Боги милостивы

Лейнор всегда восхищался своей матушкой. Если отец был в постоянных путешествиях, сменявших друг друга стройной чередой, или в Королевской Гавани на заседаниях Малого Совета, то матушка правила Дрифтмарком в его отсутствие. И Высокий Прилив, бережной рукой облаченный в серебро, казался маленькому мальчику королевством, а мать – королевой. Так и проходили его дни, наполненные косыми солнечными лучами, солеными брызгами, смехом Лейны, нежным взглядом матушки и вечерами, проведенными перед камином. Все было так до судьбоносного Великого Совета в 101 году от З.Э. Он до сих пор помнил тревогу, поселившуюся в глазах своей величественной матушки: однажды её притязания уже отвергли. Взбираясь на спину Красной Королевы, она отказалась от предложения взять с собой в полет Лейнора, торжественно демонстрируя лордам Вестероса наличие наследника мужского пола, ибо её кузен Визерис стал отцом пока лишь дочери. Принцесса Рейнис молвила в ответ: "Мой первенец – Лейна". Конечно, он хотел снова подняться на спине дракона в белую вату облаков, но не для того, чтобы явиться предметом восхищения для знати, а для того, чтобы ощутить, как холодные потоки ветра обдают его лицо, треплют волосы, чувствовать жар и сердцебиение дракона. Обиды не было, взявшись за руки с Лейной, они с гордостью и обожанием внимали каждому слову матери, которое было неопровержимой истиной. Тогда она, с царственной осанкой, в облаке серебряно-угольных волос, сверкающая решимостью в пурпурных глазах, казалась воплощением истинной Королевы. Когда же узколобые, трусливые мужланы, величавшие себя лордами, побоялись признать власть женщины над собой и предпочли Визериса, тогда Лейнор впервые увидел опустошающую горечь в всегда лучащихся уверенностью глазах матери. Несмотря на её улыбки и поздравления кузена, Лейнор замечал покрасневшие глаза Почти Королевы, слышал приглушенный объятиями отца и закрытыми дверьми плач. С восходом солнца следующего дня она вернула себе выдержку, выкованную из валирийской стали. Как ни в чем не бывало, принцесса беседовала с любимой кузиной Эйммой, подкалывала смешливого Визериса и ухмыляющегося Деймона. Лейнор же не мог дождаться возвращения домой. Развалины Харренхолла угнетали. Лейна, переняв настроение матушки, упорхала навстречу новым знакомствам, а он, чернее тучи, бродил по пустым коридорам. Тогда он и встретил Рейниру Таргариен. Четырехлетняя принцесса в пышном платюшке гладила маленький золотистый комочек, отдаленно напоминавший котенка. – Сиракс! Сиракс! – девочка доверчиво протянула маленького дракончика. В сердце Лейнора все затрепетало, он впервые видел такого крошечного дракона. Он осторожно оглаживал чешую, сотканную из солнечный лучей, а принцесса все тараторила без умолку. Когда малышка Сиракс чихнула, выпуская маленькое облачко дыма, они хором рассмеялись. – Рейнира! Я же запретил тебе брать Сиракс. – названная принцесса коротко взвизгнула от удивления, обращая свои вытаращенные сиреневые глаза за спину Лейнора. Все внутри похолодело от внезапного осознания, не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кому принадлежит голос. Новый принц Драконьего Камня мягко отчитывал дочь, больше посмеиваясь, чем браня, когда семилетний Лейнор злился на себя, что своим поведением предавал матушку. И он злился на эту девочку в платье с дракончиками, злился на её раздражающую улыбку без переднего зуба, злился на её заразительный звонкий смех, злился, что Лейна так скоро поддалась веселому нраву маленькой принцессы. Но как быстро эмоции овладевают детьми, так же быстро они сменяют друг друга. Целью каждого уважающего себя ребенка в тот день стала тарелка с лимонными пирожными. И Лейнор с высоты своих семи лет обещался достать себе с сестрой как можно больше сладкого. Какого же было его возмущение, когда маленькая принцесса, опередившая его, забрала с каждой пироженки самую вкусную часть: засахаренный лимонный ломтик. Так началась их дружба с Рейнирой, когда из сотни детей она подозвала только их с Лейной и разделила награбленное. Прошло много лет с тех пор, когда их семья наконец вернулась в Высокий Прилив, так и оставшись там на десятилетие. Тогда он обзавелся собственным драконом, первое время Лейнор даже отказывался спать вдали от Морского Дыма, что вызывало родительские смешки. Его милая Лейна старалась искренне радоваться за брата, но он то знал, как она мечтала о собственном драконе. В то время Морской Змей