Людям здесь не место

      Воздух был насыщен влагой и свежестью, но в нём явственно угадывался душок агрессии, мести и надвигающихся трудностей. Его источником была приближающаяся колонна машин.       Силуэты автомобилей на горизонте росли с каждой секундой. То, что издалека казалось игрушечными моделями, теперь превращалось в полноразмерную технику, готовую вот-вот ворваться в село.       В наушниках раздался чёткий, размеренный голос Вилена:       «Выезжайте на дорогу лицом на заезд в село. Припугните пулемётом, но не стрелять. Всем остальным — встречаемся у главного здания».       Дверь «рейнджера» распахнулась, и наружу высунулась всклокоченная голова Евграфа:       — Давай в темпе вальса! — пробухтел он, нетерпеливо барабаня пальцами по баранке.       — Да погоди ты! — отмахнулся Мирон, спешно выгружая оставшиеся пакеты. Он покачал головой и, ни к кому конкретно не обращаясь, пробормотал под нос: — Что ни день, то какая-то хуета.       Закончив с уборкой, Мирон ловко забрался в кузов, оставляя грязные следы на полу, и схватился за «ДШК».       — Всё, езжаем обратно! — выпалил он, хлопая ладонью по крыше «рейнджера». Звук получился глухим.       «Рейнджер» завёлся, мотор загудел, выбрасывая клубы выхлопных газов, которые тут же растворились в дождливом воздухе. Колеса, снабженные глубоким протектором, уверенно вгрызлись в раскисшую землю. Машина тронулась по пропаханной земле.       Выехав на асфальт, «рейнджер» развернулся носом на заезд. Шины соприкоснулись с мокрой поверхностью, испустив шелестящий звук. Автомобиль замер, обратив заднюю часть к надвигающейся колонне. Мирон развернул тяжелый пулемет; ствол «ДШК» уставился в сторону потенциальной угрозы, встречая твёрдой поверхностью капли.       — Держись там крепче, — бросил Евграф в окно. — Если я газану на поворот, чтобы тебя не унесло.       — Не ссы, старик, — процедил Мирон, не отрывая глаз от дороги. — Сейчас мы пиздюлей огребём, конечно, да-а…       Из-за угла сарая показалась фигура Вилена. Командир шёл в их сторону, оставляя следы тут же исчезнувших шагов. Его куртка потемнела от влаги, а с капюшона сливались тонкие водопады, обрываясь и соединяясь на полпути.       Придорожная растительность ожила: остальные члены отряда занимали позиции, растворяясь среди зелени. Сотрясающееся лепестки под весом травы частично скрывали их присутствие.       Вилен остановился возле кузова «рейнджера» по сторону поля, чавкнув лужей. Он поднял руку, жестом приказывая надвигающейся колонне остановиться.       Водители заметили сигнал, замирая в трехстах метрах от импровизированного блокпоста. Двигатели продолжали работать на холостом ходу, наполняя воздух низким гулом. Дверь первой легковушки открылась, и показался человек. Фигуру с такого расстояния рассмотреть не получалось, кроме как сказать, что это мужчина. Он поднял руку, отвечая на жест Вилена, а затем указал вперед, в пространство между ними, предлагая встретиться на нейтральной территории.       «Что там происходит, кэп?» — раздался в наушниках голос Ярона.       — Один из них зовёт меня подойти, — отозвался Вилен, не сводя бинокля с незнакомца. — И сам идёт навстречу.       Мирон, вытянув шею, разглядывал бесстрашно идущего. Несмотря на направленный в его сторону ствол крупнокалиберного пулемёта, человек не проявлял ни малейших признаков слабости. Его поза оставалась расслабленной, а взгляд был направлен прямо на Вилена. Создавалось впечатление, что он либо не замечает оружия, либо не воспринимает его как угрозу.       — Походу дела серьёзный тип, — пробормотал младший разведчик. — А это точно не мимик? Чё он такой непоколебимый?       «Командир, вы уверены?» — прохрипел в наушниках Дамир.       — Оставайтесь пока все на своих местах, я подойду.       «Уверены, кэп? — спрашивал Ярон. — Может, мы с вами?»       — Он идёт самостоятельно сюда. Его люди остановились сзади него.       Обе стороны следили за сближением своих лидеров. В головах их роились мысли, одна тревожнее другой. Не мимики ли притворяются людьми? Или, быть может, за показным дружелюбием таился жестокий расчёт, и переговоры лишь уловка?       Тем, кто затаился в придорожных кустах, и тем, кто наблюдал из машин, было ясно — потеря командира станет фатальной. Но и перестрелка сейчас не сулила ничего хорошего.       Вилен не сводил глаз с другого лидера. Взгляд командира лучился дружелюбием, а уголки губ были чуть приподняты в приветливой манере. Его руки лежали на автомате без намёка на напряжение или угрозу. Твёрдый шаг и расправленные плечи говорили об абсолютной уверенности Вилена в успехе.       Человек в зелёном плаще, в свою очередь, двигался с почти нарочитой расслабленностью. Его руки и вовсе не касались автомата в прозрачной плёнке, без дела повисшего на груди. Всем своим видом он демонстрировал полнейшее доверие к спутникам и веру в успех переговоров. На губах было почти точное отражение миролюбивого выражения, как и у Вилена.       