Боги милостивы

Рейнира раскручивала новое кольцо на пальце и ожидала. Подходили к концу семь дней пиров и турниров, предшествующих ее свадьбе. Еще до их начала в ее комнату внесли сундуки с дарами от суженого. С дюжину роскошных платьев с золотым, серебряным и жемчужным шитьем, мирийским кружевом, волантийским шёлком, лиссенийской парчой и браавосским бархатом. Девушка с удовольствием отметила родовые цвета в подаренных одеяниях. Вскоре она обнаружила записку: «Моя принцесса, хотел тебя порадовать, но не знал твоих пристрастий, поэтому ограничился малым». Её нареченный не только богач, но и настоящий скромник, девушка лишь хмыкнула на его послание. Тут же были шкатулки с драгоценностями, из всего многообразия которых ей особенно полюбился перстень из валирийской стали с обсидиановым камнем, при определенном освещении отдававший фиолетовыми искорками. И сейчас она сидела в новом безупречном лиловом платье с жемчужной вышивкой, волосы убраны в сетку с крупными жемчужинами, а пальцы поглаживали обсидиановый камень. Она ждала, когда определенный рыцарь выйдет на ристалище. Сир Лейнор сшибает сначала Корбрея, потом Дарклина и наконец Ланнистера. Рейнира не могла сдержаться от злорадства, когда очередной напыщенный индюк со львом на гербе недоуменно озирается, оказавшись в грязи и пыли. — Сир Лейнор Веларион побеждает в турнире, провозгласив королевой любви и красоты свою невесту — принцессу Рейниру Таргариен! — голос глашатая кажется непривычно тихим, когда суженый возвышается над ней, чтобы возложить венец из белоснежных роз. Уголки его губ изгибаются в довольной ухмылке, стоит ему заметить наряд его принцессы. — Моя принцесса. — голос его непривычно хриплый, сбившееся дыхание щекочет волосы на макушке. — Сир Лейнор… — ставший привычным обмен обращениями. Приличия заставляли воздерживаться от встреч наедине, но Лейнор всегда добивался этих встреч. Как вчера, когда Лейна неожиданно отстала от них в саду. И стыдно признаться, Рейнира ждала этих встреч. Даже в душной Королевской Гавани с ним ей дышалось легко, она и сама не замечала, как начинала смеяться, словно умалишенная. С ним было легко и тепло, как в те солнечные дни детства, когда матушка была жива. Груз обязанностей наследницы отступал, и она была снова той Рейнирой, которая любила лимонные пирожные.

✵✵✵

Отец хочет отужинать с дочерью. Что в этом ужасного? Должно быть, так бы и было, если бы это не были Рейнира и ее отец. Они так и не говорили с поездки на Дрифтмарк, хотя в самой поездке они тоже не были особо разговорчивы. Разумом Рейнира понимала, что он поступал правильно, но ей по-прежнему было больно. И этой болью она не делилась ни с кем, потихоньку захлебываясь в ней. А у отца было все прекрасно: новая жена, новый сын, новая дочь — новая жизнь, в которой ей места не было. Она не могла смотреть на них всех, на отца с его новой семьей, как все они виновато глядели на нее. В такие моменты ей хотелось улететь на Сиракс и никогда не возвращаться. Так она и проводила свои дни прячась в собственных покоях, выходя лишь для того, чтобы сбежать из этого места на спине своей Золотой Леди и «отогреться» в компании Лейнора и Лейны. Рейнира крутила обсидиановый перстень на пальце и шла в отцовские покои, те самые, в которые она бегала девочкой после плохого сна и засыпала в родительских объятиях. Потому что отец с матушкой почти никогда не спали порознь. А сейчас? Спит ли он с Алисентой? Ужинают ли они также, как раньше отец ужинал с ней и матушкой? Перепелка в сливочном соусе вот уже несколько минут перемещалась по тарелке. Отец то и дело бросал на нее короткие взгляды, но нарушить мелодичный звон посуды не решался. Через четверть часа принесли фрукты. — Рейнира, я… мне очень жаль, но… — Так было нужно. Знаю. — он не притронулся к содержимому тарелки. — Не о чем сожалеть. Сир Лейнор хороший человек, Лейна стала мне подругой. Ты этого и хотел, объединить Дом Дракона. — С ним ты улыбаешься. — в его глазах было столько нежности, что она невольно потерялась в воспоминаниях, теперь настолько болезненных. — Вы уже летали с ним? Я слышал от Рейнис, Морской Дым превосходит Сиракс размерами. — таков был ее отец, души не чаявший в наследии Валирии, но отказывающийся от второго дракона. Он считал, что в жизни всадника может быть только один дракон. — А нам можно? — Это говорит моя дочь? Не помню, чтобы ты следовала правилам. — тогда она улыбнулась, впервые за долгое время улыбнулась своему отцу. — Послушай, Рейнира, завтра твоя свадьба. И я должен сказать тебе. — лицо его ожесточилось. — После той ночи Деймон просил тебя в жены. — в легких исчез воздух, казалось, течение времени остановилось. — Я знаю брата. Каждый раз, когда покажется, что он останется и пощадит твои чувства, он сделает больнее и исчезнет. Таков уж он. Тебе же нужен тот, кто станет опорой, надежный и влиятельный. Тот, кто сможет помочь своей королеве, а не мешать. Деймон… Как часто она думала о нем, как часто запрещала себе это делать? Он был порывистым и непостоянным, как пламя. Пламя, к которому она тянулась и которого желала. Конечно она мечтала о том, как будет его женой, как они станут единым целым, как она подарит ему детей, хоть до жути этого страшилась, как перестанет бояться, что однажды он исчезнет без объяснений, как станет его королевой, а он ее королем. Но пора признать, как они разжигают друг в друге пламя, так бы они спалили все Семь Королевств. Деймон не создан для короны, он создан для войны. И как бы это горько не было, но она должна доказать этим лордам-овцам, что корона будет принадлежать ей, а не полубрату.

