Глава 5
2 мая 2025 г., 16:38
Слепящие потоки дождя обрушивались на крыши автомобилей, создавая непрерывный шумовой фон, в котором Ифану было сложно удержать концентрацию. Вся обстановка казалась замедленной. Время немного приостановилось.
Сквозь тысячи полос дождя все автомобили на парковке сливались в одну размытую массу. Всего за несколько десятков минут дождь успел из слабого превратиться в настоящий ливень.
Каждый выстрел — это не только шанс поразить цель, но и риск привлечь нежелательное внимание. За шесть лет после вторжения некоторые из этих существ уже познакомились со звуком оружия. Они усвоили, что такой звук могут производить только люди.
Глушитель на винтовке и шум дождя с ветром должны были помочь замаскировать звук выстрела, но полностью скрыть его не удастся. Этот глухой и короткий стук всё равно распространится, отражаясь от бетонных стен зданий, создавая эхо. Такой звук трудно игнорировать, особенно существам, чьи чувства были настроены на поиск любых признаков человеческого присутствия.
Чтобы не оставаться на одном месте, Ифан решил сменить позицию. Он глубоко вдохнул, собираясь с силами, и начал перебежку в низком приседе за другую линию машин. Несколько теневых фигур мелькнули в его периферии, следовав за ним. Они торопились, метнувшись за ряд машин и вскоре исчезнув из виду.
Змеясь между припаркованными автомобилями, некоторые из которых были серьёзно повреждены, начиная от прогнутой крыши с разбитым лобовым, заканчивая сдавленным бампером, Ифан двигался с предельной осторожностью. Он постоянно сканировал окружение: высматривал цель, целился, приседал и снова продвигался вперёд. Его маршрут неуклонно вёл к заднему входу торгового центра «Метеор». Чем дальше он шёл, тем плотнее становилось скопление мимиков на его пути. Ифан видел их повсюду: они сидели в машинах, бродили между рядами, толкали тележки с покупками.
Это не то чтобы сильно его волновало, пока был дождь, а кожа не выступала. Однако если преследователям придёт в голову забросить все попытки скрытной атаки, и они погонятся за ним, заскакав по крышам, — то оставшийся на половину пустой магазин пистолета и шесть патрон винтовки ситуацию никак положительно не изменят.
Ифан отступал спиной вперёд. Далее маячила проезжая дорога, по которой неспешно проплыла легковушка. Неподалёку пара мимиков копошилась у багажника, что-то говоря друг другу.
Улучив момент, человек метнулся через дорогу. Краем глаза он заметил, как двое преследователей разделились, растворяясь среди машин. Старуха же на глаза больше не попадалась.
Нырнув за очередной ряд авто, Ифан замер. В паре шагов от него распахнулась дверца алого «мерседеса». Оттуда выпорхнула фигура в облике молодой женщины. Ифан вжался в землю. Стук каблуков, шорох раскрывающегося зонта. Когда псевдоженщина потянулась закрыть дверь, ботинок Ифана скользнул в щель. Тварь обернулась — и тут же лезвие ножа вспороло воздух.
Они рухнули на мокрый асфальт. Удар, ещё удар — лезвие вгрызалось в голову затылок существа. А оно, поваленное и ошеломленное, только выдавило жалкий стон. Брови пошли ходуном, а из глаз потекли слёзы, размывая тушь. Зрачки псевдоженщины стрельнули в сторону облачённого во всё тёмное мужчину, вопрошая о необходимости содеянного.
Ифан отшатнулся, выдернув из лап твари сумку, перерывая её содержимое. Основные отделения оказались пусты. Боковые карманы тоже не принесли результата. Опустившись на корточки, он уже собирался отбросить бесполезный трофей, когда блеск под капотом привлёк его внимание. Ключи. Рука устремилась к находке.
Одним плавным движением Ифан приоткрыл дверцу «мерседеса» и скользнул внутрь. Салон встретил его одеколоном и следами запустения. Короткий взгляд через стекло заднего вида не дал полезной информации. Ключ повернулся в замке зажигания. Двигатель недовольно заворчал, датчик топлива показывал почти пустой бак. Машина затряслась, издавая громкий рык.
Ифан почти надавил на педаль, когда заметил двух мужчин в чёрных кожаных куртках. Они застыли прямо там, где он был мгновениями раньше, когда собирался перебежать дорогу.
Оба промокали под дождём. Они не спешили действовать, прекрасно осознавая, что присутствие других существ на парковке помешает им схватить добычу лично для себя. Эта жуткая игра в гляделки могла продолжаться вечно, торопиться им было некуда.
«Их трое, а я один, — думал новый водитель «мерседеса», — как они меня поделят?»
Ифан плавно надавил на педаль газа, переводя рычаг на заднюю передачу. Взгляд его сфокусировался на дороге, игнорируя застывшие силуэты с руками в карманах. «Мерседес» выскользнул на проезжую часть, и Ифан развернул его, нацелив капот к выезду с необъятной парковки.
Когда машина набирала ход, притворщики материализовались по обеим сторонам, синхронизируя свое движение с автомобилем. Ифан бросил беглый взгляд в боковые зеркала, его брови сошлись на переносице. Клацнув на кнопку, он активировал блокировку всех дверей.
Зеркало заднего вида отразило фигуру старой женщины, торопящейся забрать последние надежды на спасение. Мимики атаковали двери машины, яростно дёргая ручки в попытках проникнуть внутрь. Металлический лязг замков отзывался в салоне.
Впереди возникла семья, нагруженная пакетами с покупками. Ифан вынужденно сбросил скорость, и машина почти замерла на месте. Один из преследователей полез по своим карманам, пока его напарник сосредоточенно изучал дверь, выискивая уязвимое место. Внезапно первый извлёк инструмент, напоминающий отвертку, и приступил к взлому замка. Его сообщник наблюдал за процессом, прищурив глаза.