лично занимался воспитанием наследника. С рассветом одного дня они выходили в море, другим днем изучалась история, география, языки, особенно валирийский, экономика, философия и стратегия, днём позже Лейнор познавал искусство боя, потом проводил день с Морским Дымом в небе, иногда к ним присоединялась матушка на Мелеис, после чего снова выходил в море с отцом, познавая морскую науку, делал все собственными руками и без посторонней помощи. Одобряющий взгляд отца стоил всех усилий. В такие моменты они становились ближе, угадывая намерения друг друга с полуслова, травя дороковые анекдоты и просто помогая друг другу. Оставшиеся два дня он был предоставлен сам себе, будь то небольшая поездка в Спайстаун или же более длительная в Эссос. Там мальчик стал мужчиной, в лисенийских домах подушек он познал и мужчину, и женщину на своём ложе. Это породило множество слухов, над которыми молодой Веларион лишь посмеивался. Любовники менялись, но один человек все же остался не только в его постели, но и в жизни. Джоффри Лонмаут, его хитрый рыжий лис. Рыцарь Поцелуев всегда умел прогонять скуку, будь то безумные идеи или острое словцо. Сир Джоффри не переставал удивлять: служанка, с которой Веларион флиртовал, теперь боялась и взглянуть на него, симпатичный оруженосец, которому Лейнор улыбнулся, был избит до полусмерти. Вспышки ревности забавляли и льстили до недавних пор. – Она мила, прекрасна, умна, остра на язык, к тому же всадница дракона. Чего мне еще желать? Лучше жены не найти. – Лейнор правда считал, что ему несказанно повезло с невестой. Девочка из его детства превратилась в прелестную деву. Интересно, так же ли она любит лимонные пирожные или одарить нарядами и побрякушками более беспроигрышный вариант. – Ты меня слышишь? Слухи правдивы, у неё есть любовник. Говорят, сам Порочный Принц не устоял перед её красотой. – Слухи – есть слухи, а распускают их жалкие лордики, которым и коснуться её не позволено, или же завистливые леди, и мизинца её не стоящие. – во взгляде Джоффри мелькнуло что-то непонятное. – Нам нужно в Спайстаун, нам нужны платья! Вроде бы эсосские корабли прибыли только в полдень... Поднимайся, или позову Лейну. – Боюсь Вхагар распугает всех купцов. – неопределённо хмыкнул Лонмаут. – Тогда мы определенно зовем Лейну.

✵✵✵

"Я рада, что это ты" – сказала она тогда на берегу. Снова выделывая лишний пируэт, Лейнор укладывает противника на лопатки. Он будет показушничать сколько угодно, если его принцесса будет аплодировать и восторженно разглядывать как в предыдущие дни турниров. Конечно, он мог разбить защиту Ланнистера одним точным ударом, но для Рейниры он готов устроить красочное шоу, изваляв бескогтистого льва в грязи. Он коронует свою принцессу, чувствуя нежный аромат розового мыла с цитрусовыми нотками. Стоять так близко, вдыхать её, неуловимо касаться золотисто-серебряных волос – все это казалось непозволительной роскошью под взглядами сотен незнакомцев. Его подношения пришлись по вкусу. Всю седмицу Рейнира появлялась в новых нарядах, подаренных им. Лейна действительно серьезно подошла к поставленной задаче, принцесса блистала под завистливые шепотки. В тот день её стройный стан был охвачен объятиями лилового шёлка. Солнце блекло в сравнении с блеском в её нежно-сиреневых очах.

✵✵✵

– Это тебе, сын мой. Будущий отец короля обязан владеть клинком из валирийской стали. Клинок был воистину прекрасен. Эфес, будто заковавший в себе гневливые волны, схлестнувшиеся в беспощадном танце. Почти чёрная поверхность испещренная волнистыми разводами – следствие многократной перековки и признак качества. Блики от десятков свечей скользили, превращая сталь в штормовое море, ни на секунду не прекращающее движение – чарующее зрелище. – Валирийская сталь всегда подернута дымом, ибо душа её темна... – с придыханием произнёс Лейнор известное выражение. – Благодарю, отец. Буду носить с гордостью, а после меня мой сын и его сын и все Веларионы после. Но позволь, где же ты раздобыл валирийскую сталь? – "Морской Змей достанет что угодно" – так они говорят? – его отец басовито рассмеялся. Конечно, Корлис Веларион был тем ещё гордецом, но как считал Лейнор, на то у него было право. Если Ланнистеры сидели на куче золота, то отец добывал золото в рискованных путешествиях. Он упрочил не только собственное влияние, но и положение их семьи. – Выкупил у одного разорившегося архонта, перековку сделали в Квохоре. Как наречешь? – Морской Дракон.

