Боги милостивы

Утро давно не казалось Рейнире таким приятным как сегодня. Ощущая сквозь прикрытые веки лучи нового дня, она с удовольствием потянулась, тело было потрясающе лёгким. Но стоило руке потянуться к соседней подушке, как пустота омрачила беззаботное утро принцессы. Открыв глаза, Рейнира вместо мужа обнаружила пустые простыни, а на подушке, словно извиняясь лежали цветы. Недолго думая, она прижала их к сердцу. Сладкий аромат кружил голову, нежные лепестки гладили кожу, в воспоминаниях неслись картинки прошлой ночи. Если бы кто-то сейчас потревожил покой принцессы, то застал бы её с глупой улыбкой, прижимающей букет к обнажённой груди. Но боги были милостивы, позволяя Рейнире сполна заливаться краской, вспоминая знойные прикосновения мужа. Конечно, Рейнира не была девицей, но как оказалось, брачная ночь может принести куда больше удовольствия, чем запретное баловство с Колем. Тогда все было скомканно, кратко и неловко. Не сказать, что Рейнира стыдилась, но та близость ощущалась как-то неправильно. А той ночью… ей никогда не было так хорошо, как той ночью. Проводя пальцами по шелковистым лепесткам, она вспоминала, как глаза Лейнора, темнеющие от желания, принимали тот же цвет, что и соцветия в её руках. Она зарылась лицом в приветливую цветочную мягкость, запечатывая мгновение в памяти. Мурлыкая валирийскую балладу о любви, Рейнира выбралась из-под обеих простыней, запутавшихся вокруг тела. Верно Лейнор укрыл её, пока она спала. Полностью нагая с сиреневым бутончиком в спутанных волосах, Рейнира обошла покои: муж не нашелся. Гадая куда он мог деться, принцесса не решила ничего лучше, как обследовать Красный Замок. Подобные прятки весьма интриговали. Она гнала прочь мятежные мысли, что её снова бросили, не сказав ни слова. Лейнор бы никогда так не поступил, ведь так? По крайней мере, он достал откуда-то дикие цветы, Рейнира точно знала, в замковых садах подобных не найти. Она снова стала тепло улыбаться, глядя в пустоту. Принцесса решила надеть цвета мужа, пренебрегая привычным красным. Выбирая наряд, который более всего придется ему по вкусу, она остановилась на атласном платье цвета морской волны, серебряное шитье вторило морской пене, на которой застыли когги, галеоны, каракки, вышитые в миниатюре настолько искусно, что каждая строчка могла быть взята с чертежа. Неглубокий вырез открывал ключицы, а прорези в объемных рукавах доходили почти до плеч. Лейнору нравились ее открытые шея и ключицы, особенно это было заметно по количеству засосов, цветущих на её бледной коже. Озорно сверкнув глазами, принцесса решила не прятать их. Одно за другим Рейнира натянула кольца, любовно огладив поверхность обсидианового камня. Волосы её все еще непослушно завивались после сна, не поддаваясь ухищрениям расчески, плюнув на условности, Рейнира бирюзовым вихрем оказалась у двери, едва не влетев в Лейну. Лейна заговорщически улыбалась, сначала цепко оглядывая Рейниру, а позже выискивая что-то в комнате. Все же войдя в покои, не переставая улыбаться, она махнула своей изящной ручкой, и слуги один за другим начали вносить блюда с едой. — Доброе утро, Лейна. — принцесса все еще немного ошалевше следила за процессией, расставляющей тарелки уже не только на стол. — Очень любезно с твоей стороны… — Надеюсь, что действительно доброе, милая сестра, — хитрый блеск скользнул под её густыми ресницами. — И мой брат постарался на славу. — Рейнира не могла не начать краснеть, запретить себе было выше её сил! В конце концов, они с Лейной теперь сëстры, тогда к чему стеснение? — Вижу это и правда так. — довольная собственной наблюдательностью, гостья обошла комнаты, давая Рейнире драгоценные мгновения вернуть самообладание. Принцесса с неудовольствием отметила, что стала чересчур эмоциональной, это заметил даже отец! Она покрутила любимое кольцо, после нескольких выдохов возвращая его на место. Ничего