Глава 24
5 декабря 2025 г., 18:36
Демьян сидел с раздражённой гримасой, ковыряясь в отчётах о недавних разведках и списках выросших овощей в теплицах. Пальцы раз за разом поднимали очки, впивались в мочки глаз, усердно их массируя. Из груди вырвался глубокий вздох. Бумаги шуршали под руками, заполняя душное пространство кабинета.
Рядом сидел Виктор, делая вид, что сравнивает показатели сентября с октябрём, когда на самом деле занимался вычислениями следующих шагов бунтующих. Он подготовил весь процесс таким образом, чтобы Демьян думал, что выступавшего бунтовщика и всех его подельников давно поймали и теперь допрашивают где-то в тёмных тоннелях метро.
Убедить небольшую, но необходимую часть охраны не составляло труда. Сначала он прошёлся по каждому охраннику-смотрителю, кому была дана станция в его локальное управление, призывая на сбор. Собрание проходило в формате обычного делового разговора на тему поднятого напряжения на «синей» ветке. Виктор собрал одиннадцать старших по званию, вводя их в курс дела. После его слова потекли по ушам младшего, самого доверенного звена.
«… ответственных за бунт, скорее всего, несколько персон… — говорил Виктор, стоя перед сборищем подчинённых. Свет тусклой лампы под потолком скрадывал черты лиц, придавая им мистическое выражение. — Точное число… затруднительно, но, проведя анализ ситуации, могу предположить: от одного до двух. Хотя не исключено участие и всей четверки. Наш управляющий не должен ничего знать. — Он выпрямился, упёршись ладонями в бока. Взгляд его не терпел возражений. — Видите ли, совсем недавно у него случился сердечный приступ. Причем, заметьте, по весьма незначительному поводу. Следовательно… если его так хватило по незначительному поводу, то новый бунт тем более может иметь фатальные последствия. Полагаю, никто из присутствующих этого не желает, не так ли? — Виктор наклонил немного голову, вопросительно подняв брови. — Следовательно… все сведения должны передаваться исключительно по отдельному каналу связи. Никакой… утечки информации на другие ветки. Проведите инструктаж только с теми, в чьей… лояльности вы абсолютно уверены».
«Думаете, скоро будет новый бунт? — спросил взрослый мужчина с большими чёрными бровями из первого ряда. — Мы пересмотрели каждый уголок, а Вероника сама говорила, что тот волосатый как сквозь землю канул».
Виктор тихо усмехнулся, вспоминая, как однажды пересёкся с ней в коридоре на одной из станций после принятия её на службу. Какими же подозрительными взглядами они обменялись в ту секунду, когда чуть не задели друг друга плечами. Виктору очень сильно хотелось обернуться, перепроверить, не показалось ли ему, но он сумел удержать голову ровно.
— Заснул?.. Что там по данным за двадцатые числа сентября по овощам? — резкий голос Демьяна вернул Виктора в реальность кабинета.
Помощник вздрогнул, выныривая из воспоминаний. Пальцы заскользили по строчкам отчёта, отыскивая нужные цифры. Шелест страниц заполнил паузу. Найдя нужный документ, он передал его управляющему, и тот сравнил информацию с позапрошлым месяцем, выразительно цокнув языком.
Злиться и обижаться было на что, ведь запасы продуктов и медикаментов значительно уменьшились, после появления вируса на «зелёной» ветке. Торговые пути нарушились, ипохондрики начали бояться за своё здоровье, постоянно отпрашиваясь на проверки и сдачу анализов.
Виктор окинул взглядом собравшихся и остановился на Васильеве. Мужчине было около пятидесяти, уголки губ опущены, а на носу был криво прилеплен пластырь.
«Васильев будет осуществлять передачу информации либо доверенным лицам, либо… непосредственно мне. Данные следует маскировать в рутинной документации, на первый взгляд ничем не примечательной, однако… содержащей на определенных страницах критически важные сведения».
«Может, мы просто сразу арестуем, когда увидим выступающего?» — нахмурился Васильев, прищурив правый глаз.
Виктор поудобнее устроился на стуле, чувствуя, как внутри разливается тепло удовлетворения. Пальцы крепче обхватили бока, а улыбка на миг озарила лицо.
Васильев шагал по пыльному коридору. Ботинки гулко стучали по бетону, эхо металось меж голых стен. В руке он нёс папку с документами, другой привычно почёсывал зудящий нос под пластырем. Остановившись у облезлой двери, мужчина коротко постучал костяшками. Услышав приглушённое «Войдите!», он нажал на ручку и шагнул в кабинет.
За столом корпели над бумагами Демьян и Виктор. Свет лампы бликовал на очках управляющего, пока тот что-то сосредоточенно строчил в потрёпанном блокноте. Виктор задумчиво изучал очередной отчёт, рассеянно поглаживая верхнюю губу. Его взгляд ускользал к вошедшему.
— Документы с верхней станции, — коротко буркнул Васильев, кладя стопку на стол.
Демьян бегло глянул на неё поверх очков и скривился, не радуясь лишней работе.
— Я сам разберусь, не утруждайтесь, — поспешил избавить начальника от лишних забот Виктор, придвигая бумаги к себе.
Управляющий благодарно кивнул и вновь погрузился в записи. Васильев, получив молчаливое разрешение, тихо ретировался.
Оставшись с Демьяном наедине, Виктор принялся изучать принесённые отчёты. Искоса поглядывая на поглощённого делами управляющего, он осторожно переворачивал страницы.
На четвёртом листе аккуратная надпись гласила: «Вероника устроила собрание. Скоро новый бунт. В этот раз будут давить до конца». Виктор припустил брови, поглаживая подбородок. Значит, события развиваются. Аккуратно положив лист обратно в стопку, Виктор упал на спинку стула, уставившись в стенку перед собой: три картотеки, небольшой шкафчик, календарь за прошлый год.