Расстояние между командирами постепенно таяло, и эта неспешность лишь накаляла всем нервы. И вот, когда до протянутой руки оставалось всего пять шагов, оба человека откинули капюшоны, позволяя получше рассмотреть друг друга. Стало очевидно: переговоры обещают быть продуктивными.       Чёрные волосы, зачёсанные назад и открывающие высокий лоб, были аккуратно подстрижены, а виски коротко выбриты. Усы — чёрные, идеально ухоженные, тянулись от середины верхней губы к уголкам рта, добавляя и без того резким чертам толику коварной утончённости. Под ними пряталась улыбка с такой элегантностью, которую в метро уже как шесть лет не видали.       — Боже. Ты. Мой! — ошарашенно произнёс незнакомец, широко раскрыв глаза. — Ещё одна группа выживших… Моё имя Филипп, рад знакомству! — его улыбка растянулась от уха до уха. — Очень рад! Просто не верится… вау!       — Вилен, — закивал он, улыбаясь ещё шире его нового знакомого и наблюдая, как сзади появляются всё больше и больше вооружённых людей.       Многие из них стояли не далеко от первого автомобиля, выстроившись в ряд и следя за процессом. В их руках виднелся автомат Калашникова с множеством обвесов, на теле была надета броня с разными подсумками. По всей видимости они готовились к возможному сражению.       — Фух… прошу меня простить, Вилен — кстати, очень красивое имя — я уже и поверить не мог, что мы встретим ещё группу настоящих людей… И мне досталась такая честь… На самом деле, — говорил Филипп после выдоха, — меня послал наш голова сюда, чтобы кое-что проверить. И да, пожалуйста, не обращайте внимания на моих людей, — он обернулся к ним, указывая на них аккуратным жестом руки. — Они здесь мера моей предосторожности.       — Я это прекрасно понимаю. И полностью поддерживаю. Предостережение превыше всего.       — Превыше всего, верно. Но знаете ещё кое-что, Вилен? Я сразу хочу поставить Вас в известность, что к вам, лично, проблем у меня и у моих людей никаких нет. И я прекрасно понимаю, что Вы — я более чем уверен — растеряны сейчас и будете ещё сильнее растеряны после того, как я назову причину нашего появления, — он медленно положил руку на край плеча Вилену без какой-либо агрессии. — Но ставлю Вас в известность о том, что несколько моих людей, скажем так, как я, в первую очередь, предполагаю, погибли.       — Ох… это ужасно… Приношу мои соболезнования, — ответил с печалью в голосе Вилен, стянув брови к переносице.       — Да, конечно, больше спасибо, — он отпустил плечо и протянул руки в знак принятия. — Но, опять же, мы точно не знаем, куда именно поехали наши люди… А я скажу, что их было шестеро. Шестеро вооружённых мужчин старше тридцати пяти лет. Один из них любил ходить без шапки, с чёрными волосами короткими… — Филипп посмотрел на командира вопросительным взглядом, но, не получив ожидаемой реакции, продолжил: — Они гнались за одним, скажем так, — он сжал губы, — «грубияном» с маленькой девочкой. Скорее, даже подростком-девочкой, лет тринадцать-четырнадцать.       Вилен продолжал делать вид, что ничего подобного не видел.       — Что ж, абсолютно не проблема, уверяю Вас, Вилен. Они могли проехать в другой посёлок, что, скорее всего, и было, я более чем уверен. Но, — он поднял указательный палец, — мой уважаемый голова попросил проверить именно этот посёлок. Как он там называется, не подскажите?       — Полуночная Звезда, если память не подводит.       — Верно! — Филипп быстро глянул в сторону кустов, а после вернул взгляд на Вилена. — Буду рад познакомиться ещё и с Вашей группой тоже.       — Да, конечно. Я так понял, вы их уже заметили? — удерживал улыбку Вилен, нажимая на кнопку рации и поворачиваясь лицом к товарищам. — Можете выходить, отряд, всё под контролем.       «Моргните два раза, если нет», — быстро сказал Мирон.       Вилен не отреагировал.       — Возвращаясь к теме проверки посёлка, Вилен…       Разведчики вышли из кустов, останавливаясь у «рейнджера».       — Мы не собираемся, конечно, проверять каждый домик и все детальки, уверяю Вас, нам это самим не хочется делать, — в чертах его проявилась некая досада. — Но, вон то зданьице, — Филипп указал на администрацию. — Вон то, да, верно. Нам бы… даже не нам, а просто мне там пройтись, понимаете? Я быстро пройдусь по нему, погляжу… Это так, для справочки, ничего серьёзного. Прихоти… — мужчина закатил глаза, иронично ухмыляясь. — И мы с Вами будем уже обговаривать наше сотрудничество, если Вы не против, конечно. Что Вы на это скажете, Вилен, мой дорогой друг?       — Конечно, абсолютно никаких проблем и быть не может. Знали бы Вы, как я счастлив увидеть ещё одну группу выживших…       — Поселение, — поправил Филипп с юморком в голосе. — Недалеко по дороге.       — Ничего себе! Сколько вас?       Новый знакомый Вилена поправил усы плавным движением толстого пальца.       — Тысяч девять.       — Ух ты, столько людей! Мы сами из Харомирска, давно не видели разумных людей.       — Харомирск? Я думал, там никто не выжил! Вау, чем больше с Вами разговариваю, тем сильнее хочу проснуться, уж больно не привык к таким хорошим снам, — засмеялся Филипп, Вилен поддержал. — Ну что, пройдём?       — Да, можете проезжать, пожалуйста.       — Прекрасно, — он нажал на кнопку рации, отворачиваясь. — Я иду к вам, друзья, — Филипп кивнул Вилену, а после направился к своим.       Когда командир отошёл на достаточное расстояние, он сообщил в микрофон:       — Отряд, слушайте меня внимательно, он собирается проверять здание, где Ифан и Дамир сражались против его людей. Будьте спокойны.       Разведчики дождались Вилена, а после скрылись за сараем. Моросило всё сильнее и сильнее. Разум каждого был всецело поглощён размышлениями, а в груди ворочался колючий комок нехороших предчувствий.       Дойдя, наконец, до подножья администрации, отряд замер в ожидании. Вскоре показался Филипп в сопровождении своих людей. Они въезжали в село, и казалось, конца этой процессии не будет. Боевики в полном обмундировании высыпались из машин, заполоняя улицу. Их число внушало невольный трепет.       Разведчики, сомкнув челюсти до скрипа эмали, не отрывались от этой боевой мощи перед ними. На их лицах застыли нарочито приветливые улыбки, но глаза, колкие и настороженные, с головой выдавали истинные чувства. Каждый из них старательно удерживал маску добропорядочного радушия, хотя изнутри всё скручивало от подспудного давления и ползущей по позвоночнику тревоги.       Филипп, оторвавшись от своих, сделал несколько неспешных шагов навстречу отряду Вилена. Его зрачки сужались и расширялись при переходе от одного лица к другому, останавливаясь на каждом на долю секунды дольше необходимого.       — Здравствуйте все, моё имя Филипп! Опустим все сентиментальности. Я приехал из другого посёлка под названием Красный Яр. Чтобы не разбалтывать всё тоже самое, что и я говорил вашему прекрасному лидеру Вилену, я скажу всё в двух словах. Мне нужно пройтись по этому зданию, так как, предположительно, оно подходит под описание того, как нам его описывали мои павшие товарищи. Никто не против?..       Филипп ещё раз оглядел выстроившихся в ряд мужчин. Тишина длилась всего несколько секунд. В ответ послышался нестройный хор согласия. Головы наклонялись в разных ритмах, кто-то кивал энергично, иные ограничивались едва заметным движением подбородка.       — Мне не нужно слишком много людей для этого… А вот… как Вас зовут, и Вас тоже?       — Ифан.       — Дамир, — с бегающими глазами ответил разведчик.       Филипп одобрительно кивнул и сложил ладони в молитвенном жесте.       — Прекрасно. Не проведёте мне экскурс, если вы не против?       — Конечно, — прокашливался Дамир. — Без проблем.       — Тогда пойдём? — Филипп пригласил их рукой, отправляясь ко входу.       Трое мужчин скрылись в здании, оставив остальных под дождём в компании двух десятков вооружённых до зубов бойцов. Обе стороны приступили к сражению гляделками.       Филипп, очутившись в коридоре, сразу приметил следы недавнего боя: выбоину от подствольника в стене и россыпь пулевых отверстий в дверных проёмах.       — Ух ты! — он округлил глаза.       — В здании были мимики, мы использовали подствольный гранатомёт, чтобы убить сразу нескольких, как можно быстрее, — пояснил Ифан, сохраняя тональность ровной.       — Правда? И как, смогли убить их? — Филипп впился взглядом в лицо Дамира.       Тот хотел было ответить, но Ифан опередил его:       — Они успели перевоплотиться, но не успели увернуться. Немного зацепило, как видите, — он указал на засохшие пятна крови на полу.       — Ох, — хмыкнул Филипп. — Не повезло. Но куда же вы их загнали? Или они сбежали через заднее окно?       Он двинулся к тому самому кабинету, где Ифан добивал раненого боевика. Лужица крови у входа привлекла его внимание. Филипп, переступив порог, окинул взглядом размазанные по полу алые потёки.       — Многие из них выбежали наружу, а некоторые побежали дальше по коридору в сторону второго этажа, — объяснял Ифан.       — Дамир, вижу, Вы смогли зацепить ещё одного? Или это был один из тех, кто находился в коридоре, когда в него полетело из подствольного гранатомёта?       Разведчик едва сдерживался, чтобы не стиснуть кулаки. Под кожей творилось настоящее диско мурашек. Ифан решил промолчать, дав шанс рассказать напарнику.       — Сюда был загнан один из них… — начал Дамир, контролируя каждое слово. — Его ранило, а после он забился здесь в угол, но… э-э-э, но из-за размеров пришлось превращаться обратно… в… э-э-э, в человека. Какой-то мужичок был. Но я тогда… не помню уже, всё было быстро…       — Да, я понимаю, — Филипп прищурился, растянув губы. — Я тоже сам часто забываю некоторые элементы событий… это нормально. Не мне Вас винить за то, что Вы человек с чувствами и эмоциями, верно? — глаза его блеснули хитринкой.       — Вы правы… — прочистил горло Дамир кашлем.       — Простудились? — участливо поинтересовался Филипп. — У нас есть брызгалки от горла, кстати. Но это уже тема торговли. Это я так, на наше успешное и кооперативное будущее, правильно ведь?       Он легонько похлопал Дамира по плечу, обернулся к Ифану и молча указал на выход. Филипп покинул кабинет и направился в ту комнату, где прятался Ифан при первом появлении незваных гостей. Дверь, покалеченная пулями, держалась на честном слове. Филипп без труда отодвинул её и ступил внутрь. Его любопытству предстал разгромленный кабинет со следами гранатных разрывов на полу.       Гость прошёл к центру кабинета, скользнув взглядом по стенам и мебели. Он замер напротив двойной деревянной двери в подсобку и, не оборачиваясь, поинтересовался:       — Ого, Вы тут зажали кого-то из них?       Краем глаза он покосился на Ифана, ожидая ответа. В его голосе не было ни тени угрозы — лишь неприкрытое стремление узнать.       Ифан пожал плечами, успешно притупив эмоции:       — Мы пытались выкурить его, но с улицы пришло больше существ. Пришлось отступить. Оно убежало на второй этаж, где мы потом его убили.       Филипп понимающе хмыкнул и, сложив руки за спиной, в задумчивости прошёлся по комнате. Его ботинки мягко шуршали по усыпанному щепками и штукатуркой полу.       — Какое же глупое существо, получается? Было столько шансов спастись… в окно, например. Думаете, его бы остановила эта решётка? Я тоже нет.       Филипп выдержал короткую паузу, позволяя повиснуть многозначительному молчанию, а потом продолжил уже более деловым тоном:       — Давайте тогда проверим последний элемент — второй этаж и лестницу к нему, и мы уже будем обсуждать наше с вами сотрудничество. По рукам?       Дамир и Ифан одновременно кивнули, соглашаясь. Филипп растянул губы в удовлетворении:       — Вот и славно. Тогда закончим уже эту нудную формальность.       Троица покинула кабинет и двинулась по коридору. Филипп, так и не расцепив руки за спиной, изучал каждую деталь от пола до потолка. Его взгляд то и дело задерживался на россыпи стреляных гильз, тускло поблескивающих на грязном кафеле.       Возле поворота к лестнице бардак был еще ощутимей. Повсюду валялись обломки деревянных лавок вперемешку с изодранным плакатом и разбитыми вазами с цветами. Филипп, остановившись, посмотрел на окно, изрешеченное пулевыми отверстиями. Рама напоминала трухлявый сыр с неровными дырами.       Издав задумчивое «м-м-м», Филипп развернулся и направился ко входу на лестничную клетку. Короткое эхо его шагов ознаменовало неожиданный стоп. Голова опустилась, а глаза остановились на одной точке в полу. Среди хаоса битого стекла и пыли что-то привлекло его внимание. Гость присел на корточки и, разгребая рукой грязь, подобрал твёрдый, блестящий предмет.       Ифан и Дамир обменялись взглядами. Грудные клетки обоих прекратили подавать сигнал работы лёгких.       Филипп поднялся, держа находку в руках. Он поднёс её к лицу, стряхнул налипшие кусочки чего-то и принялся вертеть, разглядывая с разных сторон.       — Что-то не так? — осторожно спросил Ифан, пытаясь разглядеть, что же там такое.       — Да нет, просто монетку любопытную нашёл, — Филипп разжал ладонь, показывая потускневший пятак. — Люблю всякие металлические штучки.       Он покрутил находку меж пальцев, наслаждаясь приятной тяжестью и холодом нержавеющей стали.       — Думаю, здесь всё, — развёл ладонями Филипп, по-доброму подняв плечи. — Я не вижу смысла даже на второй этаж подниматься. Вы вызываете у меня чувство уверенности и доверия. Но мне интересно следующее, а куда вы попрятали все тела? Существа-то крупные, наверное, было проблематично их вытаскивать?       — Некоторые превратились обратно в людей перед смертью, — невозмутимо объяснил Ифан. — Других привязали к нашему «рейнджеру» и вывезли в поле.       — Да, кстати, у них есть эта особенность, что когда они чувствуют, что проигрывают в схватке, то сразу пытаются уменьшиться в размерах. Забавные они, конечно, — улыбался он, перебирая монетку.       Он сделал короткую паузу, а потом продолжил уже более просительным тоном:       — Не покажете, куда вы их вывезли? Уверяю — это последнее, что я от вас попрошу, и мы сразу же переходим к обсуждению торговли и всех остальных дел.       В глазах Ифана промелькнула тень сомнения, но он тут же взял себя в руки и вежливо произнёс:       — Конечно, мы не против.       Троица вышла из здания администрации под моросящий дождь. Филипп, оказавшись снаружи, окинул своих людей одобрительным кивком. Те стояли почти неподвижно, обрадовавшись тому, что задерживаться под непогодой долго не придётся.       Ифан, сделав приглашающий жест, подвёл гостя к «рейнджеру». Мужчины забрались в салон, хлопнув дверцами. Филипп с интересом осматривал внутреннее убранство автомобиля, отмечая про себя каждую мелочь: от потрескавшейся кожаной обивки до болтающегося на зеркале заднего вида засохшего талисмана.       