Ифан оказался в западне. Ничего не подозревающая «семья» неспешно пересекала дорогу, а окружившие машину мимики становились всё агрессивнее. Каждое мгновение промедления увеличивало шансы существ проникнуть в салон. Вряд ли с помощью взлома дверей, однако рано или поздно им надоест ломать голову над этой загадкой.
Удары о дверь автомобиля отдавались глухим ритмом, тонущим в шуме парковки. Несмотря на их кажущуюся бессмысленность, они прекрасно подавляли моральный дух.
Наконец долгожданный момент настал — псевдосемья исчезла из виду, освобождая путь. Ифан вдавил педаль газа в пол. Машина рванулась вперёд, но силуэт справа метнулся наперерез, а фигура слева наклонилась, будто что-то подбирая. Резкий визг покрышек прорезал воздух, и автомобиль начал подпрыгивать. Звук разрывающейся резины ввинтился в уши Ифана.
Носок почти успел вдавить педаль в пол, когда боковое стекло разлетелось градом осколков. Мужская рука, появившаяся из новообретённого прохода, вцепилась в воротник Ифана, потянув его из салона. Водитель сопротивлялся, вонзив нож в ладонь и предплечье мимика. Существо отдёрнуло руку с глухим вздохом, но тут же вцепилось в него другой, ударяя чем-то острым Ифану по трицепсу. Притворщик спереди метнулся на помощь сообщнику.
Педаль, наконец, соприкоснулась с полом. Весь корпус задрожал, сообщая о запрете двигаться. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, Ифан увидел причину: полуобращенная старуха вцепилась в багажник огромным телом. Её голова, вытянутая и наклонённая набок, щерилась отвисшей челюстью. Половина одежды впиталась в серую кожу, а размеры фигуры увеличились вдвое.
Двигатель ревел, протестуя против невозможности движения. Ифан рванулся вбок, пальцы псевдо-мужчин соскользнули с его куртки с резким звуком рвущейся ткани. Он развернулся, упираясь ногами в раму разбитого окна.
Осколки стекла хрустнули под подошвами ботинок. В плечо упёрлась винтовка. Руки существ метнулись к Ифану, с влажным шлепком вцепившись в его голени; ногти впились сквозь ткань штанов в кожу, потянув на себя. Дуло винтовки нацелилось на ближайший мужской лоб. Палец сжал спусковой крючок, механизм щёлкнул. Но в последний момент рука мимика ударила по стволу. Грянул выстрел, эхом отразившись от окрестных зданий. Пуля с визгом ушла в крышу «мерседеса».
Ифан передернул затвор. Он вновь прицелился, но два псевдо-мужчины успели противодействовать ему. Рывок — и Ифан оказался выдернут под дождь, торча наполовину. И они посмотрели в сторону.
Оба псевдо-мужчины в один синхронный поворот устремили глаза куда-то в поле. Бывший разведчик оскалил зубы, давя оба ряда друг о друга до стёртой эмали. Его кисти вцепились в куртки мимиков, а глаза бегали от одного к другому, не понимания происходящего. Старуха последовала тому же примеру, что и помощники. Серая куча кожи втянулась обратно, и она ступила назад.
Мимики освободили Ифана. Он завалился обратно, стукаясь затылком об оконную раму. Перед глазами мелькала жизнь, пока мозг, наконец, не сообразил, что ему дан шанс увидеть дочь ещё один раз.
Педаль газа приблизилась к полу. Двигатель взревел, увлекая «мерседес» к главной дороге. Шины пронзительно взвизгнули на мокром асфальте, оставляя за собой веер брызг.
***
Капли дождя колотили по крыше гаража, создавая мелодичный перезвон. Струи воды стекали с краёв навеса, образуя прозрачную завесу перед открытым проёмом. За этой водяной стеной мир казался нереальным, чем-то схожим на сновидение. Тая сидела на табуретке у самого порога, её глаза разглядывали лес за забором. Мокрые ветви деревьев качались на ветру, их формы плавали из стороны в сторону. Внимание девочки полностью зацепилось за него, гипнотизируя, затуманивая разум. Сзади послышались тихие, осторожные шаги. Тая обернулась и увидела Андрея. Его худощавая фигура появилась в дверном проёме. Потрёпанная куртка висела на узких плечах, руки были глубоко засунуты в карманы. Зимнюю шапку он натянул по самые брови. Андрей слабо махнул Тае ладонью. Глаза на мгновение оживились, но тут же снова потухли. Подойдя ближе, он остановился рядом с ней. Его присутствие было почти неощутимым, будто часть его осталась где-то в мечтах. Подросток глубоко вздохнул, выпустив облако пара в прохладный воздух. — Папа, наконец, отпустил? — спросила Тая, подняв на него взгляд. Череда кивков сотрясла его плечи. Потускневший взгляд нашёл ту точку вдали, что недавно приковала к себе маленькую девочку. — Переживаешь за отца? — покосился Андрей на неё. — Его уже давно нет. — Немного, — сложила руки на коленях Тая. — Три часа пройти лес, ещё где-то часа полтора на выполнение задачи, в зависимости от обстоятельств. И часа четыре на обратный путь с учётом тяжёлых канистр. Это если бы твой отец пошёл пешком. На машине добраться туда можно было за минут сорок. Обратно столько же. Выполнение, наверное, тоже полтора часа. А может, и меньше. И того два с половиной часа, и он уже должен был быть дома. Поэтому ты ждёшь его здесь? Тоже что-то не сходится в твоей голове? — Ну-у… мне просто неспокойно. — А… всё куда проще, да? Тая не поняла вопроса. — Я имел в виду, ты так голову себе не загружала… всеми этими вычислениями. — Нет… — Ну да, ты же ещё маленькая. А я вот хотел заняться