Людям здесь не место

      Дамир приблизился к воротам сарая и, ухватившись за ручку, потянул её на себя; ржавый металл заскрипел. Разведчик шагнул внутрь, и его фигура утонула в полумраке. Он принялся шарить рукой по стене, нащупывая выключатель. Снаружи барабанили капли по металлической крыше, наполняя пространство мерным перестуком.       Щелчок — и под потолком зажглись лампы. Они замигали, но постепенно разгорелись ровным светом. Дамир встал на месте, оглядываясь по сторонам. Перед ним открылось просторное помещение, по стенам которого тянулись пустые стойла. Когда-то здесь содержали скот, а теперь эти отсеки лишь напоминали о прежнем назначении сарая.       Взгляд Дамира зацепился за продолговатый деревянный столб, небрежно брошенный в центре. Между платформами второго этажа виднелась недостроенная секция, с перекладин которой свисали верёвки и металлические цепи. Они слегка покачивались из-за вторжения незнакомца. В дальнем углу высилась груда дров, заботливо укрытая полупрозрачной строительной плёнкой.       Дамир двинулся к середине, его шаги эхом отбивались от высоких стен, под ногами хрустело сено.       — Здоровый, мать его, сарай… — пробубнил он себе под нос, разглядывая зеркальные деревянные ступеньки, ведущие на второй этаж.       Боец решил обшарить стойла: в одном из них обнаружилась сложенная раскладная лестница, прислонённая к углу. Дойдя до противоположного конца сарая, Дамир внимательно изучил стену. Его глаз зацепился за неровность в последнем отсеке — нижняя часть стены отошла, образовав щель.       — Не хило покосило…       Под его пальцами поддался шероховатый метал, издав тихий, но отчётливый скрип. Он надавил сильнее, и панель сдвинулась в сторону на пару сантиметров, пропуская дневной свет       Отступив на шаг, Дамир выпрямился в полный рост и запрокинул голову, разглядывая стены и потолок сарая. В тусклом свете проступали очертания досок, потемневших от влаги и покрытых пятнами плесени, металлические пластины были усеяны ржавчиной. Каждый порыв ветра, проникающий сквозь щели, заставлял конструкцию скрипеть и стонать на разные лады. Сквозь прорехи в крыше просачивались струйки дождя, оставляя на дощатом полу пятна. В воздухе стоял затхлый запах гниющей древесины и сырости.              Ифан тем временем неспешно брёл по первому этажу административного здания. Он заглядывал в каждый кабинет, натыкаясь на россыпи бумаг и канцелярский беспорядок. Переступив порог одного из кабинетов, расположенного недалеко от главного входа, взгляду предстала картина запустения: старые деревянные столы, теснящиеся по периметру комнаты, были завалены папками и документами. Некоторые листы, покрытые толстым слоем грязи, беспорядочно валялись на полу. Сквозь окна пробивалась уличная депрессия, с трудом просачиваясь через полуистлевшие занавески, некогда бывшие, вероятно, зелёными, а теперь потерявшие всякий намёк на цвет.       На стене висела карта центральной части Европы. Внимание привлекли три страны, выделенные жирным курсивом и объединённые в единое целое: Беларусь, Украина и Молдова. Под изображением красовалась надпись: «Восточноевропейский оборонительный альянс».       Ифан, переведя глаза, подошёл к ближайшему столу. Его пальцы потянулись к стопке пыльных папок, взяв несколько штук и раскрыв верхнюю. Среди прочих документов был отчёт о разгрузке скота. Продолжая изучать содержимое, Ифан наткнулся на сложенный вчетверо лист формата А4. Развернув его, разведчик понял, что держит в руках заявление. Бумага с рукописным текстом зашелестела в пальцах.              

Иванова Анна Сергеевна

Директору колхоза «Заря»

Менеджер по персоналу

Петров Владимир Иванович

      

Заявление об увольнении

             Уважаемая Анна Сергеевна, желаю проинформировать Вас о моем решении подать заявление об увольнении с должности менеджера по персоналу колхоза «Заря» по личным причинам. Решение об уходе продиктовано сложившейся обстановкой в стране, а именно событиями после 10 марта 2029 года. Как Вам известно, в последнее время появилось немало различных сообщений, вызывающих тревогу. Я боюсь за безопасность своей семьи в таких нестабильных условиях.       Рассчитываю на благосклонное отношение.              С уважением,       Владимир Иванович       — Петров Владимир Иванович, — хмыкнул «долгоживущий». — Вы оказались внимательным.       Ифан, всё ещё сжимая в руке заявление, продолжил изучать разбросанные по столу бумаги. Он выхватывал отдельные фразы и даты, складывая их в некую мозаику событий. Судя по всему, массовое увольнение сотрудников началось десятого марта две тысячи двадцать девятого года, но отдельные работники покидали свои места и раньше, за несколько месяцев до этой даты.       Оторвавшись от стола, Ифан приблизился к шкафу, чьи стеклянные дверцы скрывали за собой несколько полок. На одной из них притягивала взор необычная статуэтка, искусно выполненная из горного хрусталя. Она изображала территорию «Восточноевропейского альянса», окружённую высокой Стеной. Разведчик, прищурившись, разглядывал миниатюрный шедевр, подмечая мельчайшие детали, старательно воспроизведённые рукой мастера.       Бережно водрузив фигурку на место, Ифан заметил, что, в отличие от царящего в кабинете беспорядка, полки в шкафу сияли идеальной чистотой, без единой пылинки.       Закрыв стеклянные створки, разведчик увидел ещё одну двойную и ярко-белую дверь, ведущую, по всей видимости, в смежное помещение. Он толкнул её и оказался в более компактном кабинете, принадлежавшем кому-то из начальства. Здесь царили порядок и аккуратность, сохранив обстановку нетронутой. Если бы не знание о мимиках и их стремлении копировать человеческие привычки, можно было вообразить, что обитатель этого кабинета всё ещё трудился здесь, застряв мыслями в далёком прошлом.       