Мирон ловко запрыгнул в кузов и, ухватившись за края, занял своё место за пулемётом.       — Слышь, ты, куда ты встал? — выкрикнули из толпы боевиков Красного Яра.       Мирон отшатнулся, напрягшись от услышанного мужского баса.       — Всё хорошо, всё хорошо! — вылез Филипп из окна, показывая ладонь. — Дополнительная защита нам не помешает, друзья. Не переживайте.        Машина, взревев мотором, сорвалась с места, увозя пассажиров подальше от посёлка. Шины зашуршали по старому пути, углубляя недавние следы. «Рейнджер», подпрыгивая на кочках, уверенно удалялся от домов, устремляясь в открытое поле. Вскоре автомобиль достиг нужной точки и, сбросив скорость, остановился. Двигатель затих, перейдя на холостые обороты. В наступившей тишине звякнули ключи зажигания.       Филипп первым выбрался наружу, не дожидаясь остальных, направляясь к куче мусора и трупов. Его лакированные ботинки утопали в грязи, попортив джентельменскую картину.       Подойдя к свалке, Филипп остановился и, засунув руки в карманы зелёного плаща, слегка подался вперёд, внимательно разглядывая открывшееся зрелище. Ифан пристроился рядом, храня молчание. Он не торопил гостя, давая тому время как следует всё рассмотреть.       Некоторые монстры валялись в своём истинном виде, однако были и те, кто до сих пор сохранял полулюдскую форму, не успев превратиться обратно перед кончиной.       Трава тихо шептала песню под дуновениями ветра. Капли разбивались о тела среди мусора, создавая на серой поверхности подобие зеркала, отражавшего небо.       Насмотревшись, гость повернулся к Ифану. На его губах по-прежнему играла лёгкая, почти кокетливая улыбка, веки оставались расслабленными.       — Признайтесь, Ифан, — проговорил он негромко, — такую кучу не просто убить такому маленькому отряду. Сколько тут, порядка десяти или больше? Некоторые даже ещё не вернулись обратно в свой нелицеприятный облик.       Ифан, не дрогнув лицом, спокойно встретил испытующий взгляд собеседника.       — Мы достаточно опытный отряд.       Филипп чуть прищурился, разглядывая черты «долгоживущего».       — Вы с Дамиром их убили? — с неподдельным интересом спросил Филипп. Он наклонил голову вбок, демонстрируя крайнюю заинтересованность.       Ифан не шелохнулся. Капюшон сполз ближе к затылку. Дождевые капли стекали по его наушникам и шапке, иногда срываясь на кончик носа. Веки ни разу не сомкнулись.       — Ошибаетесь, — вдруг послышался голос Мирона сзади.       Филипп и Ифан обернулись. Из кузова «рейнджера» на них смотрел самый молодой член отряда, опираясь локтями о крышу кабины.       — Мы все участвовали в выкашивании здешнего населения. По всему селу гасили их, — развёл ладонями он. — Вот теперь и валяются тут… откисают.       Мирон коротко хохотнул. Филипп внимательно посмотрел на него, будто только сейчас заметив.       — Извините, как Ваше имя, напомните, молодой человек?       — Мирон.       — Ох, прошу прощения, — Филипп всплеснул руками, — не хотел умалять вашу общую славу. Это была просто шутка. Понимаете, Ифан и Дамир показались мне самыми серьёзными бойцами. Шрамы на лице Ифана, серьёзный взор Дамира… Вот я и не удержался от ремарки.       Он усмехнулся, давая понять, что его слова не стоит воспринимать всерьёз. Потом, спохватившись, добавил уже более деловым тоном:       — Что ж, давайте вернёмся к вашему командиру и всё спокойно обсудим.       Ифан, помедлив, спросил:       — Так, что Вы решили? Мы виноваты в убийстве ваших людей?       — Что?! — Филипп округлил глаза и замотал головой. — Ни в коем случае! Я даже мысли такой не допускал. Как я уже говорил, это просто формальность. Бюрократия, будь она неладна.       Он досадливо поморщился и продолжил:       — Заставили приехать, пройтись по сёлам с похожими домами, — разочаровано качал головой Филипп. — Чтобы вы понимали, мне нужно проехаться ещё по другим сёлам, которые подходят под то описание, которое мне дали павшие бойцы. Так что, — он махнул ладонью, — можете забыть об этом и не думать. Это только наши проблемы. Давайте уже поедем обратно, не стоять же здесь… — дёрнув в шутливой форме бровями, он указал рукой на «рейнджер».       Мужчины вновь погрузились в салон. Машина, взяв с места, помчалась к главной дороге. Филипп устроился на переднем сиденье, закинув ногу на ногу и небрежно облокотившись о дверцу. Его взгляд блуждал по проносящимся за окном пейзажам.       Ифан, сжимая руль, сосредоточенно вглядывался вперёд. Дворники размеренно скользили по лобовому стеклу, смахивая потоки дождя и открывая обзор на залитую водой дорогу. Впереди маячили силуэты избушек Полуночной Звезды, проявляющиеся сквозь лёгкий туман.       Первый десяток секунд в салоне не проронили ни звука. Но вот Филипп, очнувшись от раздумий, повернулся к Ифану. Он окинул разведчика вниманием, задержавшись на левой руке.       — Как рана?       