✵✵✵

Только солнце взошло, а матушка уже носилась по всему Красному Замку. День в день стало известно, что родители подготовили им сюрприз. Вступать в брак они будут в традициях Валирии и их предков. Быть может, узнай они заблаговременно, реакция их была бы отмечена более светлыми эмоциями... Но сегодняшний день, полный беготни и спешки, не оставил ничего кроме вздохов усталости. Жаль он не видел лица Рейниры в этот момент, он сможет увидеть её лишь вечером. Наверное она очаровательно закатила глаза, Лейнор обожал, когда она так делала, а после посмеивалась над своим венценосным отцом и его горделивыми матушкой с отцом, переливающимися от восторга. – Я помню нашу свадьбу с твоим отцом... Мы провели её ещё тогда в сыром и мрачном Дрифтмарке по всем канонам предков, – матушка улыбнулась с необычайной нежностью. – Визерис и Эймма обменивались клятвами по-андальски, – от него не ускользнуло, то, как она почти недовольно поджала губы. – До чего мы дожили, Веларионы просят Таргариенов провести свадьбу по-валирийски! – горечь сочилась из её слов. – Все же не получится соблюсти традиции полностью, но это уже важный шаг. Драконы могут обручиться лишь по-валирийски. Ох, сколько же препятствий нам чинили Хайтауэры... – конечно, она имела ввиду их свадьбу с Рейнирой. Но оглядываясь в прошлое, становится очевидно, что трудности зарождались задолго до этого. Таргариены и Вера – история не особо приятного знакомства, с последующими не столь гладкими отношениями. Это был один из таких странных дней, когда круговорот событий проносится мимо. Вроде бы это за организацией его свадьбы все так ревностно следят, но жених пока был и не нужен. Он побродил по замку в надежде все же встретить Рейниру, но всюду были лишь хмурые стражники тенями подпиравшие стены. Время тянулось неумолимо медленно, хотя вокруг всем его не хватало. Наконец солнечный диск начал розоветь, близясь к горизонту. – О Семеро! Тебя нужно спрятать, вдруг кто украдет такого красавца! – с притворным испугом Лейна озиралась в поисках потенциальной угрозы. Сжатый в тисках напряжения Лейнор наконец выдохнул и усмехнулся. Его солнечная Лейна всегда умело прогоняла беспокойство. – Надеюсь, она сделает тебя счастливым. – если матушка с отцом пеклись о долге и благополучии семьи в первую очередь, то сестра всегда беспокоилась о нем. Обнимая её, Лейнор мог опереться подбородком о макушку старшей сестры, хоть она и была высокой девой. Простое и такое привычное объятие зарядило спокойствием. В конце концов, скоро он возьмет в жёны самую потрясающую женщину. Пиршество проходило чудесно. Ему достаточно было лишь увидеть её сладкую улыбку и сиреневые огни, полыхающие в её взгляде, обращенном на него. Такая дурманящая близость: рука в руке, взгляд во взгляде. Королева Алисента, молчаливо объявившая войну Таргариенам, прогнала все приятное из залы. Он помнил её ещё девочкой, увивавшейся рядом с Рейнирой. Куда же исчезла их дружба теперь, если подруга детства покорно расставив ноги, производит её отцу детей одних за другим... Всё это печалит его принцессу, тонкие пальцы беспомощно подрагивали, успокоившись лишь в его аккуратной хватке. Появление же Деймона заставило прах былого настроения возродиться фениксом. Ещё совсем недавно они воевали бок о бок на Ступенях. Его непоколебимость и безбашенность восхищали. Тогда в сражениях против Триархии и их марионеток двоюродный племянник заслужил расположение легендарного Порочного Принца. Конечно, Деймон Таргариен был не только отважным воином, но и красивым мужчиной. Было бы ложью утверждать, что ночные грёзы о Деймоне обошли стороной сына Морского Змея. Тем не менее, сердце Лейнора Велариона обещано Рейнире. И так будет всегда. Не то чтобы он сам был против этого. Поддаваться этой сладкой пытке было весьма приятно. Каждый раз замечая, что взор её направлен именно на него самого, сердце заходилось в безумном танце. Наблюдая за изяществом её плавных движений, сменявших друг друга в рисунке танца, Лейнор действовал по наитию, благодаря всех богов, что ещё не рухнул сражённый своей милой невестой. Незаметно касаться её – стало его маленькой шалостью. К собственному ликованию он замечал как она поддавалась его прикосновениям – дыхание сбивалось. Лейнор мог поклясться, что влюблён. Подобные чувства никогда так скоро не завладевали всём его существом. Теперь же он плавился рядом с ней. Быть может, драконья кровь давала о себе знать... Вечер проносился хороводом смеха и улыбок. Лейнор никогда бы не подумал, что будет веселиться на собственной свадьбе, а не отбывать наказание. Он успел потанцевать с матушкой и сестрой, кузиной со стороны отца и маленькой племянницей, которая забавно розовела в его обществе. Приятная музыка и изысканная еда – всё было слишком идеально, чтобы продлиться так долго. Конечно, какая вестеросская свадьба без убийства, но стоило различить рыжую макушку и белый плащ в вихре потасовки, как он отправился в гущу событий, игнорируя просьбы матушки. Предчувствие