Помощник управляющего понимал, что грядёт нечто тревожное даже для него самого, закалённого жизнью под землёй. Ведь вся эта интрига — его детище, спланированное до мелочей. Он досконально изучил всех задействованных, просчитал каждый шаг. И всё же Виктор отдавал себе отчёт, план базируется скорее на статистике и процентах, чем на абсолютной предсказуемости. Человеческий разум — штука не до конца изученная. И это забавляло его, вносило элемент азарта. Происходящее больше походило на увлекательный эксперимент по изучению реакций подопытных.
Как одно решение влияет на цепочку действий остальных, как одно слово меняет настроения, к чему приведёт та или иная модель поведения? Виктора искренне увлекала эта живая паутина человеческих взаимодействий. Он словно дёргал за ниточки, запуская сложный механизм, и с интересом наблюдал, какой узор в итоге сложится. Исход мог оказаться как благоприятным, так и совсем безрадостным. Но в этом и заключалась прелесть исследования. Полная непредсказуемость результата в хаосе человеческих страстей и отчаяния.
***
Осип сидел в одном из помещений, выделенных для охраны. Все сотрудники находились на своих позициях, наблюдая за работой и подбадривая жителей метро, но сам Осип мог только мечтать о такой поддержке. Сейчас главный охранник «синей» ветки, свесив руки с колен, пялился в серый пол, считая грязные пятна и маленькие выбоины. Этот хаотичный узор напоминал ему разбитую и испачканную душу некоего существа. Существа разумного, но беззащитного и печального. Рядом лежал автомат Калашникова, и взгляд Осипа то и дело косился на грозное оружие. Раньше ему не доводилось часто держать его в руках, обходясь привычным пистолетом в надёжной кобуре. Сейчас же обитатель подземного мира чувствовал себя крайне подавленным. Ещё бы, ведь всего лишь вчера вечером произошло нечто необыкновенное и одновременно тревожное. Во время ужина к Осипу подсел не кто иной, как помощник Демьяна, Виктор. Он опустился прямо справа, так близко, будто собирался поделиться секретом. В столовой оставалось совсем немного персонала, а те, кто ещё ел, просто болтали о своём. Виктор держал в руках две консервные банки и пачку печенья. Ловким движением он открыл металлические крышки и зачерпнул ложкой что-то оранжевое. — Приятного аппетита Вам, — с неловкостью произнёс Осип. — Благодарю. Я вижу, что Вы уже заканчиваете? Не желаете… я Вас угощу? — с энергией в голосе предложил Виктор. — Спасибо, не откажусь от этих печенек. — Держите. Это оказались печенья «Марина», как раз те, которые Осип терпеть не мог. К сожалению, отказываться он не умел. Тогда Осип ещё и представить не мог, во что его втягивают. Мужчины преспокойно ели, а Виктор всё больше казался загадочным и даже радостно возбуждённым. Движения его были быстры и грациозны, словно помощник управляющего не просто ел, а наслаждался неким таинством, вкушал яства. Закончив трапезу, Виктор поднялся, попросив Осипа никуда не уходить, и отправился выбрасывать объедки. Аккуратно поправив мусорный пакет, он вернулся и сел напротив. Взгляд его проникал Осипу прямо в душу. Мужчина походил на консьержа из былых времён: манерный, неторопливый, элегантный. Чёрные волосы, а точнее, что от них осталось, были уложены назад, а губы тронуты едва заметной ухмылкой. Под глазами появились старческие складки, а кожа так и блестела. Виктор подался вперёд, упираясь локтями в стол. — У меня есть к Вам некое… конфиденциальное дело, — произнёс он с несвойственной хрипотцой в голосе. — Д-да, конечно. Слушаю Вас. — Осип сразу почувствовал, как внутри что-то сжалось, заворочалось. Это ощущение медленно поднималось от живота к горлу, оставляя за собой шлейф дискомфорта. — Вы ходили в наш архив. А когда вышли… — Виктор прищурился, — выглядели как-то… странно, нет? Мне так доложил управляющий. Осип похолодел. Казалось, сердце провалилось в бездонную пустоту, застряв где-то меж кишок. Тело потянуло вниз, ладони вспотели, заёрзав о штаны. — Д-да, — кивнул он, судорожно сглатывая, — Вы верно подметили. Я… я искал кое-какую информацию. — Полагаю, Вы нашли, что искали? Не успел Осип ответить, как Виктор продолжил: — И услышали то, что не должны были, верно? — он чуть склонил голову набок, пытливо вглядываясь в лицо собеседника. Жар опалил щёки Осипа. Во рту скопилась слюна, вынуждая громко сглотнуть. — Прошу Вас, не стоит излишне тревожиться… Речь не идёт ни о каких обвинениях. Напротив, я намерен сделать Вам весьма… интересное предложение. Предложение, которое, по моему глубокому убеждению, принесет пользу не только нам, но и всему Харомирскому метрополитену. Как Вы смотрите на то, чтобы выслушать меня, Осип? — Виктор позволил себе лёгкую улыбку. — И прошу, перестаньте так волноваться, — шепнул он, наклонившись ближе, — чувствую снова себя преподавателем четвёртых курсов. Виктор тихо рассмеялся. Осип, удивлённый, подхватил его настрой, издав нервный смешок. Напряжение спало, на душе чуть полегчало. Убедительный и дружелюбный тон Виктора позволил ему немного расслабиться. — Так Вы тоже слышали?.. — О, видите ли, Демьян проинформировал меня незамедлительно после вашего ухода с управляющим Ефимовым. В моей должности помощника это вполне… закономерно, — он развел ладонями. — И я, пожалуй, могу предположить причину вашего столь явного беспокойства. Во-первых, акустические особенности архива… Там действительно такая слышимость, словно стен не существует вовсе. Однако куда более интересен второй аспект — истинная цель Вашего визита в архив. У меня есть весьма… определённая догадка о предмете ваших поисков. Точнее сказать — о конкретной персоне. Осип молчал, не