Дым

Тигнари добирался до дома в каком-то полутрансе. Раннее утро сонной серой дымкой окутывало улицы, шуршали шины по мокрому асфальту, периодически шумно шлепаясь в лужи. Редкие прохожие — кто захочет идти пешком в такую погоду? — кутались в пальто, куртки и плащи, чтобы мелкая морось не забиралась за шиворот. От холодного воздуха хотелось скрыться, залезть под что-нибудь теплое, и, скорее всего, каждый, кто встречался фенеку, думал именно о том, чтобы побыстрее оказаться дома или на работе. Тигнари свой рабочий день — точнее, ночь — завершил, и сам не понял, как его хватило на столько времени, ведь все это время красной бегущей строкой в голове проносилось "Сайно — Махаматра", и никакие техники абстрагирования не помогали избавиться от навязчивой действительности. Хотелось бы фенеку, чтобы все это оказалось ложью. Оказавшись дома, Тигнари хлопнул входной дверью, которая оказалась незаперта, — логическая цепочка, почему так может быть, сейчас не прослеживалась —  с внутренней стороны сполз по ней вниз спиной, больно плюхнувшись на порог, и закрыл лицо руками. Противоречивые чувства перемешивались внутри, цепляясь одно за другое. Ножом по сердцу резали и страх, и обида, однако больнее всего — привязанность. Он чувствовал себя преданным, использованным, только теперь это — из-за пустынника, к которому за несколько их встреч он успел привыкнуть настолько, что этот человек стал значить для него что-то важное. Фенек почти не дышал; голова разрывалась от боли из-за сдерживаемых эмоций, и хоть слезы все равно сбегали по щекам одна за одной, он не издавал ни звука. Хотелось то ли волосы на себе рвать, то ли царапать руки, то ли биться головой о стену — Тигнари не знал, как справиться с тем, что он чувствует сейчас. Отняв ладони от лица, он судорожно озирался вокруг в поисках того, что может ему помочь, пока не столкнулся взглядом с показавшимся из дверного проема Кавехом. — Тигнари? — парень мгновенно всполошился. — Что случилось? — Ты же должен быть на учебе, — прерываясь, выговорил фенек и небрежно вытер слезы рукавом. — Я решил сначала закончить проект, — неуверенно проговорил Кавех, со смесью жалости и непонимания во взгляде смотря на друга. — Так что такое? Давай вставай, ты чего? Тигнари ничего не ответил: в горле снова встал ком, и просто проморгаться уже не помогало. Он спешно поднялся, держась за дверь, и прямо так, не разуваясь, — что было совсем не в его характере — прошел на кухню, тяжело осев на стул. Кавех собирался сказать что-то еще, но прежде, чем успел произнести и слово, Тигнари жестом попросил его замолчать. Взгляд зацепился за открытую бутылку вина на столе, но сейчас фенек не собирался в очередной раз читать другу нотации по поводу алкоголя. Напротив, он нашел спасительный маячок, в котором сейчас так нуждался, в этой бутылке темно-синего стекла. Он почти остервенело схватил ее и под немигающий взгляд друга залпом выпил все оставшееся. Кавех первый раз в жизни видел Тигнари в таком состоянии. Он никогда не наблюдал, что друг запивает свои проблемы, какой бы тяжелой ни была ситуация, поэтому тревога возрастала с каждой секундой. Наконец он вышел из ступора, одним шагом оказываясь около фенека, и дернул того за ворот пальто. — Ты можешь мне объяснить, что происходит? — выражение лица Кавеха выражало шок, непонимание, тревогу и беспомощность одновременно. — Что ты делаешь? Что случилось? Тигнари молчал, с силой надавливая на глаза. Он чувствовал, что точно разрыдается, если откроет рот хоть на секунду. Но парень не унимался: понятно, он хотел знать, что происходит, его пугала неизвестность, его пугал обычно предсказуемый фенек. — Сайно — глава матр, — наконец выдал Тигнари севшим голосом. Он поднял глаза к потолку, глубоко вдохнув. Почувствовал, как немного поплыла голова от выпитого: у него не было вообще никакой толерантности к алкоголю, и даже малые дозы могли иметь тот эффект, который наступал у некоторых людей при употреблении большого количества крепких напитков. Но, к сожалению, был обманут собственным отчаянием: спасительный маячок, коим ему показалась бутылка вина, нисколько не помог. Фенек сморщил нос, сдерживая слезы, пока после произнесенной фразы внутри все рушилось заново. — Как понять..? — Кавех опешил, садясь на стул напротив и чуть ли не промахиваясь мимо него. — Так и понять, блять, — выплюнул фенек с какой-то непримиримой злобой. — Он, нахуй, Махаматра, и что мне с этим делать? — Откуда ты знаешь? Ну, то есть, буквально два дня назад же все было прекрасно, и... — В том то и дело, что было. Я думал, что у нас что-то получится, но… — Тигнари внезапно прервался, переведя взгляд на друга, словно боялся продолжать свою мысль дальше. — Ты же знаешь об этом, — фенек оттянул резинку штанов, оголив бедро, на котором виднелся отличительный знак; Кавех кивнул. — У него татуировка на шее, я увидел, когда был у него дома. Она была похожа на знак принадлежности, но я не мог знать наверняка, поэтому… — он снова остановился, задрав голову наверх и глубоко прерывисто вдохнув. — Я спросил Сефану. Она мне рассказала, что это значит. — Вдруг это неправда? Ну, то есть, стоит ей верить? Может, ты плохо рассмотрел, или она ошиблась… — Нет, — отрезал Тигнари раздраженно. Голова уже начинала плыть, и он надавил запястьями на виски. — У меня все причины ей верить. Я не выставлял его святым! — фенек снова сорвался на эмоции: рациональность отступила вслед за потерянной ориентацией в пространстве. — Я не думал, что он занимается чем-то легальным, учитывая оружие, с которым он не расстается, но ведь не только преступники носят с собой ствол, да? — Тигнари обессиленно улыбнулся, и в этой эмоции не было ничего, кроме отчаяния. — Я не подозревал, что все настолько плохо. — Пиздец, — заключил Кавех. — И что тебе делать? — Я не знаю, — фенек уронил голову на руки, на стол. — Я вообще уже ничерта не знаю. Мне, блять, страшно, — он сжал пряди волос между пальцами до боли. — Он не давал причин себя бояться, у нас все было... ну... по-особенному, а это... я не понимаю, зачем ему нужен я. Зачем я человеку, у которого в руках фактически весь Сумеру? Который мог бы за меня даже не платить, и никто слова бы не сказал? Я боюсь, Кавех, что, если ему вздумается меня убить? Я не знаю, чего от него ждать, у меня нет объяснений ни одному из его действий! Мне нельзя умирать, от меня зависит Коллеи, я не могу просто бросить на нее это все, — Тигнари, сбивчиво дыша от произнесенной на одном дыхании фразы, посмотрел на Кавеха так, будто бы тот мог стать для него спасательным кругом. — Погоди, куда ты умирать-то собрался? — парень поддерживал, как мог, сам справляясь с внезапным шоком. — Может, не все так плохо? Может, ты накручиваешь себе? Может стоит посмотреть на ситуацию иначе и найти выгоду для себя? — С какой стороны не посмотри, я не хочу иметь с ним дел. Честно, не хочу, — Тигнари посмотрел на Кавеха с такой грустью, что тому стало не по себе. — Но ты был прав, — добавил он, прерывисто вдыхая между словами. — В чем? — Я… — вполголоса начал фенек, но так и не закончил, спрятав лицо в ладонях. — Не важно. Кавех шумно вздохнул, потому что понял, о чем речь. Тигнари и правда был влюблен в него. — Если я смогу чем-то помочь, ты мне скажи, — парень коснулся плеча фенека и наклонился к нему, но тот лишь кивнул, так и не отняв ладоней от лица.

