Глава 22
13 октября 2025 г., 16:15
Вероника, союзница бунтовщика Богдана, стояла перед десятком охранников, собранных в одном из помещений метро. Мужчины выглядели встревоженными. Причин для беспокойства хватало: странное выступление длинноволосого оратора, будоражащие слухи с «зелёной» ветки, лишённые всякого здравого смысла, и надвигающаяся эпидемия. Единственным проблеском надежды оставались скупые позитивные вести из Полуночной Звезды.
Тусклые лампы высасывали цвет из лиц собравшихся и парт перед ними. Бетонные своды давили, порождая ощущение замкнутого пространства, из которого нет выхода. Откуда-то из тоннелей тянуло сыростью и затхлостью, и этот запах въедался в одежду с волосами.
— Пора начать наше собрание, — произнесла Вероника, в уме посчитав людей перед ней. — Она аккуратно прикрыла металлическую дверь и повернулась к слушателям. — Вы мужчины неглупые, я это прекрасно вижу. Наверняка каждый из вас уже всё прекрасно понял, что к чему на «синей» ветке, — её голос звучал строго и веско, а руки были скрещены на груди. — Пришло время, когда я должна поделиться с вами, моими подопечными, правдой. А вы, в свою очередь, поделитесь этой правдой с остальными охранниками, в том числе и разведчиками.
Мужчины хмурились и переглядывались, но никто не желал перебить Веронику. Они внимали каждому её слову, чувствуя, как внутри зарождается недоброе предчувствие.
— Вирус на «зелёной» ветке я уже видела. Он был за переделами Харомирского метро. Пять с половиной лет назад, когда я спряталась с другими бедолагами в одном из супермаркетов в его подвальном помещении, я встретила одного человека. Тело его сильно видоизменилось, он стал похож на пришельца. Оно опухло, приняло странные искажения, потемнело. Тяжело объяснить, нужно было видеть. Когда мы — я и остальные выжившие — спросили у него, что же с ним случилось, то он ответил нам… что подцепил этот вирус месяц назад до нашей встречи. И рассказал нам, как именно это случилось.
Вероника выждала несколько секунд, изучая круглые глаза перед собой.
— Некий «мужчина в смокинге». Все же вы знаете про пациента номер один на «зелёной» ветке?
— Ренат? — произнёс охранник с первого ряда, с залысиной до макушки.
— Всё верно, — кивала смотрительница станции. — Ренат. Рассказывал он то же самое, что и тот бедолага, имени которого я даже не спросила тогда, — отвела взгляд она в сторону. — Теперь вернёмся к метро, а именно на «зелёную» ветку. Все же уже услышали от наших слух? «Длинная женщина», или как её назвали?.. — Вероника опёрлась костяшками о парту перед ней. — Он в метро. Это тот самый вирус, что я видела больше пяти лет назад.
Взгляды охранников прикипели к губам Вероники. Тяжёлые слова падали в тишину, разбивая остатки иллюзий безопасности. Головы опускались всё ниже с каждой новой фразой.
Она выпрямилась, запрятав толстые пальцы за пластиной бронежилета.
— Я это вам рассказываю не потому, чтобы сильнее запугать или заставить вас думать, что решение по выезду из метро правильное. Нет. Покидать метро… — качнула головой Вероника, поджав губами, — никак нельзя. Помимо обычных монстров, имитирующих людскую жизнь, есть кое-кто другой… Тот, кто хочет, чтобы мы выехали отсюда до того, как вирус доведёт дело до конца.
Лица мужчин испещрялись складками с каждым произнесённым её словом. Они не могли поверить своим ушам. Но охранник-смотритель говорила так ровно и убедительно, совсем без тени сомнения. Её зрачки, заполонившие всю радужку, не могли врать. Это нереалистично. Разве такие озёра вместо глаз могут нести в себе ложь?
— Человек, который выступал на днях, — это Богдан. Мы видели своими глазами, что случится с тем, кто дождался конца мутации. Нет никакого лекарства, никакой панацеи. Если мы отправимся в Полуночную Звезду или в любое другое село — мы все погибнем. На поверхности невозможно выжить, как бы вы того ни хотели. Нас там ждут… ждут куда более страшные существа, чем мы уже узнаем. Те, кто только и ждут, когда мы слепо отправимся в их ловушку. Чтобы избежать этого — нам нужно сохранить метро. — Вероника замолчала, внимательно пробежав глазами по каждому. — Для этого нужно убить каждого заражённого. Всех до единого. Всё, что нам нужно, — это организовать всех… всех людей, на этой станции. Будь то обычные рабочие, будь то разведчики — всех до единого, — отсекла ладонью она. — После мы пойдём на другие станции, и так, пока не поднимем достаточное большинство вместе с нами.
Вероника достала из нагрудного кармана лист бумаги, а за ним и ручку. Все внимательно проследили за её движениями.
— Здесь написано наше общее желание. Поставьте свои имена по кругу, пожалуйста — это пойдёт к Демьяну. — Она негромко положила документ на стол. — Совсем скоро начнётся бунт. Никаких убийств здоровых людей не будет, мы проведём все быстро и слажено, а после я отнесу это нашему управляющему и объясню наши требования, — смотрительница отошла на два шага назад.
Некоторые смочили сухие губы, пройдясь по ним языком, кто-то цокнул, уже представляя, как всё развернётся этим самым днём.
— Никто больше не умрёт, не заразиться, совсем скоро мы это остановим. Начнём очистку, прекратим отправку людей на верную погибель в Полуночную Звезду. И вы мне поможете в этом.
