себя не жалко, меня хоть пожалей. Отпуск, пф, — усмехнулась девушка, внося в карточку пустынника записи о проведенных манипуляциях. — Я понял, — угрюмо ответил Сайно. — Создам тебе условия для отдыха, обязательно. Спасибо, — он кивнул на оставленный на краю стола подарок, те самые любимые Кандакией засахареные ягоды красноплодника. — Увидимся. Девушка ничего не ответила и не подняла глаз от бумаги, лишь улыбнулась себе под нос и коротко махнула рукой на прощание. Коридоры главного корпуса сегодня не пустовали. Все встречавшиеся ему коллеги что-то суетно обсуждали и многозначительно переглядывались, провожая его взглядом. Слух улавливал обрывки фраз про Танит, Аару и Алькасар; Сайно усмехнулся — информация доходит долго. Его по обыкновению приветствовали, но почти все делали шаг назад: в воздухе его присутствие имело флер опасности. В приемной собственного кабинета махаматра встретился с полусонным Наябом — честно, не ожидал его здесь увидеть и даже думал, что тот не закончит дело, порученное ему. Ошибался. — Sabahu el kheer, — поприветствовал Сайно, закрывая за собой дверь. Сел в кресло напротив рабочего стола. — Как работа? — Sabahu en nur, — ответил мужчина, подняв на начальника уставший взгляд. — Отчетность готова, здесь оба дела, — он указал на картонную папку на краю стола. — Отлично, — пустынник бегло просмотрел сухую документацию. События прошедших двух суток, воспоминания о которых жгли шитой раной в боку и горечью в сердце, теперь представляли из себя просто цифры. — Помощь в Аару? — Направили. — Что по Бахраму? Нашли? — Очень мало информации. Все обрывочно, по одному из наших предположений, более вероятному, сейчас может находиться в Мондштадте. — Понял. Уже что-то. Знаешь, что... — Сайно на секунду задумался, выуживая из памяти нужное. — Кто тебя сменит? — Шохре, — Наяб чуть нахмурился, ожидая распоряжения. Ему страсть как хотелось спать, но шутить с начальником и лишаться места хотелось еще меньше. — Если хочешь, я останусь. — Нет, — отрезал махаматра. — Ты отправишься отсыпаться, достаточно поработал. И Шохре передай, что сегодня будет не ее смена. Пусть тоже отдыхает, и так безвылазно сидела здесь в последние дни. Вы мне нужны со светлыми головами. Вызывай Аарава. Передай ему, чтобы нашел Фахра и Эймена. Желательно бы привезти их сюда, я хочу их допросить. Но мягко, мы пока никого не арестовываем. — Они как-то относятся к Бахраму? — Верно. — Понял, будет сделано. Да, и Сайно, тебя вызывал Азар. Сказал, чтобы ехал к нему сразу, как объявишься. — Ajuzin ahmaqa, — выругался пустынник, недовольно цыкнув. — Принял, еду. У мужчины были причины так реагировать. Верховенство Академии во главе с Азаром, несомненно, играло ключевую роль в управлении страной — для местных жителей, простых граждан, которые не знали, что есть нечто большее, чем кучка напыщенных самодовольных "мудрецов", как они сами себя именовали. На самом же деле все давно решалось аппаратом матр, той самой негласной обширной политической группировкой, которой заправлял Сайно. За то время, что он находился в структуре, сначала мелкой сошкой, а позже — матрой и уже махаматрой, значение группировки возросло в разы. Изначально она была создана инициативой самой Академии и ее верхов, чтобы не пятнать репутацию и не марать руки там, где была тонка грань между законом и моралью. Дела же, не влезавшие ни в какие рамки ни того, ни другого, передавались матрам — бывшим преступникам, амнистированным с целью работы на государство заключенным. Было сложно навести порядок и дисциплинировать такое разношерстное общество, и Академия назначила Махаматрой одного из своих, желая тем самым еще и сохранить собственный авторитет в глазах воров и убийц, однако крупно просчиталась — никого из "чужих" эти люди не принимали, и уж тем более не воспринимали главным. Они избрали собственного главу, который, как оказалось, преследовал больше личные цели, и из-за этого в организации началось разобщение на мелкие враждующие группы. С попыткой Академии вмешаться, чтобы "разрулить" беспредел, начался самый настоящий бунт. Это по-прежнему старательно скрывалось от общественности, но тогда было уничтожено много людей с обеих сторон, и люди начали что-то подозревать. Тогда-то Сайно и еще один его коллега, на тот момент простые "наемники", чья деятельность никак не относилась к руководящим должностям, нашли лазейку в беспорядочной системе и с помощью единомышленников со стороны матр смогли остановить начавшееся безумие и "отделить" группировку от Академии. Под страхом смерти Азар был вынужден признать, что его бывший ученик, а ныне Генерал Махаматра, глава тайной группировки, становится почти единственным лицом, которое вправе вершить правосудие и отвечать за ситуацию в стране. С заступлением на пост Сайно провел колоссальную работу по регулированию состава группировки, избавившись от потенциально опасных объектов, угрожавших всему новому устройству, и поиску едномышленников теперь уже не среди бывших заключенных, с которыми сладить было невозможно. С того момента прошло пять лет, и на протяжении всего этого времени Академия, скрипя зубами, не высовывалась из под организации, будучи просто красивой "картинкой" правительства Сумеру, подстраиваясь под все решения и законы, вынесенные матрами. И сейчас Сайно предстояло разобраться с главой этой "красивой картинки", который в последнее время что-то много себе позволяет. Дом Даэны встречал неприветливо. В целом, так было всегда, даже во времена его учебы в Академии, потому что его боялись и всячески сторонились. Это было достаточно привычно для Сайно чуть ли не с самого детства, поэтому никаких вопросов поведение окружающих не вызывало. В целом, сейчас немногие, вхожие в Дом Даэны, были в курсе, кто Сайно такой, и это даже можно было отследить по реакции — пустынника она всегда смешила. Миновав длинные коридоры, уставленные книжными полками, Сайно оказался в кабинете Азара. — День добрый, — сухо приветствовал Махаматра. — Что за срочность? — Сайно, — неприветливо отозвался мудрец. Седина полностью покрыла его голову: пустынник все ждал, когда же он уйдет в отставку, или исчезнет совсем, например. — Присядь. — У меня дела. Ближе к сути, — ответил пустынник, скрестив руки на груди. Беседовать с этим подлым, мерзким человеком, который на эту должность шел по головам и не преминул даже предательством коллег, не хотелось. — Объясни мне, почему первая новость, которую я узнаю с утра, о сровнянных с землей поселением Танит и дворцом Алькасар-сарай? — Выбирай прессу попозитивнее, господин мудрец, твои годы уже не те, — хмыкнул Сайно, сохраняя спокойствие и с легкой ухмылкой наблюдая, как перекашивается гримаса на лице Азара. Он никогда не имел чувства юмора и даже безобидные шутки в его адрес заставляли его закипать, словно чайник на плите. — Почему это должно тебя волновать? — Ты в своем уме? Танит должен был стать объектом культурного наследия, а Алькасар-сарай им и являлся! Что ты натворил, ты отдаешь себе отчет? Это же потеря репутации перед всем Сумеру! — Ответь-ка мне, что за функцию выполнял Алькасар за последние пять лет? — пустынник сделал шаг вперед, к побагровевшему Азару. Тот потерялся в словах, лишь что-то промямлив в ответ. — Вот. Ты, видимо, даже не в курсе, или не хочешь признавать, что после того, как ты продал Алькасар пустынникам, они устроили там что-то вроде штаба, и благо, что это не угрожало обществу. Ты по собственной глупости подпустил к себе того, кто с легкостью мог бы ночью перерезать горло