никогда не подводило Велариона, сегодня оруженосец присутствовал с его новым мечом. Расчищая дорогу сквозь толпу взмокших от танцев и алкоголя лордов и леди, Лейнор обнаружил своего Рыцаря Поцелуев прижатым к полу Белым плащом, тот уже успел сломать ему нос, бордовая жидкость заливала лицо его жертвы. Останавливаться рыцарь не собирался... – Довольно! – крикнул он резко, так кричал отец на команду провинившихся моряков, так кричала мать, затыкая горделивых племянников Веларионов, так рычал его Морской Дым перед тем, как испепелить вражеское судно. Инстинкты обострились, а военная выправка, приобретённая на Ступенях, не позволила бездействовать. Он чувствовал, как в висках стучит кровь, слышал, как тяжело дышал Джоффри, видел как нападавший замер, почувствовав валирийскую сталь у горла. Одноручный меч был лёгким для таких скорых манёвров и, как моментально понял Лейнор, идеально ложился в руку. – Валирийская сталь голодна до крови, желаешь быть первым? – взгляд затравленного зверя был ему ответом. Несколько секунд они сверлили друг друга очами, полными ярости, готовой вот-вот излиться в нечто похуже былой потасовки. Но Лейнор оставался непреклонен, рука его не дрогнула, всё так же направляя остриё к горлу противника. Лейнору почудилось, что вот он, тот самый момент, когда он готов пойти на убийство. Лишить жизни человека на собственной свадьбе. И, пекло, человека в белом плаще, что может считаться изменой Короне. Тем не менее каждый вдох приносил ему всё больше решимости, защитить то, что принадлежит ему. Может тогда гвардейца и сковал на мгновение испуг, когда вместо Морского Конька перед ним предстал Дракон. Ещё секунда и он удалялся прочь в белом плаще, окрапленном кровью. Световые полосы в последний раз скользнули по полнящейся тьмой поверхности Морского Дракона, и клинок вернулся в ножны. Кровоточащий Джоффри с трудом и не без помощи Лейнора поднялся с каменного пола, залитого его кровью. Опираясь на плечо Велариона, он поковылял к лавке в углу. Лейнор отирал кровь с бледного, страдальческого лица любовника. Череп вроде цел, нос сломан, губа разбита – всё могло быть хуже. Серой тенью прокрался мейстер, обозначив своё присутствие скорее звоном серебряных звеньев, пересекавших шею. Бросив последний обеспокоенный взгляд, Лейнор оставил своего Рыцаря Поцелуев. Заплывшие синяками глаза ещё долго не отрывались от спины в свадебных шелках. Притихшая публика снова дала о себе знать. Некоторые дамы даже благородно упали в обморок, а их лорды-мужья с неприкрытой завистью косились на валирийский меч. И всё же, теперь всё знают, что Дом Веларионов не только вновь породнился с королевской семьёй, но и обрёл клинок из редчайшей валирийской стали. Отец наверняка будет доволен. – Лейнор! – будто прочитав его мысли, отец окликнул его с главного стола, на губах его цвела улыбка гордого родителя. Но стоило молодому Велариону подойти, как... – Как вы смеете?! – зелёная гадюка, именующая себя королевой, плевалась ядом. – Бесчестно напасть на сира Коля.. – Лейнор знал Алисенту ещё девочкой, сладко улыбавшейся рыцарям, и он мог поклясться, девочкой она и осталась. Корона на голове ещё не гарант влиятельности. И сейчас перед ним стояла лишь тень Королевы, которая могла уповать только на решение короля. – Королева Алисента, я защищал своего человека. Сир Лонмаут прибыл сюда вместе с Домом Веларион, и находится под протекцией нашей семьи. – Лейнору понравилась собственная интонация: не слишком много стали в голосе, чтобы звучать как грубость, не слишком мало, чтобы быть оправданием. – Если королева желает справедливости, то пусть поединок рассудит нас с сиром. – Достаточно на сегодня крови! Сир Лейнор проявил себя отважным рыцарем и достойным мужем для принцессы. – король был измотан: тяжёлое дыхание, тени залегшие под глазами – всё же он попытался миролюбиво улыбнуться, конечно же, фальшиво. – Перейдем к церемонии!

✵✵✵

Отец помогал ему облачаться в традиционный свадебный наряд их предков. Лейнор знал, что его мать сейчас так же помогает Рейнире вместо покойной королевы Эйммы. Он никогда и не задумывался, что родители могут покинуть его. Они всегда казались ему незыблемыми, непоколебимыми, надёжными и вечными глыбами. А ведь его лордство на Дрифтмарке неизменно сопряжено со смертью отца, который со светлой печалью опоясывал его одеяние, сотканное из кровавых красок заката. – Подумать только, ещё вчера я укачивал тебя на руках, когда резались зубки, а сегодня мой сын берёт в жены будущую королеву. – отец оправлял края воротника. – Сегодня восторжествует справедливость, сын Почти Королевы берёт дочь Короля, и кровь Рейнис вернёт украденную корону. Я всегда знал, что взрастил достойного сына! – грубая рука отца огладила плечо Лейнора. Морской Змей гордился своим сыном, а Лейнор даже замер в растерянности. Конечно, он чувствовал одобрение отца, но то всегда выражалось действиями, не словами. Растерянные мужчины смотрели друг на друга какое-то время, и сын обнял отца.