смея перебить или попросить пояснений. Отвести взгляд, а уж тем более вставить хоть слово, казалось ему сейчас немыслимым, почти возмутительным. Говорить можно, только получив разрешение, и никак иначе. — Последнее время всех нас тревожат события на «Павших Героях». Некий загадочный человек выступил перед всеми, и даже охрана не смогла противодействовать его персоне. Волнение пустилось по всем станциям «синей» ветки. Думаю, даже и по «красной», несмотря на то что они от всех оградились. И я полагаю, что Вас это коснулось не меньше остальных, я ведь прав, Осип? Не так ли? Осип медленно кивнул. Слова Виктора просачивались в сознание постепенно, словно каждое несло в себе огромный объём информации, требующий времени на обработку и усвоение. — И Вы, как главный охранник «синей» ветки, решили провести своё расследование? Решили узнать, кто же тот загадочный проповедник своей мысли? Вы пошли в архив, чтобы найти какие-то схожести… Наверное даже опросили людей на «Павших Героях», для сбора большего количества подсказок? Если я не прав, поправьте, пожалуйста. — А-а-а… Вы… Вы правы, отчасти, — согласился Осип, зацепившись взглядом за крошку печенья на столе. — Дело в том, что на той станции ещё есть же старшая по званию Вероника. Под её управлением охрана «Павших Героев». И дело в том, что… что мне казалось тогда, ч-что я видел её с тем самым мужчиной… спустя несколько месяцев с вторжения, когда они только прибыли в метро. Мне давали его описания внешности… И казалось, что меня за нос водят… Эта Вероника. О-она что-то не договаривала. Информация разнилась… И меня это заставило задуматься и вспомнить, что я видел, как Вероника была с группой выживших. Их нашёл разведывательный отряд, а после привёл на территорию метро. И она принесла с собой ещё какие-то странные штуковины… Предметы на батарейках… телефоны кнопочные, плееры. Их было порядка десяти штук… Но с ней был тот самый мужчина… Имя его Богдан. А фамилия Костенко. И её фамилия тоже Костенко. Они брат и сестра… — А потом Вы услышали диалог между Демьяном и Ефимовым? — продолжил Виктор, прищурившись. Осип кивнул, ощутив приступ стыда. — Могу предположить, что такие заявления управляющего «зелёной» веткой Вас сильно встревожили? Меня тоже, Осип. Я тоже под этим эффектом. Эффектом тревоги и неопределённости. Но должен Вам кое-что сообщить… касаемо всей этой груды информации, которая свалились на Вас в одночасье. Видите ли… люди, а точнее Вероника и Богдан, устраивают это не просто так. И продолжат это делать… — потянул он паузу, — повторять попытки поднятия бунта. Хотят запустить необратимый процесс, который приведёт к ещё более ужасным последствиям. Виктор умолк, внимательно следя за реакцией собеседника. Осип чувствовал, как внутри растёт шар, грозя вот-вот взорвать его изнутри. Привычная жизнь в подземке навсегда изменится, обернётся чем-то страшным, что поднимет всех на уши, вызовет массовую панику. И он, Осип, окажется одним из первых, кто начнёт бить тревогу. — Весьма проницательно с Вашей стороны, Осип… Ваше назначение на пост главного охранника отнюдь не случайно. У Вас редкий дар замечать детали, превосходные аналитические способности, умение связывать разрозненные события в единую картину. И я прекрасно понимаю природу Ваших опасений относительно огласки. Вы, видите ли, подошли слишком близко к истине. А истина заключается в том, что и Богдан, и Вероника… не являются теми, за кого себя выдают. Они искусно играют роль спасителей. Создают иллюзию работы на благо жителей метро. Однако… истинная цель этого дуэта — тотальное уничтожение всего живого здесь. Они намерены сорвать эвакуацию в Полуночную Звезду, добиваясь того, чтобы инфекция… настигла каждого обитателя метро. Челюсть Осипа отвисла. Всё и впрямь складывалось, как кусочки пазла. — И это заявление от Ефимова, что в метро могут быть «разумные» мимики, — есть тому подтверждение. Проанализируйте их действия, их риторику. Мы, видите ли, столкнулись с куда более опасным противником, чем те примитивные существа на поверхности. Эти… живут среди нас, наблюдают, выжидают. И их цель предельно ясна — методичное уничтожение каждого человека в метро. — Ч-что же нам теперь делать? Вы и в-вправду думаете, что они и есть «разумные»? — спросил Осип, вцепившись пальцами в край стола. В ответ Виктор медленно кивнул, прикрыв глаза. Сзади звенели консервы и ложки, шуршали целлофановые пакеты, скрежетали металлические ножки стульев по полу. Комнату наполняло эхо голосов ни о чём не подозревающих охранников. Все шли по своим делам, чтобы потом отправиться спать, а наутро снова заступить на службу. А здесь и сейчас, между этими двумя мужчинами, совершалось настоящее открытие, важнейшее для всего человечества, затаившегося под землёй. — Предельно верно, Осип. И неизвестно, сколько их ещё тут. Но мы точно уже смогли разоблачить эти две нечистые личности. Совсем скоро они продолжат начатое, и это будет в гораздо — поверьте мне — гораздо больших масштабах. — Он наклонился ближе. — То, что мы наблюдали ранее, было лишь… пробой почвы, своего рода тестированием восприимчивости населения. И результаты, как мы видим, впечатляющие. Слухи распространились по всей ветке с поразительной скоростью. Это демонстрирует исключительную эффективность их влияния. Возможно, именно в этом кроется их ключевое отличие от прочих особей. — Убеждение… — дополнил Осип, чувствуя, как занавес правдивой реальности раскрывается. — Именно так. Они способны манипулировать массами через свои выступления. Поднимут на свою сторону охрану, разведчиков — всех, кто им необходим. Их риторика… исключительно