последнее время тренировками, прокачать своё тактическое мышление. — Потому что хотел поехать с моим папой? — Ну да. Разве тебе не надоело торчать взаперти сутками? Метро… А теперь здесь. Целый день одно и тоже. Я больше не могу этого терпеть. Я хочу каких-то перемен, чего-то нового. Я уже капец как устал слушать своего отца. «Сделай то, сделай это», не могу больше, — закатил глаза он. — Он переживает за тебя. — Та! Переживает. В жизни толком сам ничего не добился, и меня пытается чему-то научить, а сам ни черта не шарит вообще. — Не шарит? — Не знает он ничего, — выдавил недовольным голосом мальчик. — Я с ума схожу сидеть здесь, слушать все эти идиотские мантры: «Когда же всё изменится?», «Когда же будет лучше?», «Почему же всё так?». Ну да, давайте сидеть днями и тараторить об одном и том же. Я давно мечтал пойти в разведку, но кто меня возьмёт, малолетку? — Но что же ты сможешь сделать без подготовки? — Ну вот, опять… Я уже пытался заняться спортом в метро… Но не получилось… из-за обстоятельств. И вот недавно я начал снова пробовать, хотел поднять свою выносливость. Дак отец тут резко начал… — У тебя же астма. — И что? Я уже получил лекарство для ингалятора с запасом, я точно мог бы как-то прикрыть твоего отца. Контролировать территорию, например. Мне кажется, что я спокойно мог бы справится с «Фортом» этим, — он снова покосился на неё, предполагая, что она не знает этого слова. — «Форт-17», пистолет твоего отца. Оружие в использовании метро нашего, — намекал Андрей. — Ты можешь погибнуть, — в полголоса произнесла Тая. — Всяко лучше, чем торчать здесь. Я готов. Я уверен, что справлюсь. Я приседал и отжимался в отсутствии родителей, или когда отец не задалбывал меня всякими занятиями по дому. — Я сомневаюсь, что этого хватит тебе… — Ну вот опять! Прямо как мой отец. — Но он прав… — Никто не верит в меня, — разочаровано покачал головой Андрей. — Даже девочка восьми лет не верит. Лиза того же мнения. Я думал, ты поддержишь меня хоть немного. Ты же так любишь своего отца. Мне казалось, что ты поймёшь меня. Он ведь тоже разведчик. Целых шесть лет им был. Он ведь не погиб? Тая увлеклась воспоминаниями. Она помнила, как с каждым возвращением папы в их тесную комнатку в метро, на его лице оставалось все меньше нетронутой кожи. Синяки под глазами становились глубже, морщины прорезали лоб и щёки, словно годы пролетали за дни. Стресс и опасности вылазок безжалостно старили Ифана. Но был один день, который врезался в память Таи особенно ярко. Отец вернулся с настолько изувеченным лицом, что его не узнали даже близкие. Порезы, ссадины и гематомы покрывали каждый сантиметр кожи. Тая помнила, как замерло её сердце, когда она увидела это зрелище. Всего сутки назад его лицо, хоть и уставшее, было целым. Однако больше всего девочку поразили глаза отца. В их глубине она увидела отпечаток невыразимого ужаса, который папа пытался скрыть. Что-то случилось там, на поверхности, что-то настолько страшное, что оставило след не только на его теле, но и в душе. За этим страшным возвращением последовали долгие недели выздоровления. Тая ещё видела в своих воспоминаниях, как отец провёл более трёх месяцев в медпункте метро. Треснутые ребра и поврежденные руки медленно срастались, а израненное лицо постепенно заживало. День за днём Тая наблюдала, как менялся облик отца. Постепенно опухоли спадали, синяки бледнели, а раны затягивались. Но с каждым днём становилось всё очевиднее, что прежней красоты папе уже не вернуть. — Вот и я не умру, — продолжал Андрей. — Я позже попробую у твоего отца ещё спросить касаемо новой поездки, когда он приедет, ты не против? Поверь в меня, я куда на большее способен, чем просто сидеть здесь. Сзади послышался девичий голос: — Ну да, ну да, — с издёвкой протянула Елизавета. Андрей обернулся, совсем не ожидая беззвучного появления девочки. Она широко улыбалась, чуть ли не смеясь над ним своим выражением лица. — Опять ты, — немного поёжился парень. — Для начала уши почисти, а то подкрадётся к тебе сзади мимик — и всё, хана тебе будет, — хихикала она. — Ты же должна была помогать твоей матери, что ты тут забыла? — Уже всё сделала, представляешь? Что ты никак не уймёшься со всеми этими дурацкими желаниями? Хочешь измениться — пойди проведи хотя бы со своим папой время без его криков. То он злится у тебя всё время. Это будет отличный шаг к «взрослой жизни». — Тьфу ты, — пожал губы он, отшагивая в сторону. Улыбка на лице Елизаветы, до этого момента лучившаяся ехидством, растаяла, сменившись неожиданной сосредоточенностью. Елизавета встала между ними, её ладони сложились на груди. — Твой отец так и не поговорил с дядей Ифаном? — Что? — нахмурился он, но быстро смекнул. — Я так понял, что нет, — скрестил руки мальчик. — Да и зачем ему это знать? Тогда он точно никуда меня не возьмёт. — Андрей… Это меньшее из того, что тебя должно волновать, господи. Неужели, в этом и был твой план с самого начала? Чтобы нас выгнали сюда? Ради твоего «становления в мужчину», что ли? — О чём ты? Какой план? Меня избили, а тебя унижали… Ч-ч-что я должен был, по-твоему, тогда сделать? — поджал плечи он. — И сколько уже можно напоминать мне об этом? — Потому что, послушав твой диалог, мне начинает