Радужку Вероники совсем и полностью поглотила тьма.
***
Ярон отправился к дому, где он накануне помогал с заселением одной семье. Там ему посчастливилось встретить пушистое создание, подобных которому он не видел уже очень давно. Но не только желание вновь погладить мягкую шёрстку гнало его туда. В гараже этого дома пылился без дела мотоцикл, так и манивший «долгоживущего». Ярон мечтал привести его в порядок, покопаться во внутренностях, изучить каждый винтик. В конце концов, зачем обычной семье из метро такой агрегат? На улочках посёлка кипела жизнь. Жители деловито сновали из точки «А» в точку «Б», вытаскивая из домов ненужный хлам: старые сумки, изношенную одежду, пустые коробки и грязные бутылки. Обустройство на новом месте шло полным ходом. Дом, к которому направлялся Ярон, тоже не отставал. Глава семьи, чьё имя разведчик уже успел позабыть, возился на крыльце с досками и гвоздями, пытаясь соорудить что-то вроде заграждения. Стоило Ярону подойти к калитке, как мужчина тут же заметил его и приветственно замахал рукой, неловко пристраивая доски у стены. — Добрый день! — крикнул он, кое-как оперев доски о стену. — Пришли помочь мне? — Мотоцикл в Вашем гараже. Мне нужно его осмотреть, — без особого энтузиазма отозвался разведчик. — Можно? — Конечно! Заходите, не стесняйтесь, — с отдышкой произнёс он, зажав гвозди в зубах. — А я вот… — и две штуки выпало из его рта. — Тю ты, блин. А я вот хотел, скажем так, защиту повысить нашего жилища решил. Не помешала бы помощь, конечно. — Напомните, как Вас звать? — спросил Ярон, игнорируя намёк. — Январёвым меня зовут, забыли уже? Хотя, я Вас не виню. Работа у Вас сложная. Держать в голове много. А дочка — Ясмина, помните? — Её имя я запомнил. — Это уже точно, её имя не забудешь, стоит только познакомиться, — сдавленно посмеялся он, примериваясь, куда забить первую доску. — Супругу мою звать… Не дослушав, Ярон отпёр дверь, звякнул навесной колокольчик. В доме царила свежая прохлада. Похоже, открыли окна проветрить. Свернув по коридору к гаражу, он почти сразу наткнулся на девочку. Сидя в гостиной, она сосредоточенно копалась в коробке с книжками. Ярон бросил на неё пустой взгляд, проигнорировав приветствие. С трудом отворив дверь гаража, разведчик шагнул внутрь и нащупал выключатель. Лампочка под потолком нехотя загорелась, лениво разгоняя потёмки. В тесном помещении громоздились коробки, ящики и разнообразный хлам. По углам виднелись банки с краской, кисти, вёдра и тряпки. Полки прогибались под инструментами и запчастями. Душок в этом гараже стоял знатный. Взгляд Ярона сразу зацепился за чёрный трейловый мотоцикл, гордо возвышавшийся в центре гаража. Разведчик подошёл ближе, с интересом разглядывая колёса с агрессивным протектором, позволявшие легко преодолевать сложные трассы. Усиленная рама надёжно защищала от ударов и вибраций. На руле красовались удобные ручки. Сиденье обтягивал водонепроницаемый материал, не боящийся ни влаги, ни грязи. Широкие колёса с защитными дисками могли выдержать удары камней и прочих препятствий. Ярон довольно хмыкнул, предаваясь воспоминаниям о былых временах. Руки так и тянулись к мотоциклу. Пусть тот и простоял без дела несколько лет, но явно был ещё на ходу. Ни царапинки, ни потёртости. Всё выглядело так, будто владелец только-только приобрёл этого покорителя бездорожья, но был вынужден его оставить. Не повезло, техника-то недешёвая. Всего-то провести техосмотр, залить бензин, и можно рассекать по округе. «Сбивать малолеток, перебегающих дорогу в неположенном месте», — хмыкнул про себя Ярон, уголок его рта дёрнулся в невесёлой усмешке. Лицо той девчонки, впечатанное в асфальт, вновь всплыло в памяти. Все семь лет оно преследовало его, въевшись в подкорку. Семь лет его мучало мелькающими картинками перед глазами, пока новая жизнь не затёрла этот кадр. Это помогло хоть немного отвлечься (прошлого. И только встречая подростков, похожих на ту погибшую, разведчик вновь ощущал призрачное дуновение ветра, сидя на подаренном отцом мотоцикле. — Твой собрат мне жизнь запорол однажды, — пробурчал себе под нос Ярон, гладя мотоцикл по сидению. — Ты же так не поступишь со мной?.. Под ногами что-то зашуршало, зашевелилось. Разведчик отшатнулся, рефлекторно тянясь к автомату. В следующую же секунду он расслабился, узнав недавнего знакомца. Кот будто соткался из воздуха, появившись из ниоткуда. — А я найти его не могла, — раздался за спиной девичий голос. Ярон резко обернулся, цокнув языком. — Добрый день, — Ясмина попыталась изобразить приветливую улыбку. — Как только Вы ушли в прошлый раз, Мурчик пропал. — Мурчик? — разведчик скептически приподнял бровь. — Поумнее ничего не придумала? — Нет, — девочка погрустнела. — А как лучше? — Не знаю. — Может, Уголёк? — Негритёнок, — подколол девочку Ярон, уставившись на кота. Зверёк сидел неподвижно, глядя «долгоживущему» прямо в глаза, призывая погладить его. Однако мужчине было неловко проявлять нежность в присутствии ребёнка, так похожего на ту погибшую девочку. Внешность у них разнилась, но рост, возраст и даже оттенок волос будили