удивительного, пришла к выводу она, после ночи с хорошим любовником некоторые окончательно теряют голову, Рейнира же была уверена, она завладеет ситуацией совсем скоро. Ну может завтра или еще через день, хотя лучше на следующей седмице, а может спустя луну? — Нет необходимости в благодарностях, Рейнира. Это Лейнор распорядился о завтраке, я случайно оказалась здесь раньше. — по её любопытному взгляду можно сказать лишь одно, Лейна сама ищет брата и не догадывается где он может пропадать. А сама принцесса меж тем гладила обсидиановое кольцо с нежной улыбкой, оглядывая содержимое тарелок. Конечно, он озаботился. — Лейна, позавтракаешь со мной? — видимо Веларион не ожидала, но запоздало кивнув, устроилась на подушках рядом с принцессой. — Быть может мой муж успеет разделить с нами трапезу. — А ежели мой дражайший братец не соизволит почтить нас своим присутствием, не оставим ему ни единой пироженки! — названная сестра шутливо подражала официальному тону Рейниры, и в её прекрасных фиолетовых глазах метались веселые огоньки. Выбор и правда был широким: яйца сваренные и обжаренные всевозможными способами, хрустящий бекон, сочные и острые колбаски, разнообразные каши с добавлением ягод, фруктов и специй, медовые пирожные, пирожные с ежевикой и конечно же лимонные, почувствовав аромат которых, Рейнира ощутила волны тепла в области сердца. Мятный чай, лимонады и соки, а также кусочки спелой дыни, ароматные апельсины, увидев которые принцесса хмыкнула, вспоминая Кристона, пухлые сливы и бархатистые персики. Едва ли не набрасываясь на содержимое тарелок после активной ночи, Рейнира была рада, что не одна. Конечно, она надеялась на компанию мужа, но кто знает, где он сейчас. С Лейной за предсвадебное время она сблизилась достаточно, чтобы чувствовать себя более чем комфортно в её обществе. Рейнира, не стесняясь при гостье не свойственных леди аппетитов, обсуждала блюда, хихикала и, покрываясь румянцем, делилась некоторыми моментами брачной ночи. Придворные леди бы не поняли искренности её речей и определенно осудили подобные откровенности, но не Лейна. Вольная как морской бриз, драконья всадница от души смеялась с Рейнирой, и смех её переливался хрустальным колокольчиком. Будь её воля, принцесса бы не расставалась с Лейной никогда, но в то время как они, взявшись за руки, обсуждали Вхагар и Сиракс, леди Веларион вызвал её отец. Рейнира оглядывала пустые тарелки, покручивая кольцо на пальце. Небо успело окраситься стыдливой краской, точно засосы на её шее, а Лейнора все не было. Признаться, она хотела видеть его, кинуться к нему на шею под низкий смешок и целовать, целовать, целовать… Подверженная некоему импульсу она все-таки покинула покои. Рейнира уже не единожды обошла Твердыню Мейегора, благодаря всех богов, что не повстречала отца или Алисенту. Она уже намеревалась отправиться к Западному двору замка, где обычно занимались тренировками рыцари, как красным плывущим пятном знакомая макушка скрылась за углом. Рыцарь Поцелуев мог бы помочь, принцесса помнила его с Высокого Прилива, когда он маячил рядом с её тогда ещё будущим мужем. — Сир Лонмаут! — она могла поклясться, что тот узнал её голос, он сразу остановился, будто встретил незримое препятствие. — Принцесса Рейнира, — его острые глаза неприязненно прошлись по следам этой ночи, гордо цветущим на её шее. — Чем могу услужить? — Мой муж… вы не встречали его? — стянув кольцо, она снова надела его на палец. Нельзя точно отметить момент, когда она начала переживать, тревожимая предчувствием, а теперь и блеклым взглядом Лонмаута. Он ещё целую вечность для её беспокойного сердца как-то странно вглядывался вглубь её зрачков, ловя собственное отражение, будто нарочно издеваясь. — Должно быть Сир Лейнор раздосадован поведением своей невесты перед принесением священных клятв. «Он знает!» — эта мысль стальной хваткой сомкнулась на шее принцессы. Взгляд