***

Раньше Тигнари ждал, когда Сайно придет к нему. И пусть они встречались всего ничего, его появление прочило что-то действительно хорошее, не важно, чем бы они занимались — будь то секс или просто разговор, потому что пустынник был с ним обходителен и аккуратен. Не считал его вещью, не издевался, не принуждал к чему-либо. Но теперь все это казалось фенеку напускным, будто бы это была игра в долгую со стороны Сайно — втереться в доверие, а потом... Тигнари не знал, что конкретно может быть "потом", но от мысли о том, что пустынник может придти к нему в любой день и любое время, бросало в дрожь и холод пробегался вдоль по позвоночнику. Когда к фенеку пришло осознание того, что, вероятно, у этих матр есть данные на каждого жителя Сумеру, то страх въелся глубоко под кожу, ведь технически Сайно могло быть известно и то, где он живет, и его номер телефона, и еще какая-то информация, которую обычно хранят в базах данных о человеке. Тот едва весомый, только вот-вот возникший флер безопасности от присутствия рядом Сайно испарился, будто его и не было вовсе. Тигнари много раз возвращался мысленно к той встрече в парке, и с каждым разом становилось все более жутко от предположения о том, что за ним следили. Его шаткое положение сейчас становилось еще более неустойчивым: помимо тех людей, которым он платил, что с легкостью могли бы найти его и если не убить, — от него мертвого нет никакой ценности — то сделать что-то ужасное, теперь еще и новая угроза в лице пустынника замаячила на горизонте. И если поведение его кредиторов можно было предугадать: исправно платишь — мы тебя не трогаем, то ожидать от Сайно можно было чего угодно. От присутствия чувства неизвестности тревога не уменьшалась ни на секунду в течение каждых новых суток. Кавех уверял его, что все будет хорошо и они вместе что-нибудь придумают, но что, черт возьми, придумаешь против чуть ли не основной фигуры в стране? Конечно, парень не понимал положения его, Тигнари. Было ощущение, что тот словно витает в облаках и не знает слова "опасность", будто от сложившейся ситуации нет реальных угроз. Конечно, может, фенек и правда накручивал себя слишком сильно, но делал это он уж точно не специально, да и из соображений собственной безопасности стоило быть начеку. Хотя Тигнари и понимал, что на самом-то деле это бесполезно: он попал в такую задницу, путей отхода из которой у него не было абсолютно. Но больше всего фенек переживал за Коллеи. Естественно, ни о чем таком он ей не говорил, да и она до сих пор думала, что он работает в какой-то крутой компании: Тигнари даже пришлось завести заметку на телефоне, куда он писал все, о чем ей сказал по поводу работы и себя, чтобы не запутаться в своем же вранье. Он очень не хотел обманывать: это вообще никогда не было в его стиле, но от мысли, что сестра может узнать правду, всегда бросало в холод. Несомненно, она бы его простила, но эта информация определенно бы наложила отпечаток на ее жизнь, на их взаимоотношения, а этого Тигнари никак не хотел допускать. Он всегда защищал ее, любил больше жизни, и сейчас ради нее должен со всем этим разобраться, лишь бы только ей не пришлось повторять его судьбу. Фенек не помнил, когда в последний раз в жизни он так часто плакал. Наверное, никогда. От постоянной паранойи нервы сдавали, он пытался пить успокоительные, самые обычные, на травах, но они не давали никакого эффекта. Тигнари знал, что может помочь, но не хотел этим пользоваться, ни легальным, ни запрещенным — он должен был оставаться в ясном уме, чтобы контролировать хотя бы ту часть ситуации, которую он в силах контролировать. Никакие техники расслабления, никакие медитации или ванны с эфирными маслами не помогали, так что фенек просто пытался взять себя в руки, когда накрывало. В один из вечеров он вбил в поисковую строку свое имя и фамилию, чтобы найти, что в открытом интернете о нем известно. Он числился выпускником Амурты на сайте Академии, где про их выпуск была отдельная статья, но про него там сказано не было — он закончил экстерном на год раньше своей группы. Только пара фотографий с ним с первого-второго курсов вместе с однокурсниками, информация об участии в конкурсных программах исследовательских проектов на его персональной странице — в Академии почему-то делали каждому студенту персональную страничку в открытом доступе, непонятно для чего, но информация в ней была довольна безобидной. Тигнари, безусловно, понимал, что эти данные, освещенные в общей сети, далеко не все, что есть на него в цифровом пространстве. Однако, как и каждый обычный, наверное, человек, он надеялся, что на "закрытых" ресурсах про него известно было не так много. Проверить он это, конечно же, не мог, не было знакомых с подобным уровнем доступа, а сам он, конечно, не умел использовать интернет в настолько непростых запросах. Да и если бы Тигнари знал объем информации, доступной о нем, то это не сделало бы лучше: ведь у Сайно однозначно есть к ней доступ, и фенеку казалось, что тот не преминет ею воспользоваться.

