Часть 5
8 июня 2023 г., 09:54
Блэйд молча наблюдал за Дань Хэном, ни разу не взглянув на гроб. В чёрном костюме он выглядел безупречно.
Дань Хэн, в свою очередь, упорно игнорировал взгляд Блэйда, смотря только на Броню. Девушка лежала в университетской форме, сложив руки на животе. Нет, не в той форме, в которой её нашли. Та была вся в крови и изорвана. Коколия посчитала, что лучше похоронить дочь в таком же комплекте одежды, но в чистом. Броне очень нравилась их форма.
Дань Хэн старался не смотреть на её левую руку. Каждый раз его передёргивало, а желудок сводило какой-то судорогой. Убийца отрезал жертве два пальца — средний и безымянный — и оставил множество порезов. Если бы Броня выжила, она была бы просто изуродована.
Зеле заплакала. Одинокая слеза скатилась по её щеке. Девушка закусила губу, так, что выступила капля крови, и сжала букет, чуть не переломив стебли белых лилий. Броне очень нравились эти цветы. Март неловко хлопнула её по плечу. Коколия осторожно промакивала глаза носовым платком. У гроба стояли все: родственники, друзья (близкие и неблизкие), знакомые.
Блэйду стало скучно. Он ожидал увидеть другое. Не мирно спящую вечным сном Броню, а обезображенное тело, в котором еле угадывались человеческие черты. Ему захотелось домой. Сейчас бы они с Серебряным Волком погоняли бы в какую-нибудь игру. Потом бы пришла Кафка и отругала их за то, что они так и не пообедали, а Блэйд не вымыл посуду…
— Чего улыбаешься? — резко спросил Дань Хэн.
Блэйд опомнился; замечтался, что не заметил, как непроизвольно улыбнулся. Дань Хэн смотрел на него очень зло и серьёзно.
— Мне нужна для этого причина? — как можно беспечнее поинтересовался Блэйд. — Эта Броня — или как её? — тебе вообще кто?
Дань Хэн промолчал и отвернулся. Блэйд задумался. Разве у Тихони была девушка? Если бы была, то все бы знали. Сплетница Цинцюэ, играющая на последней парте в домино, слышит и видит всë и искренне считает, что умеет хранить секреты, которые собрала. Сказать ей что-либо то же самое, что и выложить в социальную сеть: Цинцюэ хранит секреты в большом кругу людей.
И Март гораздо больше подходит на эту роль, чем Броня. Она симпатичная и говорливая, а тихоням нравятся болтуны.
Эта мысль расстроила Блэйда. Он помнил жару его тела, помнил красные щеки полумраке. Болезненное хныканье и пересказ какой-то истории полушепотом. Дань Хэн, усмехаясь, назвал его «моя прелесть». Всего один раз, но этого было достаточно. Блэйд не знал, какая сила (не алкоголь, это точно) заставила его потащить Дань Хэна в кровать, но знал, что ни за что не забудет эту ночь.
Неприятно думать, что Дань Хэн зажимался по углам с какой-то скучной серой мышью Броней Рэнд. Она (по мнению Блэйда, конечно же) была не очень красива, слишком нудна и не интересна. Постоянно читает нотации, убеждает окружающих в своей правоте, одевается совсем не как классные девочки из параллели (в моде на обувь, по мнению Сервал, она совершенно не разбиралась). Она относилась к категории «тусклых». Дань Хэн был гораздо ярче какой-то Брони Рэнд.
Коколия молча смотрела на Зеле. Блэйд слышал о каких-то конфликтах между матерью Брони и её подругой, но сейчас, кажется, их начало сближать общее горе. Март что-то шепнула Дань Хэну.
Потом начали закапывать гроб. Блэйд смотрел, как на крышку падают слегка сырые комья земли — недавно шёл сильный дождь. Цветы уложили перед обелиском. Все молчали, смотря на могилу дочери Коколии. «Последнее пристанище», — принялся фантазировать Блэйд. — Вот как бы называлась эта глава, будь всë происходящее книгой.»