в памяти болезненные ассоциации. Казалось бы, сходств не так много, но их хватало, чтобы всколыхнуть старые обиды. Ярон сосредоточенно разглядывал мотоцикл, когда тонкий голос Ясмины вновь отвлёк его от мыслей. — Я тут ещё не была. В гараже. Тут страшно, — призналась девочка, переминаясь с ноги на ногу. Тусклый свет одинокой лампочки и нагромождение хлама явно нагоняли на неё жути. — Забери кота и иди гуляй туда, где нестрашно, — предложил Ярон, не желая возиться с ребёнком. Но Ясмина не спешила уходить. Покусывая губу, она неуверенно предложила: — А можно мне помочь Вам? Вам же интересен этот мотоцикл, да? Я могу помочь с уборкой. Разведчик дёрнул подбородком в сторону крыльца. — Отцу твоему там помощь нужна. — Я там ничего такого не умею… — задумчиво протянула Ясмина. — Молоточек и гвоздики — это не моё. Я ещё маленькая таким заниматься. Ярон смерил её оценивающим взглядом. Действительно, хрупкая фигура и тонкие пальцы уж точно не были приспособлены для грубой работы. Стараясь подавить раздражение, он спросил: — Чем ты в метро занималась? Девочка застенчиво переступила с ноги на ногу, скрестив пальцы за спиной. Помедлив секунду, она принялась перечислять: — Помогала маме с шитьём порванных курток… Эти штуковины… забыла… Какая-то там плечевая что-то… Мы также чистили разные автоматы для разведчиков. Умею разбирать и собирать пистолеты… более или менее, — добавила она неуверенно. — Ещё готовить простой завтрак, обед и ужин. Перевязывать несложные царапинки. А каково это быть разведчиком? Мальчишки там часто болтали о вылазках наружу. Об автоматах и о том, какие они громкие. Ясмина замолчала, с любопытством глядя на Ярона. Её глаза блестели, отражая тусклый свет лампочки. «Долгоживущий» почувствовал, как внутри шевельнулось что-то похожее на жалость. Эта малышка явно росла не в самых подходящих условиях, если с ранних лет училась штопать одежду и чистить оружие. Метро не место для детства. — Нужно открыть гараж… — наконец ответил Ярон, — дышать нечем. Он решительно шагнул к воротам и ухватился за шершавую ручку. Резкий рывок вниз, и створки со скрежетом поползли в стороны. Старый механизм, явно давно не знавший смазки, двигался с трудом, натужно поскрипывая. Разведчик с силой дёрнул вторую половину ворот, едва не оторвав прогнившие петли. Наконец преграда исчезла, и в затхлое нутро гаража хлынули потоки свежего воздуха. Ясмина замерла на пороге рядом с котом, щурясь от пылинок, танцующих в дневном свете. Ярон отступил в сторону, окидывая хмурым взглядом захламлённое помещение. В углах хаотично громоздились ржавые инструменты, грязные ящики, старые шины и пустые жестянки. Стены украшала вязь паутины. Ярон перевёл взгляд на девочку и, помедлив, спросил: — Реально хочешь возиться с этой грязищей? — Ага, — просияла Ясмина, обрадованная перспективой поучаствовать в уборке. Разведчик вздохнул и махнул рукой в сторону двери. — В моё время дети ненавидели уборку… Иди ищи тряпку и набери в ведро воды. Глаза девочки вспыхнули неподдельным счастьем. Взвизгнув от восторга, она выскочила из гаража, застучав ботинками по бетонному полу. Ярон проводил её усталым взглядом, гадая, не стоило ли просто прогнать малявку. Возиться тут с ней — только время тратить зря. Но что-то удержало его от резких слов. Может, блеск радости в детских глазах, которого он уже очень давно не видел. Как бы то ни было, отказываться от добровольной помощницы Ярон раздумал. А может, смутное ощущение, что помогать ему — для Ясмины не просто забава, а едва ли не единственный шанс почувствовать себя нужной. Девочка вернулась через минут пять, таща в руках ведро с водой и стопку разномастных тряпок. Водрузив свою ношу у входа, Ясмина с ожиданием уставилась на Ярона, готовая приступить к работе. Разведчик окинул взглядом инвентарь и хмыкнул: — Ты убираешь хлам. Всё это, — кивнул на груды у стен он, — на улицу. Работа спорилась. Постепенно пол гаража освобождался, являя взгляду бетонные плиты, покрытые многолетними слоями пыли и масляных пятен. Ясмина, вооружившись тряпкой, принялась упорно отмывать самые въевшиеся разводы, время от времени окуная ткань в ведро и с силой отжимая. Ярон же занимался мотоциклом. Смочив лоскут водой и тщательно отжав, он принялся бережно протирать хромированные детали, счищая пыль и потускневшую смазку. Под мерные движения рук разведчика поблёскивающий металл постепенно оживал, обретая былой лоск. Отложив в сторону кусок ветоши, он с головой погрузился в изучение механизмов. Ясмина, закончив наводить порядок в углах, устроилась неподалёку и с нескрываемым любопытством наблюдала за действиями Ярона. В какой-то момент «долгоживущий» поднял глаза от разобранного двигателя и встретился взглядом с Ясминой. — Лучше за водой мне сбегай, — махнул он ей ладонью. — Питьевой.***