Разведчик моргнул, его взгляд на мгновение метнулся к трицепсу. Бинт был скрыт под курткой. Обезболивающее притупило острую боль до тупого, едва ощутимого гула, позволяя свободно двигать конечностью.       — Заживает.       Одно-единственное слово, но сколько в нём было сдержанности и нежелания развивать тему. Ифан продолжал смотреть строго перед собой, игнорируя назойливость спутника.       Филипп, уловив этот намёк, лишь понимающе улыбнулся. Он сдвинулся на сиденье, кожаная обивка тихо скрипнула. Ноги вытянулись вперёд, подошвы ботинок оставили грязные следы на полу.       — Это замечательно, — его голос стал тише, почти мурлыкающим. — Скоро поправитесь.       Последняя фраза прозвучала слишком мягко. Филипп растянул гласные, придавая словам особый вес. Ифан дёрнул подбородком, его ноздри едва заметно расширились. Водитель стрельнул глазами в зеркало заднего вида, пытаясь увидеть, куда смотрит его сосед, но тот увлёкся дальним лесом.       Машина тем временем уже подъезжала к пункту назначения. Люди Филиппа, завидев приближающийся «рейнджер», подобрались и подтянулись, готовясь встречать начальника. Когда «Рейнджер» затормозил у крыльца администрации, дождь решил почти иссякнуть. Редкие капли срывались с посеревшего неба, оставляя на лужах кружевные узоры. Тучи, устав от своей монотонной работы, уползали прочь, являя миру клочки прозрачной синевы.       Хлопнули дверцы, и на асфальт упали тяжёлые подошвы ботинок. Филипп и Ифан, покинув нагретое нутро машины, направились к поджидающей их толпе. Разведчики третьего отряда стояли чуть поодаль, держась обособленно от вооружённых людей Филиппа. Мирон спрыгнул из кузова. Приземлившись, он отошёл к своим, стараясь ненароком не задеть чужаков даже краем одежды.       Филипп, вразвалочку подойдя к своему отряду, встал в паре шагов от них, лениво оглядывая каждого. Удовлетворившись увиденным, он замер в расслабленной позе.       Разведчики Вилена наблюдали за его манёврами. Никто не решался нарушить молчание ни вопросом, ни даже шаркающим шагом.       — Что же, Вилен, должен Вам заявить, что нам придётся и дальше какое-то время ездить в поисках хоть каких-то улик, — развёл руками Филипп с разочарованностью.       — Я надеюсь, что вам удастся найти того, кто доставил вам такие неприятности, — мягко сказал Вилен, обхватив руками ремни РПС.       — Большое Вам спасибо, — коротко поклонился Филипп. — Но давайте перейдём к нашему союзу. Сразу начну с наших главных особенностей: у нас есть свои огороды, в которых растут морковь, тыква, свёкла, редиска и даже картофель. У нас в достатке по медицинской части: антибиотики, болеутоляющие, от простуды и так далее. Ваш товарищ, вон, постоянно покашливает, — он кивнул в сторону Дамира. — Если вам нужно, мы с радостью предоставим вам что-то безвозмездно, а если вам есть что предложить на обмен — мы будем рады это обсудить. Кстати, что случилось в Харомирске, что вы приехали сюда с другими людьми?       — Другими людьми? — переспросил Вилен.       Филипп указал отряду за спину пальцем, где стояло двое подростков за углом главного здания. Разведчики несколько растерялись, но командир не потерял хватки, сразу придумав ответ:       — Конечно же мы, как и вы, приняли свои меры предосторожности, при виде такой большой вооружённой группы.       — Ну да, конечно, я прекрасно понимаю, — одобрительно покивал Филипп, выглядя немного неловко. — Просто, не поймите неправильно, немного удивился, что вы решили выехать из метро сюда… — он немного задумался, замычав, — в открытый мир… где достаточно опасно. Просто мои люди были уже здесь, — он сделал ударение на слове «были», — и сразу поняли, что тут живут в не малом количестве мимики.       — Всё гораздо проще, чем Вам кажется. Нам пришлось вывезти несколько десятков человек сюда в связи с нехваткой места в метро. Некоторые станции стали… недоступны. Временно, — покачал плечами Вилен.       — Ого… как же так вышло? — Филипп загрустил. — Оу, вы заметили? Дождь начинает уже прекращаться, нам стоит ехать. Если что, к вам заедет наш посыльный касаемо дальнейших действий по торговле… когда уже обустроитесь здесь. Договорились? — он протянул руку. — Скорее всего, завтра.       Вилен пожал её.       — Конечно. Безопасного Вам пути, Филипп.       — А вам безопасного проживания.       Филипп махнул рукой своим людям. Те засуетились, рассаживаясь по машинам. Захлопали дверцы, взревели моторы, и вскоре колонна, возглавляемая внедорожником самого Филиппа, тронулась с места. Лужи забурчали под весом транспорта, а колёса уносили нежданных гостей к себе домой. Отряд Вилена, сбившись в кучу, проводил их настороженными взглядами.       — Вот урод же выпендрёжный, — раздражённо произнёс Евграф, цокая.       — Ага… — тихо сказал Ярон. — Хитрый мудила, — «долгоживущий» посмотрел на Вилена усталым взглядом. — Кэп, зачем сказали, что у нас там проблемы в метро?       — Если бы не сказал сразу, он потом бы спросил через предложение. Он слишком догадливый. Я и так смягчил как мог. Я… — недовольно тряс головой командир, — я даже не знал, что можно было ещё выдумать, что звучало бы лучше в этой ситуации. Мне кажется, он догадывался…       — Ифан… Дамир? — обратился нерешительно Мирон. — Он допёр, что вы завалили его людей?       Оба стояли, уткнув глаза на выезд из посёлка. В глубине душе Ифан знал, что этого вранья было недостаточно, чтобы убедить такого человека, как Филипп.       Мирон глубоко вдохнул, его брови поползли вверх, а на губах появилась горькая усмешка.       — Пиздец нам.