✵✵✵

Его невеста, прекрасная как пламя, словно сошла с древневалирийских фресок. Её свадебное одеяние почти в точности повторяло его. Халатообразное, из грубой ткани, оно подчёркивало хрупкость принцессы лучше любого платья тонкой работы. Причудливый головной убор, возвышавшийся стрелой над макушкой Рейниры, делал их одного роста. И вот они здесь, последние валирийцы окружённые удивленными взглядами андалов. Кровь и нравы предков ещё живы. Септон с Драконьего Камня начинает свою речь на общем языке. Не то чтобы речь была скучна, но невеста занимала его куда больше. Принцесса была задумчива и даже печальна. Сожаление резко прокатилось по нему волной. Её мать никогда не увидит, как её дитя становится замужней женщиной. Он нашёл её узкую ладонь, поглаживая нежную кожу большим пальцем. Сиреневые огни растеряно метнулись в его сторону, столкнувшись с печально-ласковой улыбкой. Лицо её чуть просветлело. – Hen lantoti ānogar va sȳndroti vāedroma. – для понимания остальными гостями септон переводил на общий. – Кровь двоих течет едино. Лейнор с осторожностью мейстера разрезал её нижнюю губу церемониальным ножом из драконьего стекла, Рейнира чуть сильнее сжала его ладонь. Он чувствовал себя настоящим наглецом, касаясь её кровоточащих губ дольше, чем была необходимость, а она всё знала, Лейнор видел по улыбке на кровавых губах. – Mēro perzot gīhoti elēdroma iārza sīr izulī ampā perzī prūmī lanti sēteksi. Призрачное пламя и песнь теней, два сердца как угли из Четырнадцати огней. Почти аккуратно вычертив на её лбу иероглиф perzys, он ухмыльнулся, не так уж просто получается писать пальцами в крови. Его принцесса повторила его действия. От пульсации в губе отвлекали её осторожные касания. Лейнор знал какой иероглиф появится через мгновение на его лбу, но хотелось закрыть глаза и гадать, осязая каждую чёрточку, создаваемую тонкими пальцами. Рейнира выводила аккуратненькое ānogar. – Hen jenȳ māzīlarion. Будущее в стеклянной свече. Не дрогнув, он одним движением рассёк ладонь и передал Рейнире кинжал, придерживая за лезвие. Их соединенные ладони обвязали красной с золотой вышивкой лентой, символизировавшей кровь и пламя. И тогда, когда их кровь стала единой и стекла в кубок с вином, они испили из него. Даже Золотое Арборское не скрасило своей сладостью кровавый напиток, Рейнира забавно поморщилась, он же не изменился в лице. Лейнор пробовал вещи и более горькие. – Qēlossa ozūndesi: sȳndroro ōñō jēdo rȳ kīvia mazvestraksi! Звезды свидетели: обеты принесены во времена тьмы и света! И тогда он наконец поцеловал её. Коснувшись её губ, Лейнор словно опьянел. Он мог поклясться, что покрытые кровью губы Рейниры были слаще мёда. Казалось, завеса тумана спрятала их от сотен глаз, и сейчас он мог срывать поцелуи с её мягких, податливых губ, зарываться пальцами в распущенные из причёски волосы, ощущать её дыхание. Рейнира углубила поцелуй, притягивая его за щеку, её пальцы были немного холодными, или это он потерялся в собственном жаре. Чтобы потешить андалов они всё же обменялись родовыми плащами, что выглядело нелепо с валирийскими одеяниями. Лейнор с Рейнирой обменивались косыми усмешками под это действо. И, Боги, теперь эта женщина – его жена. Если Боги все-таки существуют, он горячо их благодарит, возможно впервые в своей жизни. Раздевание молодожёнов тоже должно было вписаться в андальские традиции на валирийской свадьбе. Его окружила стая женщин всех возрастов за исключением совсем юных. Холод зала пробежался по его плечам, когда женщины стащили с него камзол. Чья-то дряблая рука развязно прошлась по линии пресса, другая очертила ягодицу. Конечно, он был готов, что жены лордов его хорошенько излапают, но вот за Рейниру он всерьёз переживал. В импровизированный кружок леди прорвалась Лейна, чудом высвободившая брата из чужих рук. Она весьма ощутимо шлепнула его по заднице: – Беги, дурак! – сестра его чуть ли не падала со смеху. Оглянувшись по сторонам, Лейнор наконец понял, что его благоразумная молодая жена уже скрылась от этого балагана. В одних портках он потрусил босиком по каменной лестнице. Рейнира сидела на их постели, устеленной алыми простынями, к нему спиной. Ночное бельё на тонких бретелях открывало её ровную как стрела спину, по которой бесстыдно скользили золотые отблески ещё не потушенных свечей. – Рейнира. – она дёрнулась и как-то сжалась под взором Лейнора. – Лейнор. – ох, как бы ему хотелось, чтобы она не поджимала свои прекрасные губы, оставшиеся в крови, а поведала о своих переживаниях. За тонкими занавесями плещется в ночных объятиях звёздное небо. А луна, луна просто удивительна... Словно гранат, стащенный с золотого блюда, она потеряла бледность, налившись кровью. Быть может, их кровью, которой они скрепили брак. – Только погляди... – срывается с его губ отрешенное. Лейнор и не думал, что