Под хмурым осенним небом, укрывшись от моросящего дождя под капюшонами, жители Полуночной Звезды собрались перед административным зданием. На ступенях рядом с Демидом стояла молодая женщина-разведчик из тридцать шестого отряда — Дарина. Её голос, уверенный и громкий, но в то же время удивительно мягкий, разносился над притихшей толпой: — Дорогие жители, прошу вашего внимания. В ближайшее время нам предстоит проделать большую работу, чтобы обустроить наш новый дом. Я распределю вас на группы, учитывая ваши навыки и умения. — В руках Дарина держала несколько листов в файловых папках. — Несмотря на то, что на дворе середина осени, нужно успеть подготовить огороды. В октябре ещё можно посеять семена томатов, подсолнечника, кукурузы. К весне у нас будет крепкая, закалённая рассада. На нескольких участках уже есть восемь теплиц. Туда также можно высадить на рассаду семена лука-порея, редиса, кориандра, салата, укропа и сельдерея. Третий отряд сообщил, что им удалось найти достаточно семян. Списки с именами тех, кто лучше всего подойдёт для этой работы, я составила заранее. С ними вы сможете ознакомиться чуть позже. Однако, учитывая частые дожди, нам необходимо позаботиться о строительстве навесов и новых теплиц. Кое-где они уже есть, но в любом случае придётся поработать над дренажной системой, разрыхлением почвы… — Дарина обвела внимательным взглядом лица собравшихся, задерживаясь на группке подростков, стоявших чуть в стороне от взрослых. В этот момент из-за угла здания выбежал запыхавшийся Глеб. Он быстро протиснулся к своим друзьям и застыл рядом с девочками, переводя дыхание. — Также нам необходимо наладить рыбную ловлю, — продолжала разведчица. — К западу от Полуночной Звезды, — она махнула рукой в сторону, противоположную трассе, — протекает река. К ней уже протоптана тропа от посёлка. Снасти и сети у нас есть, пусть и в небольшом количестве. Я определила на эту работу нескольких мужчин. — Дарина потрясла в воздухе папкой с именами и обязанностями жителей. — Что касается дров для отопления — тут ситуация пока неясная. Какой-то запас есть в каждом доме, но надолго его не хватит. Ходить в лес может быть небезопасно, поэтому пока будем выдумывать на этот счёт. Деревья на окраинах Полуночной Звезды трогать не будем, они послужат нам укрытием. Так шаг за шагом Дарина распределяла обязанности. Кому-то предстояло плести корзины и вязать, кому-то — чинить одежду и обувь. Несколько человек должны были заняться ремонтом: латать крыши, чинить заборы, вставлять стёкла. Всё, что пострадало во время зачистки села, требовало умелых рук и времени. Голос разведчицы звучал на удивление приятно, словно она обращалась к хорошим знакомым, почти родным людям. Невольно закрадывалась мысль, что до вторжения Дарина работала учительницей младших классов. Да и на службе она, похоже, была относительно недавно, уж слишком мягко и доброжелательно было её обращение. Чувствовалось, что женщина искренне старается, чтобы каждый житель понял и принял свою роль в жизни общины, как можно скорее привык к новым реалиям. Собравшиеся слушали с неподдельным вниманием. Мелкие капли дождя шуршали по капюшонам, оседая на ресницах. Все мысли были о предстоящих трудах и надежде на лучшее будущее. Дарина продолжала свою речь, переходя к последнему, но не менее важному пункту: — И наконец — обучение детей обращению с оружием. Дамир, мой коллега, проведёт несколько занятий, начиная с прямо сейчас. Он расскажет ребятам об устройстве автомата и пистолета, научит оказывать первую помощь и ответит на любые вопросы. Эти уроки не будут регулярными, но в дальнейшем, при наличии времени и возможности, мы организуем подобные занятия и для остальных желающих. Для детей я также подготовила список более простых, но не менее необходимых дел. Пройдёмте в зал для праздников, — Дарина указала на здание слева, напротив массивного сарая. — Там достаточно места, чтобы все могли ознакомиться с документами. Я отвечу на ваши вопросы. К работе приступим, как только каждый полностью обустроится на новом месте… думаю, дня через два-три. Чем быстрее, тем лучше, — подытожила разведчица, складывая папки под мышку и спускаясь со ступеней на асфальт. — Ребята, идите к дяде Демиду, остальные — за мной. Одиннадцать подростков, самому старшему из которых едва исполнилось шестнадцать, поспешили к разведчику из третьего отряда. Махнув рукой, Демид повёл их в административное здание, направляясь в кабинет с круглым столом. Дети вели себя, на удивление, тихо и послушно. Никто не шумел, не болтал громко. Каждый понимал серьёзность момента и осознавал ответственность за собственную жизнь. Ученики, среди которых были Тая, Елизавета и Глеб, расселись по мягким стульям, пока Демид снимал с себя автомат Калашникова и плавно укладывал его на стол. Следом разведчик достал из кобуры пистолет, положив его рядом. Пальцы двигались механически, отработанно. Глаза потускнели, ушли в пустоту. Только шрам на виске да отсутствующее левое ухо выдавали цену его опыта, что приковало взгляды детей. — Позвольте представить вам автомат Калашникова, — приступил к уроку Демид бесстрастным голосом. — Модель АК-104. Основные части: ствольная коробка, затворная рама с газовым поршнем, возвратный механизм, ударно-спусковой механизм, магазин и приклад, — он указывал пальцем на каждый элемент. Взяв оружие в руки, разведчик стал