Лонмаута, ощущавшийся физической тяжестью, казалось, вытолкнет в оконный проём. Сердце её пропустило удар, а после зашлось в безумном танце. Рейнира ещё долго потерянно бродила по пустым коридорам, пытаясь принять случившееся. Небо, расписанное кровавыми облаками смеялось над ней, пока стеклянным взглядом она наблюдала за снижающимся драконом. Морской Дым и правда был больше Сиракс. Принцесса провинившейся девочкой сновала туда-сюда. Облечение волнений в действие всегда спасало её. Муж её непременно поднимется по этой лестнице и по этому коридору. Рейнира покрутила кольцо. Она должна объясниться. Это все ошибка, все совсем не так! Уже не имеет значения. Она просто… Но когда Лейнор вдруг появился, Рейнира не слышала шагов, погрузившись в лихорадочные мысли. И когда он стоял перед ней, такой пугающе прекрасный и неумолимо чужой, она, поперхнувшись воздухом, позабыла все спланированные речи. — Лейнор! — собственный голос ощущался чужим. — Принцесса. — его голос был подчёркнуто вежливым, взгляд же… исключительно холодным. В нём не было обиды, претензий, в нём не было ничего, будто все эмоции выкачали. Тогда Рейнире стало по-настоящему страшно. — Я искала тебя. — он все так же молчал, застыв ледяным изваянием, опасно возвышавшимся над её хрупкой фигурой. Тишина резала нити, сплетавшие их души, одну за другой, холодным облаком оседая на плечи. Тем не менее он стоял перед ней, смиренно ожидая, наверное, сам не зная чего. Это придало ей сил, но… — Принцесса Рейнира, сир Лейнор. — притворно елейный голос Отто Хайтауэра заменил её собственный. — Поздравляю с началом супружества. Сказать, что принцесса была в бешенстве, значит скромно промолчать. Все её силы были направлены на выдворение мятежного Десницы не только с поста, но и из столицы. Только когда Хайтауэр покинул Королевские Земли, она смогла спокойно выдохнуть, но как оказалось преждевременно. И сейчас этот человек стоит перед ней и насмешливо «поздравляет» её, хотя должен уже прибыть в Старомест! Из всего времени мира, он избрал сегодняшний день, час, минуту, такую необходимую для них с Лейнором… — С удовольствием бы принёс поздравления раньше, но никак не мог застать сира Лейнора… — его колкие глаза поблескивали от удовлетворения произведенным эффектом. Значит он в курсе их разлада. Сегодня знает он, а завтра весь двор и далее по нарастающей новости пронесутся по всей стране, ставя под сомнение её репутацию и дальнейшее положение. А там и неравнодушные вплетут новые возмутительные детали в общую паутину лжи. Мелкие иголочки страха поползли по спине. Он снова обладает информацией, которая повлечет её падение. Она даже не успеет что-либо предпринять, зелёный гад вприпрыжку ускачет в Старомест. Быть может, если бы они успели примириться с мужем, то Отто получил бы отпор, но он как всегда помешал ей… Рейнире оставалось лишь сверлить Хайтауэра взглядом, полным пронизывающей ненависти. Тогда Лейнор накрыл её пальцы, сцепленные в кулаки, своими и едва ли не закрывая собой, шагнул вперёд. — Прошу прощения, сир Отто, — холодная любезность в голосе мужа ни капли не обманывала Рейниру. — Морской Дым требовал моего присутствия, в гневе он едва не поджарил драконоблюстителей вместе с овцами, которых они принесли. А дракон в гневе страшен, не так ли? — его слова стерли гаденькое выражение с лица бывшего Десницы. Завуалированная угроза, приправленная издевкой, определенно нашла свою цель. Рейнира еле сдерживала гордую улыбку под маской бесстрастности. — Если вы что-то забыли в Красном Замке, сир Отто, могли бы послать людей, а не отправляться самолично. — грубо да, но она не собиралась любезничать с предателем. — Благодарю за заботу принцесса. Я прибыл в столицу к скорым именинам внука и королева Алисента пригласила меня в замок, чтобы обрадовать, что снова в положении. Не правда ли, радостная весть? — пальцы Рейниры дернулись в ладони мужа, а Отто не