***

Информация от Сефаны не давала Тигнари покоя. Он отчаянно пытался в это не верить, но слишком много фактов складывалось в единую картину. Каждый день фенек был изможден собственными домыслами и опасениями, да так, что уже даже оборачивался на улице, а на работе между клиентами запирался на замок, когда не требовалось идти в общий холл. Больше обсуждать это с Кавехом Тигнари не хотел; у него в принципе не было больше никого, с кем он мог бы поговорить на этот счет. Кроме самой Сефаны, с который они толком и не общались никогда, но сейчас она казалась единственной, кто мог бы понять и поддержать фенека. Он не знал точно, почему именно она, но тем не менее то, что она мгновенно узнала татуировку, которую показал ей Тигнари, непременно значило, что ей что-то известно — то ли из-за того, что в сфере она уже долгое время, то ли по каким-то личным причинам. Они жили в одном доме, и волей судьбы Тигнари помнил номер ее квартиры – как то хозяйка обмолвилась об этом, когда сдавала жилье фенеку. Один дома Тигнари буквально сходил с ума. Кавех уехал в Академию закрывать свои долги, и должен был пробыть там до вечера уж точно, до которого часа – фенек не имел понятия. Тигнари был бессилен в сложившейся ситуации, он не мог защитить сам себя, не мог, если что, защитить свою сестру или Кавеха, которые автоматически попадали под удар, если речь шла о нем. Фенеку не спалось: еще вчера перед зеркалом он разглядывал мешки под глазами после двухчасового сна, а сегодня днем, когда он должен был отсыпаться после смены, сон не шел совсем, хотя воспаленные веки буквально молили о том, чтобы их наконец закрыли. Поэтому, когда менять места пребывания в одних и тех же четырех стенах в попытках найти то место, где будет хоть на толику спокойнее, стало невыносимо, Тигнари все же решился пойти к Сефане. Он знал, что будущей ночью ее не будет на смене, и по этой логике она с большей долей вероятности находилась дома. Конечно, фенек мог ее не застать, но в отравленном тревожностью и страхом мозге вовсе не возникало подобной мысли. Сефана дома все же оказалась. Она открыла дверь не сразу, и еле заметное удивление проскользнуло на ее лице, когда на пороге оказался коллега. — Тигнари? — девушка сложила руки на груди и встала в дверном проеме, явно не собираясь оказывать неожиданному гостю радушный прием. — Чего тебе? — Привет, — коротко бросил фенек, почти с мольбой смотря в ее глаза. Он оглянулся через плечо в подъезд и понизил тон. — Это насчет того, о чем я тебя спрашивал на днях. — Проходи, — Сефана пропустила парня в квартиру и закрыла дверь на обе защелки. — Только давай быстрее, у меня скоро дела, — девушка сделала жест в сторону потрепанного дивана, приглашая гостя сесть. — Прости, я не займу много времени, — Тигнари принял предложение и присел на краешек дивана, в напряжении складывая руки в замок и с силой сжимая пальцы. — Я хотел спросить, стоит ли мне опасаться. — Махаматры? — Сефана достала сигарету из прямоугольной коробки и, щелкнув кнопкой на засаленной вытяжке над видавшим виды кухонным гарнитуром, закурила. Наклонилась к плите, и оперлась на нее локтями, оглядываясь на фенека, который кивнул на ее вопрос. — Таких людей всегда стоит опасаться, дорогой. Даже если они тебе не знакомы лично. Ты мог сделать что то потенциально плохое в его адрес? — Вряд ли, я не знаю, я не делал ничего такого, — Тигнари пожал плечами и потупил взгляд, закусив губу. — Тогда почему ты думаешь, что ты в опасности? — Я не знаю. Я боюсь, — честно признался фенек и в защитном жесте обнял себя руками. — Что он найдет меня и убьет. — Почему он должен? — Я не знаю! — Тигнари повысил тон, но скорее от того, что нервы сдавали от отсутствия сна и напряженное сознание не желало переносить еще одну вспышку отчаяния. — Послушай меня, — она развернулась к нему лицом и посмотрела строго, словно старшая сестра. — Ты никуда от него не денешься, если он придет к тебе как клиент. Вряд ли ты — его цель, если ты не делал ничего, что могло бы спровоцировать к тебе повышенный интерес. Особенно у Махаматры. Поверь, если бы ты что-то и сделал, то за тобой послали бы кого помельче. Ты был с ним вне работы? — Был, — выдохнул фенек, оттягивая вниз кончики ушей. Он не смотрел на Сефану: чувствовал себя виноватым, что влез в какое-то дерьмо, и сейчас тратит время человека, которому эта тема ни черта не сдалась. — Он заставил тебя? — Нет, так получилось, — Тигнари все же взглянул на девушку исподлобья. — Добровольно пошел к нему? Типа свидание? — Не могу сказать, что свидание, — фенек не знал, куда деть руки, поэтому то поправлял волосы, то теребил кончик хвоста, то накручивал на палец шнурок капюшона. – Скорее, случайная встреча? Которая закончилась у него дома. — Идиот, — цыкнула Сефана. — Ты, Тигнари, — уточнила она на чужой вопросительный взгляд. — Так ты нихрена не будешь в безопасности, которую хочешь. Не встречайся с ним вне работы, вообще забудь о каких-то отношениях с клиентами за стенами "места". Держись от него подальше, пока у тебя еще есть такая возможность. — Я понял, — кивнул фенек и, не желая задерживать девушку дольше, поднялся, чтобы уйти, но тонкая рука обхватила его предплечье. — Ты хороший мальчик, Тигнари, ты не должен заниматься чем-то подобным, — в обычно равнодушном голосе Сефаны сейчас слышалось сочувствие. — Надеюсь, тебе удастся выбраться. Парень не знал, что на это ответить. Он прошел к двери и несколько секунд помялся у порога. — В тот раз ты сказала мне, что знала прошлого Махаматру. Что у вас было? — Тебе пора, — отрезала девушка, очевидно не желая распространяться на эту тему. Тигнари ничего не оставалось, как коротко поблагодарить, попрощаться и покинуть квартиру. Он и не надеялся на ответ. У фенека не было цели получить какую-то конкретную информацию, он просто хотел успокоить сам себя этим разговором, но вышло так себе.