действенна для восприимчивых умов. Но мы с вами, Осип, мыслим иначе. — Иначе… — В текущих обстоятельствах мы не можем позволить себе… широкий круг доверия. Лишь мы двое проникли столь глубоко в суть происходящего. И только мы способны это остановить. Вы понимаете, о чем я? Осип кивал. — Я направил на станцию «Павшие Герои» нескольких… надёжных людей для наблюдения за действиями этих «разумных». И уверяю Вас, они проявят себя в самое ближайшее время. А потом, когда им удастся заполучить внимание и доверие большинства, они придут сюда с оружием, убьют Демьяна и заменят его, как ненужную вещь. Следующим буду я… Потом Вы. На этом моменте сердце Осипа пропустило удар, упираясь вибрацией в кадык. — От нас с Вами избавятся, — продолжал он, понижая тембр голоса, — и спасение людей прекратится. Прекратится выезд в Полуночную Звезду, где уже успешно обустраиваются первые «тридцатки». Оттуда поступают исключительно… обнадёживающие вести. Там — успех, который они намерены у нас отнять, Осип. Они жаждут тотального уничтожения людей. Их цель — истребление человечества под землей, в этой неприступной крепости… А Полуночная Звезда — наш единственный путь к спасению. Главный охранник «синей» остановил поток воспоминаний. Правая кисть мелко подрагивала, свесившись с колена. Во рту пересохло, а нога отбивала дробь, стуча подошвой то громче, то глуше. Перед мысленным взором вставало лицо помощника управляющего: застывшее в серьёзности, с широко распахнутыми, гипнотизирующими глазами. Осип нежно провёл пальцами по тыльной стороне кисти, осторожно сжимая. Челюсти тряслись, тело пробирал озноб в ожидании грядущих событий. Нечто похожее он испытывал когда-то, работая бухгалтером в крупной строительной фирме. Несмотря на внешнюю робость и неприметность, ум Осипа остро соображал в цифрах. Он безошибочно вёл учёт, контролировал финансовые потоки, следил за сотрудниками. Сидя сейчас в комнате в нескольких метрах от кабинета Демьяна, понурив голову, Осип прокручивал напутствие Виктора. Эти слова вернули его в те дни офисного клерка, к знакомому, успокаивающему ритму постукивания ногой. Напомнили, каким неудачником его считали даже родители. Они никогда не говорили этого вслух, но снисходительные взгляды и интонации не лгали. Впервые за долгие годы его оценили по достоинству, пусть даже для этого миру пришлось погрузиться в постапокалипсис. Острый ум Осипа наконец-то заметили, впервые он почувствовал уважение. Теперь нельзя было это потерять, ударить в грязь лицом. План состоял в том, что как только Виктору сообщат о начале бунта, он лично отправится на станцию для самой сложной части миссии. Осипу же достанется своя неприятная роль с горьковато-металлическим привкусом.***
Дамир отправился осмотреть Дениса и Ростислава, пока выдалась свободная минутка перед обедом. В прошлый раз просьба отца Глеба к Ифану обернулась совсем иначе. Локоть и колено должны были их по-прежнему беспокоить, так что разведчика с медицинскими навыками послали показаться семьям. Смысла проверять уже не было, но, если дети и жёны увидят, что лечение идёт — это точно их успокоит, а отряду позволит узнать побольше о новых владельцах тел. Удивительно, но повреждённый локоть Ростислава почти зажил, позволяя ему спокойно хозяйничать. Встретившись с ним взглядом, когда тот копошился на ступеньках в подвал, Дамир вспомнил тот вечер. Супруга убедила разведчика, что мужу лучше, и поблагодарила за помощь. Следующим значился Денис. Постучав в дверь, разведчик столкнулся с четырнадцатилетним пареньком. Рядом толпились три девчонки, среди которых он признал дочь Ифана. — Я это… — выискивал глазами Дениса он, — отца проверить… Денис, который. Здесь он? — Да, а что? — ответил вопросом на вопрос Глеб. — Колено его проверить надо же, вот я и здесь… — пожал плечами разведчик, ступая внутрь, когда детишки разошлись. Подросток громко позвал отца, и тот отозвался из кухни, попросив Дамира подойти. На кухне разведчик увидел двух женщин у плиты и мужчину, который резал лук за столом. Денис невозмутимо шинковал овощи для обеда. Заметив гостя, он вытер руки и развернулся. Кухня казалась светлее и просторнее узковатого коридора. На стенах ещё угадывались остатки некогда ярких обоев с цветочным орнаментом. Пол покрывал шахматный кафель. В углу примостился белёный стол под хлопковой скатертью, за которым устроился пациент. — Здравствуйте! — отозвалась Анна, подойдя немного ближе. — Вы моего мужа проверить пришли? — Да… Дамира терзали мысли, что совсем недавно он держал этого человека на мушке, сидя рядом с Яроном и Ифаном в «седане». Как Дениса колотило, пока Ифан с Демидом разбирались с Ростиславом. А сейчас он как ни в чём не бывало восседает тут без единого намёка на дырку в груди, даже трость при себе. Мимики всегда перенимают особенности жертв, хоть боль в суставах, хоть сутулость. И всё же Денис отличался. Он нормально себя вёл, ковылял как положено больному, связно изъяснялся, эмоции живые — ни за что не отличить от человека. — Ох… — шутливо вздохнул Денис, будто притворился, что ему не хочется проверок. — Давайте тогда мы не будем вам мешать, дорогая? — Ой, ничего-ничего, — покачала головой она, — оставайся, ты нам не мешаешь. — Да мы пойдём, вы готовьте без моих стонов боли, — хихикал мужчина. Отец Глеба взялся за трость, навалился на неё и поднялся в полный рост, почти сравнявшись глазами с разведчиком, зашагав к выходу широченными шагами для раненого на колено. Дамир извинился перед женщинами за отнятое время и поспешил за пациентом. Он вернул мужчину в зал, где дети толклись у окна, и усадил Дениса за большой стол. Разведчик водрузил