Людям здесь не место

             Третий разведывательный отряд собирался, одеваясь по всем правилам: ни один участок кожи не должен был увидеть свет. Глаза защищали тактические очки с эластичной лентой.       Подобные вылазки в неизвестно куда проводили редко. Первым делом шла разведка, заучивание маршрутов мимиков и их активности. Экипировались как положено в военное время: разгрузки, бронежилеты, каски, перчатки и, конечно же, основное и запасное огнестрельное оружие. Долго так продолжаться не могло. Некоторые мимики вычисляли, кто есть кто, хоть и не нападали сразу, но точно срывали вылазку.       Вскоре обитатели подземки сообразили, что участившиеся ливни обладают защитным эффектом, полностью скрывая людей от обнаружения. Многие Харомирские разведчики, применяющие этот метод, отмечали, что просто так разгуливать не получится. Некоторые твари агрессивно реагировали на оружие или разгрузку, а кто-то понял, что стрелять могут только люди.       С каждым месяцем появлялись новые тактики, и всякий раз приходилось расплачиваться жизнями добровольцев и остатков обученных солдат. Со временем был найден единственный способ относительно безопасно находиться не только под дождём, но и внутри супермаркетов, магазинов, больниц и так далее — укутаться, спрятать открытые участки тела, надеть на глаза очки и время от времени смачивать их водой, когда операция переносилась в закрытое помещение. Бытовало мнение, что именно влага на стёклах как-то мешала мимикам в опознании. Вероятно, они видели некую ауру своих собратьев под человеческой кожей. Вода же этому препятствовала. Это позволяло временно не привлекать внимания, пока всё оружие пряталось в быстросъёмных чехлах. Никто ничего не обещал, но этот трюк давал выиграть несколько секунд, если физически смотреть себе под ноги было нельзя.       Состав отряда пополнился разведчицей из тридцать шестых — Дариной. Едва узнав, что «зелёные» нуждаются в восьмом человеке, она тут же вызвалась восстановить чётность числа добровольцев.       «Красные» оставались в Полуночной Звезде, на замену позвали Виктора, вкратце проинструктировав по основным правилам безопасности, которые, впрочем, он и так, казалось, знал. После его отправили в восточную часть посёлка. Самому же командиру тридцать шестых Вилен не стал предоставлять всю информацию вылазки, обозвав её «приказом из метро».       Отряду пришлось реквизировать один из грузовиков и «лифтбэк» на замену разбитому «седану», усадив Дамира за руль первого. К нему сзади на цепь прицепили запасную «ладу». Загрузили с десяток верёвок и пластиковых наручников для более удобной транспортировки раненых монстров. Следом двинулись «рейнджер», «седан» и «лифтбэк». Возглавлял колонну Ярон на своём мотоцикле. Все выехали к границе Полуночной Звезды, напоследок окидывая взглядами ставшие привычными дома.       Последние отблески дня цеплялись за крыши домов. По обе стороны дороги вставали тени, пожирая остатки света. Воздух дышал прохладой, настоянной на терпких ароматах осени. По мере удаления от посёлка машины растягивались, увеличивая и без того немалую дистанцию. Замыкающие скрылись за поворотом, когда головная часть колонны уже пересекла мост через неширокую речку.       Ярон мчался впереди на мотоцикле, ловя лицом упругие потоки ветра. Одежда трепетала и хлопала, облегая тело. Дух захватывало от скорости и странного чувства свободы. Позади пристроился «рейнджер», за ним — остальные, сохраняя равнение и темп. Замыкал грузовик.       Дорога вильнула, ныряя в перелесок. Солнце запуталось в ветвях, расчертило землю узорами света и тени. Отряд углублялся всё дальше, оставляя позади Полуночную Звезду с её заботами и страхами.       Путь не оказался долгим, колонна постепенно приближалась к тому самому лесу с зарисовок на доске. За ним притаился посёлок, чьё имя стёрлось из памяти даже командира. Весь транспорт сбавил скорость, позволяя единственному мотоциклисту умеренным ходом двинуться вперёд для выявления возможных угроз.       Шея ныла от постоянного напряжения. На висках выступали холодные капли пота, впитываясь в ткань балаклавы. В боковых зеркалах мелькали отблески пасмурного неба.       Стволы вставали по обеим сторонам дороги, их кора лоснилась от недавнего дождя. В груди Ярона ворочался ком приятной тревоги, но тело уже отзывалось на рёв мотора: мышцы расслабились, плечи опустились. Каждый нерв звенел от скорости и движения. Ручка газа провернулась до упора, заглушая рёвом лесную жизнь листьев и кустов.       Левое плечо пронзило болью, она прокатилась огненной волной до кончиков пальцев. Перед глазами вспыхнуло детское лицо: разбитый нос, ссадины на щеках, кровь на подбородке. Ярон тряхнул головой, но боль вгрызалась глубже, пульсировала в висках красными вспышками.       Ботинок ударил в асфальт. Двигатель затих. Поляна распахнулась впереди, за ней дорога изгибалась вправо, обходя россыпь домов. Почерневшие брёвна стен покрылись зелёным налётом. Крыши просели под тяжестью дождей. Ставни болтались на ржавых петлях. В разбитых окнах застыла чернота. Из печных труб поднимались к небу тонкие струйки дыма. Кто-то всё ещё жил в этих мёртвых домах, кто-то продолжал играть роль бабушек и дедушек.       — Путь чистый. Вижу первые дома. Движений не наблюдаю, — голос Ярона звучал глухо через рацию. Балаклава натёрла губы, язык прилип к нёбу.       «Приняли, едем», — отозвался Вилен.       Демид и Дарина ехали сразу за «седаном» командира. В салоне застоялся холодный воздух. Оба человека молчали, погружённые каждый в свои мысли. Демид невозмутимо вёл машину, периодически поглядывая в зеркала на дорогу позади. Соседка смотрела в боковое окно на медленно уплывающее назад поле, которое постепенно сменялось первыми деревьями леса. Тусклая лампочка в салоне мигала при каждом толчке на дороге.       Лес сомкнулся вокруг дороги, погружая салон в полумрак от густой листвы. Демид включил фары, чтобы лучше видеть петляющую между стволами дорогу. Асфальт глухо шептал под колёсами, педаль тормоза отзывалась мягким сопротивлением на каждом повороте.       Дарина неспешно развернулась на сиденье, бросив последний взгляд на удаляющееся поле. Казалось, она собиралась что-то сказать, прервать уютную тишину в машине. Они с Демидом почти не пересекались после разговора в кабинете, лишь пару раз мельком виделись на улице. И сейчас эта сдержанность ощущалась в атмосфере салона. Но она была приятной, умиротворяющей.       — Сколько Вы уже добровольцем? — прозвучал её тихий голос. — Я вот только восьмой месяц. Меня поставили на замену вместе с братом сюда.       — Шесть лет, — кратко ответил он, не отводя глаз от дороги.       — Даже представить не могу, как это долго… Наш отец умер от инсульта, и…       Очки отражали пролетающие деревья, но даже так Демид мог представить, как бы она выглядела, будь сейчас опечалена.       — Брат решил пойти в разведку. Это единственное, от чего живой отец удерживал его. Папа говорил мне, чтобы я ни за что не пускала его туда…       — Мне жаль, Дарина. Чем Вы занимались до этого?       — В метро, или?..       — В метро.       — Я работала медсестрой, брат — по трубам там… Но до вторжения служил в армии. Видимо, поэтому его так и тянуло на поверхность. Даже не знаю, что можно ещё такого рассказать. Все истории здесь, какую ни послушай, печальные, — выдохнула она. — У одних дети потерялись, у других бесконечные страдания от гипертонии, а кто-то метеозависимый, с постоянными головными болями из-за дождей. Честно, даже не думала, что, когда отправлюсь в разведку, на душе полегчает от того, что больше не увижу всех этих людей.       Демид скосил глаза на соседку. В линзах очков прыгали тени деревьев, за ними едва угадывались карие радужки. Руль подрагивал под ладонями, сиденье вибрировало от работающего двигателя.       — Наверное, это прозвучит уж больно мерзко, так думать… — Дарина замолчала, ожидая, что Демид перебьёт её, но он безмолвствовал. — Люди в метро стали совсем уж… как бы так выразиться… загнанными в угол, что ли. Шесть лет не видеть солнечного света, заниматься однотипными делами, получать порции почти одинаковой пищи. Поначалу мне казалось, что хорошую еду оставляют для верхушки, но, побывав в вашей шкуре, поняла, что добыть пищу не так уж и трудно… Никогда в своей жизни и представить не могла, как чаятельно составляются карты и маршруты. Так о чём это я?.. Точно, неменяющаяся пища, однотипная и нудная работа, на которую приходят одни и те же лица… Ах, мне нужно было работать медсестрой, наблюдать за ранеными разведчиками и всякими тётками и дядьками с какими-то там претензиями на боли в животе. Так и с ума сойти можно.       На горизонте появилось сразу несколько серых полосочек, уходящих далеко в небо.       — Оу… приехали.       — Должен Вас предупредить, Дарина, мы сюда приехали не по причине указке из метро. Соберитесь, будет непросто, особенно для Вас, — бросил взгляд на неё он.       — Что?.. В смысле, не поняла?       — Всё будет хорошо, просто следуйте указаниям товарища командира.       — Но зачем командиру Вилену что-то недоговаривать нашему?..       — Он напуган и запутан, как и все мы, Дарина.       — И Вы считаете это нормальным? — растерянно спросила разведчица. — Ну, то есть, разве командир отряда не должен быть уверенным в своих решениях? Да и… прятать зачем-то что-то, не понимаю…       — Не хочу больше пугать Вас, или огорчать, Дарина. Только попрошу не своевольничать и быть всегда рядом со мной, чтобы ни случилось. Положитесь на меня, Вам сегодня это понадобится.       Разведчица совсем не уловила тёплых или успокаивающих ноток в его голосе — всё так же холодно, словно автоответчик. И на душе стало тяжелее. Дарина почувствовала укол разочарования от равнодушного тона Демида. Ей так не хватало сочувствия и поддержки, ведь все эти годы она могла положиться только на брата. Но, как бы близки они ни были, слова утешения от другого мужчины звучали бы совсем иначе.       Когда она впервые увидела Демида, в его облике было что-то притягательное, задержавшее её взгляд чуть дольше (и это точно не пустое место вместо левого уха). Дарина прекрасно знала состав третьего отряда и понимала, что имеет дело с «долгоживущим» — существом, чьи глаза потухли уже очень давно. Они шли вперёд, выполняли приказы, но внутри оставалась лишь пустота. И сейчас, вслушиваясь в этот блеклый голос, Дарина поняла — перед ней давно уже не мужчина с простыми бытовыми потребностями.       