переставал нахально улыбаться с чувством собственного превосходства. Будто бы это не его дочь, а он сам носил под сердцем ребенка королевской крови. — Непременно поздравим короля с королевой. А сейчас прошу простить, я соскучился по своей жене. — Она позволила Лейнору под руку увести её из этого злополучного коридора. Крепко вжавшись в предплечья мужа, принцесса старалась не думать о том, что только что услышала. Она ещё на собственной свадьбе поняла, шаткое примирение с Алисентой разрушено окончательно. Гораздо важнее для неё был поступок Лейнора: он не бросил её и даже помог, не смотря на все, что было… И сейчас она должна сказать ему что-то. Плотно закрывая дверь, он оставил её руку, и Рейнире показалось, что стало тяжелее стоять. Потерянная, она лишь следила за тем, как его высокая фигура прошла к дивану, не обернувшись. В голове её навязчиво пульсировала одна единственная эмоция, но в словесную форму извлекаться она отказывалась, сковывая язык. Но инстинкты были надежнее разума: с пробивающим грудную клетку сердцем Рейнира опустилась на подушки рядом с ним. Порываясь что-то сказать, она продолжала молча сминать ткань платья своими усеянными кольцами пальцами. Баталии запертые в нитках словно оживали: вот на скомканном атласе разломился корабль. Но стоило ей ощутить взгляд Лейнора на себе… В поселившейся аметистовой печали его глаз она разглядела разочарование. Может стоило сделать это раньше, столкнуться с тем, чего страшилась, чтобы слова сбивчиво слетали с уст. — Я не… всё не… не так… — она перевела дыхание, поражаясь собственной способности говорить. — Ты наверняка знаком с некоторыми слухами про мою добродетель. Не все из них ложны. — не встретив протеста, Рейнира продолжила подбирать слова. — Деймон был первым мужчиной которого я поцеловала и возжелала, Кристон Коль — первым с кем разделила постель. — после второго имени по лицу Лейнора пробежала волна изумления. — Но на свадьбе… с Деймоном это было ошибкой… — Нет нужды… — он перебил поток её фраз и накрыл беспокойные пальцы своими. — Я задам лишь один вопрос, Рейнира. В нашу первую ночь ты представляла его на моем месте? — болезненно острый взгляд его врезался прямо в мечущееся сердце. — Нет. ✵✵✵ Рейнира проснулась снова заботливо укрытая обеими простынями. Однако все было иначе. Едва разлепив сильно отекшие веки, она с трудом восстанавливала картинку недавних событий. Помнила лишь как безостановочно текли слёзы, как безжалостно била дрожь. Могла ли она объяснить, почему её так трясло? Она и сама не знала. Все скопилось: стыд, обида, отвращение к себе. Вчера она, содрогаясь от рыданий, дрожала в объятиях Лейнора, беспомощно лепеча оправдания. Как глупо, глупо, глупо! Она приложилась кулаком к раскалывающейся голове. Рейнира знала, что виновата, бесконечно виновата особенно перед ним. И при этом разревелась как маленькая девочка, будто бы это разом исправило все её оплошности. Все должно было быть по-другому… Тогда он был ей нужен, и Лейнор гладил по волосам, убаюкивал словами утешения свою беспокойную жену. Рейнира с тоскливой благодарностью вспоминала это, вылезая из сбитой постели. Она искала его, но как и в прошлый раз коридоры были пусты. Через несколько дней к ней пришло понимание, что Лейнор её избегает. Рейнира просыпалась и засыпала одна, не встритив мужа в течение дня ни разу. Порой ей казалось, что он вернулся к своей прошлой жизни на Дрифтмарке или, что это все окажется страшным сном, о котором она с содроганием вспомнит под родительским одеялом в объятиях давно ушедшей матери и отдалившегося отца. Но она снова одна. Однажды ночью она ждала его, напряженно не смыкая глаз. Рейнира знала, что в этот раз скажет все. Подушка казалась ей до неприличия жёсткой, а простыни лишний раз сковывали её и без того напряженное тело. Стук сердца отмерял секунды, а пустые глаза следили за мечущимися занавесями, когда он пришёл. Рейнире