Ифан приблизился к массивному столу из ламинированного дерева, на котором возвышался компьютерный монитор. Рядом с клавиатурой примостился календарик. Разведчик скользнул по нему взглядом и замер: на листке значился две тысячи тридцать пятый год, шестое ноября. Присмотревшись, он понял, что последние две цифры года были аккуратно дорисованы от руки синей шариковой ручкой.       — Мимик даже календарь продолжил… — подметил Ифан, удивлённо приподняв брови.       Подёргав по очереди ящики стола, разведчик убедился, что и там поддерживается идеальный порядок. Покидая кабинет, он потянулся к нагрудной рации, чтобы связаться с напарником.       — Что там у тебя, Дамир?       «Да так… что в прошлый раз при первом обходе ничего особенного, что при втором. А у Вас?».       — Лень повторять твой комментарий.       На той стороне усмехнулись. Снаружи, где-то за пределами посёлка послышались хлопки. Поначалу мозг подкинул оправдание услышанному, но долго сам себя обманывать не смог. Расслабление продлилось недолго.       «Чё?.. — напрягся Дамир. — Кто, мать его, палит-то? Ифан? Вы слышали… э-э-э… как шмаляют где-то?.. Кажется, что приближается даже. Одиночными стреляют. По звуку… может, с пистолета?»       — Дамир, где ты? Всё ещё в сарае? — спрашивал Ифан, выходя обратно в коридор из кабинета.       «Да, я пока тут это… гляжу сквозь щель в стене на главную дорогу, походу сейчас они по ней проедут».       — Остаёмся пока на своих местах. Сообщи нашим, что у нас тут событие.       Ифан подскочил к окну, распахивая его. Высунувшись наружу, он впился взглядом в главную дорогу, ведущую к заезду, откуда они с отрядом въехали в село. Выстрелы то затихали, то вновь грохотали, приближаясь с каждой секундой. Звук мотора, сначала едва различимый, креп, отдаваясь вибрацией в стенах сарая. И вот на дороге показалась легковушка. Двое пассажиров сидели внутри, направляя автомобиль прямиком к административному зданию. Машина заметно кашляла и шаталась.       Ифан, отпрянув от окна, захлопнул его, кидаясь обратно в кабинет. В наушнике раздался взволнованный голос Дамира:       «Чё такое?.. К нам?»       — Да, — бросил Ифан. — Мне придётся помолчать какое-то время. Подойди к выходу из сарая, чтобы ты успел мне помочь, если что.       «Иду».       Снаружи натужно скулил мотор вперемешку с металлическим клацаньем. Хлопнула дверца, громкий мужской голос разнёсся по улице, а затем двое вошли в здание. Их шаги, хлопая по плитке, удалялись в противоположную от укрытия Ифана сторону.       В наушнике вновь зашипели помехи:       «Ёб его мать… там ещё машины едут, целых две штуки! Ифан, я за четыре месяца службы не встретил, э-э-э… ни одного вооружённого человека снаружи метро!.. Как нам быть?»       Ифан выглянул в коридор — пусто. Сверху доносился глухой перестук ботинок. «Долгоживущий» сжал рацию и произнёс вполголоса:       — Всё так же. Стой у ворот, не показывайся и не шуми. Возможно, понадобится твоя помощь с «ГП». Смог бы ты выстрелить оттуда в левое окно от главного входа с такого расстояния, если я попрошу?       Несколько секунд в эфире висела тишина. Ифан представил, как Дамир высовывается из укрытия, оценивая дистанцию и шансы на успех.       «Думаю… э-э-э… да. Тут нормально, вроде… Попасть должен», — отозвался напарник.       — Хорошо, ждём.       Рёв моторов накатил волной, заглушая все остальные звуки. Судя по голосам, приехавшие бросились к брошенному автомобилю, принявшись обшаривать салон.       — Здесь разряженный пистолет с автоматом! — донёсся мужской крик. — Они безоружны, в дом, бегом!       Ифан, привстав на цыпочки, аккуратно выглянул из-за косяка, но просчитался. Мимо успели пройти лишь двое, а третий, заметив мелькнувшее в проёме лицо, заорал:       — Справа, блять!       Автоматная очередь раскроила дверной косяк в сантиметрах от головы Ифана. Разведчик отшатнулся, вжимаясь в стену. Осколки щепы брызнули во все стороны.       — Пидарасы из Белого Тина, сука! — надрывался кто-то в коридоре.       Не мешкая, Ифан вскинул автомат и открыл ответный огонь. Короткие злые очереди всполошили застоявшийся воздух кабинета. «Долгоживущий» понимал, что промедление смерти подобно, вот-вот в дверной проём влетит граната, а то и не одна. И он не ошибся.       Глухо стукнув о косяк, в помещение ввалилась первая «лимонка». За ней последовала вторая, подпрыгивая на неровностях пола и закатываясь под стол.       — Дамир, «ГП»! — глухо произнёс Ифан в микрофон, ныряя в боковую дверь — туда, где за ней скрывалось смежное помещение.       И в тот самый миг, когда разведчик захлопнул за собой створку, мир за его спиной взорвался. Раздался оглушительный грохот, и кабинет заволокло клубами едкого дыма вперемешку с пылью. Следом громыхнуло в коридоре. В ушах засвистело, даже наушники не спасли.       «Вижу их! Несколько двухсотые, походу. Один — трёхсотый! — рассказывал Дамир. — Ебашу по ним! Вы целы, Ифан? Всего их должно быть шестеро. Двоим точно пизда! Попало рядом с ними».       — Я живой!.. — откашливался Ифан.       Ифан метнулся к двери и, на ходу выдернув чеку, швырнул гранату в коридор. Не дожидаясь взрыва, он подскочил к окну в кабинете. Пальцы заскользили по металлическим прутьям решётки, проверяя их на прочность. Увы, ржавчина была лишь на поверхности — прутья стояли намертво. Тогда, оттолкнувшись от подоконника, разведчик развернулся. Выход оставался только через дверь. В этот миг ухнул взрыв. Граната сработала, усиливая свист в барабанных перепонках. Крошево застучало по стенам.       «Я загнал их по другим комнатам, — раздалось в наушнике, — двое смогли убежать к лестнице, я их отсюда уже не вижу. Один утащил трёхсотого дальше от вас на… э-э-э… два кабинета. В коридоре чисто».       — Понял, буду выходить.       «Я не вижу, что в дальних окнах, я туда пострелял, но движения не вижу, всё в пыли ебучей», — голос Дамира заглушали помехами.       — Продолжай бить одиночными по окнам, я постараюсь незаметно подойти, прокину пару гранат.       