Она поправила ремень автомата, уставившись себе на ботинки. В мире без будущего, без шанса на счастливую жизнь, разведчица слишком часто думала об упущенных моментах былой жизни. Это медленно разъедало её изнутри, заставляя проецировать старые мечты на совсем неподходящую реальность.       Колонна постепенно выехала на опушку, действуя по заранее продуманной схеме отступления — носом туда, откуда приехали. До первых домов оставалось метров сто. Это были небольшие обшарпанные строения с покосившимися заборчиками, стоявшие гораздо ближе друг к другу, чем в Полуночной Звезде.       Командир скомандовал всем опустить боковые стёкла и быть начеку. Холодный вечерний воздух обдал куртки, вызывая редкие мурашки. Разведчики вглядывались в немногочисленных прохожих на сельских дорогах, одетых скромно, но не бедно: стёганые куртки, резиновые сапоги, шерстяные шапки.       Деревянные дома окружали село со всех сторон, лишь кое-где прерываясь изгородями и высокими заборами. Пока никаких признаков опасности никто не замечал, однако все чувствовали приближение неизбежного.       Все всматривались в окна домов, пытаясь уловить хоть какое-то движение за шторами, подсчитывали количество уже замеченных существ. В салонах стихли даже шорохи одежды и звон амуниции. По лобовому стеклу скользнула пара опавших лепестков. Ветер гнал по дороге обрывки бумаги, шелестел в придорожных кустах. Пряжки ремней безопасности тихо позвякивали от вибрации.       «Видно троих на улице, — сообщал Вилен по рации. — Можем начинать привлекать их внимание. Здесь стрельбу слышать не должны были до этого. Выкурим пока тех, кого увидим. Дамир, вылазь и садись к нам».       Кожа руля скрипнула под пальцами Дамира. В висках стучало желание вжать газ и подальше отсюда. Желудок скрутило, как тогда, по пути в Полуночную Звезду. Когда Демид вышел за камнем, чтобы отправить «седан» приманкой, во рту пересохло, а к горлу подкатила непереваренная пища. В зеркале заднего вида отразились воспалённые белки глаз. Кадык дёрнулся — слюна царапнула горло. Воздух с шумом вырвался через нос. Дамир в последний раз окинул взглядом притихшие дома, и дверца хлопнула за его спиной. Он натянул перчатки на вспотевшие ладони, а слабые ноги понесли его к командирскому «седану».       Воздух застрял в его горле. Дамир прикусил щеку изнутри, в надежде придать глазам спокойное выражение. Подошва проскользнула по подножке «седана». Он втиснулся рядом с Виленом, ударившись коленом о бардачок. Сзади щёлкнул затвор — Ифан возился с прицелом винтовки, располагаясь как можно удобнее на сидении.       — Открываем все боковые окна. Снимаем очки. Всем приготовиться к скорому контакту, — распорядился по рации Вилен, глядя на село. — Ифан, нужно привлечь внимание этих троих на улице, — он повернулся назад. — Попади не смертельно по кому-то из них.       — Понял, — откликнулся он, заглядывая в прицел.       На выбор Ифану достались двое мужчин под пятьдесят и женщина за шестьдесят. Мужчины топтались у забора, беседуя с жестами, последняя шла по дороге прямо, держа в руках коричневую сумку. Ифан выбрал мужчину с короткой белой бородкой, наводя перекрестье на правое лёгкое. Обычного человека такое ранение убило бы, этих же существ лишь разозлит, а остальные последуют примеру, помчавшись на шум за раненым лидером, жаждущим отомстить обидчику.       Винтовка дёрнулась. Эхо выстрела прокатилось между домами. Мужчина рухнул на колени, хватаясь за бок. Старуха развернулась всем телом, второй дёрнул головой к машинам на опушке. В их глазах мелькнул испуг и замешательство.       Тело раненого выгнулось дугой. Руки удлинились, выворачиваясь под углами, тело раздулось, впитывая одежду. Остальные бросились к машинам, теряя человеческий облик на ходу: у одного череп вытянулся острым треугольником, из спины второго торчали людские ступни — десятки штук, неподвижно торча к небу. Третий припадал на отсутствующую конечность, а остальные лапы разъехались в стороны разной длиной.       — Подпускаем их, — передал по рации Вилен.       Разведчики ждали приказа, держа оружие наготове. Ифан убрал снайперскую винтовку, хватаясь за автомат. Мирон, крепко держа ручки пулемёта в кузове «рейнджера», чувствовал, как затекают брови от сведения. Его мышцы свело, готовые к неизбежному огневому ответу. Евграф нервно поглядывал на командирский «седан» в нетерпении, когда Вилен, наконец, отдаст приказ стрелять.       Дамир высунулся из окна, вжимаясь локтями в металл крыши. Внутренности скрутило узлом, желудок поднялся к горлу. Красная точка прицела металась по фигуре крайнего монстра. Указательный палец одеревенел на спусковом крючке, но мозг продолжал повторять, что пока ещё рано. В зубах хрустнула крошка от прикушенной щеки. Периферия поля зрения стала шире и чётче.       — Огонь! — прозвучала громкая команда.       