казаться, что ты специально всё усложнил ради того, чтобы нас выгнали. — Я, по-твоему, такой гений? — По-моему — ты идиот полный, Андрей. Прости, но это так, — снисходительного говорила она. — А теперь тебе хочется с дядей Ифаном таскаться днями напролёт, только чтобы не сидеть со своим отцом? Ты вообще с ума сошёл, что ли? — Я ничего такого и не думал тогда. Я… я делал, как мне казалось лучше… — Ты делал так, как бы отца не разозлить своего. — А ты зачем меня послушала? Ты сама согласилась со мной. Я предложил, и ты сразу согласилась. Мы оба виноваты в случившемся. — Я была сильно обижена, вот и послушала тебя… — Ну вот и всё. Мы оба виноваты в случившемся. Я… я посчитал так, как было нужно. Ты же просто испугалась и поддержала первое попавшееся мне на ум. — Что?.. — не верила своим ушам Елизавета. Из глубин леса донёсся глухой раскат, мощный и резкий, перебив их диалог. Звук был слишком отрывистым для грома, но достаточно громким, чтобы эхом отозваться в груди каждого ребёнка. Андрей отпрянул назад, его руки взметнулись в защитном жесте. Кровь отхлынула от лица, оставив его бледным. Тая вскочила со своего места, опрокинув табуретку. Её маленькие пальцы сжались в кулаки. Елизавета замерла, её лицо, секунду назад полное серьёзности, теперь выражало чистую растерянность. Трое детей не могли пошевелиться. Все трое рассматривали кромку леса, пытаясь уловить малейшее движение, которое могло бы объяснить источник звука. — Граната… — вспомнил Андрей. В одно мгновение девочки повернулись к нему, их лица исказились от внезапного, леденящего душу осознания. Подростки сорвались с места, устремившись в дом. Их одновременное бегство оставило Таю под шапкой накатившего испуга. Она хотела окликнуть их, но голос отказал, застряв комом в горле. Повернувшись обратно к лесу, она вновь всмотрелась в плотную стену деревьев. Капли дождя размывали очертания листвы, создавая пересечения из жёлтых и зелёных пятен. Взгляд Таи стрельнул к кнопке закрытия гаражной двери, мягко выделяющейся в свете мрачного дня. Маленькие ноги быстро преодолели расстояние до стены. Тая вытянулась, привстав на цыпочки, но её пальцы лишь беспомощно царапнули воздух под выключателем. Отчаянный прыжок не принес результата. Обернувшись, она заметила опрокинутый стул, с которого вскочила минуту назад. Тая схватилась за прохладное деревянное сиденье, потянув стул к стене. Её дыхание участилось от усилия. Едва она установила стул рядом с выключателем, как на границе леса мелькнуло движение. На секунду в голове прозвучала мысль о пришедшем папе, так как среди всей этой природы объявился мужской силуэт. Если бы только не взрыв, она бы прямо сейчас выдохнула что есть силы, сообщив всем о ложной тревоге. В этот момент по дому разнёсся громкий Ванин крик: «Тая!». Не раздумывая, она оттолкнулась от стула и помчалась на зов. Её шаги отдавались дробным стуком по бетонному полу гаража, пока руки приготовились схватиться за ручку двери. Из подвала выскочил Ваня с двустволкой в руках, а за ним поспевал Артём. Преодолев несколько метров, мужчина указал девочке резким взмахом руки на спуск, отступая в сторону и позволяя ей пройти. Ступив на порог гаража, Ваня тут же бросился к кнопке закрытия ворот, но в мгновение остановился. Его челюсть отвисла, а брови вскинулись вверх, прочертив на лбу глубокие морщины. Артём, нагнав брата, остановился рядом, улавливая глазами фигуры, перелезающие через забор. — О-о… — вырвалось прерывистое из уст Артёма. Братья потянулись назад, потеряв всякую уверенность в движениях. Самосохранение взяло верх, вынуждая их пятиться. Мышцы лица Вани свело судорогой. Зубы сжались до скрипа. Зрачки расширились, пока глаза обшаривали каждый тёмный силуэт вдоль забора. Отступившая кровь от лица Артёма выделила веснушки на бледной коже. Кадык подпрыгнул с места, мышцы на руках напряглись, пальцы сжались в кулаки, вонзаясь ногтями в кожу. В одно мгновение понятие происходящего вернулось в их разум, и братья ринулись в дом. Половицы приняли их вес, пока Ваня с силой захлопывал гараж. Петли взвыли от удара. Поворот замка прозвучал сухим щелчком. Торопясь на кухню, он протёр выступившие бисерины пота на лбу. У окна Ваня пригнулся, вцепившись в подоконник, царапнув облупившуюся краску. Воздух вырывался липким комом из лёгких. Артём вошел в кухню вслед за братом. Его руки рефлекторно потянулись к спинке стоящего рядом стула. Лицо осунулось, заострив его черты. Глаза приковались к затылку Вани и окну за ним. Уголки рта опустились, образовав глубокие складки возле подбородка. — В-в-ваня… — еле проговорил он. — Н-н-н-н… нужно пр-прятаться… Вместо ответа, брат схватился за рацию: — Ифан! Приём!.. — отчаянный тон уже совсем не удавалось спрятать. — Ифан!.. — А если он н-н-не может с-с-с… сейчас ответить? — Блять, их до хера! — отступил от окна он, разворачиваясь к Артёму. Глаза старшего брата кричали от увиденного. — Штук шесть. Идут сюда… — Н-нужно в-в-в подвал! С-сделаем, к-как… — отошёл от стула он, — как Ифан говорил. З-закроемся в-внизу… А если зайдут — то нужно напугать выстрелом. «Приём, где Тая? Тая в подвале?» — донеслось из рации. Ваня моментально поднёс её ко рту, как родную и самую важную в его жизни вещь. — Ифан!.. Блять, я