Perfect

Рюджин Шестью годами ранее Лиса любит Феликса. Папа любит Феликса. Феликс сплачивает семью. Он уже мой герой, а ведь ему всего два дня от роду. Вскоре, после того как папа с Лисой уходят, приезжает Чан. Он не хочет брать Феликса на руки, но Чёрен удается его убедить. Чан смущен, потому что никогда не держал ребенка, однако подчиняется. – Слава богу, что Феликс пошел в Чёрен, – говорит он. Я согласна. Чан спрашивает, рассказывала ли я Чёрен о том, что написала ему в тот день, когда впервые ее встретила. Я не понимаю, о чем он. Чан смеется. – В тот первый день Рюджин сфотографировала тебя со своего места в классе, послала фотку мне и написал: «Это будущая мать моих детей». Чёрен смотрит на меня. Я смущенно пожимаю плечами. Чёрен приятно, что я написала это Чану. А мне приятно, что он ей рассказал. Входит врач и говорит, что нам можно ехать домой. Чан помогает мне перенести вещи в машину и подвести Чёрен к выходу. Потом дотрагивается до моего плеча. Я думаю, он хочет меня поздравить, но вместо этого он просто меня обнимает. Немного неловко, но я рада, что друг мной гордится. У меня хорошо на душе, как будто я все делаю правильно. Чан уезжает. Мы тоже. Я, Чёрен и Феликс. Моя семья. Я бы хотела, чтобы Чёрен сидела рядом, но мне нравится, что она на заднем сиденье вместе с Феликсом. Я в восторге от того, как сильно она его любит. В восторге, что теперь, когда Чёрен стала матерью, меня влечет к ней еще сильнее. Мне хочется поцеловать ее, сказать о своей любви, но, по-моему, я и так повторяю это слишком часто. Не хочу, чтобы ей надоело. – Спасибо тебе за нашего малыша, – говорит с заднего сиденья Чёрен. – Он прекрасен. – Ну, красоту он унаследовал от тебя. От меня у него только яйца. Она смеется. Смеется от души. – О да, знаю… они такие большие! Мы обе смеемся. Чёрен вздыхает. – Поспи, – говорю я. – Ты же два дня не спала. В зеркале заднего обзора я вижу, как она улыбается. – Потому что не могу оторвать от него глаз. А я не могу оторвать глаз от тебя, Чёрен. Однако отрываю, потому что огни встречной полосы ярче, чем следовало бы. Я стискиваю руль. Намного ярче. Говорят, за мгновение до смерти перед глазами проходит вся жизнь. В каком-то смысле так и есть. Вот только перед глазами не последовательные или разрозненные эпизоды, а одна-единственная картинка, которая ЗАСТРЕВАЕТ в сознании. Становится всем, что ты видишь. Всем, что чувствуешь. Перед глазами стоит не твоя собственно жизнь, а те люди, которые стали ею. Чёрен и Феликс. Перед глазами лишь они двое – вся моя жизнь. Гул. Один только гул. Внутри, снаружи, снизу и сверху. Черён, Черён,Черён… Не могу ее найти. Феликс, Феликс, Феликс… Мокро. Холодно. Голова болит. Руки тоже. Я ее не вижу, я ее не вижу, я ее не вижу… Я его не вижу. Тишина. Тишина. Тишина. ОГЛУШИТЕЛЬНАЯ ТИШИНА. – Рюджин! Я открываю глаза. Мокро. Мокро. Мокро. Вода. В машине вода. Я расстегиваю ремень безопасности и оборачиваюсь. Чёрен сидит, обхватив руками автокресло Феликса. – Рюджин, помоги! Оно застряло! Я пытаюсь. Пытаюсь еще раз. Но ее тоже нужно вытащить. Ее нужно вытащить! Я ногой выбиваю стекло – видела такое в каком-то фильме. «Обеспечьте себе выход прежде, чем давление на окна слишком возрастет». – Чёрен, выбирайся наружу! Я его вытащу! Но она отказывается бросить ребенка. Я его вытащу, Чёрен… Она не может выбраться. Ремень заело – он слишком сильно натянут. Я хватаюсь за ремень. Нащупываю пряжку уже под водой. Чёрен бьет меня по рукам, пытается оттолкнуть. – Сначала его! – кричит она. – Сначала вытащи его! Не могу. Они оба застряли. О господи… Мне страшно. Ей страшно. Повсюду вода, и я больше не вижу Феликса. Не вижу Чёрен. Не слышу его плача. Я снова нащупываю пряжку. Расстегиваю ремень. Хватаю Чёрен за руки. Ее окно цело. Мое разбито. Тащу Чёрен вперед. Она сопротивляется… Сопротивляется… Обмякает. Сопротивляйся, Чёрен!.. Сопротивляйся! Пошевелись! Кто-то просовывает в окно ладонь. – Дайте мне ее руку! – кричит он. В окно льется вода. Все заднее сиденье залито водой. Повсюду одна вода. Я даю ему руку Чёрен, и он помогает вытащить ее из машины. Повсюду одна вода… Я пытаюсь найти Феликса… Не могу дышать… Пытаюсь найти его… Но не могу дышать… Хочу спасти сына… Не могу дышать… И больше не дышу. Тишина. ОГЛУШИТЕЛЬНЫЙ КРИК. Я зажимаю уши руками. Заковываю сердце в броню. Отплевываюсь, пока снова не начинаю дышать. Открываю глаза: мы в лодке. Оглядываюсь по сторонам: мы на озере. Подношу руку к подбородку. Рука красная. Покрыта кровью. Такой же яркой, как волосы Чёрен. Чёрен… Вижу Чёрен. Феликс… Не вижу Феликса. Я приподнимаюсь на локтях и подползаю к борту. Нужно найти Феликса… Кто-то останавливает меня. Оттаскивает назад. Говорит, слишком поздно. Говорит, ему очень жаль. Но мы уже не можем ничем помочь. После столкновения машина слетела с моста. Ему очень, очень жаль. Я пододвигаюсь к Чёрен. Хочу ее обнять, но она не дается. Она кричит. Всхлипывает. Рыдает. ВОЕТ. Бьет меня. Пинает. Говорит, что я должна была спасти его, а не ее. Я же пыталась спасти вас обоих, Чёрен… – Ты должна была спасти его! Ты должна был спасти его… Я должна была спасти его… Она кричит. Всхлипывает. Рыдает. ВОЕТ. Я все равно ее обнимаю. Пусть меня бьет. Пусть ненавидит. Чёрен меня ненавидит… Я все равно ее обнимаю. Чёрен плачет, но уже беззвучно. Плачет так сильно, что не может издать ни звука. Плачет ее тело, но не голос. Все кончено. Я плачу вместе с Чёрен. Плачу, и плачу, и плачу. Оба мы плачем. Все кончено… Осталась одна вода. Я смотрю на Чёрен, но вижу лишь воду. Закрываю глаза и вижу воду. Поднимаю взгляд к небу и вижу все ту же воду. Как больно… Не думала, что сердце способно вместить тяжесть всего мира. Я больше не делаю жизнь Чёрен прекрасной. Я уничтожила тебя, Чёрен… Моя семья. Я, Чёрен и Феликс. Все уничтожено. Ты больше не сможешь любить меня, Чёрен…