поочерёдно демонстрировать детали: вынул магазин, отвёл затвор, освобождая патронник, нажал на спусковой крючок. Ученики с любопытством следили за каждым его действием, горя желанием разобраться в устройстве этого смертоносного предмета. — Вот здесь расположен предохранитель, — Демид тыкнул на рычажок возле спусковой скобы. — А это прицел коллиматорного типа. Через него можно вести более точную стрельбу. Палец разведчика скользнул к глушителю на дуле: — Этот элемент служит для снижения звука выстрела. От него больше пользы в городе. В первые годы многие отряды использовали пламегасители вместо глушителей, из-за чего некоторые новые жители приучились к громким и раскатистым хлопкам. Глушитель же, хоть и издаёт похожий звук, но более приглушённый и слегка маскируется шорохом дождя. Замечено, что без глушителя на стрельбу могло сбежаться до трёх существ, а с ним подобного не происходило. По мере объяснений голос Демида, казалось, становился чуть более живым и вовлечённым. Однако его лицо по-прежнему оставалось неподвижным, а взгляд пустым и безучастным. Широко раскрытые глаза лишь механически скользили по лицам подростков, проверяя, насколько внимательно они слушают. Никаких искр интереса или удовольствия от процесса в них не загоралось. Когда дошла очередь до разборки пистолета Глок-17, движения пальцев Демида оставались точными и выверенными, но по-прежнему лишёнными живости. Тон его голоса звучал почти монотонно. К сожалению, даже отголоски прежней учительской жизни, всколыхнувшиеся где-то в глубинах сознания, не могли пробиться сквозь пелену эмоциональной глухоты. — Извините, учитель, — сказал мальчик лет тринадцати. — А можете показать, как Вы делали это?.. — он пытался подобрать слова, — разбирали автомат… Там такая штука, чтобы достать магазин, как Вы это делали? Вопрос заставил Демида замереть на секунду. — Подскажите, молодой человек, как Вас зовут? — По какой-то причине у него вспотели ладони. — Илья, — улыбнулся мальчик, кивая. — Вы просто быстро заменили магазин, я не успел заметить. — Остальные согласно закивали. Демид завис на месте, уставившись на подростка. Моргнув, он взял автомат в руки и развернулся в сторону дальней стены, упирая приклад в правое плечо. — После стрельбы до щелчка мы можем оставить приклад в плече или убрать в подмышку, вот так, — показывал Демид, дуло Калашникова смотрело по диагонали вверх. — Дальше я хватаю магазин и подношу его сюда, всем видно? Подношу большой палец снизу к защёлке магазина, быстро выталкиваю предыдущий и вставляю новый. Дальше возникает вопрос — взводить мне сверху или снизу рукой? Я предпочитаю снизу, вот так. Потому что сверху у меня оптика на оружии. Но это делать необязательно, если патрон в патроннике уже был. Когда вы разрядили весь магазин до щелчка и поставили новый — тогда подаёте патрон. Я понятно объяснил, Илья? И остальным было хорошо видно? Ребята дружно закивали, с трепетом разглядывая процесс. Чем дальше заходил рассказ Демида, тем больше вопросов сыпалось от юных слушателей. Они спрашивали о дальности стрельбы, о скорострельности, о том, сколько патронов умещается в магазине. Каждый стремился прикоснуться к оружию, ощутить его вес и холод металла. Демид терпеливо отвечал, демонстрировал приёмы обращения. Но внутри него происходило нечто странное. Смутные, полузабытые чувства ворочались где-то в глубине, заставляя недоумевать. Ладони Демида непрерывно потели, а ноги охватила лёгкая дрожь. Привычные шаблоны и алгоритмы отказывали, когда «долгоживущий» встречался взглядом с искренними, открытыми лицами подростков. Их радость и любопытство почему-то сбивали с толку, вызывали секундные ступоры. Урок пролетел так же быстро, как и начался. Демид отправил детей на улицу искать родителей, а сам остался в одиночестве, уставившись в стену. Сердце гулко стучало в груди, по телу пробегали странные волны, то ли возбуждения, то ли ностальгии. Отголоски давно забытых ощущений, когда ученики внимательно слушают, задают вопросы вместо того, чтобы сидеть в телефонах или болтать на задних партах. Под веками что-то подрагивало, будто рвалось наружу с невероятной силой. Перед мысленным взором замелькали картинки из прошлого: школа, лестница на второй этаж, путь по коридору, шум детских голосов, непрекращающийся топот осенней обуви. Скрип спортивных кроссовок, журнал со списком учеников младшего класса в правой руке, выстраивание детей в шеренгу, объяснение правил безопасности. Свисток — острый, пронзительный. Звон баскетбольных мячей: глухие удары о пол, шлепки о ладони. Резкий запах резины, смешанный с потом. Мальчишки и девчонки. Их голоса сливались в весёлую какофонию. Кто-то прыгал, жужжа и щёлкая подтяжками. Снова свист, и все срываются с места. Шаги, хриплое дыхание. Воспоминания на миг выдернули Демида из настоящего. Какие-то смутные эмоции шевельнулись в груди, но разведчик не мог понять их природу. Слишком давно он не испытывал ничего подобного. Прошлое ворвалось и тут же отступило, оставив после себя лишь странную пустоту и лёгкое головокружение. — Демид, Вы ещё тут? Плечи