тебе и всей твоей семье — благо, мы контролировали ситуацию, и если бы что-то пошло не так, пресекли бы немедленно. Не ради твоей даже безопасности. Ради людей. Впрочем, это тебе не впервой, может, у тебя какая-то безусловная любовь к серийным убийцам? — Сайно вскинул бровь, намекая на то, что состав матровской группировки изначально был исключительно из заключенных: Азар тогда лично занимался этим вопросом. — Да как ты... — старик привстал с кресла, уже настолько выйдя из себя, что, казалось, сейчас пар повалит у него из макушки. — Погоди, — прервал его Махаматра. — Теперь Танит. Помимо личных причин, была одна главная. Угадай, кто живет — жил — в Таните? — и, не дожидаясь ответа, Сайно продолжил. — Правильно. Люди, чье существование угрожало простому населению Сумеру. То, что они обосновались в пустыне, не означает, что они не имеют дел здесь, в городе. Танит давно перестал быть пустынной крепостью, это до недавнего времени была просто кучка идиотов, взрощенных ненавистью и честолюбием. Им не указ были ни законы Сумеру, ни древние скрижали, по которым всегда жили в пустыне. Ты даже не представляешь себе, что бы было, реши эти люди захватить здешнюю власть. А им до этого оставалось недолго, не реши я эту проблему. — Какие личные причины? — Азар будто пропустил мимо ушей все вышесказанное. Глупость и старческий маразм — убойное сочетание. — Разве то, что один какой-то человек убил твою сестру, дает тебе право уничтожать все поселение? Сайно сжал зубы до боли в челюсти и кулаки до побелевших костяшек. Нужно заканчивать этот разговор, иначе он за себя не ручается, и плевать, кто перед ним. — Слушай сюда, — Махаматра сделал еще шаг вперед и стукнул кулаком по крышке стола, так, что удар отозвался в ладони покалыванием. — Не тебе говорить о личных причинах. И уж точно не тебе меня судить. Сиди и читай свои энциклопедии, а в мои дела не лезь, — последнюю фразу пустынник буквально выплюнул ему в лицо и быстро покинул кабинет, с силой хлопнув дверью. Сайно выдохнул только будучи уже у машины: он терпеть не мог сюда приезжать и уж тем более вести какие бы то ни было беседы. Безусловно, в свои юные годы он любил учиться в Академии, но то, с чем ему пришлсь столкнуться в рамках этой организации в последние несколько лет, омрачило абсолютно все приятные воспоминания из прошлого. Дома пустынник всегда старался поддерживать чистоту, даже несмотря на то, что не часто задерживался там настолько, чтобы вообще было, что убирать. Обычно у него не было времени на уборку, поэтому он звал Авену, помощницу — она делала свою работу быстро и не задавала лишних вопросов. Впрочем, сегодня у него было не так грязно, за исключением испорченных простыней и матраса — для этого все же пришлось звонить Авене, а вот мусор от доставки на кухне Сайно решил убрать сам. В памяти всплыли вчерашние события и на лице пустынника мелькнула улыбка. Появление здесь Тигнари настолько разбавило молчаливую обычно обстановку, что на вчерашний вечер квартира ожила, став действительно тем местом, куда хотелось бы возвращаться, а не просто помещением. Сайно покрутил в руках наклейку в виде улыбающегося аранары в шляпе, которые периодически стандартно клали в доставки: обычно он их выбрасывал, но сегодня, почему-то, приклеил ее на пустой холодильник.