хотелось вскочить и схватить его, чтобы не сбежал, и спокойно все обсудить. Хотя кого она обманывала, она бы снова кричала и плакала, плакала и кричала. Поэтому она не могла пошевелиться, стараясь не выдать себя, она лишь вслушивалась и подглядывала из-под ресниц. За время разлуки Рейнира уже и забыла как красив её муж. Лунный свет тончайшей вуалью ложился на его широкие плечи, скользя вниз по груди к узким бедрам. Лейнор стянул шнурок, высвобождая серебряные волны волос, тут же разметавшихся по плечам. Наполовину нагой он плотнее закрыл занавеси и с мужской грацией приблизился к ней, тогда Рейнира едва не задохнулась. Его взгляд гонял стада мурашек по её телу и забирался под кожу, ныряя под ребра к бешенно стучащему сердцу. Теплые пальцы Лейнора с осторожной нежностью огладили её взлохмаченные волосы, скользнув к щеке. А Рейнира задыхалась, почему-то страшась быть пойманной. Но мгновение прошло, его руки оставили её. Рядом прогнулась кровать, и Рейнира ждала. Тишина снова смешалась с воздухом, а Рейнира ждала. Первые лучи вспороли тьму, и Рейнира ждала. Лейнор покинул покои, Рейнира уже не ждала. Рейнира проходила очередной розовый куст под руку с леди Лейной. Кузина увлечённо описывала свой первый полёт на Вхагар. Они все хотели полетать вместе перед отбытием Веларионов. Она не могла не печалиться, без Лейны она сойдет с ума от тоски. Порывисто накрыв ладонь Лейны, Рейнира уже который раз спросила, не сможет ли та погостить подольше. Конечно, дома леди Веларион ожидал непутевый жених, над которым та, ничуть не смущаясь, открыто потешалась. А останься Лейна в Королевской Гавани хоть ещё чуть-чуть, вместе им было бы так здорово… — Милая Рейнира, — кузина спрятала её в объятиях, гладя по спине. — Мы могли бы летать к друг другу хоть каждый день! — её нежная улыбка всегда вселяла в Рейниру спокойствие. Лейна оставила лёгкий поцелуй на её щеке, едва коснувшись уголка губ, и очаровательно сверкнула аметистом глаз, не таких насыщенных как у Лейнора. — К тому же мой брат скучает по дому. Почему бы вам не посетить Высокий Прилив? — О, — раскрасневшаяся Рейнира лишь пораженно выдохнула. — Тогда обсудим это с отцом за ужином. Отец затеял представление с дружной семьёй. Удивительно, что малолетние дети Алисенты не явятся за стол. Рейнира ядовито хмыкнула. Таргариены и Веларионы, вновь породнившиеся валирийские дома, сотканные из величия. Они наверное могли бы беседовать на валирийском, но чтобы не обижать королеву, придется спуститься с небес на землю. Очевидно, центром внимания станут они с Лейнором, но ей нечем было порадовать ни отца, ни Рейнис и Корлиса. Служанка вплетала ей нити крупного жемчуга в прическу с косами, пропуская через лоб в неком подобии венца. Платье её пестрело драгоценной вышивкой в виде драконов на Веларионской бирюзе, а в прорезях пышных рукавов пылал Таргариенский красный бархат. Ожерелье драконьими крыльями обнимало белую шею. Следы былой страсти остались лишь в воспоминаниях. Пара колец-когтей добавилось в её привычный ансамбль. Любимое обсидиановое кольцо в нервном танце проходилось по её пальцу туда-сюда. Раздался стук. Её муж, статный как никогда в своём многослойном одеянии из угольного и пламенного бархата с драгоценной цепью из множества морских коньков, пристально вглядывался в её бледнеющее лицо. Волосы его необузданными волнами струились к плечам, как в ту ночь. Сквозь них переливались рубиновые серьги. — Принцесса. — без промедления он подал руку. — Вы блистательны сегодня. — голос его, тягучий и хриплый, оставлял царапины, без труда дотягиваясь до сокровенного. Больше он на неё не взглянул. Зато его родители не отказывали себе и буравили её взглядом. Жаль, Лейна сидела по обратную сторону стола, рядом с родителями, тогда она могла бы завести беседу, не опираясь на вездесущие приличия. Отец все пытался разрядить обстановку, но должного эффекта его фразы