дёрнулись, он моргнул. Разведчик с удивлением обнаружил, что щеки стали мокрыми и горячими. — Да, я здесь, — бесцветно отозвался он, поднимая заплаканные глаза на вошедшую в комнату Дарину. Рыжеволосая женщина окинула его участливым взглядом. Мужчина торопливо стёр слёзы тыльной стороной ладони, сам не понимая, что сейчас случилось. — С Вами всё в порядке? — спросила Дарина, чуть растерявшись. — Так точно, госпожа Дарина, всё в полном порядке, простите, что заставил волноваться. Вам незачем переживать. Разведчица помедлила, но затем продолжила: — Ничего… Я уже ввела в курс дела всех остальных, — звучала нежно она. — Как прошёл урок? Как дети? — Отлично. Они послушные. Буду рад снова их учить, — Демид опустил руки по швам, и только слегка подёргивающееся веко говорило о чём-то скрытом. Дарина обошла стол и остановилась напротив, задумчиво оглядывая места, где только что сидели подростки. — Вы не против, Демид, — говорила она так, будто что-то мешало ей продолжить, — если… если я задам Вам личный вопрос? Может, даже несколько? — Так точно, госпожа, спрашивайте. — Без «госпожа», пожалуйста, это как-то… — немного пожала плечи разведчица, показав неловкую улыбку. — Так точно, прошу простить. Разведчица поправила локон, заведя его за ухо, и перевела на мужчину грустный взгляд. — Вы были женаты до произошедшего? — Так точно, — незамедлительно ответил он, — однако развёлся за несколько лет до случившегося. — Сколько Вы прожили в браке? — Одиннадцать лет. — А что послужило причиной расставания? Демид отвёл глаза в сторону. Со стороны могло показаться, что перед ней робот, неумело имитирующий человеческие эмоции, однако сейчас в его сознании всплывало всё больше деталей прошлого. Они не вызывали ни боли, ни радости — просто факты биографии, кадры из чужого фильма. — Она не хотела детей, — наконец произнёс разведчик. — Хотя говорила, что хочет, но не сейчас. Позже. К сожалению, как выяснилось, она была не до конца честна со мной. Но я не могу винить такую прекрасную женщину, как она. — Вы любили её? — Дарина оперлась руками о спинку стула, внимательно наблюдая за «долгоживущим». Взгляд разведчика вернулся к лицу собеседницы. — Так точно, Дарина. Я очень любил её. Она была прекрасной женщиной. — Я Вам верю, Демид… — почти прошептала Дарина. — У меня остался только брат. Вы, наверное, сразу поняли, что мы близнецы? «Долгоживущий» вспомнил ту ночь, когда тридцать шестые были доставлены в Полуночную Звезду. Тогда каждый смог наконец снять балаклаву и очки, избавившись от зудящего давления на кожу лица. Перед глазами встала картина: Дамир и Мирон по-дурацки улыбаются, здороваясь с Дариной и её братом — таким же рыжим, как она. Даже ростом один в один. — Тяжело было ошибиться. Дарина издала лёгкий смешок и перевела тему: — Дети вышли счастливыми. Вы точно понравились им. Вы были учителем раньше? Демид вновь погрузился в раздумья, пытаясь ухватить смутные образы из прошлого. Кажется, там мелькали школьные парты, исписанные детскими каракулями. В ушах звенели звонкие голоса учеников, шаркали по полу маленькие ножки. Он будто стоял у большой зелёной доски, исчерченной мелом, что-то увлечённо объясняя классу. Руки привычно выводили схемы, голос звучал уверенно и спокойно. А потом Демид сидел за учительским столом, склонившись над классным журналом. Ручка скользила по бумаге, заполняя графы оценок и посещаемости. Но всё расплывалось, ускользало, стоило попытаться сфокусироваться на деталях. И в этих воспоминаниях появился компьютерный класс с множеством парт по всему кабинету. Вокруг ни души. Окна коричнево-серые, а за ними косые струи дождя, барабанящие по стеклу. В кабинет зашёл какой-то мужчина в галстуке и подошёл к нему. И заговорил — быстро, почти скороговоркой, а в конце задал какой-то вопрос. — Так точно.***
По трассе, подвывая моторами, ползли грузовики с провиантом. Дождь молотил по кабинам, превращая металл в барабаны. Водители, угрюмо уставившись перед собой, вглядывались в туманную даль, где едва угадывались очертания домов Полуночной Звезды. Осенний ветер бросался на транспорт, шарил по щелям в поисках лазейки внутрь. Автоколонна втянулась в село; навстречу уже спешили разведчики тридцать шестого. Машины одна за другой сворачивали на повороте, покачиваясь на выбоинах. Колёса колебали лужи, моторы стихали. Площадь перед административным зданием заполнялась рычащей техникой. Двери кабин хлопали, сапоги чавкали по влаге. Бойцы обоих отрядов выстроились живой цепью. Коробки и мешки пошли по рукам от кузова к кузову, с борта на землю. Люди Красного Яра работали без слов, только кряхтели под тяжестью грузов. Картонные коробки размокали от дождя, промасленная ткань мешков холодила пальцы. Груда провианта росла на мокром асфальте, вода стекала по упаковкам, собираясь тёмными пятнами у основания. Брезент, наброшенный сверху, тяжелел от влаги, провисал между натянутыми верёвками. Когда все грузы были сгружены и теперь намокали под бесконечным дождём, машины одна за другой тронулись с места, разворачиваясь. Моторы взревели, шины зашуршали по мокрому