она услышит, когда лёгкой поступью Рейнира приблизилась. Она всматривалась то в кажущиеся далёкими с Эйгонова холма лихие огни ночного города, то в мирно вздымающуюся водную гладь. Наконец принцесса обратила к своему мужу непонимающий взгляд. Лейнор встал ей за спину, сравнивая обозреваемое Рейнирой, взял её такую маленькую руку в свою и указал на алеющее светило. Он стоял так близко, что мог слышать её восхищённый вздох, её лопатки соприкасались с его рёбрами, ладонь держала ладонь. Она была горячей. – В Эссосе есть легенда, – она, завороженная их близостью, всматривалась в его лицо укутанное тенями. — Некогда на небе было две луны, но одна подошла слишком близко к солнцу и лопнула от жары. Тысяча тысяч драконов вырвались из её недр наружу испить пламя солнца. Вот почему драконы выдыхают пламя. Однажды и вторая луна поцелуется с солнцем; она лопнет, и драконы явятся вновь. – Тогда драконы славно её раскалили. – она мелодично хохотнула, а он залюбовался мириадами звёзд отражавшихся в её глазах. – Мне кажется, это неспроста... может сами валирийские боги благославляют наш союз, может нам суждено было... – и его молодая жена тянется к нему с полуприкрытыми веками, тянется за поцелуем. Проходит секунда, за ней другая, и Рейнира, не чувствующая на своих губах ничего кроме ночной прохлады и горячего разочарования с силой отталкивает его. – Я тебе не игрушка! – его принцесса обиженно наблюдает за тем, как его тело не поддаётся силе её ударов. – Только глупцы играют с огнём. – Лейнор с усилием сгребает её в охапку, хоть Рейнира и пробовала вырваться. Сиреневый огонь в её радужках рвёт и мечет, а он бессовестно ухмыляется. – И я не хочу быть под взором богов, хочу быть под твоим. – тогда он жадным поцелуем врезается в её жаждущие губы. Лейнор очерчивает сначала её нижнюю губу, затем верхнюю, покусывает её, чтобы потом вновь подарить нежность, поглаживая по щекам, зарываясь в её распущенные волосы. Рейнира будто от головокружения отчаянно хватается за его плечи. Углубляя поцелуй, они сплетаются в едином танце, лаская языки друг друга. Чувсвовать её горячее тело рядом со своим, делить одно дыхание, касаться её... когда его принцесса льнет к нему, он мог поклясться, она ощущает его желание. Оторвавшись от ненасытного поцелуя, довольная Рейнира одну за другой сбрасывает бретели с плечей. Лёгкая ткань шорохом ложится на пол. И вот она, абсолютно нагая и прекрасная, укутанная лишь рубиновым лунным светом, с полыхающими страстью огнями в глазах. Мелеис во плоти. На этот раз она сама прильнула к его губам, продолжая тягучее удовольствие, пока его руки блуждают по её разгоряченному телу. Рейнира вскрикивает, когда муж неожиданно подхватывает её и несёт к ложу. Лейнор опускает её как величайшее сокровище на мягкие простыни цвета крови. Конечно он знал, что не будет её первым мужчиной, его это не заботило. Главное, что его молодая жена желала его, остальное неважно. Он нависал над ней, скрывая от всего мира завесой из распущенных волос, они рвано переводили дыхание, наблюдая друг за другом. Казалось, каждая мысль звучала безумно громко. Лейнор нежно обвёл большим пальцем её щеку. Её пальцы потянулись к его лицу. Они могли утонуть в этом чувстве или задохнуться, но сейчас, когда он вот так смотрел на неё сверху вниз, в её растерянно-нетерпеливых глазах проносились сотни слов. Осыпая мягкими влажными поцелуями её шею, он ласкал её порывисто вздымающуюся грудь. С прикрытыми в неге глазами и шёпотом на губах, твердящим его имя, Рейнира попыталась стянуть с него портки, на что он низко рассмеялся у самого её уха. Она тянется за его поцелуем, но вместо этого его губы накрывают её грудь, а пальцы умело оглаживают внутреннюю часть бедра. Лейнор слышит её сбивчивое дыхание, чувствует, как тонкие пальцы зарываются в волосы. Выдохи становятся всё чаще, когда он касается её чувствительной точки, круговые движения заставляют её запрокинуть голову. В портках становится невыносимо тесно, а Рейнира становится влажной и податливой. Распаляя её, он проникает пальцем внутрь, покусывая и оставляя засосы на шее, Лейнор едва сдерживается, от того, чтобы открыто тереться пахом о её бедро. Тогда она чуть ли не всхлипнула. – Пожалуйста... – сначала он испугался, что делает ей больно, но когда стон слетел с её губ, он окончательно потерял рассудок. Распределяя её влагу по себе, он медленно вошёл в неё. Такая узкая, стенки её естества так пьяняще плотно окружали его, что он выругался. Хотелось двигаться быстро и сейчас, но вглядевшись в неё, ещё справляющуюся с наслаждением, Лейнор тут же отказался от таких желанных толчков. Переплетая их пальцы, Рейнира целует его мучительно-сладко. Он неспешно движется в ней. Глаза в глаза, сердце к сердцу. Она скрещивает ноги за его спиной, притягивая ближе. Рейнира, такая горячая, сияющая и