думал, ты уже… Да! Да, она внизу. Все внизу. Шесть мимиков прётся сюда к нам, может, больше! Мы закрываемся в подвале. Ваня махнул младшему брату в сторону спуска. Они двинулись по коридору, под ногами хрустнули куски засохшей грязи. Им очень сильно захотелось перейти на бег, спрятаться как можно скорее под землю, прямо как когда-то в метро. Достигнув лестницы, Ваня пропустил Артёма вперёд. Тремор заставлял пальцы соскакивать с замков, а их приятный щелчок отдавал лёгким облегчением в груди. Снизу доносились неразборчивые голоса Наташи и Кати, смешанные с тревожным гомоном детей. Все не могли найти себе места в этом душном подвале, в ожидании хоть каких-то ободряющих слов от мужчин. Однако их бледные лица и подрагивающие уголки губ сразу дали понять остальным, что хороших новостей мало. Спустившись, Ваня занял позицию у угла. Его глаза впились в верхушку лестницы, а брови, стянутые до переносицы, потихоньку онемевали от бесконечного напряжения. Рация в его руке намокла от пота, пока он продолжал крепко держать её у рта, ожидая следующих сообщений от Ифана. Артём обвёл глазами всех присутствующих. Взгляд его скользнул по лицу любимой жены, и в нём отразилась печальная нежность. Внутри него бушевала буря мрачных мыслей, борьба с которыми шатала его душевный баланс. Сомкнув веки, Артём наполнил лёгкие, удерживая спёртый воздух на пару секунд. Он повернул голову, мельком глянув на своего брата через плечо. Ваня встретился с ним щенячьими глазами, его рот приоткрылся в немом вопросе о их дальнейшей судьбе. Нервны жглись по полной программе. Не оставалось больше ничего на уме, что могло бы утешить хоть кого-то из присутствующих. Артём почувствовал, как всё внимание обратилось к нему. Собравшись с духом, он произнес после выдоха: — Там их шестеро. Ид-дут сюда. Будем сидеть з-здесь, ждать Ифана. «Вы спустились?» — донеслось из рации. На фоне шумели помехи. Ваня тут же сжал кнопку: — Да-да-да, спустились, — тараторил он. — Ты где сам? Как у тебя дела? Ты в городе? «У меня всё хорошо. Рядом с городом. Попробую что-то сделать… как-то помочь». — Да-да-да, давай… Только ты это самое… сам там аккуратней. Мы-то тут внизу… сам понимаешь. «Их точно было только шестеро? Сколько взрывов слышали?». — Дети сказали, что один громкий. Я насчитал только шестерых мимиков. Может, больше, я… я не смог увидеть ещё. Ещё гараж открытый, не успели закрыть его. Но вход в дом точно закрыт. «Я понял. Постараюсь добраться как можно скорее. Отбой». — Да, давай, — сам себе кивнул Ваня, а после засунул рацию в задний карман. Все молчали. Никто не знал, с чего им начать, что конкретно можно предпринять в этой ситуации, кроме как сидеть на месте смирно и шума лишнего не создавать. Однако нервы Кати держаться долго не смогли: — Так что это получается?.. Мы застряли тут… И что дальше? — И ничего, — одновременно сдавлено и раздраженно произнёс Ваня. — Дети, по своим комнатам, шагом марш! Если сюда ворвутся — прячьтесь под кровати. Андрей с Елизаветой переглянулись глазами абсолютно потерянных детей. Все самые потаённые страхи начинали воплощаться в жизнь. Всё жуткое, что наименовалось как «не может быть», — только что «смогло». — И никаких «нет», «но» и так далее. Бегом! Лиза подхватила Таю за её маленькую ладошку, и молодая троица скрылась в самой дальней комнате, в последний раз посмотрев на своих родных. Дверь издала скрипучий стон, а после тихо клацнула. Взрослые нервно выдыхали один за другим, в голове витала пустота и потерянность. Тело отдавало редкой дрожью, глаза вцепились в одну точку, забыв о моргании. Все внимательно вслушивались в мертвецкую тишину их душной комнатушки. Рядом, совсем близко, находилась кухня с её слабым жёлтым освещением на стенке. Приятный свет падал на металлические и деревянные поверхности слабо отсвечивая. А в паре метров стояли нынешние владельцы этой кухни, совсем недавно устроив трапезу на соседнем столе. В воздухе всё ещё витал аромат безмятежности, эхо недавно минувших приятных мгновений. Теперь здесь пахло общей могилой.***
После долгого петляния по городу, Ифан убедился в отсутствии хвоста. Его мысли вернулись к брошенной «хонде» и необходимости забрать рюкзак и разбросанные канистры. Выехав из города по той дороге, по какой планировал заехать, он достаточно скоро остановился и вышел на улицу, покачиваясь на месте от отступившего адреналина. Подышав свежим воздухом и прейдя полностью в себя, он отправился в пеший путь через лес до того места, где его остановили мимики. Потратив на это около тридцати минут, он убедился, что существ на том месте ещё не было, или они решили поменять место засады. Хоть они его и отпустили, привлечённые чем-то с поля, бывший разведчик никак не мог унять своей паранойи. С одной стороны, всё правильно, ведь таково было правило в реалиях Харомирска. Если скрытность разведчиков была раскрыта, вся операция прерывалась во благо избегания потерь. С другой — она заставляла тратить драгоценное время на подобные проверки, оттягивая встречу с его дочерью. Оперативно собрав канистры, Ифан подъехал к разбитому грузовику. Выскочив наружу, он поморщился от ожидаемой острой боли в левой руке. Становилось только хуже и организм не стеснялся сообщить об