медицинскую сумку на соседний стул и попросил мужчину закатать штанину. Ему самому стало любопытно взглянуть на повреждение. Неужто эти существа и впрямь готовы терпеть физические, а порой и душевные, муки лишь ради того, чтобы в точности копировать людей и их занятия? Денис явно выбивался из общего ряда, Дамир чуял это нутром. Такие мимики никогда не существовали в умах разведывательных отрядов. Перед ним восседал уникум. Он и Ростислав — кто-то «поумнее», быстрее осваивающийся в новом теле, легче переносящий наплыв чужих воспоминаний. Настолько легче, что всего за несколько часов после расстрела оригинала в «рейнджере» полностью перенял людские черты. Колено Дениса выглядело скверно: распухшее, в синяках, а на сгибе красовался огромный бурый кровоподтёк. Казалось, кожа вот-вот лопнет, не выдержав скопившейся под ней жидкости. Дамир осторожно ощупал припухлость, и Денис не сдержал болезненного шипения. — Придётся немного потерпеть, — вполголоса сказал Дамир, доставая из сумки мазь и бинты. — Сейчас вот это самое… нанесу Вам, — показал он тюбик, — а потом забинтую. Вам бы… — их глаза встретились, — э-э-э… поменьше ходить. Он бережно втёр в повреждённое место густую мазь с резким лекарственным духом. Затем принялся туго бинтовать колено, фиксируя сустав. Чего же оно выжидает вместе со своим дружком? К чему этот спектакль, зачем помогают отряду врать? Какой им с этого прок? Раньше-то всё сводилось к примитиву: поймать человека, впитать воспоминания: хоть офисный планктон, хоть продавец, хоть аптекарь. Слёзы подкатили к глазам от осознания, что все их усилия и старания выжить могут пойти прахом в один миг из-за горстки вот таких вот, просочившихся в Полуночную Звезду под личиной простых ищущих крова бедолаг. Дамир стиснул зубы и затянул бинт на колене Дениса с такой силой, что тот аж вскрикнул. Хотелось врезать самому себе. После стольких лет притворства суровым мужиком он всё ещё трусил, стоило понять, что жизнь висит на волоске. Что бы сказала Марина, его любимая жена? Уж перед ней-то он бы в жизни не выказал страха, не дрогнул бы пред лицом смерти. Надо взять себя в руки, а не то… — Как там мама? Сердце замерло, и Дамиру почудилось, что оно уже не забьётся. По рукам до самых кончиков волос пробежал неприятный электрический разряд. Каждый волосок на теле превратился в крошечную иглу. Пальцы вросли в бинт, глаза впились в распухшую кожу. В ушах зашумело, будто он падал с высоты. Вспомнился тот поздний вечер, когда он держал ледяную крышку люка. Как в дверь тарабанило существо, и как в окне появился силуэт второго, вглядывающегося в мрак комнаты. — Что… ещё раз?.. — ворочая языком и поднимая глаза, спросил он. — Вы мне колено немного сдавили, — кривясь, отозвался мужчина. — А до этого… что сказали? — Как там колено? — попытался изобразить подобие улыбки Денис. — Я скоро восстановлюсь? Сведённые мышцы понемногу расслабились. Дамир как можно бережнее довершил перевязку. Буркнул Денису, что недели через две всё заживёт, и поспешил выбраться из дома, чуя, как подламываются ноги. На крыльце разведчик жадно глотнул свежего воздуха, но камень на душе никуда не делся. Неужто нервы настолько издёрганы, что мозг уже выдумывает несуществующие реплики на основе былого? И всё же Дамир не мог отделаться от мысли, что последние дни становились для него всё тяжелее в моральном плане. Чем больше преград вставало на пути третьего разведотряда, тем сильнее они били по его душевному равновесию. Вещи, которые ему приходилось делать, видеть и слышать, превращались из маленькой кучки переживаний и сомнений в гнетущий рой. Когда Ростислав и Денис были убиты, Дамир сжал кулаки, кое-как успокоив себя. Смог объяснить своей нервной системе, что так правильно и нужно для каждого из них. Каждого в этом поселении. Только теперь эти двое вернулись, заглянули ему в душу, напомнили о том сыром помещении. Маска сползала, но как низко она планировала пасть? Давно забытое желание, в виде сигареты меж пальцев, всколыхнуло старую тягу. Разведчик потёр лицо ладонью, зашагав по дорожке. Небо хмурилось, близился дождь. Прикрыв за собой калитку, Дамир натянул шапку, глянув в сторону дома Михаила. Видеть, тем более разговаривать, со стариком его не тянуло. Особенно после первого знакомства. А вот возможное наличие пачки сигарет подталкивало к первым шагам. Через не хочу разведчик дошёл до небольшой веранды, надавив на звонок. Пиликнула аккуратная мелодия, а через пару секунд ко входу потопали ботинки. В дверном проём появилась небритая физиономия Михаила. Глаза его немного прищурились. — Чем я могу помочь? — Э-э-э, — кашлянул Дамир, — добрый день… то есть утро. Не будет у Вас пачки сигарет? Покурить. Немного поразмыслив, Михаил ответил: — Будет. Старик наклонил голову, пустив ладони по карманам штанов. Ткань морщилась, мягко шуршали подкладки. Грани пачки появились под подушками пальцев. Картон хрустнул, подавшись внутрь. Обёртка затрещала, а толстый палец опрокинул крышку назад. Старик подцепил одну сигарету, передав разведчику. — Спасибо… — коротко прочистил горло Дамир. Когда сунул сигарету в губы, она прилипла к едва влажным губам; фильтр упёрся в зубы. Михаил полез в другой карман. Зажигалка звякнула о мелочь прежде, чем появиться наружу. Колёсико повернулось дважды. Огонёк вспыхнул, заколыхавшись на ветру. Бумага затрещала, табак зашипел, вспыхнув оранжевым. Дым ударил в лёгкие Дамира, напомнив ему, насколько же он ненавидит курить. Кашель вырвался толчками. — С Вами всё в порядке, молодой человек? Будто призрака увидели. — Чего?.. Да не… Неважно. Спасибо. — Кивнул разведчик на сигарету, ступая