томительно-прекрасная. Он уже может слышать скрип кровати, прерываемый её стонами. Лейнор знал, что ни одна песня самого талантливого барда не порадует его слух так, как сладостные стоны, всхлипы и выдохи Рейниры. Их перемешавшиеся волосы, сплетённые в объятиях руки, слившиеся в поцелуе губы и объединенные тела. Взять в жены Рейниру Таргариен было невероятной удачей, а заниматься с ней любовью – истинным наслаждением. – Я твой. Всегда буду твоим. – она дернулась, и по её лицу стало понятно, что её накрывает финальная волна удовольствия. Она как-то особенно отчаянно и рьяно вжалась в него, обнимая за плечи и выгнулась дугой. И тогда они излились. Смятые простыни валялись красным всполохом в ногах, когда они обнажённые и довольные лежали в объятиях друг друга. Рейнира проводила тонким пальцем от скулы мужа до линии челюсти, а он перебирал пряди её волос. – Лейнор? – он промычал в ответ. Он видел, что она собиралась с духом спросить что-то. – То, что ты сказал тогда на берегу... Почему? Чтобы твоя кровь заняла железный трон? Справедливость, отнятая у твоей матери, восторжествовала? – лицо её окрашивалось в задумчивую мрачность. – Я слишком прост для этого. Может... – она выжидающе разглядывала его, затаив на дне зрачков переживания. – Я хочу быть Корлисом для своей Рейнис. Ты знала, что Морской Змей собрал неплохую армию в полной готовности развязать войну ради Почти Королевы? Тогда она остановила его... – тени воспоминаний скользили по его молодому лицу, на мгновение превращая в старца. Рейнира опустила голову ему на грудь, оглаживая кожу плеча. Это помогло ему высвободиться от пут былого. – К тому же, как я могу отказать в помощи девочке, которая любила лимонные пирожные? Узы нашего лимонного братства крепче кровных! – тогда они уже вдвоём смеялись, откинувшись на подушки. –Кстати, ты всё так же пышешь страстью к лимонным пирожным? Я как истинный рыцарь готов отдавать свою порцию, если угодно моей принцессе. – от нежных лучиков в её глазах сердце Лейнора сделало кульбит. – О, сир Лейнор, я сражена вашим красноречием! И давно вы соблазняете благородных дам своей хитрой схемой? – она поймала его лицо в свои ладони. – По крайней мере начал сегодня... – Рейнира уселась на него верхом. – И, надо признать, у вас получается... – она склонилась оставить очередной поцелуй, призывая мужа к наслаждениям плоти. Ещё вся ночь впереди...

✵✵✵

Рассветные лучи бесстыдно гладили её обнажённую кожу, разливаясь золотом по волосам, растекаясь медовыми полосками на не скрытых простыней участках тела. Они почти всю ночь не спали, доставляя друг другу удовольствие. И сейчас, Лейнор, привыкший вставать с первыми лучами, чтобы навещать Морского Дыма, наблюдал, как сопящая Рейнира прижимается к его боку, закинув на него ногу и оплетя его руку двумя своими. Откинув мешающую прядь с её безмятежного лица, Лейнор снова погладил серебро её волос. Аккуратно выбравшись, стараясь не тревожить сон жены, он укрыл её простыней, все-таки несмотря на жару, по утрам властвовала прохлада. Лейнор натянул простую рубаху и штаны для верховой езды. Последний раз глянув на положение солнца и его спящую принцессу, он тихо прикрыл за собой дверь. Должен успеть. Морской Дым тут же насмешливо фыркнул, стоило ему увидеть внешний вид своего всадника. – Keligon! – Лейнор будто оправдывался перед своим драконом, звуки которого напоминали смущающие смешки. – Ziry iksos vok...– Морской Дым просвиристел, что знает. Они приземлились на маленький безымянный островок в Глотке, скорее всего даже не отмеченный на карте. Лейнор давно его заприметил, и сейчас благодарил богов, что всё же отыскал его. Взобравшись на небольшое возвышение, он нарвал диких цветов оттенок в оттенок с цветом глаз Рейниры. Посмеявшись собственной романтической порывистости, он вдохнул мягкий, ненавязчивый цветочный аромат. Эта женщина определённо что-то с ним сделала, и он был этому рад. Он стремился как можно быстрее вернуться. К ней. Рейнира всё так же мирно спала, когда он положил букетик на свою подушку. Боясь прикасаться и тревожить её сон, Лейнор немного подумал и решил распорядиться насчёт завтрака. Конечно, всё захотят видеть их на общем завтраке, робких, смущенных общим вниманием и влюбленных. Но король вряд ли будет противиться желанию молодожёнов, а остальное не столь важно. Лейнор договорился с прислугой, чтобы завтрак принесли прямо в покои, надеясь, что угадал с выбором, а если и не угадал, то хотя бы будет из чего выбрать. В коридоре он столкнулся с помятым Джоффри. Тот снова окинул его каким-то странным взглядом. – Мне говорили, ты улетел. – значит Рыцарь Поцелуев всё утро его ищет. – Но обещал вернуться. – даже попытка разрядить ситуацию глупой шуткой не изменила выражение его лица. – Джофф, ты в порядке? Что-то случилось? – повод для беспокойства всё же имелся, королева