Воздух вспороли автоматные очереди. Глушители шипели вперемешку с сухими хлопками. Пули впивались в серую кожу мимиков, вырывая куски плоти. Твари не сбавляли ход; их утробный рёв тонул в грохоте выстрелов. Пустые магазины падали в траву, стволы раскалялись докрасна. Из пулемёта Мирона потянулась струйка дыма. Пули били по конечностям, заставляя тварей спотыкаться. Ветер швырял пороховую гарь в лица. От едкого запаха запершило в горле.       Мимики сдали позиции — их движения замедлились, и они рухнули на землю, вспахав её своими тушами. Командир распорядился прекратить огонь. Разведчики послушно опустили оружие, спешно меняя магазины дрожащими от адреналина руками.       Твари отползали к домам, подволакивая перебитые конечности. До победы оставался последний рывок — загнать их на грань смерти, вернуть человеческий облик. Тогда можно будет связать и увезти.       Отряд вновь взял мимиков на мушку. Пули впивались в лапы и руки, выбивая остатки боевого духа у противника. Существа выли, дёргались к домам, но шквальный огонь прижимал их к земле. Вскоре они затихли в лужах чёрно-красной жижи, едва шевелясь.       «Мы их случаем не завалили там?» — спрашивал Евграф.       — Да хер его… — буркнул Дамир, опускаясь на сидение.       «Да не, живые, вроде как», — заметил Мирон, меняя короб пулемёта.       Разодранные тела мимиков оплыли, сжались. Серая кожа порозовела, налилась человеческим цветом и одеждой. Руки и ноги выпрямились с влажным хрустом. Израненные существа слабо застонали людскими голосами, шевеля пальцами, проверяя, живы ли они ещё. Руки скребли по земле, размазывая грязь и кровь. Лёгкие рвано хватали воздух. Мутные глаза метались между машинами, не в силах даже приподнять головы.       — Ярон, — говорил Вилен, — подъедь к ним поближе, оцени характер ранений.       «Ладно».       Ярон убрал подножку, вырулил, кладя руки на ручки и быстро подъехал к валяющейся троице: худощавые черты лиц, разорванная осенняя одежда, кровь на коже, за которой улавливались мясистые раны.       Одно из существ замедлило перевоплощение, дёрнувшись так, что Ярон сам отпрыгнул назад, роняя мотоцикл вместе с собой. Тварь прыгнула зигзагами, врезалась в окно ближайшего дома. Стекло полетело в спальную комнату. Изнутри донёсся сдавленный женский крик.       — Сука, — прошипел Ярон, поднимаясь и садясь на мотоцикл.       «Всё нормально?» — переживал командир.       — Ага… Только это чучело свалить смогло… Хорошо, что не на меня. — Он наблюдал, как женский силуэт похромал к двери, прячась в коридоре, оставляя на стене кровавые пятна ладони. — Хули же ты такая живучая?.. — поморщился «долгоживущий».       «Что с остальными?»       — Похоже, что остальные чучела не в состоянии повторить выкрутасов собрата, — одновременно утомлённо и раздражённо произнёс Ярон. — Крутятся, ноют, агрессии больше не проявляют. Будем начинать?       «Ярон, продолжай следить за ними. Мы подъедем поближе».       Легковушки свернули, плавно приближаясь к фигурам на траве. Дамир метнулся к грузовику, запрыгнул в кузов и достал несколько верёвок и пару наручников, всё ещё сомневаясь в их пользе, если мимики снова превратятся. Скорее, их можно использовать лишь для того, чтобы в людском обличье твари не вздумали удрать или напасть исподтишка.       Прихватив всё нужное, он спрыгнул и подбежал к ожидающему командирскому «седану», заскакивая в салон. Весь транспорт подъехал ближе, покачиваясь на кочках, приминая с шорохом траву. Ярон покосился на подъезжающих товарищей, пока остальные вытягивали шеи, чтобы получше разглядеть кровавое зрелище. Демид с Дариной встали левее и чуть сзади, объезжая остальных по дуге, изучая пустынные улицы.       Вилен высунулся из окна, жестом показывая Ярону переместиться правее для контроля тылов. Развернувшись, он остановился глазами на Дамире с Ифаном.       — Начинаем. Я жду здесь. Потом Дамир и Ярон за «ладу», — доложил он по рации.       Дамир бросил неуверенный взгляд на Ифана. Тот уже толкал дверь, выбираясь из салона. Напарник поспешил следом, толком не прикрыв дверцу. Ифан двигался к раненым широкими шагами. Дамир подстроился под его походку, справляясь с дрожью в коленях. В руках путались грубые верёвки, пальцы не слушались. По улицам Харомирска он ходил и ближе к этим тварям, но тогда дождь скрывал его от их чутья. Сейчас единственной влагой была примятая трава под ногами.       Под телами мимиков чавкала размокшая земля. Они извивались, хрипя и кашляя. Ифан шагнул к первому без тени сомнения. Дамир швырнул ему верёвки.       — Возьми его за ноги, — указал пальцем он, подхватывая руки первого. — Слышите нас? Будете дёргаться — пристрелим. Ведите себя тихо — останетесь живы.       — Вы уверены, Ифан, что они это… ну, как сказать, будут слушать нас?       Существа повернули головы. В их глазах застыла мучительная боль и страх. Они разглядывали пленителей, как загнанная добыча.       Ифан связал обе кисти, туго затянув их. Дамир закрутил ноги на уровне ступней, несколько раз проверив надёжность петли.       — Превратитесь обратно в свой облик в другой раз, — голос Ифана звучал почти снисходительно. — Мы отвезём вас позже в другое место — там и превращайтесь. Услышали? Кивните, если да.       Оба мимика переглянулись, будто договариваясь между собой на подсознательном уровне, и коротко кивнули.       — Ни хуя же себе, — вырвалось у Дамира. — Понимают нас…       — Да, понимают.       Конечности второго мимика податливо легли в руки разведчиков. Существа не сопротивлялись, только вздрагивали, когда пальцы касались ран, а верёвки впивались в израненную плоть.       Евграф и Мирон неподалёку наблюдали за происходящим с нескрываемым шоком: человек взял в заложники столь опасное, дикое чудо, готовое в любой момент броситься на любого, кто не похож на него. Раньше им и в голову не приходило, что эти твари способны понимать человеческую речь, тем более подчиняться приказам. Осознание того, что совсем недавно отряд узнал о регенерации мимиков, заставляло задуматься — сколько времени у них есть на всё это?       — Малой, ты можешь представить это… то, что мы сейчас видим, вообще реально? — обомлел Евграф, не отрывая глаз.       — К сожалению, да, — усмехнулся Мирон, слегка облокотившись о пулемёт.       Ярон разглядывал правую часть посёлка, раз за разом возвращаясь взглядом к тому дому, куда спряталась третья из нападавших.       Улицы зияли выбоинами в земле. На месте асфальта темнели лужи с коричневой грязью. Поле справа от посёлка за дорогой пустовало, но даже сейчас Ярон помнил, как неприятно выглядело существо, остановившее тридцать шестой отряд. До этого он слышал о «полевых» только из басней перепуганных мужиков. И он будет врать сам себе, если не признается в том, что даже его сковал один лишь взгляд этого нечто.       «Ярон, она никуда не делась? Тебе оттуда не видно?» — интересовался командир.       Он всмотрелся в грязные окна. Тень скользила между комнатами. Вряд ли в таком состоянии она представляла серьёзную угрозу.       — Внутри там, где-то. Будем приступать к следующему этапу? Я проедусь и погляжу, как обстоят дела внутри села. Вывезу всех к вам, кто будет преследовать.       «Ярон, может быть рискованно…» — начал было командир.       — Я проеду, скорость сбавлять сильно не стану. Мы уже постреляли, и кроме этих троих никто не вылез. Проедусь-посигналю без защиты, привлеку внимание — и к вам.       Он скосил глаза влево. Дамир с Ифаном возились с пленными, а командир наблюдал за ним из машины. Кожа лица выцвела добела, будто весь мир потерял краски.       «Сделай это быстро. Постарайся проехать по всем участкам, заглядывая в каждый уголок, но ни в коем случае не останавливайся».       Ярон кивнул в ответ на приказ. Колёса мотоцикла зашлёпали по мокрой колее. Двигатель взревел. Дома надвинулись с обеих сторон; улицы разбегались паутиной проулков. Ярон вписывался в повороты, вжимаясь в сиденье. Взгляд метался между заборами, обшаривал каждый двор, каждую щель между домами. Ветер бил в лицо, забирался под куртку, выстуживая пот на спине.       Село тонуло в эхе мотора. Порывы ветра гнали по улицам пожухлые листья. Никакого движения, только сизые струйки дыма над крышами.       Ярон снова вспомнил свои первые уроки вождения мотоцикла. Хотя тот и не был внедорожным, ощущения тогда казались такими яркими и свободными. Это вызывало в нём тепло, но в то же время тоску. Слишком много лет он провёл в неволе, лишённый возможности делать то, что любит. Как только Ярон получил права и обрёл навык вождения, его любимый транспорт тут же отобрали обстоятельства.       Руки сами тянули руль к стене на каждом повороте. Так просто было бы закончить всё одним движением, оборвать бесконечную череду воспоминаний о прошлой жизни. Той жизни, которая осталась за гранью нового мира.       Такой конец его не мог удовлетворить. Ярон стиснул руль и ускорился, изучая окна домов, пока не остановился на перекрёстке, озираясь. А в ответ ему ничего даже не скрипнуло, не намекнуло на присутствие чего-то живого. Только вдалеке урчали машины отряда, напоминая, что он здесь не один.       — Странно. Кажется, прячутся, — щурился он, передавая информацию.       Прозвучал хруст по черепичной крыше позади. Повернув голову, разведчик заметил мужское лицо с запутанными чёрными волосами, выглядывающее из-за коричневого треугольного фронтона. Прямо как Иван Грозный, держащий за волосы своего сына, — те же безумные глаза, те же искажённые страхом черты.       Ярон уставился на две пары чёрных глаз, а затем голова исчезла за крышей. Послышалось шуршание, похожее на звук скручиваемой бумаги.       — Наконец-то, — пробубнил себе под нос он, сжимая кнопку рации. — Еду обратно, здесь один на мне!       Ярон вырулил на широкую дорогу, ведущую к товарищам. Отряд уже выстроился перпендикулярно к домам, нацелив автоматы наружу, ожидающе высматривая союзника.       В зеркалах мелькнула преследующая тварь: вытянутая, как такса, с овальной мордой. Из двух предпоследних домов по разные стороны дороги выскочила ещё пара полупревратившихся мимиков. Ярон выругался и свернул налево, объезжая их по широкой дуге.       — Еду по правой стороне от вас! — сосредоточенно доложил он. Мотоцикл взвизгнул шинами, делая крутой вираж.       Ярон высматривал возможность свернуть обратно на дорогу к союзникам. Но тут спереди из-за угла выскочил ещё один мимик, мгновенно меняя облик и курс пути мотоциклиста. Руль пришлось поворачивать налево, уводя транспорт в глубь села. Поворот вышел настолько крутым, что он едва не врезался в деревянный столб, пролетев от него в миллиметрах. Он выставил ногу, балансируя на вираже, вздымая фонтаны мелких камней и грязи.       