***

Тигнари решил дать себе пару дней отдыха. В первый день, зацепившись взглядом за мусор под столом на кухне, случайно затеял генеральную уборку и расхламление, хоть и "расхламлять" было особо нечего: все его вещи составляли несколько комплектов одежды и обуви, да пару коробок с тетрадями, заполненными конспектами и материалами со времен учебы. Вещи Кавеха он не трогал — не собирался выселять его из квартиры. Принял ванну, почитал книгу и за чашкой чая на кухне понял, что все это не то. Не то — без Кавеха, несмотря на то, что он все еще был на друга в обиде, не то без... Сайно? Они ведь даже не обменялись номерами. Фенеку очень хотелось справиться о его состоянии, ведь то, что он увидел вчера утром, его, мягко сказать, шокировало. На звонок Кавеху Тигнари решался недолго; он не хотел ничего обсуждать по телефону, поэтому позвал друга домой, чтобы поговорить лично. Через час, в который фенек занялся приготовлением еды, в дверь постучали. Кавех буквально бросился на шею к Тигнари, стоило ему только открыть дверь, и извинялся, говорил, что скучал, и еще много-много всего, обычно приходившего в его голову одномоментно. — Стой-стой, — фенек пропустил смешок и потрепал друга по светлым волосам. — Пойдем на кухню, все расскажешь. Ты есть будешь? Я только что приготовил. — Буду, — с виноватым видом произнес Кавех, скинув обувь и проследовав за другом в квартиру. — Ну, рассказывай, что это за хрень была, — Тигнари вздохнул, накладывая две тарелки ароматной пасты. — Прости, я вообще не имел это в виду, — парень удрученно понурил голову, ковыряя пальцем неровность на поверхности стола. — Ну раз сказал, значит, имел, — отозвался фенек, поставив еду на стол, и сел напротив друга. — Точно нет, я просто... Ты же знаешь, у меня сейчас полное дерьмо по всем фронтам, учеба — жесть, личная жизнь — полный ноль, этот Марсахи оказался тем еще идиотом, мы расстались, я не знаю, я в отчаянии. — Ну, знаешь, это тебя не оправдывает. Я все понимаю, да блин, у нас всех проблемы, и что теперь, оскорблять лучших друзей из-за этого? Не знаю, если я для тебя все еще таковым являюсь. — Конечно ты мой лучший друг! — Кавех поднял на Тинари в точности щенячий взгляд. Фенек сдержал улыбку: он знал, что парень им дорожит, и хотя глупостей он каких только не делал за свою жизнь, это их дружеских чувств не умаляло. Не умалит и сейчас: Тигнари просто хотел разобраться в ситуации. — Я ценю, — фенек кивнул. — Ты никогда не позволял себе подобного, как минимум, произносить, не знаю, может и думал, не могу залезть в твою голову. Я понимаю, ты был под градусом, в таком состоянии кто угодно может сказать что угодно, но мне же обидно, как ни посмотри. Будто бы ты не знаешь, что ноги бы моей там не было, если бы ситуация сложилась иначе, я вообще все это ненавижу, — Тигнари закусил губу, потому что в глазах защипало. — Я понимаю, — Кавех сорвался с места и подлетел к другу, обняв его. — Я не буду оправдываться, потому что осознаю свою вину перед тобой. И я вообще никогда подобного не думал, правда. Не знаю, откуда это взялось, прости. Я больше никогда-никогда так не буду. — Хорошо, — фенек вздохнул и похлопал парня по спине. — Иди ешь, остынет. Они ели молча, думая каждый о своем; Тигнари заварил слишком горячий чай — стуча ложкой о кружку в попытках его остудить, он все же прервал тишину. — Где ты был? Ты же не приходил ночевать, насколько я понимаю, — фенек прозвучал, будто родитель, который вот-вот начнет отчитывать своего ребенка-подростка. — У знакомого, в общежитии, — ответил Кавех, сделав глоток чая и скривившись от его температуры. Тигнари мысленно облегченно выдохнул, что друг воспринял его вопрос так, как нужно, а не как попытку докопаться. — Я его знаю? — фенек вопросительно посмотрел на парня. После многих неудачных попыток с кем-то дружить и плохих компаний он за него искренне переживал и так же искренне радовался, если Кавех знакомился с действительно хорошими людьми. — А, вряд ли. Это из моего потока. Он в адеквате, если ты об этом, — парень снова уловил суть вопроса и улыбнулся. — Прости, что выгнал, но по-другому я не мог, — Тигнари пожал плечами. — Я бы на твоем месте тоже себя выгнал, так что все окей, не переживай. А