На поминальном обеде все вспоминали, как Броня давала им списать, защищала перед преподавателями и занималась с отстающими. Зеле ковыряла варёный картофель, ничего не рассказывая, — слишком всë было личное. Коколия перешептывалась с Химеко. Блэйд принялся буравить взглядом Дань Хэна и вспоминать обрывки вечеринки у Клары.
Он был единственным, кто не вспоминал покойницу. Хотя, собственно, кем она ему была? Никем. Броня Рэнд всего лишь мимолетная знакомая, у которой он изредка списывал конспекты, и одна из множества людей, относящихся к серой массе. Все были опечалены её кончиной, одному Блэйду было без разницы. Что с Броней, что без — его мир из-за отсутствия старосты не поменяется.
Ему казалось, что что-то не так. Он подслушал (Кафка бы тут же сказала, что так поступают только невоспитанные люди) разговор Коколии и Химеко и узнал вереницу довольно странных вещей: расследовать убийство не стали, заявили, что Броня просто совершила самоубийство. Наверное, у следователя глаза не на том месте. По его мнению, она саму себя подвязала на шнурах, сама себе отрезала два пальца и нанесла десятки порезов и сама себя задушила в крошечной каморке на четвёртом этаже университета? Это был просто… бред.
Блэйд чувствовал, что это был не просто «суицид». Броня — милая Броня Рэнд, не обидевшая даже муху! — кому-то очень, очень насолила. Высыпала в кипящий суп какой-то цели всю килограммовую пачку поваренной соли. Вставила столько палок в колеса, что некто решил с ней поквитаться.
Но не вязался один факт: Броня не делала ничего подлого. Она не сдавала курящих по туалетам одногруппников, всем помогала, со всеми дружила, никому не мешала. Мстить ей было просто не за что.
— Тебе всë это не кажется странным? — Блэйд услышал, как Март тихо спрашивает у Дань Хэна.
— Кажется. Броня не могла всë так оборвать. Что-то случилось. Её явно кто-то убил.
Блэйд был полностью согласен с Дань Хэном. Старший брат Сервал — Гепард Ландау — и правда идиот. Очевидно же, что Броня не покончила собой.
— Ты прав, — Блэйд подошёл так тихо, что его никто не заметил. Март завизжала от испуга.
— Мама!.. Блэйд! — И тут же вцепилась в него. — Нельзя подкрадываться со спины и пугать! Я чуть не умерла от страха!
Дань Хэн уставился на него с откровенным презрением и неприязнью. Блэйд сделал вид, что ему (почти) не больно.
— Я тоже так думаю, — Блэйд решил не отступать от начатого. Он знал, что не нравится Дань Хэну. Свой авторитет он, наверное, хорошо подпортил за ночь дома у Клары. Но попробовать вернуть своё положение в глазах одногруппника хотя бы на прежнее место можно же, да? — Броню убили.
— Кто? — поинтересовалась Март.
— Не знаю, — честно ответил Блэйд. Март разочарованно вздохнула. — Но у меня есть догадки.
— И какие же? — насмешливо поинтересовался Дань Хэн. Блэйду не понравился его тон. Тихоня не бросается такими едкими фразочками.
— Мне кажется, что…
— Её убил тот, кому она доверяла, — медленно проговорил Дань Хэн. Блэйд знал: он говорит так специально. Хочет выставить его придурком. — Броня всегда — повторюсь, всегда — говорила Коколии, куда и с кем она пойдёт. А в той ситуации она ни слова не сказала матери и Зеле. Она ушла с тем, кому безоговорочно верила. Она знала, что этот человек не причинит ей вреда. Только вышло наоборот. Вред ей причинили. Я считаю, что это был кто-то из близких друзей.
— Но ближе всех была… — Март растерянно оглянулась.