***

Каждый шаг, каждый звук за спиной теперь непременно казались Тигнари преследованием. Каждый раз, когда открывалась дверь в его комнату на работе, фенек вздрагивал, ожидая увидеть там Сайно, хотя девочки с ресепшена обычно сообщали ему, — равно как и всем его коллегам — с кем он будет иметь дело: отправляли на телефон короткое сообщение с описанием человека, который проведет с ним следующие несколько часов — какие-то особенности, на которые стоило обратить внимание, или пара слов о том, что это за человек, чтобы фенек знал, что лучше делать, а что — нет, и чего опасаться, если опасаться стоило. Но ведь Сайно мог наговорить им что угодно, даже угрожать, например, чтобы девочки выдали его за кого-то другого? Тигнари иногда останавливался, когда ловил себя на совсем уж абсурдных мыслях, однако к тому моменту страх уже пробегался холодом вниз от кончиков ушей и оставлял свой отпечаток в подернутом пеленой тревоги и опасности мозге. На работе фенек старался не ввязываться в сплетни и не общаться с кем-то вне стен здания, конечно, не абстрагируясь, но в разумном русле сводя разговоры до минимума. Он мог, например, сидя в общем холле в ожидании клиента, поддержать диалог коллег или краем уха послушать сплетни девочек, но никогда не делился чем-то особо личным кроме уже известной о нем информации. Если спрашивали настырно и выпытывали, как это любила делать, к примеру, Мия, то Тигнари просто отшучивался или выдумывал что-то правдоподобное, чтобы от него отстали. Фенек никогда не понимал людей, которые могли развернуть всю изнанку перед едва знакомыми людьми: и близкие-то порой не знали о нем всего, как это было, к примеру, с Коллеи; рассказать все, как есть, он не мог — по крайней мере, сейчас, пока все это продолжается; может быть, когда-нибудь потом, когда выйдет отсюда и навсегда покончит с "грязной" работой. Фенек очень хотел завершить свою нынешнюю деятельность, однако запрещал себе и думать об этом до поры — это не сделает лучше, только заставит все больше осознавать ситуацию и копаться в себе отнюдь не в позитивном свете с целью рефлексии, а наоборот; и бороться с очередной волной негатива просто не окажется сил, которые очень нужны были ему, чтобы держаться на плаву. Тигнари даже не знал, будет ли этот "лучший" случай, или все же придется равняться на худший вариант, ведь людей, кто смог навсегда выйти из сферы, знакомых ему лично или по историям в его окружении, было по пальцам сосчитать; остальные же или безуспешно покидали "профессию", возвращаясь потом, или попросту были вынуждены остаться из-за угроз и давления со стороны работодателей и всей системы в общем.

***

Спустя несколько отработанных смен Тигнари начало отпускать. Сайно не появлялся, и мысль о его возможном неожиданном визите, хоть и не покинула головы фенека, но была отодвинута на задний план. Он все же старался вернуться морально в прежнее русло, из которого выбился за короткое время присутствия пустынника в его жизни. В один из дней Мия остановила Тигнари у стойки ресепшена, когда тот пришел на работу. — Ты не знаешь, куда делась Сефана? — спросила она после короткого приветствия. Обычно девушка излучала непринужденное веселье, даже слегка развязную беспечность, и фенеку казалось, что она все время под чем-то (хотя кто знает, может так и было), но сегодня ее лицо было серьезным, губы напряжены и оттого сжаты в тонкую линию. — Нет, — Тигнари покачал головой и нахмурился. — Что-то случилось? — Она не вышла на свои смены ни позавчера, ни вчера. Не предупредила. И на телефон не отвечает, — Мия нервничала, это было видно по тому, как она потирала пальцы одной руки другой. Она всегда считала Сефану подругой, как и других девочек-коллег, хотя та не отвечала ни на один ее дружеский жест. — И вообще ничего? — уточнил фенек, тоже не обрадовавшись этой информации. Мало ли что могло случиться, так они еще и почти ничего о ней не знают, чтобы даже предполагать, где она может быть. — Вообще ничего, — Мия неуверенно пожала плечами. Тигнари решил умолчать о том, что на днях ходил к Сефане домой. Чем меньше свидетелей их взаимодействий в свете последних событий — тем лучше. Однако тревога поселилась внутри тут же. — Пари Хана знает? — осторожно спросил фенек, понизив тон, потому что Хана не была таким человеком, которому бы следовало сразу же знать обо всем происходящем, пусть она и была хозяйкой. — Пока нет, я не стала говорить, — ответила Мия полушепотом. — Тем более, она в отъезде, так что пока ждем Сефану. Я надеюсь, ничего серьезного, — девушка вздохнула и положила голову на руки, опершись локтями на стойку. Посмотрела на Тигнари. — Пожалуйста, скажи, если что-то узнаешь. Фенек кивнул и ответил ей коротко что-то ободряющее, уже сам и не запомнил, что именно, потому что полностью погрузился в мысли. Неужели это из-за их последнего разговора? Он сказал или сделал что-то не то? Но ведь их разговор, хоть и тема непростая, был обычным? Или для Сефаны он значил что-то другое? Однако фенек не видел взаимосвязи глубинных переживаний, даже если такие и имели место быть у девушки, и ее отсутствия на работе. Насколько ему было известно, Сефана никогда не пропускала свои смены и даже брала дополнительные, так с чего бы вдруг ей пропадать? Тигнари надеялся, что это что-то личное, может, кто заболел и пришлось срочно уехать, или она перепила, например, и теперь пытается отойти — второй вариант был совсем не в ее духе, однако парень перебирал вообще все возможные объяснения. Он думал об этом на всем пути домой, все время, пока готовил еду — относительно "праздничную", ведь Кавех сегодня сдавал один из экзаменов по курсу; Тигнари об этом помнил и не сомневался, что друг сдаст на отлично. В конце концов, когда более-менее "приемлемые" варианты кончились, фенек стал перебирать оставшиеся. Может, она попала в аварию, и лежит сейчас в больнице? При мысли о том, что ее могли убить, Тигнари