асфальту, и вскоре автоколонна, мигнув на прощание габаритами, скрылась за поворотом, оставляя Полуночную Звезду позади. Третий отряд потянулся к своим, вернувшимся из Красного Яра. Вилен, Дамир и Ифан застыли тёмными силуэтами на фоне горы припасов. От мокрых коробок поднимался пар — последнее тепло машин улетучивалось в холодном воздухе. Разведчики разглядывали добычу: мешки с крупами, ящики консервов и овощей. — Ничёсе, это всё нам? — удивился Мирон, слегка пиная носком ботинка коробку. — Кэп, как всё прошло? — Ярон настороженно шагнул к командиру, вглядываясь в осунувшиеся лица прибывших. Но Вилену, Дамиру и Ифану явно было не до радостных возгласов и приподнятого настроения. Они стояли молча, угрюмо уставившись в никуда, погружённые каждый в свои невесёлые мысли. Поначалу на лицах остальных бойцов при виде такого количества припасов мелькнуло облегчение, слабый отблеск надежды. Но стоило им заметить состояние товарищей, как радость тут же испарилась без следа. — По лицам видно, что всё херово, — криво лыбился Мирон, ссутулив плечи. — Боже, ну почему?.. — морщился он. — Интересно насколько ж херово, — процедил сквозь зубы Евграф, устало проводя ладонью по лицу. — Это не за красивые глазки, кэп? — Ярон кивнул на гору коробок, хмуря брови. Вилен медленно качнул головой, обменявшись тяжёлыми взглядами с Ифаном и Дамиром. В их глазах застыла глухая, беспросветная тоска. — Нужно пройти в зал переговоров после того, как запрячем это, — глухо обронил командир. Всем стало предельно ясно — у вернувшихся есть что сказать, и новости явно не из приятных. Бойцы, помрачнев, принялись молча сгружать мешки и коробки в сарай. Работали сосредоточенно, стараясь управиться как можно быстрее. Последний ящик встал на место. Бойцы сгрудились у ворот, вода капала с одежды, собираясь на полу. Вилен махнул рукой, и отряд потянулся к административному зданию. В зале переговоров их вновь встретил круглый стол, такой же унылый и безликий, как и прежде. Сидение просело под весом уставших мужчин. Командир встал у доски, бездумно разглядывая оставшийся с прошлого раза рисунок. Окинув подчинённых потухшим взглядом, он увесисто вздохнул. Было очевидно, что разговор с Фёдором вымотал Вилена до предела, опустошив и душевно, и эмоционально. Последний ящик встал на место. Бойцы сгрудились у ворот, вода капала с одежды, собираясь на полу. Вилен махнул рукой и отряд потянулся к административному зданию. В зале переговоров их вновь встретил круглый стол, такой же унылый и безликий, как и прежде. Сидение просело под весом уставших мужчин. Командир встал у доски, бездумно разглядывая оставшийся с прошлого раза рисунок. Окинув подчинённых потухшим взглядом, он увесисто вздохнул. Было очевидно, что разговор с Фёдором вымотал Вилена до предела, опустошив и душевно, и эмоционально. — Фёдор всё знает, — объяснял командир. — Как и Филипп. Знали всё с самого начала и просто пытались разузнать, что мы из себя представляем. Нас «нежно» попросили достать им пятеро мужчин взамен десяти погибших. Этих пятерых казнят в Красном Яре. Как я понял — это могут быть абсолютно любые мужчины. Проскрипели спинки стульев. Дамир глухо выдохнул, Мирон с силой потёр лицо ладонями. Ярон опрокинул голову, расслабив челюсть. — Ебать… — вырвался из его уст шёпот. Мирон, почесав глаза толстыми пальцами, выпрямился, подавшись вперёд. — Пятерых, блять?.. Вилен кивнул с досадой. Евграф поправил волосы: — Стоп, шеф, пятерых? С какой это радости? Мы… мы же… Дамир перебил: — Ну, его понять можно… Мирон повернулся к нему: — Ни хера се, может, и простить ещё? — чуть ли не засмеялся разведчик. — Это ж, блять, перебор, ёптыть. Мы только что, — указал он в сторону выезда из посёлка, — завалили двоих папаш чужих. И ему надо ещё? — Не, ну до этого ж… Вмешался Евграф: — Так, а мы причём тут, я не пойму? Ну, точнее, те четверо. Их Михаил этот застрелил в своём селе, мы-то тут каким боком? Дамир попытался объяснить: — Главарь их, этот… как его?.. — глянул он на Ифана. — Фёдор. — Да, э-э, выбора нет… у него. — Выбора нет? — поразился Евграф. — Филипп же хотел с нами отношения выстроить союзнические, разве нет? Демид, сидя на подоконнике, поднял глаза с своей записной книжицы, произнеся: — Дорогие друзья, я предлагаю послушать товарища командира. — Вот именно, — согласился Евграф. Все глаза устремились к Вилену. — Фёдор дал нам три дня на поиск любых мужчин, — объяснил Вилен. — Они хотят их казнить, чтобы успокоить семьи погибших. По его рассказу, подобное не впервой. Кабинет наполнился шорохом одежды о спинки, скрипом стульев под навалившимися телами. Костяшки постукивали по подлокотникам. Мирон сполз немного ниже по стулу. — Блять, а у нас же ещё двое мимиков в селе теперь… — А ведь точно, — согласился Евграф. Командир посмотрел на Ифана, а следом на остальных: — Касаемо этой проблемы. Денис и Ростислав, что с ними? — Утром он вёл себя как обычно, — говорил Ифан, вспоминая. — Да, Ростислава я видел, — подался вперёд Евграф. — Он вроде с остальными на общем сборе был. — Так точно, — подтвердил Демид. — Я наблюдал его в