к калитке. — Надеюсь, Вы ещё не злитесь на старого дурака? Дамир поначалу не осознал сказанное, застыв на каменной дорожке. — На кого?.. На Вас, что ли? — Мы принесли неудобство вашему поселению, — говорил Михаил, наполовину скрытый за дверью. — Да-а… это самое… уже неважно. Дамиру показалось, что Михаил не расслышал. — Уже неважно, — громче повторил он. — Сделанного — как там говорят — не это самое… не вернуть. — Губы приподнялись с одной стороны, но вокруг глаз кожа осталась гладкой. Когда Дамир уходил, на него напала смесь ностальгии, разочарования и дискомфорта: голову окружил никотин, горло першило, тянуло кашлять. Расслабление, которое давала одна затяжка, и близко не могло сравниться с тем, как гадко ему стало на душе сейчас. Былой помощи в сигарете больше ему не сыскать. Оказавшись перед домом Маши, разведчик притормозил, повернувшись лицом к фасаду. Что-то в этой женщине его привлекло. То ли её тембр голоса, то ли очаровательная улыбка. Что-то такое, что смогло примагнитить его шершавую ладонь к входной двери, постучать в неё. Звонок, ожидаемо, не работал. Дамир продолжал кряхтеть после каждой затяжки. Сигарета потихоньку уменьшалась, пепел оседал на кончиках ботинок. Выдохнув в сторону напоследок, разведчик распрощался со старой привычкой, отправляя её в куст. Дверь приоткрылась, и на него взглянула пара женских глаз. — Что-то подсказывало мне, что Дамир меня навестит, — ухмыльнулась Маша. — Чем же я могу быть полезна доблестному стражу Полуночной Звезды? — Да я… — отвернулся он в растерянности, — хотел узнать, эт самое, как Вы справляетесь… ну со всем этим?.. Вы же жили наружи? С наружи? Снаружи, — заулыбался от своей же глупости он. Маша захихикала, ещё сильнее смутив Дамира. — Я тут курил ещё… ничё? Ну, то есть… — Ничего, не переживайте, табак мне точно не навредит, — пригласила хозяйка внутрь. — Входите, проведу Вам личную терапию. Ожидаемого запаха дерева, затхлой мебели или ковров разведчик не учуял. Наоборот — дом был полон уличной свежести. Ему показалось, что окна с момента заселения ни разу не закрывали. В коридоре горела люстра с розовым плафоном, делясь интимным тёплым светом. Пройдя по коридору мимо лестницы на второй этаж, Маша распахнула вход в зал, который повеял бабушкиным уютом: три ковра закрывали коричневые обои, советский шифоньер подпирал стенку напротив. Внутри среди сервиза стояли стеклянные статуэтки касаток и двух русалок, махая гостю. По левую руку находился раскладной диван с креслом подле него. Их укрывали белые вязаные салфетки с кружевным плетением. Между ними притулился журнальный столик, на котором одиноко лежал пульт от телевизора. Маша присела на край дивана, Дамир занял место в кресле, почти падая на него всем весом. Поднялась пыль, и разведчик чихнул, заметив, что в этой комнате открыта форточка. — Будьте здоровы. — Спасибо, — шмыгнул носом гость. — Начнём сначала. О чём Вы хотели поговорить, мистер? — кокетливо прищурилась хозяйка, поправив воротник серого свитера. Это рассмешило Дамира, вызвав тихий кашель. — Да сам не знаю… — повернул голову на выход он. По звукам в доме были только они. — Хотел спросить, как Вы справляетесь со всеми… — крутилось на языке слово, — сложностями. Вы же, э-э-э, на поверхности столько времени жили. Как Вы справляетесь… со всем? С ментальной точки вопроса, понимаете? Маша облокотилась о подлокотник дивана, мягко продавив его всего на пару сантиметров. Веки её приспустились, кончики губ едва двинулись в противоположные стороны. — Я вижу, что Вам тяжело на душе. Как и всем в этом городе, но Вам особенно тяжелее. Вам приходится проходить через те трудности, о которых никто бы не хотел из здешних услышать. Я же, — развела ладонями Маша, — могу впитать все Ваши потаённые переживания и страхи, без каких-либо проблем. Щёки Дамира провалились ямочками. — Дамир, я могу же на «ты»? — Увидев кивок, хозяйка продолжила: — Ты испытывал сильную эмоциональную истощённость все эти дни: страх, тревога, стресс… Я тоже. Очень много лет. Даже больше, чем эти шесть лет. — До-о… до вторжения? Могу представить, — потупил взгляд Дамир. — Честно, я думала, что не справлюсь. Выдержу ли эту нагрузку? Разведчик сам не заметил, как быстро провалился в пропасть, в которой слушают и молчат. — Я нашла одну женщину, которая идеально мне подошла. Которая стала частью меня. И мы слились воедино… — Веки её опустились. — Она спасла меня от всех этих тягот. Сделала меня той, кого ты сейчас видишь. Дала мне свободу от тяжких моральных вопросов. Челюсть Дамира отвалилась. — Э-э-э… Маш… — Не переживай, я не против обеих сторон, — улыбалась она, плавно приближаясь к растерянному мужчине. Дамир и моргнуть не успел, как Маша оказалась в двадцати сантиметров от его носа. Левая ладонь легла ему на плечо с лёгким давлением сквозь ткань куртки. Правая рука скользнула по его бедру вверх, мочки прошуршали по штанам, остановившись у кармана. Указательный палец обвёл прямоугольную форму телефона. Она наклонилась к его уху. Горячее дыхание лизнуло мочку. — Вот только ей бы это не понравилось, — шептала она почти беззвучно. Палец ткнул в карман. Ладонь на плече разжалась вместе с выдохом. Пальцы соскользнули по рукаву и упали вдоль её тела. Кокетливость испарилась. Маша села обратно на край дивана. Желтоватый блеск её радужки погас, кончики губ опустились, ладони легли на колени. — Не люблю, когда люди не держат слово. Уходи, Дамир, — попросила она ровным тонном. — Уходи, пока я всё не испортила. Плечи Маши приподнялись, а глаза скосились на открытую форточку. Пальцы усердно схватились за колени, впиваясь в них ногтями. Левая часть нижней губы застряла меж зубов. Что-то поменялось. Что-то, что разведчик не смог объяснить в моменте, а понял только тогда, когда уже оказался на пороге у выхода. Его обдало холодным ветром прямо пощёчине. Натянув шапку, Дамир поторопился вернуться к своим обязанностям. Рука нырнула в карман, нащупав там телефон. Выключенный экран отразил искажённую ракурсом и затенениями его собственную физиономию, потерянную в растерянности. На заставке смартфона стояла его жена в обнимку с дочерью на фоне белой стены с маленькими ангелами. На их макушках сидели конусообразные шапочки, а над головами мерцали разноцветные огоньки.***