***

      В тусклом свете ламп, мужчина с чёрными волосами до плеч выглянул в пустынный коридор: бетонные стены уходили вдаль, теряясь в полумраке. Откуда-то дальше доносился монотонный стук капель.       Мужчина, склонив голову набок, прислушивался. До его ушей долетали обрывки разговоров, неясный набор голосов, разбавленный звоном металла и скрипом петель. Где-то гудел генератор, кто-то перебирал посуду.       Убедившись, что опасности нет, он отступил в глубь своего укрытия и задёрнул тяжёлую, видавшую виды штору. Ткань под пальцами ощущалась жесткой, покрытой буграми засохших пятен. Штора с шорохом задернулась, отсекая скудный свет коридора.       Поправив куртку, мужчина повернулся к своей союзнице — высокая женщина на низкой койке, откинувшаяся спиной на холодную стену. Её толстые пальцы были засунуты за бронепластину, на правом плече туго весела синяя повязка с римской цифрой «два». Волосы были стянуты в тугой пучок, открывая привыкшие к серьёзности черты лица.       Заметив приближение, она вскинула на него взгляд исподлобья, но стоило ему подойти ближе, как женщина выпрямилась, расправляя плечи и вздёргивая подбородок.       Убогая комната, ставшая им местом встречи, представляла собой уныние. Голые стены в потёках ржавчины и плесени, бетонный пол, усыпанный каменной крошкой. В дальнем углу приткнулась покосившаяся этажерка. На её погнутых полках толпились залежи пыльного барахла. Тут были и пустые бутылки, и коробки с ветхой одеждой, и даже чья-то одинокая туфля. Под потолком была самодельная лампа, бросая на скудную обстановку неровные отсветы.       — Как проходит твоё дело? — спрашивала она ровным тонном.       — Постепенно… — подчеркнул он невозмутимо, скрестив руки на груди. — Выступление, как мне кажется, вполне успешно у меня получилось. Люди поддерживали меня. Хоть и охрана вмешалась достаточно быстро. У тебя что?       — Другие охранники-смотрители уже обо всём в курсе, а результат твой я совсем недавно закрепила. Документ с моей и их подписями уже готов. Как только тебе удастся, наконец, — она выделила последнее слово, — склонить людей на нашу сторону — то я тут же отнесу Демьяну его.       — Чем занята мать? — поменял тему мужчина.       — Как и всегда, поддерживает выезд людей. Видимо она что-то знает про то место, куда их везут.       — Что ещё ты узнала?       — Кто-то есть на «красной» ветке. В этот раз я точно уверена. Кто-то из них выбрал, куда именно нужно отправить разведывательную группу. Может быть сам управляющий.       — В каком смысле «куда именно нужно»?       — Она знает, что там есть кто-то, кто будет ждать их приезда. Приезда «красной» группы. Что с ними будет — я не знаю. Сомневаюсь, что разведчиков просто так убьют.       — Что по поводу заразы? Что с «зелёными»?       — У меня есть парочка контактов оттуда… Пока ничего такого, что могло бы вызывать опасений. Но мы оба с тобой знаем, к чему приведёт мутация этого вируса. Тебе стоит торопиться, Богдан, — она произнесла его имя с особой твёрдостью. — Иначе мы абсолютно бесполезны. Сегодня должна ехать ещё одна «тридцатка» — это ещё тридцать потенциально погибших людей. Всё это будет на нашей с тобой совести.       Богдан отвернулся в сторону, услышав басистые голоса, доносившиеся откуда-то дальше по коридору. Оба переглянулись, а после он подошёл к шторам, выглядывая наружу. Звучал знакомый звук побрякивания автоматов.       Богдан посмотрел на свою союзницу, та уже подходила к нему.       — Удачи, Вероника.       Женщина поджала губы, её челюсть напряглась, и она коротко кивнула. Их взгляды встретились в последний раз и, развернувшись, они разошлись в разные стороны.       Богдан, ступая как можно тише, отправился в глубь тоннелей. Он петлял, сворачивал, менял направление, но голоса преследователей звучали отовсюду. Они то приближались, то удалялись, рождая впечатление преследования. Стража наступала ему на пятки, сжимая кольцо облавы. Выбраться на станцию означало сдаться добровольно. Прятаться в этом лабиринте тоже было бессмысленно. Богдан искал выход, но понимал, что шансов почти нет.       И вот, когда топот ботинок и лязг оружия стали совсем близки, он, не раздумывая, нырнул в одну из ниш. Шторка хлестнула его по лицу, Богдан оказался в просторной комнате, освещённой настольной лампой.       