из Башни вряд ли оставит всё как есть. Младший Стронг, королевский дознаватель определённо принял сторону королевы. От этого человека ползли неприятные мурашки, было в нём что-то необъяснимо отталкивающее и даже пугающее. Лейнор повидал множество калек, но этот действительно не так прост. – Лейнор, мне очень жаль, но... – чутье подсказывало, он не хочет этого слышать. Он ненавидел этот жалостливый тон, которым Джофф всегда утешал, будто бы он мальчишка, схватившийся за материнские юбки. Но он уже не мальчишка, и никогда, даже будучи дитём малым, не жался к матери в страхе. Он боялся, когда опускался в бездну, боялся и делал следующий шаг. Видимо по его взгляду Лонмаут понял, лучше не тянуть. – Рейнира. Рейнира и Деймон. Слухи правдивы. В этом я сам убедился вчера на вашей свадьбе... – в ушах будто забили в набат, кровь проносилась по его телу и бурлила в опасном вихре, создавая гул в голове. Значит всё было ложью. От начала и до конца. Она желала не его. Но Деймон... будь её любовником кто угодно, он бы принял. А им оказался его идеальный дядя, которому он доверял собственную жизнь на Ступенях и кое-что большее. Теперь понятно, из-за чего тосковала Рейнира весь вчерашний день или точнее из-за кого. Оно и ясно, сколько лет их связывало... Как давно они стали любовниками? Был ли то первый случай, пробежав порочащими слухами по устам, или лишь первый известный случай... К чему была вся эта игра? Влюблённые взгляды, случайные касания и запретные прогулки – лишь идеальная картинка для родителей. Но что же сегодняшняя ночь? Удачное притворство или грёзы о Деймоне... Мысли подло нашептывали всё более ужасные варианты. Он ничего не видел перед собой, огненная макушка Джоффри поблекла перед сливающимися образами Рейниры и Деймона. Он не слышал о чем твердил Лонмаут, добавляя всё более отравляющие его разум подробности, доверяя лишь единственному звуку – сумасшедшему биению сердца. Когда любовник коснулся его плечей в успокаивающем жесте, в Лейноре что-то треснуло, что-то терпеливо ждавшее своего часа и наконец, расправившее крылья. Он оттолкнул его, и стремглав бросился прочь во тьму коридоров. Лейнор не помнил куда бежал, поворачивал и спускался. Пелена застилала взор, а в голове болезненно пульсировала лишь одна мысль: убить кого-нибудь. Лейнор определённо решил с кого начать... Когда он достиг холма Рейнис, раздался свиристящий рёв Морского Дыма. Он всегда чувствовал всадника на расстоянии и понимал без слов. Дракон боднул его головой, когда Лейнор обнял его чешуйчатую шею. Огнедышащий ящер всецело пытался разделить его боль всем своим огромным пылающим сердцем. Может Морской Дым и не понимал, почему его бескрылый брат настолько несчастен, но чувствовал, и этого было достаточно. Морская толща, позолоченная равнодушными солнечными лучами смешалась в одно пятно, затягивающее сознание. Он смотрел на ещё бледное золото поднимающегося солнца и вспоминал её волосы, разметавшиеся по подушке, нежный голос, твердивший сладкую ложь – кулаки сжались до побелевших костяшек. Деймон сбежал почти сразу, так и оставшись в королевской немилости. Это отрезает ему путь на Драконий Камень, а во владения леди-жены он по доброй воле не сунется. В свои владения бывший король Ступеней вряд ли отправится, остаётся лишь Эссос. Лейнор скорее думал, чем летел, поэтому Морской Дым сам выбрал темп и дорогу. Дракон едва ли не касался крылом водной глади, лавируя серебристым облачком над морскими пучинами. Тогда в нескольких дюймах от виска Лейнора пролетела стрела. Набирая высоту, они заприметили скудное пиратское суденышко: не всех мерзавцев со Ступеней они перебили. Скрываясь за облаками, дракон смертоносно приближался к идиотам, взявшимся за оружие против дракона. Лейнор плавно направляет Морского Дыма, чтобы застать пиратов врасплох. Как бы он не куражился, чешуи у Лейнора не было и даже обычного доспеха. Случайная стрела вполне могла забрать его жизнь. То, что они приняли за один корабль, вмиг растрои́лось и увеличилось в размерах. Всё случилось быстро. Они выныривали из облачного укрытия, тут же придавая пламени судно. С каждым разом огонь Морского Дыма становился всё жарче и гуще. Сквозь переливистый рёв крылатого ящера, Лейнор слышал свои яростные вопли. Осознавшие свою ошибку пираты бросались за борт, но и там они прощались с жизнью, заживо варясь в водах, облизанных драконьим гневом. Он будет нести пламя и кровь...древне, верно, отважно... Въедливый запах дыма и горелой плоти забивал ноздри. Пелена спала, пульсация в висках исчезла. Лейнор только что убил не одну сотню человек, но именно тогда он почувствовал облегчение. Всё мысли выжжены, а чужие голоса перебиты истошными криками. Теперь ясно, почему мужчины убивают. По нутру разливалось ощущение силы, свободы, превосходства. Драконья кровь определённо берёт своё.