вздрогнул от пробравших его холодных мурашек. Конечно, в их сфере никто полностью от такого не застрахован, но... фенеку просто не хотелось верить в плохие исходы. Он надеялся, что все куда проще и он сам все усложняет и больше тревожится, выдумывая уже что-то на грани фантастики. В конце концов, что мешает зайти к ней домой? Даже если там никого не окажется, он просто проверит. Не будет навязываться — он имеет право переживать. Закончив с готовкой, Тигнари заботливо накрыл все посудины крышками и полотенцами, чтобы дать еде "настояться", и, накинув куртку поверх домашней одежды, вышел из квартиры. Время приближалось к семи вечера, Кавех должен скоро вернуться, так что он просто быстро сбегает, проверит и назад. В подъезде, в котором жила Сефана, пахло чем-то затхлым. В целом их дом не славился чистотой и хорошими соседями, поэтому Тигнари не обратил внимания. Через ступеньку поднявшись по лестнице на третий этаж, фенек постучал в дверь и прислушался — пока тишина, и он решил подождать минутку, прежде чем предпринять очередную попытку добиться ответа и огляделся, ведь на этом этаже запах усилился. Какие-то фантики и кетки валялись по углам, на заплеванных ступеньках прилипла шелуха от семечек, валялись окурки. Фенек вздохнул и покачал головой — они жили будто на помойке, хотя его подъезд, в принципе, был не так плох, в отличие от этого. Прошла еще одна минута тишины, и Тигнари нажал на кнопку звонка, покачав ее из стороны в сторону — ожидаемый треск не раздался, вероятно, звонок был сломан или отключен, поэтому еще раз постучал, на этот раз громче. Ответа так и не последовало. Последняя попытка — фенек достал из кармана телефон и набрал номер Сефаны, так же не ожидая услышать ответа. Однако, когда после нескольких гудков в трубке где-то неподалеку раздался приглушенный рингтон, Тигнари насторожился. Он сбросил, чтобы проверить, не совпадение ли это было, и набрал номер заново. Снова зазвучал рингтон, и фенек понял, что он доносится из квартиры — и нет ни шороха, будто бы к телефону вообще не подходили. — Сефана, — позвал Тигнари в дверную щелку и снова постучал. Дернул ручку — дверь оказалась незаперта. Из приоткрывшейся двери фенеку в нос ударил тот самый запах, только усиленный раз, наверное, в сто. Он поморщился и закрыл нос рукавом, делая шаг внутрь. В кухне никого не было. Капли воды из поломанного крана отбивали четкий ритм, что в общей тишине проникал в черепную коробку противным звоном. Телефон лежал на столе, уже на краю, вероятно, съехавший от вибрации звонков: Тигнари поправил его, положив на середину. Грудную клетку сжал, словно тисками, страх от предчувствия чего-то ужасного. Пара судорожных вдохов и выдохов не помогла справиться с внезапно накрывшим чувством. Борясь с самим собой, он осторожно заглянул в комнату и застыл на месте, вцепившись ладонью в притолоку: ноги подкосились, а в горло ударил рвотный позыв, все усиливающийся по мере того, как глаза бегали по комнате. На полу в луже крови лежало тело — по темным волосам и заметным чертам можно было угадать Сефану. Тигнари смотрел вниз, не мигая. Его словно оглушили ударом по голове. Кровь застучала в висках быстро-быстро. Он не шевелился и даже не дышал, и все не мог оторвать прикованного взгляда от тела. Длинный поперечный порез на шее зиял вывороченными краями кожи и застывшими внутренностями: было видно даже трахею. Вокруг головы на полу растеклась лужа почерневшей уже крови. На местами вздувшейся, синюшной коже почти не было живого места: сплошь виднелись темные, зеленовато-коричневые следы и глубокие царапины. Прошло явно несколько дней. Тигнари прерывисто вдохнул, все еще крепко держась за дверной косяк, и понял, что не сдержит остро рвущееся наружу содержимое желудка. По левую сторону от него была приоткрыта дверь туалета, горел свет; фенек дернулся в его сторону, еле успев наклониться над унитазом. Он резко вдохнул и закашлялся, подавившись рвотой. Быстро поднялся, открыл воду в кране и наспех умылся, прополоскал рот, сделал несколько судорожных глотков воды. Развернулся, опершись сзади себя на бортик раковины, и снова спрятал нос в рукаве. Взгляд невольно вернулся к бездвижному телу. Собственное еле слушалось Тигнари: приглушенный звон падающих капель вдалбливался в голову молотком, и он стоял, не в состоянии двинуться на выход. Сердце бешено колотилось в груди, ужас холодными колючими щупальцами проходился туда и обратно по всему телу, слезы наворачивались на застывшие все в том же оцепенении глаза. Он не мог смотреть больше никуда, кроме окоченевшего трупа на полу, будто бы с ним что-то могло произойти; периферическое зрение же улавливало сброшенные на пол, разбитые вещи. В обстановке все было неправильно, и неправильнее всего — тело девушки, с которой он разговаривал еще несколько дней назад. Почти физическое ощущение смерти — опасное, ледяное и скользкое — еще никогда не было настолько близко. Словно в тумане Тигнари руководил своими действиями, но в то же время ощущалось так, будто бы кто-то просто перемещает его в пространстве. Сделав несколько частых вдохов, фенек пулей выскочил из квартиры, захлопнув за собой дверь. Он не мог ни секунды дольше оставаться в этом помещении, поэтому как можно скорее выбежал на улицу и плюхнулся на первую попавшуюся скамейку. Его трясло, он был просто не в состоянии трезво мыслить; слезы катились по щекам — кажется, на него обернулась пара прохожих, но сейчас Тигнари вообще не было никакого дела до посторонних и того, как он выглядит в их глазах. Мысли метались в голове беспорядочно, и шокированное сознание не могло выцепить и одной из них, чтобы действовать хоть чуть-чуть рационально. Рука потянулась в карман за телефоном и фенек на полуавтомате, мало соображая, набрал номер экстренной службы. Ему ответили быстро, и, кажется, несколько раз переспросили что-то вроде "У вас все в порядке?", прежде чем фенек смог ответить