Дань Хэн кивнул:
— Верно. Зеле Воллерей.
— Она не могла, — твёрдо заявила Март. — Она так много плакала и боялась. Так не делают.
— Есть такие актёры, которых невозможно раскусить, — заметил Дань Хэн.
— Лиз? — предположил Блэйд.
— Лиз не была её лучшей подругой. И я не думаю, что Броня всецело доверяла ей. Они были просто знакомыми и никогда не были лучшими подругами.
В этот момент Блэйд почувствовал себя следователем. Настоящим следователем, не то что Гепард Ландау. Это было какое-то окрыляющее чувство превосходства, воодушевления и уверенности, что он докопается до истины. Сам. Он не станет обращаться за помощью к Дань Хэну. Он будет в его глазах героем, а не каким-то неудачником, каким он чувствовал себя почти всю жизнь.
Через несколько мгновений сладкие мечты разрушились: он понял, что без головы Дань Хэна ничего не выйдет. Он отлично сопоставил все факты, а Блэйд вышел из диалога недоумком.
Ничего, он ему покажет! Блэйд улыбнулся настолько очаровательно, насколько позволяли лицевые мышцы, и пустил в ход всë обаяние, которое имел.
— А Вы, господин Детектив, очень умны.
Дань Хэн смерил его мрачным взглядом. Блэйд почувствовал себя чем-то ничтожным и жалким. Как червяк или уродливая толстенькая гусеница.
— Простая наблюдательность, — сухо ответил он. — Пойдём, Март.
— Тебе разве не кажется всë это… — Блэйд сделал паузу. Он почувствовал себя героем какой-то трагедии. Вот он, момент, когда главные герои расстаются из-за конфликта (хотя эту ситуацию было тяжело назвать «конфликтом». Простая вредность Дань Хэна)! — странным? И вообще не хочется найти разгадку?
Март тут же остановилась и обернулась. Хоть кому-то интересно! Дань Хэн мрачно отрезал:
— Не хочется.
Серебряный Волк сейчас бы окрестила Дань Хэна непонятным для Блэйда выражением «цундере-семпай».
— Тебе разве неинтересно? — шепнула Март. Блэйд всë прекрасно услышал даже на расстоянии.
— Нам нужно готовиться к сессии, а ты предлагаешь вести расследование. Март, ты в своём уме?
— Почему сразу «в своём уме»? Я просто предложила!
— Март, мы не дети, чтобы играть в сыщиков. Мы взрослые люди, которые думают о своём будущем, а не о всякой ерунде.
Блэйд внезапно понял, что Дань Хэн прав. И правда, они — студенты (пусть и второго курса), взрослые люди. Им некогда искать убийц и заниматься «всякой ерундой». Они должны думать о своей будущей профессии и о подготовке к летней сессии.
Теперь он чувствовал себя не воодушевлённым, а очень, очень подавленным.