не производили, а Алисента молчала, уставившись в тарелку. Лейнор… Лейнор словно и не здесь находился, смотря куда-то сквозь молочного поросенка. Тем не менее даже пытки не длятся вечно. Алисента, лишний раз напомнив всем, что в тягости, ретировалась. Образовавшаяся пауза собрала общий безмолвный вопрос, обращённый к Рейнире и Лейнору: когда? Её муж любовно накрыл её сжатые пальцы и нежно улыбнулся ей и только ей, как было совсем недавно. В сердце защемило. Отец её, не отрывая взгляда от их переплетённых пальцев на поверхности стола, печально улыбался, а Рейнис и Корлис переглядывались, беседуя взглядами. — Ваше Величество, прошу извинить… — и Рейнира позволила увести себя Лейнору под одобряющим взглядом отца. В коридорах молчание не ослабило путы, но Рейнира взывала к собственному терпению, ведь как правильно заметил её муж, коридоры не место для разговоров. Он всё так же вёл её об руку, а она мысленно пробегалась по подготовленным заранее оправданиям. Лейнор закрыл за ними дверь. Минута сменила другую, а Рейнира слишком долго ждала, чтобы оставаться невозмутимой. — Я дала тебе время успокоить свою гордость. Но все, что я могу тебе дать, это сожаление… Прости меня, Лейнор, прости! Если можешь. — уже тише добавила она, после того, как выпалила тяжёлые, но честные слова, совсем не те, которые собиралась. Она смотрела на него с вызовом, когда он приближался. Её пронзило дежавю. Но сейчас она не притворялась, а сталкивалась с безжалостным взглядом напрямую, не жалея себя. Можно было слышать тонкий перезвон драгоценных камней в его серьгах, его запах окутал теплом — Лейнор стоял почти вплотную. Достаточно для того, чтобы… и он поцеловал её. — Наконец-то. — почти в губы. Мир потерял очертания, реальность стала беспомощно растекаться, пока Рейнира самозабвенно льнула к нему, вставая на носочки. Его теплые ладони опускались с талии на бедра, очерчивая изгибы, разжигая послушно испепеляющее желание. Воздуха не хватало, но Рейнира не собиралась останавливаться, неловко стягивая слой одежды один за другим. Ласки его распаляли её нетерпение. А она цеплялась за него отчаянно, страшась, что все снова окажется сном. Рейнира обвила его руками и ногами, вжимаясь ещё сильнее, целуя ещё глубже, понимая, что скорее умрет, чем добровольно отпустит его. Когда Лейнор начал двигаться, солнце бесстыдно заглядывавшее в их покои подсвечивало его льющееся серебро волос, ставшее спасительным барьером от окружающего мира. Темп нарастал, Лейнор ритмично вбивал её податливое тело в прогибающуюся кровать, словно нарочно издеваясь, задевая её возбужденную грудь своей. Рейнире нравилось, как рубиновая трель серьг, сплеталась с её стонами, его рваными выдохами и мучительным скрипом кровати. — Mērī ñuhon. — не то рычание, не то мольба, с его распухших от поцелуев губ. Она могла только хныкать или задыхаться от удовольствия. Она до безумия впилась в его губы, едва не кусая, прежде чем содрогнуться в финальных нотах удовольствия. Лейнор ещё покрывал поцелуями её затерявшееся в блаженстве лицо, создавая между их телами пошлые шлепки своими движениями. А потом он отправился вслед за Рейнирой, хрипло шепча ей что-то в шею, щекоча горячим дыханием. В тот день они долго не могли насытиться друг другом. А в последующие и вовсе не покидали ложа, завтракая, обедая и ужиная, обнажёнными среди подушек и простыней. Где они только этого не делали… на столе, у стены, на полу, в ванне, в каждом кресле и диване, даже на балконе, не заботясь о возможных чужих взглядах. Все, что Рейниру волновало — её муж, и она могла точно заявить, что это взаимно. Тепло снова воцарилось в их отношениях: они болтали и смеялись, а если и были заняты другим, то предавались любви. Сейчас она и представить не могла, как обходилась без него все те бесконечные дни, сокрытые пеленой сожаления. Как могла она засыпать, не уткнувшись в его крепкое плечо? Как