✵✵✵

Рейнира расправляла несуществующие складки на своем свадебном платье. Золотое шитье на кремовом шелке, открытые плечи, объемная юбка, в которой так и хочется кружиться. Не достает только одного… — Эймма бы гордилась тобой. — кого уж точно не ожидала увидеть Отрада Королевства, так это Рейнис Таргариен. Как всегда величественная и уверенная, будто не она только что вторглась в покои невестки, а наоборот. — Принцесса Рейнис. — они кивнули друг другу. — Это принадлежало твоей матери, когда она выходила замуж, до того твоей бабушке Дейлле и прабабушке Алисанне. — она закрепила цепочку золотого витого ожерелья. Рейнира изумленно всматривалась в свое отражение, даже дыхание перехватило. Частичка ее матушки будет с ней в этот непростой день. И не только матушки. — Спасибо, принцесса Рейнис, спасибо… — ее голос едва ли не дрожал. — Это правда очень важно для меня. — Рейнире казалось, что впервые Рейнис смотрит на нее не свысока и позволяет видеть себя, ну или хотя бы какую-то часть себя настоящей. Позже к ней зашел ее венценосный отец, чтобы сопроводить на торжество, который так расчувствовался, что не смог сдержать слез. — То самое! — он коснулся золотой завитушки ожерелья. — Помню как Эймма радовалась, что ей осталось от матери хоть что-то. — он снова утер слезу и прояснившимся взглядом окинул свое неожиданно выросшее дитя. — Ты прекрасна, моя девочка, так же прекрасна, как твоя мама. — ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не разреветься перед собственной свадьбой. — Но характер все же мой! — всхлипывания прервал их смех, слившийся в унисон. Отец вел ее под руку через Тронный Зал и склонившуюся в поклонах толпу. За столом высился Железный Трон, повсюду были цветы и знамена, трехглавый дракон Таргариенов и морской конек Веларионов. Оказавшись за столом, они с отцом приветствовали каждую благородную семью. Только завидев Ланнистерский красный, принцесса закатила глаза. Конечно, Джейсон Ланнистер не подвел, очередной раз демонстрируя свою заносчивость и недалекость. Они с отцом переглянулись и, сойдясь в эмоциях, чуть было не рассмеялись. Наконец в залу зашла семья ее жениха. Лейнор был облачен в камзол в тон платья своей невесты. Искусное шитье золотыми нитями и пуговицы из маленьких морских коньков добавляли торжественности его обычно сдержанному виду. — Суженая. — Суженый. — они обменялись взглядами, и Рейнира поняла, ей даже не нужно притворяться, что она рада его видеть, ведь это и так правда. Оставляя нежный поцелуй на тыльной стороне ее ладони, он, не отрывая взгляда, наблюдал за ней. И боги, Рейнира почувствовала, как кровь приливает к лицу, заставляя щеки алеть. Слушая речь отца вполуха, принцесса ощущала на себе взгляд нареченного. Она одарила его ответным взглядом, чувствуя, как на губах расцветает улыбка. Рейнира не сразу поняла, что отец уже не говорит о новой эпохе Драконов в Вестеросе, что гости не аплодируют, что по зале разлилась гнетущая тишина. Алисента Хайтауэр, завернутая в ядовито зеленый шелк, явилась на ее свадьбу. Капризно поджатые губы, надменный взгляд и холодная интонация — ничего уже не напоминало ту девушку, с которой она хотела улететь за Узкое море и есть только пирожные. — Поздравляю, падчерица. Рейнира лишь поджимала губы, подавляя порыв сорвать это гадкое платье с не менее гадкой Алисенты, которое она так чинно выставляла напоказ. Перед глазами плыло от ярости и духоты. Именно тогда вокруг ее пальцев оплелась чья-то большая теплая ладонь, несильно сжимая. Лейнор проводил большим пальцем по костяшкам пальцев, что оказывало удивительно успокаивающий и расслабляющий эффект. Тогда она смогла выдохнуть. Но не надолго. Нахально улыбаясь, важно вышагивал ее дорогой дядя. Сердце пропустило удар, и, когда оно предательски быстро забилось, руки Лейнора на ее уже не было. Рейнира ненавидела себя, но не могла отвести взгляд от Деймона, он в свою очередь не уступал ей в настойчивости. Пришло время свадебного танца. Забили барабаны, запорхала мелодия, все гости смолкли, обращая свои жадные взоры на прекрасных валирийцев. Он касался ее талии, рук, «случайно» дотронулся щеки. В глазах плясали аметистовые искры. Танец длился, и Рейнира улыбалась тому, как наследник Веларионов смотрел на нее, тому, как вел ее под руку, тому, как почти все последующие танцы он не отпускал ее крохотные ладони в обрамлении его рук. Наваждение, старательно созданное дядей, ослабило свои путы, и принцесса от души смеялась и веселилась в компании будущего мужа. Но что может остановить дракона? И вот, вместо сира Харвина рядом с ней Деймон, исходящий ревностью. — Это то, чего ты хочешь? — Это то, что мне суждено! — Неужели? Я так не думаю. Снова горячие губы и крепкие руки на талии. Такая неправильная, такая опасная, но безумно желанная близость. «Никто не увидит, — твердила она, — люди среди толпы — что предосудительного?» Хитроглазый мужчина с огненными волосами застыл на месте.