этом. Преодолевая дискомфорт, он забрался в салон «хонды» и выхватил рюкзак. Бросив его на соседнее сидение «мерседеса», Ифан рухнул за руль. Машина рванула с места, углубляясь в поле высокой кукурузы. Намеренно объезжая место недавней встречи с мимиками, он вырулил обратно на асфальт, стремясь как можно скорее покинуть опасный район. Проехав достаточное расстояние, Ифан съехал на обочину. Настало время лечения покалеченного здоровья. И стоило только потянуться к рюкзаку, когда рация ожила сообщением от Вани. Ифан выпал из реальности, ошеломлённый услышанным. Его разум переваривал ситуацию, но мысли путались, не складываясь в чёткую картину. Сначала ловушка по пути в город, теперь их убежище было скомпрометировано. Пустые глаза мужчины просто впились в пространство перед собой, куда-то за лобовое окно. Капли дождя всё барабанили угрюмый стук, уводя человеческое сознание в мир, где нет всех этих бед. Придя в себя, он быстро стянул куртку и два свитера, обнажив раненую руку. Взгляд сфокусировался на повреждении: порез на трицепсе тянулся примерно на одиннадцать сантиметров. Рана не казалась слишком глубокой, но кровотечение было обильным, что не могло не пугать. Откинув вещи на заднее сидение, Ифан открыл рюкзак и достал оттуда аптечку. Рюкзак же полетел следом за одеждой. Бутылку с антисептиком он поставил в подстаканник, чтобы она была под рукой. Упаковку с бинтами и пластырем разместил на приборной панели, где их было удобно достать. Ножницы положил на центральную консоль. Йод он временно зажал между колен, чтобы не опрокинуть. Закончив подготовку, он немного откинул спинку водительского сиденья, создавая больше пространства для манёвра. Первым делом он обработал ладони спиртом, затем тщательно промыл рану антисептическим раствором. Пролив его на разрез, в голову ударило со всей силы острой молнией. По руке расплылась тягучая боль. Следующим шагом стала обработка краев раны йодом. Ифан стиснул зубы чуть ли не до треска, когда коричневая жидкость коснулась повреждённой плоти. После этого он свёл края раны, фиксируя их специальными полосками пластыря. Завершающим этапом стало наложение стерильной повязки. Ифан осторожно обмотал руку бинтом, стараясь не перетянуть, но обеспечить защиту раны. Из пластинки он выдавил обезболивающее и проглотил его вместе со слюной. Ифан выдохнул закрыв глаза. Затылок упал на сидение, тело, наконец, расслабилось. Потянувшись за рюкзаком, он достал бутылку с водой, хорошенько отпив. Ифан натянул свитера и куртку обратно, полностью приводя себя в порядок. Устроившись за рулём, он тронулся вперёд, возвращаясь на дорогу. Дворники размеренно скользили по лобовому стеклу, смахивая капли дождя и прилипшие жёлтые листья. Их плавное движение гипнотизировало, навевая что-то из молодости. Порывистый ветер гнал по асфальту вихри из опавших листьев. Серое небо давило на макушку, поднимая давление. Природа вокруг выглядела живее обычного. Такая подвижная, склонённая к неудержимому танцу с увядающей природой. Ифан свернул на узкую извилистую дорогу, уводящую в глубь леса. По обеим сторонам тянулись деревья, уже почти полностью лишённые листвы. Их оголённые ветви тянулись к земле, качаясь из стороны в сторону на ветру. Пейзаж за окнами представлял собой картину уныния и запустения. Серые стволы деревьев сливались с пасмурным небом. Отсутствие красок и жизни в лесу усиливало ощущение одиночества. Ни щебета птиц, ни шороха мелких животных — ничего. От части, это помогало Ифану не отвлекаться на ненужные детали. Спустя некоторое время водитель остановил автомобиль. До убежища ещё оставалось минут десять, но выйти сейчас и скосить путь через лес было лучшей идеей, чем подъехать к воротам как ни в чём не бывало. Заглушив двигатель, он прислушался к тишине леса, готовясь покинуть относительную безопасность машины и ступить в непредсказуемый мир за её пределами. Схватив винтовку и рюкзак, Ифан покинул салон, не громко захлопывая дверь. Закрыв замок, он засунул ключ в задний карман и в темпе скрылся за высокими кустами, устремляясь далеко в глубь леса. Изредка налетавший ветер нежно колыхал редеющую листву и ветви, порождая целый ряд шорохов. Оркестр леса то затихал, то вновь набирал силу, гоняя меж застывших стволов однообразные ноты. Капли влаги, собравшиеся на кончиках веток, срывались вниз, разбиваясь о ковёр опавшей листвы. Несмотря на относительно светлый день, всё вокруг было окутано пеленой. Дымка, клубящаяся между деревьями, размывала очертания, вынуждая воображение играть на полную катушку. Ифан продвигался по лесу, хрустя ветками под ногами. Грязь настойчиво замедляла шаг. Подошвы его ботинок погружались в вязкую почву, оставляя за собой цепочку примятых следов. Через несколько минут расположение деревьев становилось всё более узнаваемым, пока взгляд Ифана не остановился на небольшой воронке возле одного ствола. След от детонации его ловушки. Рядом лежали два тела, еще сохранявшие человеческие формы. Их конечности постепенно вытягивались и расширялись, кожа приобретала серый оттенок. Головы были изуродованы осколками. Их лица застыли в подобии сна. Глаза были полуприкрыты, а рты приоткрыты в последнем вздохе. Ифан окинул тела изучающим взглядом. Эффективность