ты что ли тоже здесь не ночевал, раз так спрашиваешь? — Ну... — Тигнари замялся, но что было скрывать? Да и незачем. — Нет. — А ты где был? — У Сайно. — У кого? Стоп, погоди... Сайно... Это тот пустынник? Который к тебе приходил? Триста тысяч чаевыми? — Да-да, он самый, — фенек неловко улыбнулся. — Ну, — глаза Кавеха загорелись, а на лицо наползла довольная улыбка. Посплетничать он любил, очень. — Давай, рассказывай, как так вышло. — Да что рассказывать-то... После того, как вы ушли, я не мог оставаться в квартире, ну и ушел гулять в парк. Там его встретил, он мне предложил к нему поехать, я согласился. — Ты в уме? — выражения лица парня были бесценны. — А если бы он тебя там, ну, убил? Или еще что похуже? — Да нет, ты смеешься что-ли, — Тигнари понимал, что со стороны, наверное, звучит довольно абсурдно, но чтобы не подозревать Сайно, надо его знать. Фенек не мог сказать, что прямо знает его, но хоть какой-то минимум вроде понимания уровня опасности рядом с ним присутствовал. А вот сама опасность отсутствовала — по крайней мере, для него, если не брать в расчет оружие, с которым пустынник, судя по всему, расставался крайне редко. — Да откуда такая уверенность-то? — Кавех нахмурился. — Блин, ты, вроде, рассудительный человек, а иногда делаешь такое... ну, вот такое. — Там все в норме, — фенек склонил голову на бок, звякнув сережкой в ухе, и скептически посмотрел на собеседника, который замолк, ожидая продолжения истории. — Ладно-ладно. Мы случайно встретились в парке, у меня на нервах случился приступ, он мне помог, дал шоколадку. — Гипогликемия? А что случилось, ну, помимо меня? У Коллеи, кстати, все хорошо? Она долетела? — Ага. Я позже тебе расскажу. У Коллеи — да, все отлично, встретилась с подругой. И короче, он меня спросил, куда меня отвезти — блин, ты бы видел его машину, — а я не знал, в квартиру не хотел возвращаться, а куда мне еще, на работу? Вот уж нет, спасибо. Он предложил к нему поехать, и честно, было все равно куда, лишь бы не в те два варианта. — А, ну, логично, — Кавех пожал плечами, подпирая голову рукой. — В общем, квартира у него типа таун-хауса, похожа на номер в отеле, как будто там не живут. Ну или слишком хорошо убираются. — Ну, слушай, если он может себе позволить дорогую машину и жилье, то, думаю, хоть каждый день вызывать клининг для него не проблема. — Я такого же мнения, — заключил Тигнари, делая глоток чая. — Потом он заказал еды, мы поели, что-то посмотрели по телевизору, а потом... — фенек сделал паузу, не зная, как выразиться дальше. — А потом что? — Кавех уперся локтями в стол и от интереса, кажется, на этот стол бы и залез. — У вас что-то было? — Ну, в общем, да, — фенек замялся и почувствовал, как зарделись щеки. — Но... — Реально? Ну типа, за бесплатно? — перебил его парень, расплываясь в улыбке. — Ну типа, — фыркнул Тигнари, но улыбки сдержать не смог. Он смущенно ковырял ложкой в кружке, то набирая в нее чай, то выливая обратно. — И как? Ну, я в том плане, что ты долго не заводил отношений, и секс у тебя только по "работе", так скажем, и... — Я тебя понял, — теперь перебил уже фенек. — Мы не встречаемся, если что. — Это зря, а сам, э-э-э... процесс, как? — Ну, он хорош, — по ощущениям, у Тигнари скоро закипел бы котелок от смущения. — И все? — Кавех разочарованно надул губы. — А что ты хочешь, чтобы я тебе рассказал? Какой у него член? — Ну, можно и это, — парень закусил губу, чтобы не рассмеяться. — Ну все, — оборвал его фенек, покачав головой. — Но честно, мне так приятно давно не было. Да и было ли вообще, я не... — Да ты влюбился! — заключил Кавех. — Нет, — попытался возразить Тигнари, но сделал это так неуверенно, потому что не знал, являлось ли это неправдой в самом деле, если одно упоминание о