Ифан подкрался к двери и выглянул, тут же отпрянув обратно. На полу коридора валялись два тела в полной боевой выкладке. Воспользовавшись затишьем, разведчик выскользнул из укрытия и двинулся вперёд под прикрытием огня напарника. Достигнув развилки, он скользнул за угол, оказавшись в узком проходе. По ту сторону стены как раз находился кабинет, где засели двое боевиков. Ифан, прижавшись спиной, на ощупь доставал следующую гранату.       — Ты уверен, что они по этому коридору не пошли? — тихо уточнил он. — Который ведёт вглубь?       «Точно нет. Двое в упор ушли налево дальше, а двое в этот кабинет. Вас не вижу, Вы за стеной», — подтвердил Дамир.       — Тут дверь закрыта. Постреляй по ней, может, откроется сама?       «Могу попробовать, но я не увижу нич… Ух мать!..» — голос Дамира оборвался, поглощённый треском помех. В здании вновь загрохотали выстрелы. На этот раз стреляли откуда-то сверху, со второго этажа.       Из-за комнаты доносились голоса. Кто-то громко стонал от боли, другой яростно матерился. Судя по звукам, один из противников приближался к выходу. Ифан убрал гранату обратно, прислушиваясь. Щёлкнул замок, и дверь распахнулась. В коридор, бряцая автоматом, вышел боец, забубнив в микрофон:       — Турникеты наложил. В коридоре чисто, походу Белого гранатами снесло. Вижу сарай, буду рабо…       Не успел он договорить, как Ифан, высунувшись из-за угла, выстрелил тому в голову, тут же всаживая контрольную пулю в упавшее тело. Разведчик сделал шаг вперёд, перешагивая через труп, намереваясь ворваться в кабинет, когда в дальнем конце коридора показался пятый стрелок. Вскинув автомат, он открыл беглый огонь. Ифан заскочил в кабинет, замечая на полу стонущего бойца. Короткая очередь — и он затих.       И только теперь, когда наступила передышка, Ифан ощутил боль. Плечо, бицепс — там, куда попали пули, но сильнее всего саднило ухо, будто раскалённой иглой прожгло.       — Сука, блять… — выругался разведчик сквозь стиснутые зубы.       Ладонь скользнула по руке, нащупывая рваные края раны. Ткань куртки намокла от крови, но, к счастью, пули лишь оцарапали кожу. Ещё одна прошла совсем рядом, сорвав с головы наушник и чудом не задев череп. Осознание собственной удачливости на миг оглушило сильнее взрывов.       Он сорвал повреждённую гарнитуру, отсоединяя её от рации. Приблизившись к поверженному противнику, Ифан подобрал его наушники и нацепил на себя, подключая к своей рации.       Ифан прижал наушник плотнее и, сдерживая дрожь в голосе, выкрикнул:       — Дамир? Ты живой?       В ответ раздалось хриплое дыхание вперемешку с ругательствами:       «Ебать они криворукие мамкины дебилы, блять! Живой… Буду бить… бить подстволкой туда, на второй этаж!..»       — Один у меня на первом, стоит в конце коридора, стреляет мне по двери, — отрапортовал Ифан, подходя к выходу.       «Давайте я прострелю «ГП» на второй, куда я думаю, где та сука сидит и простреливает мне, а вы тому гандону гранату дайте, как только перезаряжаться будет», — предложил Дамир.       — Принял.       Ифан, нащупав на поясе «Ф-1», подкрался ближе к двери. Пальцы выдернули кольцо, и спусковой рычаг с тихим щелчком выскочил из гнезда. Выждав чуть больше секунды, разведчик услышал, как грохнул подствольник Дамира, а следом взрыв на втором этаже.       В этот миг подавляющий огонь по дверному проёму стих. Ифан метнул гранату вниз по коридору. Та, звякнув о пол пару раз, отскочила прямиком в зону поражения. Полсекунды и грянул взрыв.       Ифан, пригнувшись, выскочил из укрытия. Подняв автомат, он принялся поливать одиночными выстрелами дальний угол. Пригибаясь всё ниже, его ноги уверенно вели его к повороту. Противник отступал в дверной проём ведущий на лестничную площадку, огрызаясь ответным огнём. Ифан, уловив момент, всадил несколько пуль тому по голеням. Боевик вскрикнул и завалился за угол. Ифан рывком занял позицию у стены и потянулся за следующей гранатой. Снаружи вновь загрохотали выстрелы — Дамир возобновил обстрел второго этажа.       Повторив манёвр с «Ф-1», Ифан высунулся из-за угла, прокидывая её к противнику. В тот самый миг из дверного проёма показалась рука. Схватив гранату, он попытался отшвырнуть её обратно. Ифан же прошёлся короткой очередью по предплечью врага. Тот взвыл от боли, а граната, звякнув о пол, укатилась куда-то под лавку у стены и взорвалась. В ушах уже в третий раз загудело от этих грохотов.       Ифан, прицелившись, приступил расстреливать двойные пластиковые двери. Окошки, и без того перебитые, разлетелись вдребезги вместе с пластиком. Разведчик уже приготовился к новому броску, когда из дверного проёма вылетел автомат Калашникова, выплюнул остатки магазина куда попало. Ифан отшатнулся обратно.       Вставив новый магазин, он рванул вперёд, паля на ходу. Подавив сопротивление, разведчик ворвался за угол и в упор расстрелял пятого бойца.       — Всё… он труп, — выдохнул Ифан, посылая пару пуль в сторону лестницы, ведущей наверх. — Что со вторым этажом?       «Хуй его знает, — отозвался Дамир. — В окне его нет, я уже поменял позицию».       Ифан быстро осмотрел разгрузку, пальцы скользнули по пустым карманам.       — У меня закончились гранаты, — сообщил он. — Попробую подняться, продолжай работать по окну.       Звуки уличной стрельбы отдавались в стенах, когда разведчик осторожно продвигался вверх по лестнице. Ступенька за ступенькой, автомат наизготовку, он приближался к площадке второго этажа. Вскоре в поле зрения показались искорёженные двери и нечто тёмное, распростёртое на полу. Ифан, не раздумывая, выпустил несколько пуль в неподвижную фигуру. Поднявшись до конца, он убедился — это был последний. Судя по характерным повреждениям, ему крепко досталось от подствольного гранатомёта Дамира.       — Всё, всё! — громко оповестил Ифан. — Он двухсотый, Дамир, прекрати стрельбу.       «Фух, блять…».       — Ты уверен, что их точно было шестеро? — уточнял разведчик, вглядываясь в простреленные окна.       «Да, я видел, как трое вышло из одной машины и трое из другой. Больше никого не было, кроме деда с девочкой».       — Слышал их, — подтвердил Ифан. — Попробую найти, ты пока подходи.       В этот момент до слуха «долгоживущего» донёсся чей-то голос, исходящий от наушников на голове поверженного стрелка. Разведчик, нагнувшись, стянул гарнитуру с трупа и поднёс к уху, вслушиваясь.       »… слышно? Игнат, как слышно меня? Повторяю. Игнат, как слышно меня? Уточните своё расположение ещё раз…»       Ифан выпрямился и, подойдя к разбитому окну, окинул взглядом крыши домов и пожелтевшие кроны деревьев. Поразмыслив секунду, он двинулся дальше по коридору, прислушиваясь к каждому шороху. Аккуратно проверяя помещения одно за другим, мужчина приблизился к очередной двери. Нажав на ручку, он осторожно приоткрыл её. На первый взгляд комната казалась пустой, но, чтобы удостовериться, Ифан шагнул внутрь.       И в тот самый миг у стены, почти сливаясь с ней, обнаружился седой человек. Незнакомец резвым движением срезал ремень, удерживающий автомат, и выбил оружие из рук Ифана. Автомат, звякнув, отлетел под дальний стол.       Незнакомец кинулся в атаку, готовя лезвие для колотого удара. Ифан отскочил вглубь комнаты, краем глаза заметив в дальнем углу перепуганную девочку-подростка.       — Эй-эй! — вскрикнул он. — Мы на твоей стороне! Угомонись!       Но беглец, игнорируя слова, продолжал наступать. Ифан, сгруппировавшись, принял на руки несколько колющих ударов, а затем, улучив момент, перехватил запястья нападавшего. Резко вывернув руку седого до предела, разведчик вынудил его разжать пальцы. Нож с жалобным звоном упал на пол и отлетел в сторону девочки.       Незнакомец, зарычав, вырвался из захвата и тут же отправил кулак в подбородок Ифана. Тот едва увернулся, чувствуя, как костяшки чиркнули по щеке. Противник отпрянул, намереваясь ударить ногой в бедро, но Ифан выставил колено, блокируя удар. Седой предпринял ещё одну попытку — на этот раз целясь в голову, но вновь промахнулся.       Ифан, воспользовавшись заминкой, потянулся к кобуре за пистолетом, но мужчина, разгадав манёвр, обрушил удар на запястье разведчика, бросаясь вперёд и блокируя руку. Ифан, теснимый к стене, перешёл в глухую оборону. Оппоненты сошлись вплотную, обмениваясь ударами, подсекая и пытаясь повалить друг друга.       Краем глаза Ифан заметил, как девочка, подхватив нож, направилась в его сторону, целясь лезвием в незащищённый бок. Разведчик, извернувшись, встретил её ударом ноги в грудь, отшвыривая прочь.       Старик, взревев от ярости, потянулся к кобуре «долгоживущего». Ифан, не давая ему завладеть оружием, боднул противника лбом в переносицу раз-второй. Сцепившись в клинче, они продолжали борьбу, нанося удары коленями, подставляя подножки.       Девчонка, оправившись, вновь прыгнула на Ифана, занося нож для удара. Но в этот самый миг дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Дамир.       — Стоять, блять! — прорычал он, целясь перед собой. — Ты, — ствол развернулся в сторону девочки, — бросила нож. Ты, — дуло нацелилось на седого, — отпустил моего товарища. Быро, блять! Оглох, сука?! — срывался его голос. Дамир, сверля пленников тяжёлым взглядом, плавно вошёл в комнату. — Ифан, Вы как? — бросил он через плечо.       — Прекрасно, — процедил Ифан, подбирая оружие и стряхивая с него кусочки грязи. Он повернулся к седому мужчине, и в голосе его зазвенела сталь. — Я же, кажется, сказал, что я на вашей стороне. Какого ты не послушал?       Разведчик, ухватив незнакомца за шиворот, оттащил его к девочке. Теперь они стояли рядом, прижавшись друг к другу. Ифан, морщась, разглядывал свои порезанные ладони.       — На кой всё это было? — прошипел он сквозь зубы.       Ифан встал плечом к плечу с Дамиром и, коснувшись его руки, заставил опустить автомат.       — Мы, вообще-то, — продолжал Ифан, — здесь были изначально, когда вы приехали сюда. А вы… притащили за собой хвост вооружённых людей, — выдохнул он что есть силы, успокаиваясь. — Так ещё они и на нас натравились.       Дед и девочка молчали, словно партизаны на допросе. Старик, прижав внучку к себе, гладил её по волосам. Наконец, потупившись, он произнёс едва слышно:       — Прошу прощения… Я переволновался. Тяжёлый день выдался.       Ифан повторно наполнил и опустошил лёгкие, покосившись на Дамира: — Мне нужна первая помощь, меня ранили в руку дважды, а он мне ладони порезал.       — А-а-а… — протянул тот, бросая настороженный взгляд на приезжих. — А с этими как поступать, мать их? Думаете, можно расслабить булки, пока они здесь? — Он вперился в деда. — Чё ты пялишь на меня-то, а, дедуля? Тебя товарищ мой прибежал спасать, чуть не погиб, а ты ещё сверлишь нас этим взглядом своим. Отойдите подальше.       Ифан сощурился.       — Только нож при себе и всё?       Старик кивнул.       — Эй, — Дамир скрестил руки на груди, — всё рассказывайте о себе. Откуда, кто, куда и так далее. Какого хуя за вами гнались, и почему нас чуть не поубивали здесь?       Ифан, подтащив стул, уселся на него верхом. Дамир, порывшись в аптечке, достал бинты и антисептик. Ифан, стянув перчатки, положил израненные руки на спинку стула. Его взгляд, острый и требовательный, буравил старика.       — Я — Михаил. Житель Красного Яра.