что-то внятное. Он назвал адрес, сообщил о том, что видел, и не смог сказать ничего больше, сбросив трубку. В голове крутилось одно — нужно срочно оказаться дома. Тигнари влетел в собственную квартиру и закрыл дверь на замок, буквально столкнувшись с Кавехом в прихожей — похоже, он только вернулся. — Эй, полегче, — парень поймал влетевшего в него друга и отстранил от себя, заглядывая в исполненные нездоровым чувством красные глаза. — Что случилось? — Кавех моментально перепугался, потому что ни разу в жизни не видел друга вот таким. — Ее убили, — севшим голосом ответил Тигнари, пряча лицо в плече друга. — Кого убили? Кто убил? Я не понимаю вообще ничего, — парень нахмурился, пытаясь отнять от себя фенека, но тот только сопротивлялся, поэтому пришлось оставить попытки это сделать. У Кавеха не было причин не верить, что произошло что-то ужасное: он все видел по состоянию фенека. Первая мысль, пришедшая в голову, была о Коллеи, и мелкая противная дрожь пробежалась по телу, с каждой секундой нагоняя все больше и больше страха. — Сефану, — прошептал Тигнари, все еще мелко дрожа. Слезы подкатили к горлу с новой силой; перед глазами все еще стоял образ увиденного несколько минут назад. — Почему это все происходит? — чуть ли не вскрикнул он хрипло, в это же мгновение разразившись рыданиями. — Я не понимаю... — Подожди… — Кавех все же отнял друга от себя и заглянул в его глаза. Услышав другое имя, он немного выдохнул, однако был не меньше растерян и напуган. — Пошли, все расскажешь, ладно? — выговорил парень, разделяя слова, ведь все еще не мог понять, что происходит, однако чувствовал некую ответственность за друга в этот момент. Фенек кивнул в ответ и позволил другу помочь с курткой и обувью. Кавех усадил Тигнари на стул на кухне и молча подал стакан воды, сел напротив, дожидаясь, пока тот хоть немного придет в себя. — Так что случилось? — осторожно спросил блондин, желая в поддерживающем жесте коснуться руки фенека, однако тот отдернул ее. Кавех поджал губы и постарался не придавать этому большое значение. — Сефана, — выдохнул Тигнари и шмыгнул носом. Он очень не хотел об этом сейчас говорить, но и в то же время остро нуждался в том, чтобы поделиться с тем, кому может доверять. — Моя коллега. Она пропала пару дней назад, не отвечала на звонки. Я сейчас был у нее в квартире. Ее убили, она лежит там, на полу... — фенек замолк, поняв, что из-за эмоций не сможет пока говорить дальше. — Но ты позвонил в полицию, да? — глаза Кавеха полезли на лоб, и теперь все в поведении друга ему стало ясно. Вероятно, будь он сам там, то упал бы в обморок от увиденного. Тигнари кивнул. Кавех абсолютно не имел понятия о том, как говорить и что делать. Сам пребывая в состоянии шока от услышанного, он не отрываясь и не моргая смотрел на друга, и нужные слова — вообще никакие слова — не шли в голову, сталкиваясь с картинкой криминальной сцены, которую нарисовало воображение. — Кто мог сделать такое?.. — чуть ли не прошептал парень, нахмурившись и понемногу начиная осознавать, что эта ситуация ставит под вопрос шаткую безопасность и самого Тигнари. — Я не знаю, — сдавленно ответил фенек. И тут Тигнари словно прошибло током. Он вскочил, ошарашенно глядя на друга, и стул, потерявший равновесие из-за резкого толчка, с громким стуком упал на кафельный пол. Кавех отшатнулся к стене тоже, не ожидав подобного резкого действия. — Сайно! — воскликнул Тигнари, и на лице его нарисовалась гримаса, подобная смеси злости, разочарования и сожаления. — Тот пустынник? — непонимающе спросил блондин. — Всмысле? Почему? — Он узнал! Он узнал... и убил ее, — Тигнари невидящим взглядом смотрел перед собой и внезапно горько рассмеялся. — Какой же я идиот. — А ты здесь причем? Что он узнал? Кавех не понимал вообще ничего. Откуда взялась внезапная взаимосвязь с Сайно, которого накануне фенек выставлял отнюдь не в негативном свете, откуда у него такая уверенность в том, что это именно он. От внезапной непредсказуемости Тигнари становилось жутко. — Она рассказала мне, кто он такой. Вернее... я спросил, потому что увидел у него татуировку на шее, нигде не мог узнать, что это значит... Она рассказала мне, что он — Махаматра. А после этого я... Неважно, в общем... Но как он мог узнать? — теперь выражение лица фенека отражало такое безутешное отчаяние, что Кавеха передернуло. — Подожди. Подожди, тебе нужно успокоиться, ты сейчас надумаешь лишнего, — парень подскочил к Тигнари и все же схватил того за предплечье, крепко, не давая шанса вырваться. — Нет, это он, точно, — фенек снова отчаянно рассмеялся, а после вцепился в Кавеха, словно в спасательный круг. — Мне страшно, ведь он может придти ко мне когда угодно... — Стоп, — Кавех резко прервал бессвязные параноидальные речи друга, встряхнув того за плечи. — Ты сейчас не в себе, тебе нужно отойти. Сядь, — он поднял стул с пола и насильно усадил на него Тигнари. Метался глазами по кухне в поисках того, что может сейчас помочь; в голову пришла только мысль об алкоголе. Он достал из верхнего шкафчика над мойкой откупоренную ранее бутылку вина и с характерным звуком выдернул пробку. Протянул фенеку. — Пей. Тигнари почти не сопротивлялся. Кавех отлично знал о его почти нулевой резистентности к алкоголю — сейчас это особенно было на руку. Через несколько минут, осушивший остатки полупрозрачной жидкости фенек, все еще произносящий периодически что-то бессвязное, обессиленно опустил голову, оперевшись лбом о стол. — Пойдем, — блондин крепко взял его под руку, намереваясь отвести в комнату. Тигнари послушался без лишних возражений. — Прости, — выдавил из себя фенек, чувствуя, как заплетается язык и все перед глазами ходит ходуном. — За что? Отоспись, тебе нужно отдохнуть. — Кавех уложил его в кровать и накрыл одеялом. — Я буду рядом, если что. Ладно? — ответа блондин уже не дождался, потому что как только Тигнари коснулся подушки головой, то тут же отключился.