На продавленной койке сидела женщина кормящая младенца грудью. Услышав, как Богдан ворвался в её дом, она подняла глаза и уставилась на незваного гостя с ярким испугом.       Богдан, прижав палец к губам, продвинулся на несколько шагов ближе.       — Послушайте меня! — зашептал он, протягивая руки в умоляющем жесте. — Не шумите, я скоро уйду! Позвольте мне зап…       Договорить он не успел. Рот женщины распахнулся в негодующем вопле, грозя перебудить всю округу, вынуждая Богдана пойти на отчаянный шаг.       Всё произошло в считанные секунды. Вот только что женщина сидела на кровати, а через секунду она лежала на полу. Младенец, отброшенный в сторону, ударился в плачь. Послышались сдавленные звуки борьбы, продлившиеся всего ничего.       Мать, кое-как поднявшись, подхватила своё дитя, укачивая его и что-то нашёптывая дрожащим голосом. Под её кожей шеи проступили контуры вен, зубы показались миру в болезненном оскале.       К нише приближались с нарастающей настойчивостью. Кто-то остановился прямо у входа, громко выдохнув из носа. Грубый мужской голос произнёс:       — Проверим здесь.       После того как кто-то покашлял трижды, шторка дёрнулась в сторону, и в проёме показались двое вооружённых человек. Они пристально оглядели помещение, держа автоматы наготове.       — Всё в порядке? — спросил один из них. — Слышали странный звук.       Мать, изобразив дрожащую улыбку, сипло отозвалась:       — Не переживайте… Моё дитя упало, я испугалась. Устала просто…       Стражи помедлили ещё пару секунд, будто сомневаясь, но потом старший махнул рукой.       — Извините. Всего хорошего.       Они скрылись; топот ботинок затих вдали. Женщина, как подкошенная, рухнула на пол. Она сжимала голову руками, а изо рта у неё текла пена вперемешку со слюной. Тело её выгибалось в жутких конвульсиях, а горло исторгало сдавленные стоны.       Ребёнок, отложенный на койку, продолжал истошно плакать, пока мать билась в припадке. Её пальцы скрючились, глаза закатились за веки. Казалось, она вот-вот расстанется с жизнью в своём же доме на холодном бетонном полу. Но постепенно судороги утихли. Женщина затихла, дыша и постанывая сквозь стиснутые зубы. Она приходила в себя, пока взгляд её оставался диким и затравленным.       Мать, содрогаясь от пережитого, с заметной слабостью поднялась на ноги. Её взгляд, затуманенный и растерянный, метнулся к плачущему чаду. Шатающейся походкой женщина приблизилась к кровати и опустилась на колени рядом с малышом.       — Чёрт… — выдохнула она сквозь всхлипы, протягивая руку к сыну.       Её ладонь, ещё хранящая тепло припадка, легла на лоб мальчика, а потом скользнула к щеке, бережно поглаживая бархатистую кожу. Мать нашарила соску рядом на тумбе и аккуратно вложила её в рот ребёнка. Постепенно его плач начал стихать, сменяясь тихим посапыванием.       — Прости меня… Даниил же, да? Мне правда очень жаль, что так вышло, — прошептала мать по имени Евгения, и по её щекам пустился новый поток слёз, прочертив блестящие дорожки.       Малыш Даниил ещё какое-то время хныкал, но усталость побеждала. Его веки, припухшие от слёз, понемногу слипались. Евгения, кое-как поднявшись, присела на край койки. В голове всё перемешалось в одну вязкую кашу.       Образы прошлого полыхали ярче любого огня. Евгения, молодая и улыбчивая, в белом халате склонилась над младенцем. Её руки бережно поддерживали крохотное тельце в тёплой воде.       В салоне автомобиля крупная мужская кисть давила на сигнальную кнопку руля. Другой рукой водитель потянулся в карман за телефоном.       Теперь Евгения была в объятиях любимого мужчины, его лицо озаряла нежная улыбка.       Водитель набрал номер и произнёс: «Они не выпускают нас. Вообще никого… ворота закрыты. Как нам выехать к вам?». Перед глазами растянулась бесконечная вереница машин, упирающаяся в высокую стену с наглухо запертыми воротами.       Евгения, совсем крошка, увлечённо рисует на стене мелом.       Гул множества клаксонов слился в вой. Люди выходили из машин, недоуменно переговариваясь и вглядываясь вдаль в поисках причины затора.       Школьный выпускной, первый поцелуй украдкой в тёмном уголке.       Солнце нещадно палило. В зеркале заднего вида показалось мужское лицо с чёрными волосами по челюсть, занимавшее водительское место.       Муж Евгении лежал на дороге, склонившийся над маленьким телом. Вокруг разливалась багровая лужа крови их первенца.       Толпа у ворот росла, люди напирали, требуя объяснений. Военные встали за пулемёты. Ранее он здесь уже проезжал, и не один раз. После постройки Стены оружие, установленное на башнях для защиты от нелегальных мигрантов, теперь целилось в сторону своих же жителей.       Похороны. Евгения, одетая во всё чёрное, раскачивалась на стуле. Щёки полыхали, руки комкали платок, а рядом сидел муж.       Грянул пулемёт, заглушая крики и сигналы автомобилей.       «Да… да что же такое… Всё перемешалось…» — тряслась на месте мать, вцепившись ладонями в лицо.