вчерашнем вечере вызвало характерный жар в щеках и кончиках ушей. — Совершенно точно, — парень снова расплылся в улыбке и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Фенек не хотел спорить. Тем более, что он сам не знал, где тут правда, где нет. О шрамах и свежих повреждениях на теле Сайно он решил почему-то умолчать, будто это личное, в чем он сам еще не разобрался. Придет время — расскажет. Наверное. Все это время татуировка пустынника не выходила у фенека из головы. Он даже пытался искать что-то подобное в интернете, но не нашел ничего, даже похожего. Сегодня вечером он отправлялся на работу и собирался спросить у девочек, может, они, находясь в этой сфере куда дольше него, что-то знают. Или хотя бы видели подобное. Татуировок "принадлежностей" могла быть уйма, в том числе устаревших, но Тигнари мог и ошибаться: он слишком плохо рассмотрел изображение в темноте, чтобы однозначно утверждать, что это именно подобный знак. Он пришел на работу заранее. Завел какой-то бессмысленный разговор с девочками с "ресепшена", потому что сам не мог решиться и спросить то, что его интересовало. Может, стоило спросить у Сайно, все же, это личное? А может, фенек просто боялся узнать то, что не хотел бы знать на самом деле. Тем не менее, он все же пересилил себя. — Слушай... а ты не в курсе, что это может быть за татуировка, как бы описать... похожа на такое дерево, — Тигнари нахмурился, силясь объяснить, тем более, что отпечатанная тогда сонным мозгом картинка уже начинала стираться в памяти. — Лучше дай, я покажу, — он взял со стола ручку и листок бумаги и схематично нарисовал увиденное. — Вот что-то подобное. Это что может быть? "Принадлежность"? Или просто картинка какая-то? — Ой, слушай, — Мия нахмурилась, пока Лила, стажерка, заглядывала в листочек через ее плечо. Она выглядела совсем юной, и Тигнари не был уверен, что ей есть хотя бы восемнадцать. — Я не эксперт в таких вопросах, ты лучше спроси Сефану, она должна скоро придти. А у кого это такая? — девушка откинула назад свои длинные черные волосы и облокотилась на стойку, заинтересованно глядя на фенека. — Да видел вчера одного человека, интересно стало, — Тигнари старался звучать как можно более посредственно, чтобы не вызывать подозрений. Не хотел, чтобы все заведение потом узнало эту информацию — не сказать, чтобы тайную, но... — А-а, а к тебе это какое отношение имеет? — Мия лукаво прищурилась, явно пытаясь выудить из фенека еще что-нибудь интересненькое. — Да никакого, говорю же, просто любопытно, — Тигнари безучастно пожал плечами. Сефану он поймал уже позже, в коридоре второго этажа. От нее пахло табачным дымом, и фенек чуть поморщился, когда запах ударил в нос. На каблуках она была чуть выше него, и Тигнари приходилось поднимать голову немного наверх, когда он с ней разговаривал. Сефана была внешне безэмоциональной девушкой, лет тридцати, с волнистыми каштановыми волосами и густыми ресницами. О ней вообще мало кто что знал, кроме того, что в сфере она уже около десяти лет или больше. Ни личных причин, почему она здесь работает, ни каких-то фактов из ее жизни известно не было, и из "личной" информации о ней Тигнари знал только то, что она живет в том же доме, что и он, в такой же казенной квартире. Сефана никогда не распространялась о себе, не особо разговаривала с коллегами, держалась особняком, хотя в каких-то просьбах или помощи не отказывала, если кому-то что-то от нее надобилось. — Сефана, слушай, извини, — фенек поймал ее за руку, когда она проходила мимо него и коротко поздоровалась. — Привет. Ты не знаешь, что это может быть за татуировка? Увидел тут на днях, Мия сказала, что ты можешь знать. — Хм, — девушка нахмурилась и поднесла листок ближе к лицу, чтобы в неестественном приглушенном