***

Позже Тигнари был безумно благодарен Кавеху за то, что был тогда рядом и помог хоть как-то справиться с эмоциями. Два дня после того, что он видел, фенек провел дома, особенно ничем не занимаясь, лишь смотрел бессмысленные сериалы и проводил время с другом, слушая его истории из академии, пока тот был дома. Перспектива выходить сегодня на работу не радовала, и хоть Кавех и заверял, что там он в относительной безопасности, Тигнари знал, что это не так — тому, кто захочет его убить, сделать это легче легкого. Фенек еще никогда, кажется, не боялся чего-то настолько сильно. Переборов себя — выбора-то особо и не было — Тигнари отправился на смену. За ресепшеном сегодня была та девочка, Лила, и фенек мысленно выдохнул, потому что вопросительного взгляда Мии на себе он бы не выдержал: не хотел говорить кому-либо об увиденном. Не то, чтобы его это делало "соучастником", но... он определенно чувствовал свою вину в том, что случилось. Тигнари дернулся на звук уведомления на телефоне и поспешил заглянуть в экран. В целях безопасности он скрыл возможность прочесть сообщения на заблокированном устройстве — не то, чтобы из-за паранойи, но, скорее, из тех соображений, чтобы информация, которая предназначалась ему одному, не могла быть прочитана еще кем-то. Разблокировав телефон, фенек увидел текст: "Пустынник" — коротко сообщала Лила, пока еще не умевшая делать сообщения емкими и одновременно информативными. Но этого было достаточно, чтобы у Тигнари все внутри рухнуло вниз, словно он только что сорвался с высоты в пропасть. Мысли перепутались, волна паники прокатилась по телу, отозвавшись дрожью в руках, все тело бросило в холод; фенек застыл на месте, не зная, что ему делать и что говорить. Он знал, что однажды это неизбежно произойдет, но никак не ожидал его визита прямо сейчас, так что теперь судорожно перебирал в голове различные сценарии этой ситуации, о которых много думал ранее, и ни один его не утешал. До прихода пустынника оставалось отсилы полминуты; фенек отчаянно бегал глазами по полутемной комнате и не находил того, что, в случае чего, можно было использовать как средство самообороны; хотя, если подумать лучше, то все это было бесполезно — что он может сделать против человека с огнестрельным оружием? Тем более, звать на помощь — в лучшем и единственном случае виноватым останется Тигнари, учитывая статус его клиента. Пока все это проносилось в голове перепуганного фенека, ручка двери дернулась. Тигнари вздрогнул тоже, и новая волна ужаса охватила его, теперь уже окатывая жаром. Вопреки правилам, согласно которым они должны были встречать клиентов у двери или на кровати, он забился в самый дальний угол небольшой комнаты, там пытаясь почувствовать себя хотя бы немного больше в безопасности. Фенек дрожаще выдохнул, а после вообще перестал дышать, когда на пороге показался Сайно. — Привет, — бросил пустынник, закрывая дверь за собой на замок. Тигнари ничего не ответил. Он молча наблюдал за мужчиной, как тот скидывает пальто и проходит дальше в комнату. Особенно внимательно фенек проследил за кобурой с пистолетом, куда она была положена и насколько быстро оттуда можно достать оружие. — Нари? — Сайно чуть нахмурился, потому что не понимал, что происходит. — Все в порядке? И тут Тигнари прошибло насквозь словно разрядом молнии. Услышав это мягкое к себе обращение, он вздрогнул, почувствовал, как сердце моментально забилось быстрее — его редко так называли даже члены его семьи, не говоря уже о посторонних людях. Он забыл все сценарии, которые придумывал ранее и только что прокручивал в голове, он не знал, что ему говорить и как себя вести, поэтому просто продолжал стоять на месте, во все глаза смотря за пустынником. Все ли у него в порядке? Нет, нихрена не в порядке, потому что человек, к которому он расположился, оказался тем, от кого стоило бы держаться подальше и лучше вообще никогда не видеть. Тигнари впервые настолько боялся своего клиента. Были несколько человек, повторного появления которых он опасался, но сейчас понял, что те — вообще цветочки по сравнению с пустынником. Зачем он тогда пошел с ним? Зачем согласился принимать помощь? Может, всего этого и не было бы вовсе, если бы не сглупил тогда. Лучше бы ночевал на улице или вернулся в злополучную квартиру. Не узнал бы, что Сайно — Махаматра, не переживал бы всего этого ужаса, Сефана была бы жива... Сефана. При мысли о ней мурашки пробежались по задней части шеи и злость вспыхнула в груди. Тигнари глубоко прерывисто вдохнул, теперь уже смотря на Сайно с полным презрением и негодованием. — Зачем ты пришел? — ядовито бросил фенек, складывая руки на груди в защитном жесте. — Всмысле — зачем? — пустынник в непонимании вновь нахмурился. Одно с другим вообще перестало сочетаться в голове, ведь последняя их встреча прошла как нельзя хорошо, а теперь фенек смотрит на него так, словно Сайно совершил что-то ужасное. — Тебя увидеть. — Отвалил кучу денег, чтобы просто меня увидеть, как же, — Тигнари хмыкнул. — Что ты от меня хочешь, честно? — В чем дело? — Сайно сделал шаг вперед и остановился, увидев явное сопротивление в глазах напротив. Тигнари снова боится его — или не переставал бояться все это время, просто не подавал вида. Внушать кому-то страх собственной персоной для пустынника было привычным делом, причем что-то предпринимать для этого никогда не было нужно. Он привык к этому, это не раз играло на руку, однако било ножом по сердцу в такие моменты, как этот. — Я знаю, кто ты, я знаю, что ты убил Сефану, — от страха у фенека осталась одна тактика — нападать. И неосознанно, совсем потеряв контроль над словами, он следовал ей. — Сефану? Я не знаю такую, — Сайно и правда силился вспомнить девушку с таким именем, однако ни одной подсказки в голове не было. Имя характерно для пустынницы, и мысль о руинах Танита промелькнула в голове: она ведь вполне могла быть там. — О чем ты, что ты узнал? — То, что ты — Махаматра. И что у тебя был явный мотив убить Сефану, ведь она знала об этом. Но Тигнари говорил иначе. Он говорил так, будто бы убийство совершил целенаправленно один человек — и это коснулось одной только этой Сефаны. Пустынник не мог понять, что вообще происходит. Тигнари узнал, что он — Махаматра, это никогда и не было секретом, просто не афишировалось; а уж кто такая Сефана, он понятия не имел. Как не имел и понятия о том, почему это волнует фенека. Он глубоко вдохнул и на пару секунд прикрыл глаза, ведь уж точно не ожидал такого диалога сегодня. Сайно вообще ничего не планировал: он и правда хотел просто побыть вместе с Тигнари. — Послушай, я не знаю никакую Сефану, и точно ее не убивал. Если хочешь, я найду того, кто это сделал. — Я и так знаю, что это ты, — фенека трясло, и от этого он говорил сквозь зубы. — Я пришел, а она лежит на полу, с перерезанным горлом, и все в крови... — Тигнари думал, что он продержится, но в глазах защипало от той самой картинки, что всплыла сейчас в голове. — Какой же я идиот, что связался с тобой… Описанное фенеком никак не было связано с Танитом. Сайно выдохнул и с сожалением посмотрел на него; не знал, что предпринять. Тигнари сейчас не поверит ему, что бы он ни сказал. Ему было отнюдь не впервой слышать подобные обвинения в свой адрес, но, произнесенные фенеком, они