и правда гораздо выше, чем он мог себе представить. Скорее всего, эти двое псевдо-мужчин шли рядом, а когда зацепили растяжку, то тут же были поражены осколками в голову, что убило их на месте. Если бы они шли сюда в уже превращённом виде — исход мог быть не таким уж и летальным для них. На периферии появилось движение далеко между деревьев. Мышцы вздулись, реагируя быстрее сознания. Ифан скаканул за широкий ствол дуба. Пальцы посильнее вцепились в винтовку. Он осторожно выглянул из-за укрытия, стараясь не шуметь. Вдалеке между деревьями маячил человеческий силуэт. Ифан поднял винтовку, приклад упёрся в плечо, палец лёг рядом со спусковым крючком. Глаз прильнул к прицелу, и в этот момент по спине пробежал холодок узнавания. Женщина в знакомой кожаной куртке по бёдра шла прямо к нему. Длинная коса покачивалась, отбрасывая тусклые блики. Руки были глубоко в карманах куртки. Ярко-карие глаза уже видели снайпера, светясь от радости. «Теперь всё стало на свои места…» — понял всё Ифан. Он шагнул навстречу той, кто не должна была стоять перед ним. Женщина, чью смерть он видел собственными глазами, теперь приближалась, живая и невредимая. Их фигуры, одинокие среди молчаливых деревьев, шли неспешно. Ни один не торопился: она — потому что держала ситуацию под контролем, он — потому что понимал бессмысленность любых попыток что-либо изменить. Пуля, некогда пронзившая её череп, потеряла всякий смысл. Остановившись в нескольких метрах друг от друга, они замерли. Ифан снял тактические очки и балаклаву, понимая их бесполезность. Засунув их в карман куртки, он встретился с ней взглядом. Его лицо оставалось бесстрастным, но глаза… Глаза выдавали бурю эмоций, которую он тщетно хотел спрятать. Лёгкий ветер играл листвой, создавая фоновую мелодию для их безмолвного диалога. Женщина не отводила взгляда, изучая каждую черту его лица, каждое едва заметное движение. И, наконец, она заговорила: — Твоя очередь, Ифан. — Аккуратный, приятный ритм её голоса не мог не заставить задуматься о том, кто она такая. Её голос, мелодичный и спокойный и одновременно весёлый, выпадал из реальности, в которой существуют люди на протяжении шести лет. Ифан ощутил, как по спине пробежал холодок — не от страха, а от понимания неизбежности происходящего. — Что?.. — вопрос вырвался почти против его воли, хотя где-то в глубине души он уже знал ответ. — Что именно мне делать?.. Она изучала его, её брови едва заметно вздрогнули. Маша приступила обходить Ифана по дуге. Её взгляд, секунду назад острый и насмешливый, постепенно стал отрешённым и спокойным. Черты лица разгладились, приобретая будничное выражение. Ифан следил за её плавным перемещением, поворачиваясь вслед. Его тело не понимало, как реагировать. Было страшно, но не от возможной опасности, а от ждущей его ответственности. — Что мне делать?.. — Защищать остатки своей семьи. За дочь не беспокойся — они знают, что делать. — Маша махнула ему рукой, глянув на него с азартом. — Поторопись. — Её фигура постепенно скрылась среди деревьев. Ифан часто заморгал, силясь не утонуть в своих страхах. Плавно повернув голову в сторону своего первоначального маршрута, он невольно приоткрыл рот. Его взгляд заметался по окружающему пейзажу, ища в голове нужные паззлы.***
Лес постепенно редел, открывая вид на уже родной деревянный забор. Ифан замедлил шаг, пригибаясь. Он бесшумно скользнул к ближайшему дереву, прижавшись плечом к шершавой коре, и огляделся сквозь прицел. Открытый гараж попал в его поле зрения. Два мужчины-мимика копошились внутри, возясь с какими-то тряпками и канистрой. Их движения были неуклюжими. Казалось, они сами не могли понять, что им хотелось сделать. Где-то в глубине сознания они что-то видели, что-то смогли сварганить, но в реальности всё как-то совсем не стыковалось. Ифан перевёл прицел на окна большой кухни. Щели между досками не давали чёткой картины происходящего внутри, а лишь размытые тени и неясные очертания. Опустив винтовку, он достал рацию. Палец на секунду замер над кнопкой передачи. Глубокий вдох, и бывший разведчик сдавил её: — Приём. Палец Ифана соскользнул. Тихий щелчок рации растворился в нежном трепете листвы. Эфир ушёл в тишину, лишь изредка фоня потрескиванием помех. Порыв ветра всколыхнул ветвь над головой, и сухой лист, кружась в воздухе, опустился прямо на прицел оружия. «Бляха муха, слава богу, ты живой! Мы тоже в порядке. Пальнул разок по одному из них, представляешь! Сейчас сдыхает там наверху, а эти… — перешёл на более тихий тон, — гандоны пытаются как-то ему помочь». Ифан выдохнул с облегчением. — В гараже вижу двоих. Сколько ещё внутри? «Да вроде… штуки четыре, наверное. Мне показалось, что кто-то ещё есть снаружи, со стороны этого… реки, короче. Но тут звуки все перемешались, ни хера понять не получается. Может, ошибаюсь, не трать время зря». — Я собираюсь убить двух в гараже. Возможно, остальные услышат и выбегут на меня, а я тогда попробую увести их как можно дальше. «Эй-эй-эй, ты чё там?.. Какой на тебя?.. Не надо там геройствовать, ты меня слышишь? Да и не услышат эти здесь. Этот гандон орёт как резаный». — Тогда ждите моего сигнала. Отбой. «Погоди-погоди! Мне нужно тебе в кое-чём признаться… Так как я боюсь, что