***

      Отряд Вилена уже въезжал в пределы Харомирска, передавая свои координаты по рации. Шины шуршали по влажному асфальту, а фары машин высвечивали силуэты знакомых зданий.       Добравшись до стоянки, автомобили мягко остановились. Разведчики, передав напоследок свои координаты, выжидали удобный момент. Когда улица почти обезлюдела, оставив лишь редких прохожих, они бесшумно покинули свои «седаны» и направились к станции метро.       Демид и Евграф задержались у грузовиков, проверяя исправность металлических дверец пассажирского отсека. Демид заводил двигатели, давая им время прогреться. В это время остальные члены группы уже спустились вниз, где перед ними предстала толпа взволнованных людей. Три десятка мужчин, женщин и детей, сжимающих свои пожитки. Они толпились у распахнутых ворот, с глазами совсем неспокойными. Некоторые обмотали головы бинтами, другие натянули импровизированные балаклавы — всё, лишь бы спрятать каждый клочок открытой кожи.       Вилен ступил вперёд и, возвысив голос, обратился к собравшимся:       — Сейчас мы должны собраться и сделать всё слажено. Грузовики уже готовы, они ждут вас наверху, но нужно погрузиться не торопясь. Сумки ставьте перед собой, в ноги, или кладите на колени. Всем всё понятно?       Масса людей откликнулась разрозненным гомоном. Собравшиеся утвердительно качали головами, едва слышно бормоча одобрение.       Вилен, подняв голову на выход, произнёс в микрофон ровным голосом:       — Мирон, как там наверху?       «Та хрен пойми, — отозвался он, — что-то их тут собралось рядом… Хоть бы пиздюлей сейчас не отгрести».       Вилен слабо качнул головой в сторону Ярона, направляя его к Мирону. Развернувшись к жителям, командир заговорил, и голос его переполнился от неподдельного тепла:       — Всё в порядке. Давайте начнём потихоньку подниматься по лестнице наверх.       Покорные жесту Вилена, люди потянулись за ним вереницей. Командир шёл уверенно, что не могло не разгладить нервы позади идущим. Куртки застёгивались на ходу, сумки перехватывались поудобнее, пока разновозрастная группа готовилась встретить прохладу улицы. Под стеклянным куполом, отделявшим подземелье от осеннего мира, они замедлились. Мирон маячил в левом углу почти рядом с дверьми, не давая чёткого сигнала.       «Кэп, — раздался в наушнике голос Ярона, — их много. Давайте повтыкаем пока?»       «Да, командир, — подхватил Мирон, — мы тут, короче, не пройдём так с такой кучей народу. Надо ждать».       Вилен, остановившись на середине лестницы, обернулся к людям. Подняв маску с очками, он одарил их улыбкой — такой обнадёживающей и спокойной, что, казалось, могла унять страхи даже самого испуганного ребёнка.       — Не переживайте, — произнёс он плавно, — мы подберём сейчас самый подходящий момент для удобства погрузки.       Командир уделил зрительное внимание каждому, излучая добродушный оптимизм. Секунды ползли не торопясь, превращаясь в первые минуты. Мирон не отрывался от окна, вглядываясь сквозь потоки дождя, барабанящие по стеклу вместе с Яроном. Кто-то из мужчин прокашлялся, запустив цепочку кряхтений и прочищений горла. Какой-то подросток унимал свой насморк, а другой приподнял маску от удушливого трепета перед выходом.       «Теперь можно», — наконец произнёс Мирон, кивая командиру.       — Идём, скорее за мной! — натянул балаклаву обратно Вилен, взмахивая рукой.       Мирон и Ярон первыми выскочили наружу, придерживая двери. Евграф, Демид и Вилен подоспели к ним, указывая людям путь. Беженцы, пригибаясь, пустились к грузовикам, чвакая ботинками. Сначала топот был твёрд и крепок, а после сменился влажными всхлипами раскисшей земли и шелестом травы.       Наконец, первые беженцы преодолели небольшой остров россыпи деревьев, превращая погрузку в хаос. Люди карабкались в кузова, протягивали друг другу руки, подавали сумки и чемоданы. Со всех сторон слышались испуганные возгласы, визг железа, колёса прогибались под весом десятков тел. Каждый стремился занять своё место, втиснуться, спрятаться. Но вскоре стало ясно — багажа слишком много.       Разведчики, перекрикиваясь сквозь шум дождя, принялись спешно распихивать оставшиеся вещи по двум «седанам», утрамбовывая их до предела.       Выжившие наталкивались друг на друга. Дети жались к матерям, отцы выкрикивали отрывистые команды. Рёв моторов смешивался с всхлипами и бормотанием молитв. Машины ходили ходуном, пока внутрь набивались всё новые и новые пассажиры. И над всем этим шёл неугомонный плеск дождя.       Спустя минуту-вторую мучительной утрамбовки по местам с грохотом захлопнули металлические дверцы. В кузовах грузовиков слышалось тихое шуршание одежды и приглушенные шепотки. Пассажиры беспокойно ерзали на местах, сканируя улицу вдоль и поперёк. Атмосфера внутри наполнилась ощутимым волнением, которое передавалось от человека к человеку, как зараза на «зелёной» ветке.       — Не смотрите на дорогу, — инструктировал Демид, проверяя, всё ли в порядке. — Прикройте глаза от ненужных взглядов, — он старательно подбирал слова, чтобы не нагнетать страх.       «Мирон с Евграфом, сбегайте к лестнице в метро, там наши боезапас нам подняли. Кидайте в кузов «рейнджера», — раздался в наушниках голос Вилена.       Младший и старший разведчик рванули к спуску в подземку после секундной заминки. Распахнув дверцы, они заглянули вниз. У самого порога их уже ждали охранники, сгрудившиеся вокруг двух увесистых ящиков.       Разведчики обменялись красноречивыми взглядами, молча спрашивая друг друга, справятся ли они с этой ношей, не надорвав спины. К сожалению, времени на раздумья не было. Подхватив ящики, они развернулись и потащились обратно. Охрана придержала дверь, озираясь по сторонам — их лица были открыты дождю и посторонним взглядам. Стоило разведчикам хоть на метр сдвинуться, ступая под капли, как стражи поспешно скрылись в недрах метро.       Евграф и Мирон, пыхтя от натуги, дотащили свою ношу до «рейнджера». Поставив ящик рядом с автомобилем, где под тентом лежал разобранный «ДШК», они на миг застыли, переводя дух. Затем, одним рывком стянув тент, разведчики распихали боеприпасы и вновь накрыли всё непромокаемой тканью.       «Евграф, всё готово?» — раздался в наушниках вопрос командира.       — Да-да… рассаживаемся по местам, — отозвался боец, захлопывая борт, хлопая по плечу Мирона и сдвигая его с пути.       «Демид, что по пассажирам. Всё в порядке?»       «Так точно, товарищ командир. Можем ехать».       Разведчики расселись по машинам, каждый занял своё место за рулём. Первым тронулся «седан» Вилена, за ним, набирая ход, последовал «рейнджер» Евграфа. Следом, натужно урча моторами, выстроились три грузовика. Колонна, вывернув направо, устремилась прочь, вливаясь в скудный поток транспорта на главной дороге.