Оглянувшись назад, Ярон увидел, что мимики преследуют его не только по земле, но и прыгают по крышам домов. Они совершали широкие прыжки, разрушая черепицу и деревянные стропила, ревя и вереща, азартно преследуя жертву.       Что-то не сходилось. С их-то скоростью и манёвренностью уже давно могли настичь и сбить, особенно на том отчаянном вираже, когда он чуть не размозжил голову о столб. Похоже, эти гады выжидали, заманивая добычу в ловушку или надеясь, что он сам грохнется на очередном повороте.       Отряд бросился на выручку. Машины выкатились на дорогу, растянувшись с интервалом в один дом. За командирским «седаном» урчал «рейнджер», держась в пяти метрах.       На крышах мелькали силуэты. Ифан и Дарина приникли к окнам, ловя в прицелы прыгающие фигуры. Дамир загнал «ладу» к левому краю посёлка — туда, куда мог вырваться Ярон.       — Ярон, я по левую сторону, если смотреть со стороны опушки леса! — кричал в микрофон Дамир. — Жду тебя на второй широкой дороге!       Раздались первые одиночные хлопки. Пули застучали по черепичным крышам, осыпая красную крошку на землю. В ответ донёсся дикий визг раненых существ.       Машины неслись вперёд, взрывая выстрелами сонное молчание села. Треск автоматных очередей перемежался со злобным рычанием. Где-то впереди раздавался рёв мотоцикла Ярона, уводящего за собой стаю кровожадных тварей. Ещё немного, и отряд сможет прийти ему на помощь. Главное, чтобы он продержался эти считанные секунды.       «Евграф, езжай за Демидом, прикройте их», — инструктировал командир.       Руки крепко сжимали ложа автоматов Калашникова, напряженные плечи упирались в приклады. Дарину шатало по салону от резких поворотов, замедлений и ускорений.       Автоматные очереди заставили мимиков отпрянуть и заметаться в поисках укрытия. Одна тварь свалилась с крыши, проломив крыльцо одного из домов, застряв в разбитых деревяшках. Вторая выпала прямо на дорогу перед «лифтбэком» Демида, и ей удалось напрыгнуть на кузов, продавив лобовое стекло лапами. Сзади появились Евграф с Мироном и пулемётная очередь рассекла рожу гадине. Во все стороны полетело десятки кусков стекла, забрызганные кровью монстра, пока тот падал обратно.       Демид отвёл машину на пару метров назад, замечая на фоне вдалеке, как одно из деревьев, выглядывающее из-за крыши домика, шаталось из стороны в сторону, а после упало.       Ярон наконец вырулил на более широкую улицу, замечая в конце дороги Дамира за рулём. По пятам нёсся мимик, прыгая по крышам всё ближе и ближе, выжидая момент для атаки.       «Вижу тебя, Ярон! — прохрипел полный нервов голос Дамира. — Начинаю работать!»       В чудовище врезалась автоматная очередь. Дамир стрелял через лобовое стекло, не жалея патронов. Монстр взвизгнул и едва не свалился на Ярона, но в последний момент отпрыгнул в сторону. Мотоциклист вывернул руль, делая зигзаги и открывая Дамиру лучший обзор. Тот продолжал сжимать и отпускать курок, пока несколько пуль не попали твари в область головы. Издав хрип, монстр отклонился вбок и скрылся за поворотом, убегая прочь.       Ярон затормозил у «лады», чуть ли не сбросив себя головой вперёд. Оставив свой любимый транспорт, он заскочил на заднее сидение, громко хлопая дверью.       — Командир Вилен, Ярон со мной, — доложил по рации Дамир.       Пересев на правую сторону, нахмурившийся взгляд Ярона остановился на лобовом стекле.       — На кой хер ты стрелял через лобовуху?       — Перенервничал, прошу прощения.       Демид и Дарина почти одновременно выбили лобовое стекло ногами, из-за сильных повреждений, и их взгляды соединились с чем-то большим, летящим к ним по дуге.       «Демид, дерево, ёбаный в рот! — заорал Мирон по рации. — Летит на вас!»       — На выход, Дарина! — толкнул её Демид, открывая свою дверь.       Двоица выпрыгнула из машины в разные стороны. Раздался оглушительный удар, металл жалобно заскрипел и погнулся под весом ствола. Дерево рухнуло на крышу, вминая её и ломая ось колёс. Раздался треск ломающегося стекла.       В панике Евграф дал задний ход, выезжая перекрёсток. Тут же в бок «рейнджера» что-то со всей силы врезалось, будто они случайно оказались на пути поезда. Машину развернуло и опрокинуло на бок. Дверь вмялась. Ремень Евграфа держался из-за всех сил, пока инерция дёргала водителя по всему салону. Во все стороны полетели кусочки приборной панели, из бардачков выпал старый скопленный хлам.       Мирона выбросило прямиком на землю, и только быстрая группировка смогла уберечь его голову. Он проехал по грязи, уперевшись макушкой о деревянный забор.       А монстр, ослепший от ран, помчался дальше, натыкаясь на препятствия. Его рык стих в отдалении. Тишина на миг опустилась на перекрёсток и тут же заполнилась недалёкими очередями. По всей видимости, его встретил командирский «седан».       Демид пришёл в себя после падения и услышал стон Дарины. Глянув в образовавшуюся щель между деревом и сидением, он увидел, как тридцать шестая валяется на земле, хватаясь за левое плечо.       — Товарищ командир, — говорил он в рацию, — у нас есть трёхсотые!       Мирон медленно приходил в чувство после жёсткого приземления на землю. Он отплёвывался от попавшей в рот грязи и ощупывал макушку, проверяя на наличие шишки и целостность наушников. Пропустив несколько неприятных слуху выражений, пулемётчик постепенно поднимал себя в положение стоя, каждый раз шипя при ощущении боли.       Сквозь паутину трещин на лобовом стекле опрокинутого «рейнджера» было видно Евграфа. Тот ослабил ремень безопасности и тяжело рухнул вниз, прямо на дверь машины, оказавшись среди сотен крошек стекла, болезненно застонав.       «Мирон, Дарина и Евграф — трёхсотые, товарищ командир! — продолжал вещать Демид, оббегая «седан» на помощь союзнице. — Нужна поддержка!»       «По домам бегом! Мы не можем под!..» — слова Вилена заменились коротким белым шумом.       Евграф пришёл в себя после падения и с трудом сел, хватаясь за ноющую руку. Он оглядел перевёрнутый салон, усеянный осколками, в поисках путей выхода из этой ловушки. Боковое стекло теперь смотрело в небо. Евграф изо всех сил потянулся к нему, цепляясь пальцами за раму. Плечо отозвалось острой болью, которая прошибла всё тело. Разведчик сквернословил сквозь зубы, но продолжил подтягиваться.       Снаружи показалось лицо Мирона.       — Вылазим, дедуль, — криво оскалился он.       Он схватил Евграфа за шиворот куртки и потащил наверх. Хватаясь друг за друга, он выбрался из разбитой машины. Поднявшись, опираясь о дверные рамы ногами, старший разведчик заметил широко выпяченные глаза младшего.       В самом конце посёлка выпрямилось ростом выше одноэтажного дома худощавое существо, до сегодня ещё никогда не виданное. Вытянутые формы, гуманоидные пропорции; лицо сухое, сильно стянуто к центру головы. Руки свисали ниже колен, пальцы касались голеней.       Ладони существа подхватили псевдо-мужчину, поднимая на треугольную крышу соседнего дома. Тонкие пальцы помогли ему устоять, прислонив к кирпичному дымоходу. Мужчина поднёс что-то к лицу — в пасмурном небе блеснула линза оптического прицела.       Мирон успел заметить краем глаза, как Демид заводит в один из домов раненую Дарину с окровавленным плечом, и в следующую секунду младший разведчик обронил Евграфа и себя за перевёрнутый «рейнджер».       Евграф уже набрал воздуха для яростного крика, но звук застрял в горле. Возле уха щёлкнуло, воздух прошила пуля так близко, что он почувствовал движение воздуха.       — По нам хуячит ёбаный снайпер, блять! — крикнул в микрофон младший.       После выстрела Мирон поднял Евграфа на ноги и потащил к ближайшему дому. Ноги понесли их вперёд, а ослабленные нервы натягивались в ожидании нового выстрела стрелка. Мирон вскинул автомат и прострелил замок на двери. Пинком распахнув её, они влетели в облако пыли, не прекращая ругаться.       Перед ними показался зал, объединённый с кухней. Правее находился коридор, куда они мигом помчались. Он был достаточно узким, чтобы дать им защиту от здоровенных тел мимиков.       Топот множества лап уже раздавался дикими вибрациями в стенах и полу. Беглецы остановились посередине коридора между стенкой и комнатой. С другой стороны коридора была приоткрытая дверь и поворот налево.       — Что нам делать-то, чуешь? — нервничал Евграф, открывая вход в спальную, окно которой смотрело на перевёрнутый «рейнджер».       — Хуй его знает, — отозвался Мирон, выглядывая на выбитую ими дверь. — Командир, мы застряли в доме противоположно «рейнджеру», как слышно?       — Рад был быть знакомым, малой, — пробормотал Евграф, едва сдерживая гримасу отчаяния.       Младший разведчик развернулся с широкими глазами, и недоверительная улыбка сама появилась на его лице.       Над головами затоптало, создавая новую волну мурашек по коже. За окном появились тёмные фигуры, разглядывая фасад дома, вглядываясь в окна. Долго ждать они не стали — окна разлетелись в два счёта. Стекло рассыпалось во все стороны, деревянные ставни сломались пополам, падая на ковёр. Шторы сорвались с петель.       Чудища полезли внутрь сразу с нескольких направлений: две пытались втиснуться в зал, проламывая рамы окна и двери своими тушами — Мирон открыл по ним шквальный огонь, — ещё двое ринулись к окнам спальни, где засел Евграф у входа, зажав спусковой крючок. Они рычали от боли, метались лапами по комнате, оставляя кровавые разводы на обоях и полу.       Старший разведчик сбросил пустой магазин, заменяя его новым, Мирон поступил так же, отступая ближе к товарищу. С противоположной стороны коридора уже слышалось дикое рычание и вопли, и в проходе появились первые рожи, разламывая себе путь к цели.       — Вот же мрази! — возвысил голос Евграф, переводя мушку.        Ярко-жёлтое свечение озарило быстро сменяющимися вспышками единственное убежище, которое удерживало существ от проникновения к ним. Стоило Мирону снова посмотреть в зал, как обнаружил, что трое уже залезли внутрь, разбрасывая стол и стулья в сторону. Кружки разбились о пол, скатерть отлетела к стене, повалив вазу с ромашками.       