Мирон прибыл в административное здание первым после того, как командир созвал всех за круглый стол. Облокотившись о дверной проём, он уставился на кровавые пятна, оставленные Ростиславом на полу. Даже сейчас воображение рисовало призрачные фигуры двух товарищей, остервенело мутузящих чьего-то отца, пока тот никак не унимался. Его яростные вопли, ругательства и оскорбления, вырывающиеся из пересохшего горла, звучали в ушах Мирона так же явственно, как тогда. Он никогда не думал, что придётся сражаться с живыми людьми. Все твердили одно: «Единственный враг — мимики. Мы должны сплотиться». Но четыре месяца краткой добровольческой службы показали, что любой постулат или вера меняются так же стремительно, как погода за окном. Совсем недавно Демьян и Вилен в один голос вещали о грядущем будущем, где все люди уживутся вместе, если станут заодно. Теперь Мирон видел, к чему ведёт слепая надежда. Здесь всё совсем не так, как каждый из них желал бы. За пределами Харомирска небезопасно, и с каждым прожитым днём он осознавал этот факт всё отчётливей. — Я победил, но какой ценой… — еле слышно пробормотал разведчик, медленно моргнув. Смешок сорвался с губ, и ему самому стало стыдно, ведь именно из-за этой философской проблемы он поссорился с сестрой. Вот тогда, в том далёком семейном воспоминании, они и сцепились в споре о судьбе человечества. Ева, верившая в светлое будущее, видела в объединении людей в постапокалиптическом мире единственный путь к выживанию. Ей виделись образы общества, где люди трудятся сообща, делятся ресурсами и строят новый мир на руинах старого. В её глазах семьи должны поддерживать друг друга, а не раздираться внутренними противоречиями. Мирон же считал эту идею наивной и нереалистичной. В его представлении в новом мире выживал сильнейший, а не тот, кто идёт на компромиссы. Ему было трудно принять мысль о коллективизме в условиях, когда за пределами метро бродят тысячи монстров, готовых убить тебя на месте, стоит только дождю прекратиться. Да и жизнь под землёй не выглядела многообещающей. Выжившие сумели обустроиться за шесть лет, но что будет, когда удастся выбраться наружу за пределы города? Встреча с новыми группами со своими правилами, обычаями и устоями, с которыми вы просто не сможете сойтись, как ни старайтесь. Они совсем другие люди. Выглядят одинаково, едят примерно одно и то же, но мыслят и близко не так, как хотелось бы. Споры обострились, когда Ева стала настаивать, что даже в таких условиях люди должны сохранять свою человечность и сотрудничать. Напряжение между ними достигло критической точки, когда Мирон, устав от моральных уроков, высказал свою скептическую точку зрения на «идеальное» будущее, считая его иллюзорным. Ева, в свою очередь, обвинила брата в цинизме и отсутствии веры в силу человеческой души. Сестра, взбешённая, выгнала Мирона из их маленького домика, посылая его «туда, где он может пожить по своим правилам». А он взял и пошёл. Вот только не к своему другу переночевать, ожидая, когда Ева остынет, — а в отряд разведки. — Да-а-а… — цокнул он, — надо ж было так лохануться… — Мирон вздохнул, и его плечи на мгновение обмякли. — Зато я точно могу сказать, что творится здесь полный пиздец, а не гармония и объединение всего человечества на общее благо. В коридоре послышались шаги подоспевших товарищей, и первым показался Евграф, ткнув пальцем в Мирона: — Вторая мысль от тебя, с которой я согласен, — бодро бросил он, исчезая в кабинете. Сумерки вливались в помещение, просачиваясь сквозь полупрозрачные занавески, отбрасывая на стены робкие блики. Вечерний полумрак подчёркивал контуры мебели, окутывая комнату атмосферой таинственности и значимости. Шум уличного ветра смешивался с негромким поскрипыванием стульев и шорохом шагов. Пахло пылью и бумагами. Вошедшие разведчики рассаживались за столом: Демид сел с прямой спиной, Ярон навалился на столешницу, Мирон склонил голову, откинувшись на спинку стула. В притушенном освещении звуки казались глуше. Стулья тихонько поскрипывали. Дамир рассеянно барабанил пальцами по гладкой поверхности. Ифан примостился у входа, положив автомат на стол. Настенные часы прерывисто тикали, отсчитывая приближение вечера. Вилен встал у доски — пора было обсудить очередной вопрос. Командир сообщил по рации тридцать шестому отряду, что они начали совещание и позже известят, если потребуется чья-то помощь из их группы. — Что же, — начал Вилен, глядя в окно, — дождь никак не начинается, а решение нужно какое-то принимать. Если ждать до завтра, то оставляем себе слишком мало времени на задачу. Если ехать сегодня, то без прикрытия погоды. Что считаете будет лучшим? — Ну, — устало потянул Ярон, — я нашёл здесь мотоцикл один, для езды по бездорожью. Мог бы гнать впереди, чтобы удостовериться, что всех не завалят разом. — Мотоцикл? — удивился Мирон. — Ага. Евграф потирал короткую седую щетину, задумчиво произнеся: — А карта у нас есть? — Нет, не с нами, — мотал головой Вилен. — Но я помню, что видел