дальнейшей возможности уже не представится, — его голос казался сожалеющим. — То событие в метро, которое привело ко всему, что здесь происходит, — только моя вина. Артём тут не причём. Я допустил больших глупостей. И раньше допускал, но сейчас я реально так… — Повисла тишина на пару секунд. Слышался странный топот, или удары по дереву. — Андрей!.. Не выходите… — Снова тишина. — Мой сыночек набрехал мне, Ифан. И я не смог тебе рассказать, боялся… Не было никакого изнасилования Лизы. Она подыграла ему. Пацана моего побили его однолетки за его идиотизм. А чтобы не выглядеть, как полный баран… он наврал мне и остальным за избиение и попытки изнасилования. Те трое охранников… Они пришли разнимать… Разнимать их, блять!.. Разнимать этих мудаков, чтобы они перестали бить моего сына… Всё по моей вине, Ифан. Я виноват… Мне правда очень жаль. Если бы не я, то мы бы тут не оказались сейчас». Эфир пустовал. Слова Вани были последними в нём. Ифан перевёл взгляд на прицел винтовки, где все еще лежал жёлтый листок. Тот застыл на месте, плавно качаясь. Но буквально через секунду очередной порыв ветра подхватил его, унося прямиком в сторону дома. — Ждите сигнала, — механически повторил Ифан, пряча рацию. Признание Вани не вызвало в нём ожидаемого всплеска эмоций. Вместо этого Ифан ощутил странную пустоту. В глубине души он понимал, близится что-то совсем неизбежное. И это волновало гораздо сильнее. Ифан прильнул к прицелу, фокусируясь на первой цели. Он заметил, что оба мимика часто склонялись друг к другу. Один из них взял пустую стеклянную бутылку с полки, поворачивая её в руках с детским любопытством. Второй безуспешно пытался разобраться с тряпкой, комкая её в руках. Снайпер внимательно наблюдал за их перемещениями. Головы существ то и дело оказывались на одной линии. Он понял, что нужный момент вот-вот наступит. Ифан выставил приблизительное расстояние на прицеле. От силы метров восемьдесят. Всё его тело поникло в ожидании. Сосредоточилось, втянув весь воздух в округе, который только поместился в людские лёгкие. Человек замер, превратившись в живую статую, слившись со своей трофейной винтовкой, раздобытой в первый год вылазок в Харомирске. Палец сжал спусковой крючок. Хлопок разлетелся эхом по округе. Оба псевдо-мужчины рухнули на пол. Бутылка и тряпка с глухим стуком упали рядом с ними, отмечая конец их недолгого существования. Ифан скользнул за дерево, готовясь убегать. Он вглядывался в сторону дома, ожидая, что оттуда выбегут мимики, привлечённые звуком выстрела. Но время шло, а вокруг царило бездействие. Статический пейзаж побуждал к мысли о конце неначавшегося боя. Некоторое время Ифан продолжал держать окна на прицеле. Внутренние часы отсчитывали время, но никто так и не показался в поле зрения. Убедившись в отсутствии непосредственной угрозы, бывший разведчик сорвался с места. Он подбежал к забору и перемахнул через него. Ноги мягко приземлились на траву по ту сторону. Достигнув стены дома, он припал к окну. Глаза припали к щелям между досками, разглядывая полумрак внутри. Но помещение встретило его пустотой. Лишь картина повседневной кухни. Крик раненого мимика несло из коридора. Он начинался как человеческий вопль боли, глубокий и басовитый, но затем искажался, переходя в визг чего-то пострашнее. Этот переход повторялся снова и снова — мужской крик, полный страдания, обрывался, уступая место высокочастотному визгу существа. Стуки о деревянный пол чередовались с глухими ударами в каменную стену. Ифан рывком оторвался от окна и подбежал к гаражу. Внутри его встретили распростёртые тела мимиков. Воздух в гараже пропитался чем-то неуловимо чужеродным. Этот аромат, едва различимый, но настойчивый, заставил его поморщиться. Ифан схватил канистру, оценивая её вес. Бутылки, недавно бывшие объектом любопытства мимиков, теперь послужат новому владельцу. Он нашёл воронку на верстаке и начал переливать бензин в бутылки. Жидкость булькала, наполняя стеклянные сосуды до половины. Плеснул найденного машинного масла и добавил смесь ацетона, взболтав. Затем он оторвал лоскуты от старой рубашки, висевшей на гвозде. Пальцы скручивали ткань, превращая её в фитили. Фитили, пропитанные бензином, торчали из горлышек, готовые вспыхнуть по первому требованию. Три самодельных коктейля Молотова выстроились на верстаке, отражая улицу. Ифан закинул свой рюкзак на верстак. Расстегнув молнию, он извлёк зажигалку и несколько предметов первой помощи на всякий пожарный, сунув их во внутренние карманы куртки, утяжеляя её. Подхватив коктейли Молотова, он двинулся ко входу в дом. Приоткрытая дверь пропускала истошные вопли, вибрирующие в воздухе. Ифан осторожно толкнул её. Трое мимиков в человеческом обличье суетились вокруг четвертого, наполовину трансформированного. Его огромное тело сотрясалось от боли, из разорванного живота вываливались внутренности, влажно поблёскивая. Из верхней части торчали две короткие мужские руки. Коровоподобные лапы вместо ног выстукивали ритм приближающейся смерти. Отступив назад, Ифан достал зажигалку. Пламя лизнуло фитили, и они вспыхнули, озарив лицо оранжевым светом. Он распахнул дверь и метнул коктейли один за другим. Бутылки, кувыркаясь, прочертили в воздухе огненные дуги.