имели совершенно другую окраску. Он не хотел давать Тигнари и повода бояться себя, но для этого — иронично — снова не пришлось ничего делать. Неуютное чувство поселилось внутри, но Сайно пока не распознавал его и не хотел придавать этому значение в данную секунду. С собой он разберется потом. Фенек опустился на колени и закрыл голову руками. Он наговорил уже достаточно, и не знал, как был все еще жив перед Махаматрой, и как он все это выслушал, даже не дернувшись в его сторону. Тигнари заочно знал, что он труп, и отчаяние вместе с принятием смешивалось в один большой пылающий комок в горле, что через слезы пытался вырваться наружу. — Делай со мной, что хотел, и уходи, — севшим голосом проговорил фенек, пока несчастное сердце колотилось быстро-быстро, не желая мириться с тем, что было произнесено. Черт возьми, он все таки влюблен в этого пустынника. От этого становилось жутко. Тигнари поднял глаза на подошедшего Сайно, готовый встретиться с дулом пистолета, направленным на него, однако увидел только протянутую ему ладонь, но не принял жеста. — Я не хотел чего-то конкретного, просто планировал провести время с тобой, — отчитался мужчина, пытаясь переварить ситуацию. Он не хотел предпринимать еще каких–либо попыток наладить контакт с фенеком прямо сейчас, ведь это могло сделать все только хуже. — Но ты этого, видимо, не хочешь. Извини, я не хотел тебя напугать. — Но ты это сделал, — почти прошептал фенек, пока все внутри металось в безысходности. Тигнари ненавидел его, хотел, чтобы он ушел, но вместе с тем пытался найти хоть одну причину его остановить и простить, и, как назло, находил даже больше; и вел эту внутреннюю борьбу, пока окончательно не решил, что больше так не может. А еще вспомнил слова Сефаны о том, что не стоит иметь дел и тем более отношений с клиентами вне работы: это его приободрило в выбранном решении. — Хорошо, я зайду позже, на неделе, — выдохнул Сайно, уже было развернувшись. — Нет, — внезапно не только для пустынника, но и для самого себя отрезал Тигнари, поднявшись с пола. — Я не хочу тебя больше видеть. Никогда, слышишь! — последнюю фразу он выпалил неожиданно громко, и сам застыл в оцепенении, но быстро себя одернул. — Уходи. Сайно смотрел на фенека непонимающе. Его слова прозвучали громко, и пустынник, наверное, первый раз в жизни не знал, что ответить. Такое ему мог сказать кто угодно, и это никак не повлияло бы на пустынника, однако слышать подобное от Тигнари — было как-то... неуютно. Неправильно. Сайно не был намерен пугать его еще больше, поэтому решил не пытаться продолжить диалог. Он надеялся, что через недельку фенек подостынет и у него будет еще шанс с ним поговорить — сейчас все бесполезно, Тигнари и слушать его не захочет; поэтому Сайно лишь молча взял свои вещи и покинул комнату. Дверь хлопнула и фенек, оставшись один, вновь осел на пол и закрыл лицо руками. Все те чувства, что он упрямо держал в себе во время всего диалога с Сайно, рвались наружу, от этого и трясло, и бросало в жар. Тигнари рассмеялся: нервно, с надрывом. Он был удивлен, что после всего того, что он наговорил, пустынник вообще оставил его в живых. Обезличенная картина Махаматры в голове рисовалась подобным образом — человек жестокий, без капли сострадания, готовый пойти на все ради достижения своей цели; оружие никогда не дрогнет в его руках, и ни один простой смертный не может стать препятствием. Но Сайно, вопреки всем представлениям Тигнари о подобном статусе, был другим. Да, он оставлял о себе впечатление человека властного, но не психопата с нездоровыми наклонностями и жаждой к убийству. Несмотря на то, что фенек все еще был уверен, что смерть Сефаны — его рук дело, картинка в голове не складывалась абсолютно. Мешало ей складываться еще и проклятое сердце, которое упрямо твердило, что все это — ложь, и пустынник на самом деле не такой, каким он успел себе надумать. Тигнари тянул себя за уши и волосы, осознавая свою дурацкую, совершенно неуместную влюбленность. Был бы это кто-то простой, но нет, фенек, молодец! — тебе нужно было влюбиться именно в Махаматру. Бинго. Тигнари был уверен, что подавит и искоренит в себе это чувство рано или поздно, однако сейчас вообще не понимал, что ему делать. Грозит ли ему до сих пор опасность от Сайно, или это уже позади; что он затеял — игру в долгую или у него нет никаких особых намерений? Вопросов в голове было много, и ни на один у фенека не было ответа, лишь одно он знал точно: ему надо поспать. Просто отключиться от внешнего мира на несколько часов и ни о чем не думать. Тигнари собрался быстро, не желая вновь открывать смену — Сайно платил за него на всю ночь. Такое бывало, когда клиент уходил раньше и время освобождалось для еще кого-нибудь, но сегодня фенек не готов был даже ради денег принимать кого-то еще. Несколько суток с минимальным количеством сна брали свое, и усталость чувствовалась каждой клеточкой тела. Он просто выйдет через задний двор, чтобы его не заметили, а позже отпишется, что ушел будто бы в установленное время. Ночной холодный воздух давал ложное ощущение свободы. Вдыхать его было приятно, несмотря на то, что он весь был пропитан затхлостью этого места и висящим смогом прошедшего дня. У Тигнари не было места, в котором он мог бы спрятаться и полностью эмоционально изолироваться от всего. Его квартира не давала чувства защищенности от слова совсем, и была бы она просто съемной, это воспринималось бы иначе; но в этом помещении, как бы фенек его ни обустраивал, создавалось полное ощущение, что он находится в гостях, причем там, где не особо-то и комфортно, и хочется поскорее уйти. Однако сейчас мысль о возвращении в квартиру тянула его вперед, в свой район; после того эмоционального взрыва, что он только что пережил, хотелось завалиться на кровать, накрыться одеялом и лежать, пока сон не опустит тяжелые веки. Все возвышенное отошло на второй план; Тигнари сейчас думал лишь о своих простейших физических потребностях: оказаться в относительной безопасности и уснуть. Фенек добирался до дома в полной отрешенности. Кажется, пульс все еще был учащен. Ничего, сейчас он поднимется к себе на второй этаж и обязательно придет в норму. В голову настойчиво лезли мысли о Сайно, о произошедшем, однако фенек гнал их всеми возможными способами. Уже у подъезда он отметил стоящую машину с мигалками, но не придал этому особого значения: в этом районе постоянно что-то происходило, и мерцание сине-красных цветов можно было увидеть достаточно часто. Однако, стоило ему миновать машину, его окликнули. По имени. Тигнари остановился и медленно обернулся. — Извините, — он склонил голову на бок в непонимании. Сердце застучало быстрее. — Вы это мне? — Да, вам, — повторил мужчина-полицейский. Тут же из за автомобиля показался второй человек в форме, и они быстро преодолели расстояние до Тигнари, зажав его руки за спиной. Фенек услышал щелчок наручников и ощутил холод на запястьях. Дыхание сперло, он не мог ничего произнести и даже двинуться с места, однако ему помогли, подтолкнув к открытому салону машины. — Вы арестованы по подозрению в убийстве. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас, — отрапортовал офицер, и, насильно пригнув голову фенека рукой, закинул того в машину и захлопнул следом дверь.