строю, товарищ командир. Там же находился и Денис. Изменения в поведении мною замечены не были. Мирон призадумался: — Командир Вилен, а Вы «красным» рассказывали? — Пока нет. Младший разведчик прикусил нижнюю губу, дёрнув бровями. Ярон закинул ногу за ногу, сжав губы. — Могу понаблюдать за ними, если надо, кэп. — Нет… — помотал головой Вилен. — Они здесь не просто так… — остановил взгляд он на Ифане. Присутствующие переглянулись с подозрением. — Ну не похоже, чтобы они на кого-то нападали, — пожал плечами Мирон. — Это точно «они здесь не просто так». — И это самый интересный момент, — заметил Вилен. — Почему они не нападают? Тем более что Денис, что Ростислав были смертельно ранены. Даже если мимики забрали их тела себе до смерти, то, получается, вылечили их? Есть догадки? — Регенерация? — вырвалось у Дамира. Только хотел кивнуть Евграф, как замер: — Да один хрен это объяснит их дружелюбное поведение. Вилен не отрывал глаз от Ифана, вынудив его начать рассказ: — Вернуться в метро нас заставила группа существ, пришедшая к нам через лес, — вернулся в тот дождливый день «долгоживущий». — При… — Ему тут же вспомнилась Маша, и то, как она касалась своих губ пальцем. — Человек привёл их. Одному мимику удалось скрыться раненым. Я пошёл по его следу, а когда нашёл его, то он просто поднял руки. Сдался. — Прямо как те в поле, — почти хором заговорили остальные. — Да, но это не всё, — продолжал «долгоживущий». — Я смог поговорить с ним. Паузу после его слов заполнить никто не смог, остались только взгляды и приоткрытые рты. — Мимик разговаривал со мной. С трудом, но разговаривал… А ту… того человека он назвал «мама». — То есть, оно сдалось тебе, точно так же, как и те в поле? — не мог поверить Евграф. — И даже потрындеть смогло, — дополнил Мирон, опустив уголки губ. В ответ им был кивок. — «Мама»? — Ярон выдохнул слово. На лбу прорезались морщины недоверия. — Родная, что ли? — пытался угадать Дамир, выглядывая сверху голов товарищей. — Без понятия, — качнул плечами Ифан. — Джентльмены, — поднялся Мирон, — от всех этих ваших историй мне приспичило в туалет, — и покинул кабинет. Ярон, обхватив голову руками, упёрся локтями в столешницу. Лицо его скрывали ладони. Евграф проводил Мирона долгим взглядом, и в уголках его губ залегла брезгливая складка. Дамир уставился в одну точку, надавливая на челюсть пальцами. Каждый погрузился в собственный омут мыслей, пока Вилен не произнёс: — Я не помню, чтобы они хоть когда-то сдавались. — Но и не было необходимости им раньше сдаваться, — заметил Ифан, — особенно в городе, когда можно легко спрятаться. Ярон поднял голову: — Значит, поэтому и убегают — чтобы регенерировать. — Вполне возможно, — кивнул Вилен. Вилен застыл перед доской, бездумно скользя взглядом по старому рисунку. В мыслях у него возникали совсем другие образы — карты местности, что они изучали ещё в метро. Перед мысленным взором замелькали фотографии, запечатлевшие Полуночную Звезду и её окрестности с разных ракурсов и расстояний. Особенно чётко вспомнился самый правый край одного из снимков. Там, на границе кадра, угадывались очертания некоего села. Расстояние между этой безымянной деревней и Полуночной Звездой едва ли превышало двадцати километров. Если принять за истину тот факт, что серьёзно раненые мимики сдаются сами, можно было рискнуть. Найти пятерых тварей, нанести им достаточно увечий, чтобы обездвижить, но не убить. А потом, волоком или на импровизированных носилках, доставить полуживых монстров прямиком в Красный Яр. К концу его размышлений вернулся Мирон, усевшись на место. — Никем жертвовать не придётся, — развернулся Вилен. — Дождёмся, когда пойдёт хороший дождь. Поедем в один из ближайших посёлков. Выловим пятерых мимиков. Предварительно заставим их сдаться известными нам методами. Погрузим их в грузовик, например, и сразу же отвезём к нашим соседям. Однако участвовать придётся всем нам. Возможно, даже кого-то из тридцать шестых позовём, нам как раз не помешает восьмой кому-то в машину. А если существа и вправду умеют регенерировать, то вполне возможно, что мы порежем военный потенциал противника. — Ничёсе, это что я пропустил? — удивился Мирон. — А каковы шансы, что пятеро мимиков справятся с ротой мужиков? — спросил Ярон. Вилен прекрасно понимал, насколько безумной и опасной могла оказаться эта затея. Сколько всего могло пойти не так, сколько жизней могло оборваться в случае неудачи. Это вызывало трепет в его животе. — Мне кажется… — подбирал слова он, — что из всех плохих выборов — этот самый терпимый. Сначала зараза в метро, потом перестрелка с людьми Красного Яра, потом жертва двумя нашими жителями, в обмен на жизни тридцать шестого отряда, а теперь и ультиматум от лидера Красного Яра. И кажется, это ещё не все проблемы, которые нас ждут, — командир коротко взглянул на Ифана. — Мы можем найти ещё одну причину для того, чтобы вывезти к ним пятерых человек… Потом Фёдор попросит ещё пятерых. Кто их тогда заменить сможет, как Дениса и Ростислава? — веки Вилена немного опустились, лицо опустело. — Мы обречены на плохие варианты.