***
— Дай мне, — попросил Блэйд. — Только одну. — Серебряный Волк протянула ему планшет. — Кого? — Блэйд пробежался взглядом по прямоугольникам слева — баннеры. Два «ивентовых», «оружейный» и «стандартный». — Её, — Серебряный Волк ткнула пальцем во второй прямоугольник лилово-розового цвета. Блэйд вздохнул. Ясно с ней всë. В декабре ныла, что хочет некого Скарамуччу, теперь запала на розовую женщину-лису с диким для его ушей именем Яэ Мико. Справа от неё теснились девушка с флагами, девушка-кошка и какой-то парень с голубыми волосами. — Десятку можно? — спросил Блэйд. — У тебя их все равно тут тридцать. Серебряный Волк задумалась. — У меня софт, мне обычно леги с него падают. А вдруг ты выбьешь? — Ты сама сколько выбила? — Три консты на Мону, Джинн, Чичи… — Серебряный Волк загибала пальцы. — Это шесть. Кадзуха, Ëимия, две Гань Юй, Альбедо, Скар, Сяо, две оружки… Я сбилась. — Пятнадцать. Что плохого, если я выбью шестнадцатую? — Давай, — со вздохом согласилась Серебряный Волк. — Вот бы ещё и Кэ Цин. Тогда будет стопроцентный на Фокалорс. Блэйд уверенно ткнул на кнопку «Помолиться 10». Из верхнего левого угла полетела голубая звёздочка. Серебряный Волк неотрывно следила за ней. Вылетев на середину экрана, она загорелась фиолетовым. — Мимо! — выдохнула она. — Кирару! Рару, пожалуйста! Я хочу ещё кошкоженщину! Но это была не Кирара, а Юнь Цзинь — девушка с флагами. Серебряный Волк взвыла. — Да отстань от меня! Уже третья конста! Задолбала. Следующие десять «молитв» она спускать не стала. Вместо этого забормотала: — Вот бы Яэ Мико, вот бы Яэ Мико… — У тебя гарант какой? — поинтересовался Блэйд. — Стопроцентный. Я проиграла на Сайно. — Тогда зачем ты просишь, если все равно будет она? — Ты не поймёшь, — буркнула Серебряный Волк, ткнула на «Помолиться 10» и тут же завопила. Теперь голубая звёздочка зажглась золотом. — О! Смотри, смотри! Сейчас!.. Блэйд лишь фыркнул. Серебряный Волк дрожащими руками тыкала пальцем. — Фигня, фигня… Да! Да! Жрица Великого храма Наруками! Ура! Сколько время? Серебряный Волк вела листочек, где писала, когда она выбила легендарных персонажей. Блэйд не очень понимал, зачем писать точное время и дату. — Сейчас… Три часа и шесть минут. — Пятнадцать, ноль шесть… — забормотала она, пытаясь удержать в голове четыре цифры. — Пятнадцать, ноль шесть. Пятнадцать, ноль шесть… Тут скрипнул дверной замок. Серебряный Волк тут же унеслась в коридор. Блэйд за ней. — Всем привет! — Мам, я Мико выбила. — Перестань звать меня мамой. Я слышала, как новые жильцы переговариваются о том, что я слишком молодо выгляжу для своего возраста, имея таких взрослых детей. — Кафка хихикнула, Серебряный Волк расхохоталась. Даже Блэйд улыбнулся. Женщина совсем недавно отметила двадцать восьмой день рождения, а теперь — мать двадцатичетырехлетней девушки и девятнадцатилетнего парня! — Кто-нибудь маракуйю пробовал? — Это тот фрукт, который пихают в сок с манго и апельсином? — уточнила Серебряный Волк. — Ты её всë-таки купила? — Блэйд вздохнул. Кафка уже вторую неделю хотела купить этот экзотический фрукт на пробу, но никак не решалась. Но Кафке было уже не до него. — Томми! — Кот заковылял к ней на толстых лапах. Кафка схватила его на руки. — Привет, пусечка! — И крепко поцеловала его в чуть сплюснутую морду. — Фу, — тихо сказала Серебряный Волк. — Волчище, достань маракуйю из пакета и помой. — Где? Порой, по мнению Блэйда, она задавала достаточно… тупые вопросы. — Где хочешь, — ответила Кафка, опуская кота на пол. — Можешь на кухне или в ванной. — На кухне не выйдет, — встрял Блэйд. — Она не убрала посуду. Кафка шумно выдохнула через нос — явный признак, что она рассержена. Серебряный Волк схватила упаковку и поспешила скрыться в ванной комнате. Полилась вода; похоже, она