просыпалась, если солнце не впускал в покои её прекрасный обнаженный муж? Как смеялась без игривых искр в таких родных глазах? Как могла не знать, что аметистовый — её любимый цвет? Выбравшись из покоев через седмицу, они счастливо улыбаясь, как глупцы, гуляли в садах, держась за руки, целовались в пустых коридорах, летали вместе почти каждый день, иногда к ним присоединялась довольная Лейна. Проверив, что в библиотеке пусто, Рейнира торопливо затерялась среди разномастных книжных корешков, зажимая улыбающиеся непослушные губы, чтобы не хихикнуть слишком громко. Грохотнула дверь, и бирюзовый всполох, зовущийся Лейнором Веларионом, потревожил её относительный покой. — Рей… Ни… Ра…– он смаковал каждую букву, пока блуждающим взглядом выискивал её светлую макушку. — Se perzys hen issa prūmia, nyke jāhor find ao anyway… Она хотела перебежать в другой угол, но книга предательски шлепнулась на пол. Реакция воина, конечно, не подвела её мужа, и он в несколько широких шагов настиг её, хватая за талию. Рейнира, усаженная на столешницу, с растерянной улыбкой хлопала ресницами под его тёмным от предвкушения взглядом. — Ērinnon iksos aōhon, issa embar zaldrīzes. — Рейнира прошептала, намеренно задевая губами чувствительную кожу шеи. Она провела ладонями по его груди, скрещивая ноги за спиной Лейнора, прижимаясь ближе. С бешенными огнями желания в затуманенных радужках Лейнор потянул подол её платья, оглаживая ноги сквозь тонкую ткань чулков. Шепча сладостные слова на валирийском, он частично снимал платье, давая волю смелым поцелуям. С задранной юбкой и спущенным вырезом, теперь полностью открывавшем её трепещущую грудь, она не отрывала плывущего взора от заветного аметиста. Пульсирующая мысль быть обнаруженными пьянила, подогревая влечение. Даже сквозь ткань она чувствовала, что не была одинока в этом желании. Совершенно обезумев, они занялись любовью прямо на столе, прямо в библиотеке, куда мог войти любой желающий и увидеть позорящую честь принцессы картину. — Issa rules, prince… — запах кардамона, кожи и моря с его горячего тела дурманил, пока она шептала его имя и искала губы. Сцепив запястья Рейниры над головой, Лейнор нависал над ней с сумасшедшим темпом двигаясь в ней. Уклоняясь от её поцелуев, Лейнор с ухмылкой дразнил её, попеременно склоняясь к её шее и груди. Стоны Рейниры и стук стола о другой был прерван неожиданным, но закономерным вторжением. Инстинктивно, Лейнор успел закрыть частично обнаженное тело Рейниры от злосчастного Кристона Коля. Конечно, он надеялся разглядеть что-то сквозь тёмный бархат накидки, сколько бы не пытался уводить поблескивающий взор в пол. Тело принцессы, которое он ещё совсем недавно сам сжимал в своих объятиях, было куда интереснее каменного пола. Лейнор, не переставая насмешливо коситься в сторону Белого Плаща, помогал своей жене с нарядом. — Ziry līs emagon maghatan oranges, issa prince. — лукаво поправив выбившуюся прядь, ухмыльнулся её муж. Он долго смеялся тогда, когда она поведала о их романе с Колем. Даже сказал, что нужно вести перепись всех живущих, которые пали жертвами её красоты и очарования. Вся абсурдность ситуации, персона в белом плаще или шутки на валирийском? Рейнира не знала, что именно, но из груди её вылетали неконтролируемые смешки, чересчур скоро вылившийся в звонкий хохот. Она прижималась лбом к груди мужа в попытках успокоиться, но его успокоительные поглаживания по спине, будто подначивали её продолжать. Ошеломленный Кристон так и стоял в дверях с непонимающим и немного обиженным взглядом, приклеенным к полу. — Что вы хотели, сир Кристон? — она чувствовала улыбку в голосе Лейнора. — Король желает видеть принцессу. — безапелляционно отчеканил тот. — Что вы здесь делаете? — как бы Коль не пытался скрыть переменившуюся интонацию, но даже не видя его, (Боги упаси!) она понимала, как тот взбешен. — Наслаждаюсь своей прелестной женой, разумеется — Лейнор ухмыльнулся или подмигнул рыцарю, она этого не видела, под приглушенное хихикание Рейниры. Уводя её под руку, муж её подвергся горячо-возмущенному взгляду гвардейца, который способен умертвить на месте, но Лейнор шагнул дальше, держа её за талию. Отец её окружённый башенками Града Валирийского, рассматривал какую-то каменную деталь. Подойдя, она разглядела дракончика, по которому нежно проводил пальцами оставшейся руки её изможденный отец. Он даже не заметил её шагов. — Отец… — он едва не подпрыгнул, застигнутый врасплох. Отец не выглядел лучше, все так же оставаясь болезненным на вид. Хотя бы ситуация не ухудшалась, единственное, что её утешало. — Рейнира, ты счастлива? — уголки его губ подрагивали в улыбке. — Да. Очень. — честно призналась она. Рейнира наконец получила своё счастье, о котором грезила. — Так зачем же уезжать? — он вымученно вздохнул и взял её руку, осторожно сжав. — Вы можете быть счастливы и здесь! — Ты знал, что Отто здесь? — его взгляд помутнел, и она сразу поняла, конечно, он знал. Ничто не происходит без одобрения короля. — Рейнира, я не могу запретить деду видеть собственных внуков! — отцовские оправдания только подначивали принцессу развязать ссору. — Конечно можешь! Если он подлый предатель, то можешь. — он отвернулся от её прямого жёсткого взгляда, поставив фигурку на место. — Он останется только на именины, ты даже не увидишь его. — снова пустые обещания. Рейнире уже хватило их встреч, особенно в коридорах. — Да, Алисента старается, чтобы Отто оставался на все большее количество именин. — ядовито припомнила она очередную беременность бывшей подруги. — Хорошо, — выдержка короля пошла трещинами. — делай, что пожелаешь, но, пожалуйста, возвратись к именинам брата. — У меня был брат. И мать. — Рейнира не хотела делать ему больно, но она никогда не назовет братом сына Алисенты. Не после того, что было… Быть может, останься она рядом с отцом, он смог бы объяснить… но Рейнира словно стрела вылетела из покоев, игнорируя окрики утомленного отца. А Визерис потом еще долго целовал кольцо любимой Эйммы не в силах остановить слезы. Рейнира больше никогда не спускалась в Богорощу. Но сегодняшний день стал исключением. Она остервенело гнала все мысли об Алисенте. Слишком больно ей было от предательства, которое всегда будет разрывать душу на части и искажать всё лучшее, что они пережили. А ведь совсем недавно это место и девочка с разметавшимися кудрями в голубом платье дарили ей целебный покой. Но сейчас все иначе, одернула она себя. Девочка стала матерью, её кудри заплетены в тугую прическу, а платье позеленело. Интересно, Алисента приходит сюда? Очевидно, нет. Рейнира злобно хмыкнула. У неё полно забот: дети, ненависть, а теперь ещё и беременность. На её плечо аккуратно легли теплые пальцы. Маленькая девочка, которая предлагала своей милой Алисенте сбежать от хлопот на спине верной Сиракс, отчаянно надеялась обернуться и увидеть её… Но принцесса должна стать королевой, а Рейнира Таргариен повзрослеть. Лейнор, как и всегда, был здесь с ней, на её стороне. — Что он сказал? — видя её тоскливое выражение лица, он моментально потушил улыбку. — Разрешил. — только и слетело с её губ. Руки Лейнора с успокаивающей нежностью гладили её ладони. Он потянул её за собой на ближайшую скамью. — Когда-то я мечтала улететь в Эссос с кое-кем. — в её зрачках проскользнули тени болезненных воспоминаний. — Тогда мой брат под ещё бьющимся сердцем матери обеспечивал мне свободу… тогда я была не нужна. А сейчас, — она задумалась, вспоминая многочисленные торжества по случаю именин её сводных брата и сестры. — Да сейчас ничего не изменилось. — Изменилось. — Лейнор сжал её руки, покоившиеся на его предплечье. Рейнира склонила голову на его плечо, горько улыбаясь. Скорый как плеск волн, неумолимый как огненное дыхание, он дарил ей, как нежные поцелуи по утрам, покой, тепло и любовь.