снимок со спутника, и за двадцать с хвостиком километров отсюда на восток есть небольшая деревушка, где могли бы проживать как раз пятеро мимиков. Командир развернулся, хватая чёрный фломастер с подставки на доске, принимаясь изображать картину по памяти. — Ярон, ты умеешь на мотике кататься? — не мог поверить Мирон. — Типа того. Когда-то ездил на нём. Думаю, ещё справлюсь, если попрактиковаться здесь. Я проверил его полностью — работает, — выдыхая, заключил разведчик. — Владелец толком на нём не ездил. Дорога на доске протянулась по диагонали, уходя вправо через мрачный лес. С каждым движением руки Вилена линия становилась всё длиннее, подчёркивая неблизкий путь, который предстояло преодолеть. Слева от дороги командир вложил всё своё мастерство в изображение десятков деревьев. Далее, по мере продвижения пути, обозначилась небольшая поляна, за которой нетрудно было различить множество домиков, опутанных сетью дорог, образующих лабиринт перекрёстков. За селом Вилен дорисовал протяжённый лес. Дорога заворачивала направо, огибая чащу, и командир отнял фломастер от доски, щёлкнув колпачком. — Мотоцикл может нам помочь, чтобы убедиться, что на вот этом участке нас не встретят, — показал он на дорогу, которую обнимал лес с обеих сторон. — Ярон мог бы проехать на большой скорости вперёд, полностью проверяя для нас путь. Дальше уже подъезжаем мы. Тут съезжаем на эту поляну, где и расположимся, как тогда, когда отстреливали мимиков с тридцать шестыми. Отсюда и будет неплохой вид на все дачи, — командир показал круговым движением руки, — которые там стоят. Будем играть с их желанием убивать людей, выманивая к нам, а после встречая. Хотя, я не уверен, что мы сможем занять достаточно большое расстояние друг от друга на этой поляне, ведь село сзади, спереди и слева сдавлено лесом. — А на дороге у поля если станем? — предложил Евграф, указывая пальцем. — Возможно присутствие «полевого», — подметил Демид. — Верно, — кивнул Вилен. — Мы могли бы, но рисковать не хочется. Этой полянки должно хватить. Развернёмся лицом на выезд, чтобы отступить в случае чего. Если проблем не будет — будем действовать по ситуации. Возможно, придётся заезжать в село, если они не захотят выходить. — Прям как при зачистке этой блядской Полуночной… — пробормотал Мирон, прикрывая рот ладонью. Евграф, Мирон и Дамир замерли. Их глаза встретились с общим пониманием опасности очередного заезда в неизвестное село. Евграф провёл пальцами по волосам, рука застыла где-то на затылке. Морщины рассекли лоб Дамира, челюсти сжались. Он попытался скрыть стопор в речи: — Да без проблем, — его голова качнулась из стороны в сторону. — Справимся, да, мужики? — Может, мы ещё калек каких поищем? — поморщился Евграф. — Вон, двое к нам уже вернулись. Может, из метро?.. — Ну да, — саркастично кивал Мирон. — «Ресайкл — реюз». У нас же мужики тут на полу валяются. Командир не согласился. — Я бы мог пуститься в долгое оправдание, ради чего мы должны пойти именно на этот отчаянный шаг, — он оглядел каждого. — Но это же война, шеф? — раздвинул ладони в сомнении Евграф. — Мы дадим им мимиков, если вообще сможем взять их в заложники, а они что? — Красный Яр? — Нет, мимики. Что они-то? Не можем же мы им дать указания какие-то и чтобы они потом их выполнили? — Дело не в этом… — вспоминал что-то Вилен. — Кажется… кажется, Филипп сам мне эту идею и порекомендовал. Брови спустились почти у всех присутствующих. — Перед тем, как зайти в кабинет Фёдора, Филипп проговорил мне что-то над ухом. Не могу вспомнить точные слова, но он сказал что-то… что-то про наших людей, что их нужно сберечь. — Командир поставил руку себе на бок, а другую приложил к челюсти, поглаживая щёку указательным пальцем. — Я тогда не понял сразу. Но вот время прошло и, кажется, до меня, наконец, дошёл ответ. — Филипп метит на место Фёдора?.. — медленно проговорил Ярон, поворачиваясь к тревожной троице. — И хочет, чтобы мы помогли ему… — Ну-у… — потянул понуро Дамир. — Это какой-то прикол. — Н-да, — с тяжёлым сердцем согласился Мирон, — короче, как в «Игре престолов». Надо было, блять, этим управляющим додуматься до этой тупорылой миссии… — впервые за долгое время бурчал младший разведчик, криво усмехаясь. — Сидели бы сейчас, блять, еду собирали в супермаркетах. — Есть идея посветлее? — прозвучало из уст Ярона без всякой интонации. — Никто из нас этого не хочет и не хотел, — набрал полные лёгкие и выдохнул он, упав на спинку стула и уставившись в потолочный плинтус. — Я возьму на себя разведку на мотоцикле. Заеду в село, если так потребуется, привлеку внимание и вывезу к вам пару-тройку чучел. Вы просто сидите в машинах и принимайте их. С каждым произнесённым предложением тени вокруг Ярона сгущались всё сильней. Что-то подсказывало, что «долгоживущий» совсем давно уже смирился со своей судьбой. И сейчас ему просто хотелось закончить этот пустой балаган. Вновь покататься на мотоцикле, вспомнить былые ощущения скорости и острого ветра. — Мы закончили, кэп? Мне бы попрактиковаться перед отправкой. Вилен мягко улыбнулся, шустро кивая. Разведчик легко хлопнул по столу на прощание и покинул комнату неспешным шагом. Дамир вскочил с места, чуть не опрокинув стул на пол, и бодро похлопал Мирона с Евграфом по спине, направляясь на выход. — Всё будет, мужики, — выдавил он сквозь кашель. — Я запрещаю сегодня кому-то умирать. Мирон нервно посмеялся. Эти подбадривания только сильнее давили на нервы. Евграф шутливо придержал его за плечо. — Я прикрою тебя, малыш, — улыбнулся до зубов он. — Спасибо, деда, — пытался вылезти из-за стола Мирон. — Старческой заботы мне-то и не хватало.