крутанула кран на полную мощность. Кафка ушла в свою спальню. — Знаете, эта фигня как виноград! Тот, который тёмный! — заявила Серебряный Волк, пытаясь перекричать шум ударяющейся струи воды об раковину. — Ты что, уже без нас ешь? — возмутился Блэйд. Раздалась возня. — Нет! Виноградина вначале светлая, потрешь её пальцами — и она тёмная. Вот и тут так. Кожура какая-то коричневая, а если потереть, то она как темно-розовая. Только одним пальцем не сработаешь, ногтем надо! Кафка вышла из комнаты в пушистом халате. Томмазо чинно шёл сзади, гордо задрав голову вверх. — Неси на кухню. Поедим, а потом разберёшь посуду. Девушка принесла два мокрых коричневых шара размером с её кулак. Блэйд с любопытством уставился на них. Раньше он считал, что маракуйя имеет ярко-фиолетовую кожуру. Кафка достала из высокого узкого ящика, где хранила соевый соус и растительное масло, круглую разделочную доску и вытащила из подставки нож. Занесение холодного оружия над кругленькой беззащитной маракуйей почему-то напомнило Блэйду казнь. — Ой… она не режется! — Кафка потрясла ножом. Фрукт намертво засел на лезвии. — Давай я, — предложил Блэйд. Несколько секунд скрипа разделочной доски, и маракуйя лежала, разрезанная пополам. — А как это есть вообще? — спросила Серебряный Волк. — Ложкой зачерпывать мякоть, — с видом знатока объяснила Кафка. — Захвати три. Чайную или кофейную, разницы не будет. — Тут кости какие-то… — с подозрением заметил Блэйд. — Ты сок с семенами чиа пьешь? Считай, что это те же семечки. Черные мелкие семена чиа и довольно крупные жёлтые косточки маракуйи совершенно не были похожи. Какое-то время вся троица сосредоточенно пыталась распробовать мякоть. — Кислятина! — скривилась Серебряный Волк. — Блэйд, хочешь? — М-да… — Губы Кафки сложились в прямую линию. — На любителя. — Вот эта часть на апельсин похожа, — Блэйд ткнул в область рядом с кожурой. — Это часть похожа на лимон! А вот тут вообще пресная. — Может, вторая будет не такая плохая? — с надеждой спросила Кафка. Но вторая маракуйя оказалась ещё кислее, чем первая. — Ну и гадость. Мам, больше не покупай. — Я не мама. Посуда ждёт. А ещё ты обещала прибраться у себя в комнате. Серебряный Волк застонала. Она не любила прибираться. Блэйд хмыкнул.***
— А может… ты зря отказался? — шёпотом спросила Март. Дань Хэн не ответил. Подруга осталась у него ночевать, наверное, только для того, чтобы постоянно напоминать ему о странной смерти Брони. — Март, это не наше дело, — наконец, ответил он. — Пусть этим занимаются те, кого это касается. — Кого? Кого это касается? — Полиции. Они расследуют это дело без нас. Мы будем путаться под ногами. — Знаешь, — Он слышал, как Март садится на диване, который заняла на ночь, — ты можешь поступать, как тебе больше нравится. Я хочу докопаться до того, кто убил Броню. Вместе с Блэйдом. — Пожалуйста, — Дань Хэн пожал плечами и перевернулся на другой бок, лицом к стене. — Делай, что хочешь. На самом деле его терзало беспокойство. Блэйд для Март — не компания. Он странный. Другой. Такие, как он, обычно оказываются предателями и подонками. И это Дань Хэн вычитал не в глупых новеллах, где девушку главного героя все пытаются осквернить, и мясных романах, где убивают девственниц на каждой девятой странице, на каждой седьмой главных героев преследуют дурные предзнаменования, а на каждой третьей происходят похищения. Он это знал из проверенных источников, из историй знакомых семьи. Они были в неудачных компаниях, которые ломали их. Март его единственный друг. Он не позволит. Дань Хэн опасался Блэйда, но был готов заступаться за Март. Главное — наблюдать. Он заснул, уже приняв решение. Завтра утром он скажет, что тоже хочет «расследовать» преступление, и будет следить за каждым его шагом.