Оба разведчика практически прислонились спина к спине, окружённые с двух сторон ужасающими рылами, которые прятались за стенкой, переводя дух, протирая себя от крови.       Осколки камня и штукатурки летели во все стороны, осыпая пол. Гильзы со звоном падали на линолеум. Трещины ползли по стенам от попаданий. Коридор заволакивало едким пороховым дымом. Свет от стрельбы освещал комнату, мелькая среди поднявшейся пыли. Оставалось только запугивать их до прихода подкрепления, чтобы им не захотелось протаранить оставшийся путь.       Мимики лезли, рыча и царапая когтями деревянные балки в проходе. Среди них выглядывали псевдолюди, швыряя в разведчиков всем, что под руку попадалось, — книгами и какими-то камнями, обломками рам — всё, чтобы хоть как-то выбить из рук автомат или навредить физически. По ним, в ответ, прилетал свинец, а они одёргивали руками, прятались, и на месте появлялся уже новый.       Патроны в магазинах таяли на глазах. Времени и пуль оставалось в обрез, когда потолок над их головами захрустел и просел. Сквозь дыру свесилась огромная тёмно-серая ручища, размахивая в воздухе. Обломки и щепки посыпались на их шапки. Лапа наугад толкнула Евграфа в сторону. Тот ударился о стену, потерял равновесие и рухнул на пол.       — Евграф! — вырвалось у Мирона. — Блять, Евграф!       Он всадил несколько пуль над собой, заставив тварь отдёрнуться. Но тут же с обеих сторон коридора высунулись морды мимиков, воспользовавшись замешательством людей. В окно спальни уже залезали двое чудовищ, просаживая ножки кроватей прямо в пол, выбивая верхнюю часть оконных рам своими спинами.       Мирон бросился помогать Евграфу подняться, прикрывая от новой атаки со всех сторон. Ситуация складывалась самая безвыходная. В наушниках кричал какой-то голос, но в суматохе удалось разобрать только:       «… работает ГП! Работает ГП по вашему окну!»       И в следующую секунду в спальне прозвучал громкий взрыв, и во все стороны разбрызгало кровищу и куски плоти существа. Одно из них бухнулось на месте, пока второе отскочило от взрыва прямо в шкаф, руша его в щепки и сбрасывая люстру на деревянный пол. За окном показался «седан», откуда выглядывал Дамир, однако через мгновение они тут же уехали, когда за ним побежало одно из раненных чудищ.       — Живой!.. — бормотал старший разведчик.       Евграф обошёлся синяком на лбу. Оба товарища уже работали по две стороны коридора на корточках, отпугивая псевдолюдей, чтобы те не смогли забежать внутрь. В потолке в очередной раз появились морды, разрывая пастью себе щель побольше.       — Надо гранату кидать!.. — кричал Мирон Евграфу, замечая, как мало магазинов у него осталось. — Иначе никак, на хуй! Сдохнем тут, блять, сейчас!       «Евграф, Мирон, мы их пытаемся отвлечь от вас! — сообщал голос Вилена. — Продержитесь ещё немного!»       — Да какой тут немного… — доставал из подсумки гранату Мирон. — Буду бросать, Евграф, готов?!       Старший развернулся, прикрывая короткими очередями по стенке. Мирон выхватил гранату, сдёрнул чеку и отпустил рукоятку. Та с лязгом ударилась о гильзы на полу. Он подождал полсекунды и кинул гранату в зал.       Оба бросились в спальную комнату, делая последние контрольные выстрелы по разным углам. Забежав в комнату, они едва не поскользнулись на кровавых разводах. Вслед им грянул оглушительный взрыв. Ударная волна сотрясла дом. С потолка посыпалась пыль сквозь новообразовавшиеся трещины.       Через мгновение они снова выскочили обратно, укрепляясь на прошлых позициях, и готовясь повторять так же со второй стороной. Как вдруг там что-то грохнуло, заполняя пространство криками и плотной пылью. Монстры с той стороны выбежали наружу.       На улице бабахали одиночные хлопки, иногда заменяющиеся продолжительной стрельбой. Казалось, что поддержка уезжала обратно на опушку, или, как минимум, в ту сторону, откуда вся операция по спасению и началась. Над головами пропали лица из щели в потолке. Дом полностью опустел, оставляя только Мирона и Евграфа в его обители.       «Мы увели их от вас, но они разбежались по домам вокруг, — докладывал командир. — Сидите пока там, Евграф и Мирон. Демид и Дарина — вас тоже это касается. Они пасут вас из ближайших домов. Повторяю, они пасут ваши дома!»       — Тьфу ты, приехали, мать её… — брезгливо качал головой Евграф, наконец-то позволяя себе расслабиться.       После ухода опасности наступила долгожданная передышка. Евграф и Мирон облегчённо выдохнули, наконец позволяя усталости и напряжению вырваться наружу. Адреналин схлынул, и Мирона начала бить мелкая дрожь. Он прислонился к стене, чувствуя, как подгибаются ноги. Перед глазами все плыло от пыли и дыма после взрыва и долгой пальбы с автомата.       Евграф тяжело осел на пол, с облегчением выдохнув. Он схватился рукой за макушку шапки, потирая её ладонью. Звуки боя снаружи казались такими далёкими по сравнению с тем адом, что они пережили здесь. Они до сих пор не могли поверить, что остались живы. Ещё немного — и их бы разорвали на части эти твари, даже не забирая их облики, а просто так, ради мести за столь причинённое неудобство.       — Эй, Мирон? — еле слышно позвал старший. В его голосе появилась нотка мольбы. — Вода не найдётся случаем?