***

      Михаил вспоминал, как ступал, оставляя за собой цепочку тёмных следов. Недавно прошедший дождь освежил воздух и окропил дорогу прохладными каплями. Старик направлялся к огороду, где трудились женщины и девушки. Среди них должна была быть и его внучка София, сегодня поменявшаяся сменами с простуженной работницей. Ту отправили заниматься стиркой мужских вещей и чинить порванную одежду.       По пути Михаилу встречались другие жители, занятые своими делами. Кто-то с размахом рубил дрова, кто-то, сгибаясь под тяжестью вёдер, тащил воду из ближайшего колодца. Осень — это время сбора последних урожаев и подготовки огородов к зиме. Нужно было успеть выкопать корнеплоды, прополоть грядки, убрать опавшие листья и очистить почву от остатков растений.       Подойдя к деревянной ограде, Михаил сразу заметил, что молодых работниц маловато. Он прислонился к шершавым доскам и посчитал согнутые над грядками фигуры. Не хватало сразу пятерых, в том числе и Софии.       — Саша! — окликнул Михаил одну из женщин. — Подойди сюда, пожалуйста.       Саша Ивановна, сорока семи лет от роду, заспешила к изгороди. Приблизившись, она вопросительно прищурилась, покачивая пышными бёдрами.       — Где остальные? Где София? — настороженно спросил Михаил. — Сейчас они должны работать здесь.       Саша, достав из кармана пальто платок, промокнула вспотевший лоб. Её лицо исказила гримаса раздумий, а в глазах промелькнуло осознание. Женщина покосилась куда-то в сторону избушек.       — Где они? — повторил Михаил уже строже.       — Там же, где ты и думаешь, — уклончиво ответила Ивановна.       — И София тоже? — Михаил потемнел, его рука потянулась к автомату на груди.       — Да… Миша… Она тоже там. Но тебе не стоит туда идти. Максим предупреждал меня никому не говорить. Особенно тебе.       — Где именно?       Саша потупилась, зажмурившись на секунду.       — Там же, где и обычно. Там же, где он и собирает их. Не делай этого. Тебе нельзя туда…       Но Михаил уже не слушал. Резко развернувшись, он широким шагом направился прочь. Навстречу попадались другие бойцы, беззаботно переговаривающиеся, не подозревая, какие мысли роятся в голове Михаила.       Максим и трое его дружков были ценными кадрами. Бесстрашные и уверенные в себе, они брались за самые рискованные задания, на которые никто другой и не покусился бы. К тому же Максим был ещё и сыном здешнего приближённого к местному руководителю, что раздвигало границы дозволенного.       Максим и его приятели, молодые парни до тридцати, были чересчур активны. Им казалось, что за фронтовые заслуги они вправе снимать стресс как заблагорассудится. Но только не с Софией. Михаил не мог этого допустить, ведь ей всего пятнадцать. Ребёнок, лишённый шести лет детства, и думать не смел о счастливой жизни. На её плечи легли обязанности трудиться на благо общины: шить, полоть, чистить оружие. В основном это ложилось на женщин и тех мужчин, кто по разным причинам не вступал в ряды добытчиков.       Михаил приблизился к одноэтажному домику, окружённому невысоким каменным забором. У металлической дверцы, мельком отражая затянутое облаками небо, дремал припаркованный «универсал». Внутри стояло высокое дерево и двухместные качели. На веранде расположились двое бойцов разведки, которых Максим, судя по всему, поставил сторожить вход от посторонних.       Михаил, открыв калитку, направился прямиком к часовым. Те, заметив его приближение, отложили карты, которые держали в руках, сидя за небольшим столиком. Арсен и Давид служили в так называемых «собирательных отрядах». Их задача была проста — дождаться сброса припасов от австралийских друзей.       Дело несложное, поэтому сюда определяли менее опытных бойцов, коих здесь было большинство. Однако по виду их экипировки — шлемам, бронежилетам, разгрузкам с новенькими «навороченными» автоматами Калашникова, курткам из нейлона или полиэстера с множеством карманов — можно было заключить обратное. Свободное время они коротали в патрулях вокруг Красного Яра и ближайших населённых пунктов.       — Мне нужно поговорить с глазу на глаз с Максимом, — озвучил своё требование Михаил.       Арсен и Давид скосились друг на друга, мгновенно осознав щекотливость ситуации. Они заметили, как ладони Михаила легли на оружие, что лишь ещё раз подчеркнуло серьёзность его намерений.       Давид, вскочив, сделал пару шагов по направлению к ступенькам. Арсен остался сидеть, провожая товарища взглядом.       — Михаил… — только успел произнести Давид.       — Ребятки, я знаю вас давно, как и вы меня. Не лезьте в чужое дело, и греха не получите на свою душу. Вы, по уставу, должны же не тут быть? Идите на свой положенный пост. Нечего брать того, чего не сможете удержать. — Он старался говорить сдержанно, не испытывая зла конкретно к ним. Его гнев предназначался кое-кому другому.       Переглянувшись в последний раз, Арсен и Давид молча удалились, потупив взоры. Михаил даже глаз на них не повернул, устремляясь к двери.       Увесистые ботинки скрипнули на пороге, под весом добытчика просели доски. Достигнув двери в несколько шагов, он положил ладонь на круглую ручку и повернул по часовой стрелке. Щёлкнул замок, и появился полутёмный коридор. Из-за двери, в дальнем его конце, доносились взрывы смеха вперемешку с хрустом пластиковых бутылок.       В спёртом воздухе витал запах дешёвого алкоголя. Лицо Михаила побагровело, на висках вздулись вены. Он чувствовал, как закипает в жилах безудержная ярость.       Чем ближе старик подходил, тем отчётливее становились звуки веселья, в насмешку над его состоянием. «Убить сразу или попытаться уладить миром?» — колебался Михаил, борясь с искушением пустить в ход оружие. Прижавшись ухом к двери, он вслушивался. Девичьих голосов слышно не было, но Михаил знал — они там, с замиранием сердца ждут, когда же их отпустят, позволят вернуться к своим делам.       Михаил распахнул дверь, бахнув ручкой о стену, и все увидели его тёмный силуэт на пороге; свет лампы очертил автомат, свисающий дулом в пол. Меж пьяными рожами теснились полураздетые девушки, оставшиеся лишь в нижнем белье. Самой Софии не наблюдалось, как и Максима. Его дружки явно подгоняли девчонок раздеваться.       Заложницы оказались слишком близко к обидчикам, запрещая свои присутствием открывать огонь на поражение. Его нежданное появление вызвало всеобщий испуг, закравшись в десятках складок на лицах перед ним. Мысленно рассчитав расстояние до ближайшей машины, которая стояла аккурат за забором, Михаил вошёл внутрь.       — Да что за прикол? — раздосадовано произнёс блондин, пытающийся снять лифчик с молодой девушки. — Миша? Как он, бля, прошёл? Нашли, кого поставить, пацаны. — Его средний палец был без фолликула.       — Увидели его и свалили сразу, блять… — ответил другой, чеша бороду. — Дедуля, ты на нас не злись, у нас выходных толком никогда не бывает, ты же сам понимаешь, в каких условиях мы работаем. И мы прекрасно знаем, в каких условиях работаешь ты. Но то, что ты сейчас не пьёшь, или как-то нормально не отдыхаешь, не означает, что мы не можем, правильно? Девочек тут не так и много нормальных, а пивко попить никто не запрещает же? Ты сам раньше в одно рыло выхлёбывал сколько бутылок, напомни? Мы всего на пару часиков. Ладно… через час и они свободны, сойдёт?       — Где София? Максим? — сделал два шага Михаил.       Глаза его потеряли все остатки эмпатии в желтоватом освещении люстры. Молодняк замолчал на пару секунд, дёргая кадыками.       — Без понятия, Михаил, реально не знаем. Можем мы отдохнуть-то? Мы заслужили же, правильно? — продолжал бородатый, разводя руки.       Из коридора донёсся стон. Еле слышный, почти похожий на скрип половиц, но сильно напоминающий женский.       Старик чувствовал, как сдают его силы, как теряется равновесие в пространстве адекватных, взвешенных решений. Кровь закипала, белки залились красным вместе с кожей лица. Никто не мог сказать из отдыхавших парней, когда этот дед перед ними вышибет им мозги. Только нутро подсказывало, что наступит этот час с секунды на секунду.       — Михаил-Михаил… — протараторил бородатый. — София ушла куда-то в другое место. Максим там с девчонкой сейчас. Зачем мешать? — он переступил через стол, протягивая руки в успокоительной манере.       — Стоять, — толкнул его ладонью Михаил. Тот чуть не упал задницей на бутылки и стаканы.       Старик развернулся на месте и вернулся в коридор, пока остальные оставались на своих местах, поглядывая на оставленное оружие в углу. Он дёрнул за ручку, а двери было всё равно. Отшагнув назад, Михаил влепил со всей силы в область замка. Дерево не выдавалось особенной прочностью, сдаваясь на третий удар. Вид по ту сторону довёл его кровь до пика кипения.       На кровати лежала полуголая София, а с неё вставал Максим. Лицо его раскраснелось от выпивки, но при виде нацеленного на него ствола хмель мигом испарился. Осознание того, кто стоит перед ним, отрезвило не хуже ледяного душа. А ведь он всего лишь хотел проучить эту дерзкую девчонку, которую дед натаскал постоять за себя. Хотел поставить на место ту, что всякий раз огрызалась, стоило ему явиться за другими молоденькими подружками. Но его мозг, сколь бы расчётливым ни был в вылазках, не просчитал неотвратимых последствий содеянного.       Грянул выстрел. Голова пропустила внутрь пулю, не задерживая в себе. Безжизненное тело рухнуло навзничь, кровь брызнула на стены, разукрасив обои узорами, достойным современного искусства. София, взвизгнув, закрыла лицо руками и подтянула колени к груди.       Михаил ворвался обратно в комнату, где дружки Максима со всех ног бросились к оружию, брошенному на тумбе. Истошные женские крики огласили начало расстрела. Кровь полетела во все стороны. На ковёр с глухим стуком падали нашпигованные полуобнажённые тела. Их предсмертные конвульсии и вытянутые руки, придавали жуткий колорит алому покрытию пола.       Дальнейшее вспоминалось обрывками, будто разум в попытке самосохранения выхватывал лишь разрозненные кадры. Вот Михаил кричит на Софию, торопя одеться, вот он тащит её к выходу, крепко ухватив подмышку. Потом звон ключей от припаркованного у крыльца «универсала». И, наконец, дрожащая рука, проворачивающая ключ в замке зажигания.              Дамир закончил с рукой и ладонями Ифана. «Долгоживущий» просунул её через рукав куртки, поправляя РПС и проглатывая обезболивающее. Оба разведчика внимательно дослушали рассказа седого человека, а после Ифан поднялся со стула, подойдя к ним ближе.       — Я бы тоже так поступил за свою дочь, — подустало произнёс он. — Но теперь проблемы будут и у нас из-за всей этой ситуации.       — Согласен, — сказал Дамир, став рядом. — Нам пришлось завалить шестеро их человек. Они точно, э-э-э… не приедут сюда давать нам по голове?       — Приедут, — кивнул Ифан с неким дискомфортом. — Я слышал, как у одного по рации спрашивали точные координаты их местоположения. А это значит, что люди с вашего поселения не уверены на все сто процентов, куда именно вы заехали. Мы можем попробовать… скажем так, «убраться» здесь.       — Думаете, они не догадаются? — спрашивал Дамир. — Тяжело будет спрятать попадания от подстволки.       — Скажем, что мимиков убивали, а тела покажем из поля. Уберём как можно больше следов присутствия этих шестерых. Тут недалеко есть болото за лесом — туда их и отправим всех.       — Я не слышал ваших имён, — сказал Михаил.       — Ифан.       — Я Дамир. Всегда рад знакомству с опытными бойцами, — натянуто улыбнулся он, протягивая руку седому мужчине. Тот пожал её. — Вы, я вижу, э-э-э… в хорошей форме, для своего возраста. Сколько Вам?       — Шестьдесят один.       — Ух ты ж, — удивило его. — Ну Вы даёте… Кем вы были в вашей группе? Дайте угадаю — разведчиком каким-нить?       — Правильно, — кивнул тот. — У нас это называлось «добытчики». Я участвовал в вылазках за провизией и оружием.       — Нормально, конечно, — Дамир глянул круглыми глазами на Ифана. — Я, конечно, в шоке, что Вы готовы были рискнуть всем и сразу. Не подумайте, что я это… как-то защищаю их действия или осуждаю Ваши, просто реально рискованно в наше-то время… ну, э-э-э, понимаете? Может быть… можно было просто их как-то… ну, короче, по одиночке выцепить там и по роже надавать? — покачал плечами он.       — Всё гораздо тяжелее, чем вам кажется, — не вовлекая эмоции, ответил старик.       — Михаил, — сказал Ифан, — раз вы тут застряли — поможете нам. Да и ехать вам некуда. Мы сами из Харомирска. Там вы точно ничего не найдёте. Разве что искать другое село, или дома на отшибе. Но это только пешком. Машины не отдадим.       Михаил посмотрел в окно, за которым колыхалось жёлтое дерево, задумавшись.       — Я… Если бы вы и дали машины… даже не знаю, куда нас деть дальше… Мы очень долго жили в Красном Яре. Там было… выносимо, — он замолчал. — Там небезопасно, в других местах небезопасно…       — И тут теперь небезопасно, — добавил Дамир.       — Они приедут сюда, чтобы разузнать правды. Фёдор не сильно дорожит своими людьми, но переживает за общее мнение о себе. Наши лидеры недружелюбны к незнакомцам. Они точно захотят оглядеть это село — людей более чем в достатке на такое дело.       — Как долго они будут добираться сюда? Насколько вы далеко от нас? — спрашивал Ифан.       — Примерно часа два пути. Это если дождь будет.       — На кой ху… — Дамир посмотрел на девочку, осекаясь. — Зачем им ещё сюда переться? Потеряли четверо у себя, потеряли ещё и шестеро тут.       — Фёдор любит устанавливать контакты с другими выжившими. Любит распространять своё влияние на других. У нас есть сообщение с другим посёлком далеко в глуши. Белый Тин зовётся. Там проживает порядка пятака сотен. Фёдор отправил туда своих «надзирателей», так сказать, однажды. Да и условия союза тоже не цветы были. Тем это не понравилось, и они устроили им взбучку. Погибло не мало мужчин с обеих сторон, но они пришли к заморозке конфликта, и людей Фёдор своих вывел. Отношения между нами и Белым Тинном остались достаточно натянутые. Как и нервы Фёдора.       — Сколько всего у вас жителей? — интересовало Ифан.       — Где-то тысяча.       — А под ружьём?       — Сотня. Десятку потерянную ему есть кем заменить. Сколько у вас? — скрестил руки Михаил. — Откуда конкретно вы из Харомирска?       — В отряде семеро. В Харомирском метро чуть больше четырёх тысяч человек.       — Вы, я так понял, привели в порядок село?       — Да, — кивнули мужчины. Ифан продолжил: — Тут безопасно. Проверили все дома, подвалы и чердаки. И скоро сюда приедут люди. Наш отряд поехал обратно забирать жителей метро на переезд. Мы же остались следить за селом.       Повисла несколько секундная тишина, прерываемая ударами веток об окна.       — Михаил, — обратился Ифан. — Где Ваше оружие и разгрузка? Вы говорили, что именно из автомата застрелили четверых.       — Когда мы уезжали, — просматривал воспоминания Михаил, — я выбрал более опасный путь, чтобы сбить хвост, который они отправили за нами. Ехали мы дорогой, где обычно стояли «придорожные».       Дамир и Ифан сразу поняли, о ком идёт речь. Особенно Ифан, припоминая недавнюю остановку по пути за бензином.       — Я привлёк их внимание, что помогло нам временно оторваться, но теперь нужно было избавляться уже от чертей, бежавших за нами на своих четверых. Я передал Софии своё оружие, и она отстреливалась от них.       — Мать его, — задрал веки Дамир, прикрывая рот. — Я в шоке.       Михаил обнял внучку рукой за плечо, а после продолжил:       — Когда чертей мы отпугнули, то наши преследователи нагнали нас, стреляя по машине, чтобы замедлить. Видимо по нам им принципиально попадать не хотелось, чтобы потом вернуть обратно. Я снял с себя всё ненужное, чтобы легче было передвигаться, а после заехали к вам.       — И какие были дальнейшие действия с одним ножом? — стало интересно Ифану.       — Надеялся, что привлеку внимание здешних. — Ответ оказался неуверенным. Скорее всего, это было его последнее решение, когда догадался, что машина ехать дальше не может, а деваться просто некуда.       Лицо Дамира озарилось таким восторгом, что только при встрече с кумиром многолетней давности возникает подобное. Дамир глянул на Ифана, отмечая каменную безучастность. Восхищение угасло само собой, уступив место рассудительности.       — Тогда мож, э-э, пойдём уже? — легко хлопнул по руке Ифана Дамир, прочищая горло. — Начнём — как там? — «убираться»?       Ифан расслабил складки на лбу, сняв со взгляда всю строгость. Рука его приподнялась в приглашении к помощи.       — Ну, что решили, Михаил? Вы с нами?       Угрюмые морщины на лице пожилого мужчины не могли скрыть искры смятения в его глазах. За внешней степенностью проступала мягкость. Он кивнул и двинулся вслед за разведчиками. София не отставала.              Ифан, Дамир и Михаил трудились, почти не роняя лишних слов. Звучало лишь сухим шорохом их движений, изредка дополняясь короткими, деловыми фразами. Минут сорок они выносили остывающие тела, собирали гильзы, готовя машины к отбытию.       Тела, уже начавшие коченеть, ощущались неподъёмными вместе со своим снаряжением. Троица, пыхтя от натуги, тащили их наружу, и глухие удары мёртвой плоти о плитку разносились в коридорах первого этажа. Стреляные гильзы, подпрыгивая, со звоном сыпались в мешки вперемешку с автоматами «АК-19», калибр которых отличался от привычных стволов «синей» ветки. Работали споро, в шесть рук, стараясь не упустить ни одной мелочи, способной вызвать подозрения.       Покончив со сбором, они вышли во двор, щурясь от света пасмурного неба. Мешки полетели в багажники с глухим стуком; автомобили покачнулись, принимая груз. Затем мужчины вернулись за телами. Трупы беспорядочно приземлялись на сиденья тех самых машин, на которых убитые прибыли в Полуночную Звезду. София, старательно отводила взгляд, сжимая пальцами переносицу.       Наконец, всё было готово. Двигатели закашляли, разгоняя застоявшийся воздух. Прицепив расстрелянный автомобиль, на котором приехал Михаил, Дамир сел за оставленный им «седан», и колонна тронулась, оставляя позади безмятежное село.       Проехав по главной дороге, машины вырвались на простор, устремляясь в поля. Ифан, сидя за рулём первого авто, высматривал даль. Там, в полукилометре, стояла тёмная полоса леса, подступающего к озеру с левого края. Но до болота ещё предстояло добраться по узкой просёлочной дороге.       Асфальт сменился неровной грунтовкой, шины запрыгали на ухабах. В салоне затрещало и запахло бензином сильнее обычного. Пейзаж за окном тонул в серой дымке: ряды чахлых кустов, клочки пожухлой травы и ноздреватая земля, которые лезли под колёса.       Болото появилось. Вода стояла почти вровень с берегом, гладкая и чёрная, как смола. Над ней клубился густой туман, облепляя голые ветви немногочисленных деревьев, что росли у кромки.       Машины остановились у самой границы топи, рискуя вот-вот сползти в зыбкую жижу. Моторы чихнули напоследок и смолкли. В наступившей тишине слышалось бульканье. Болото дышало, исторгая на поверхность потоки гнилостных газов.       Ифан и Дамир, выбравшись наружу, невольно поёжились от промозглой сырости. Разведчики переглянулись и синхронно натянули маски, пряча подбородки в вороте курток. Михаил и София присоединились к ним, замерев у покорёженного бампера. Старик стоял, вцепившись пальцами в край капота, его зрачки блуждали по сумрачным далям.       Дамир скривился, потирая подбородок.       — Н-да… — протянул он.       — Начинаем, — скомандовал Ифан. Он занял место водителя и, аккуратно просунув ногу внутрь, надавил на газ.       Двигатель замычал. Покрышки, взвизгнув, на мгновение забуксовали в грязи. Но вот автомобиль дёрнулся и, неуклюже переваливаясь на кочках, пополз вперёд. Ещё рывок — и капот нырнул в чёрную воду, устраивая маленькие волны.       Михаил, следуя примеру Ифана, проделал тот же манёвр со вторым транспортным средством. Автомобили, кряхтя и булькая, сползали всё глубже, пока их днища не уткнулись в вязкое дно, но инерции оказалось недостаточно. Машины застряли в иле, выставив над поверхностью крыши.       — Подтолкнём их, — махнул рукой Ифан.       Трое мужчин, разбрызгивая ногами стоялую воду, приблизились к первой жертве болота. Упёршись ладонями в багажник, они дружно налегли. Металл под пальцами нагрелся. Сантиметр за сантиметром, они проталкивали тяжёлый корпус всё дальше, пока тот с жадным бульканьем не канул в глубину. Жижа сомкнулась, поглотив всё без остатка. Та же участь постигла и вторую машину.       Четверо отступили на несколько шагов, с немым изумлением наблюдая за гладью болота, успокаивающейся после вмешательства человека. Постепенно волны улеглись, и поверхность сделалась зеркальной, спрятав все тайны.       Жуткие сумерки сгущались, обещая стать ещё жутче. Ветер стих. Солнце, и без того тусклое, размазанное по небосклону бледным пятном, понемногу таяло за горизонтом. Его прощальные лучи вспыхнули кровавым заревом.       — Ифан… э-э-э… думаете, это поможет? — спросил Дамир, наблюдая за болотом.       — Поглядим… — выдохнул «долгоживущий», разворачиваясь на каблуках к «седану».