свете лучше рассмотреть картинку. — А под татуировкой было что-то? Цифры? — Нет, вроде ничего, — Тигнари пожал плечами. — Только... не знаю, вряд ли это относится к татуировке, у этого человека был шрам прямо под ней, вот здесь, широкий и выпуклый. — Уверен? — Сефана перевела взгляд на него и протянула листок назад. Вздохнула. — Клиент? Тигнари кивнул, будучи уверен на сто процентов, что информацию она не разболтает, даже если спросят — не в ее итересах участвовать в полемике и сплетнях. — Поздравляю, фенек, ты встретил Генерала Махаматру. У Тигнари внутри все будто рухнуло. Он не был в курсе, как отличать матр от обычных людей, никогда не вдавался в подробности. Но чтобы так... — Это точно? Ну, то есть... — Точно. Такой знак носят матры. Только под каждой татуировкой они имеют номерной знак, типа порядкового номера, для каждого — свой. Когда один из них становится Махаматрой, номерной знак срезают вместе с кожей, отсюда и шрам, — бесцветно произнесла Сефана. — Ты уверена? Откуда ты это знаешь? — фенек был настолько ошарашен подобной информацией, что мозг соображал туго. — Я ответила на твой вопрос? — Да, но... Постой, — Тигнари преградил дорогу собравшейся уже было уходить девушке и понизил тон. — Ты его видела? — Нынешнего — нет. Прошлого видела, — ответила Сефана, которую, кажется, этот разговор уже начал раздражать. Или были другие причины. — Будь аккуратнее. Фенек не ответил ничего, лишь сделав шаг в сторону, позволяя девушке пройти. В горле встал ком и Тигнари поспешил закрыться в туалете, ведь до смены оставалось всего ничего, а внезапно нахлынувшая волна информации захлестнула с головой, набиваясь жестокими колючками в легкие. У парня не было причин ей не верить. Слишком много всего совпадало: оружие, дорогая машина, люксовая квартира, старые шрамы и свежие раны... Фенек схватился за кончики ушей и оттянул их вниз, пытаясь справиться с нарастающей тревогой. Он был дома у Генерала Махаматры, он с ним спал, он ездил в его машине... Кавех был прав, он не в своем уме, абсолютно. Технически, позавчера он провел вечер с самым опасным человеком Сумеру, даже не имея об этом ни малейшего понятия. Теперь нужда пустынника в нем, Тигнари, заиграла новыми красками. Если у него такой статус и все дороги, без преувличения, ему открыты, то фенеку стоило бояться за свою жизнь. Хоть он и не вел себя, как какой-то психопат, Тигнари ведь не мог точно знать, что у него на уме. У матр репутация в городе была, мягко сказать, не очень. Рядом почти с любым криминалом упоминалась эта группировка, и давно уже в подпольных кругах поговаривали, что фактически страной заправляют они. В частности — их глава, Генерал Махаматра. Фенек не мог сопоставить две картинки в голове. Того Сайно, с которым они смотрели "Священный призыв" и который приносил ему орехи аджиленах, который оказал ему помощь в трудной ситуации и вообще не давал причин себя бояться, с которым они... Тигнари глубоко прерывисто вдохнул, чувствуя, как начинет дрожать нижняя губа и щипать в глазах. Он зажмурился, когда вспомнил все те чувства и ощущения, которые возникали с ним рядом, вспомнил вчерашний разговор с Кавехом. "Да ты влюбился! Совершенно точно" А может, так и есть? Сердце больно защемило, противоречивые чувства буквально рвали его изнутри. Помимо всего, страх пробегался холодными мурашками по всему телу, заставляя пульс загоняться в бешеном темпе. Тысячи "а что, если..." мелькали в подстегнутом адреналином мозгу, пока Фенек сжимал до боли уши, закусывая губу все сильнее, потому что не знал, как с этим справиться. Потому что не знал, что делать, когда человек, который за непродолжительное время стал занимать почти все мысли, оказался главой самой таинственной и жуткой группировки в стране.