Боги милостивы

В безмятежность сна Рейниры резко ворвались тёплые губы Лейнора, жестокие в своей нежности. – Рейнирааа, – он протянул её имя, словно отдавал команду на валирийском любимому дракону. – Моя принцесса должна проснуться сейчас, если хочет полетать со мной. Его непокорная жена решила иначе. Обвив шею Лейнора обманчиво мягким прикосновением, она, приложив все свои скромные с просонья усилия, утянула мужа к себе под одеяло. Сперва он посмеивался в улыбающиеся щеки Рейниры, и его грудь, обтянутая кожей полётного костюма, пришла в движение. Но далее он вернулся к своей тактике пробуждения. – Рейнира, я не настаиваю, можешь спать, но ты же помнишь как Сиракс тоскует по тебе, когда навещают других драконов. – она настолько резко открыла глаза, что казалось ослепла от вездесущих едких лучей восходящего солнца. – Пекло! Как не стыдно использовать мою девочку против меня же! – Лейнор опасно самодовольно ухмыльнулся, отчего принцесса уж очень красочно представила, как сталкивает мужа с кровати. – Чему ты улыбаешься? – а он вовремя насторожился. Удивительно, как только милейшие женские улыбки способны напугать мужчину. Рейнира приблизилась к своему Лейнору настолько, что дыхания их перемешались и ладони сами собой легли на кожаную поверхность сюрко. Взмахнув ресницами, она выдохнула ему прямо в губы: – Я пойду. – Правда? – пальцы Велариона прошлись от талии к бёдрам, а в его взгляде она нашла отражение множества удовольствий. – Я не настаиваю, – Таргариен вернула ему его же фразу. – Но меня ждёт моя Золотая Леди. – победоносная улыбка сладостью разлилась по губам. – Сдаюсь, сдаюсь, моя принцесса. – она не увидела его пораженчески поднятых рук, пока смывала остатки сна и наспех заплетала косу. – Но ты же знаешь, мы всегда с Морским Дымом летаем на рассвете. – Вот именно, что на рассвете! Почему бы например не делать этого на закате? – конечно, за все месяцы, которые они провели в драконьем седле, встречая рассвет, Рейнира ощутила разницу. И более того, прониклась пристрастиями мужа. Но подобным она занималась, хорошенько выспавшись. Да и поворчать лишним не было. – Мама тоже будет. – свыкшись с особенно любезным настроем жены по утрам, Лейнор знал, когда её недовольные реплики можно проигнорировать. – А Лейна? – принцесса застегивала последние пуговки и натягивала новенькие перчатки из красной кожи. – Вчера ночью отчаянный браавосец показал себя отвратительным исполнителем серенад. Так что ей простительно. – Лейнор закрыл дверь своих покоев и взял её за руку. – Знаешь ли, я тоже ночью вовсе не отсыпалась. Такого наслушалась... – Певца обидеть может каждый. – он притворно обиженно задрал нос. – Ничего они, Тессарион, не понимают в музыке! – Лейнор театрально возвёл глаза к небу, и Рейнира беспомощно расхохоталась. – Но продолжение то тебе понравилось? – её муж, преисполненный соблазнительности дёрнул бровями. – Мне всё понравилось. И песенка про чайку, обгадившую всю команду моряков. И про то, как из русалки-соблазнительницы сварили суп... И на четвереньках у кроватного столба, и потом ещё в ванне. – она встретилась с не менее блестящими глазами Лейнора. В такое утро как это, когда они вдвоём проходили просыпающийся замок, всё ощущалось по-другому. Пустые коридоры услужливо хранили их присутствие в секрете, пока сияющие витражи озорно подмигивали. Ни единой души, нарушающей их утреннюю сказку. В ней было место лишь для них двоих. Уютное молчание и переплетённые пальцы. Прерывать хрупкую тишину было сродни богохульству. И загипнотизированные магией их утра, они бережно проносили этот момент из хрусталя, чтобы облить его золотом солнца. Новорождённые лучи, девственный ветерок и освежающая прохлада. Предчувствие скорого полёта горячило кровь. Ведь ни одна породистая лошадь не сравнится с драконом. Рейнира гналась, и топот копыт вторил ударам её трепещущего сердца. Сиракс почувствовала Рейниру издали. Её радостный рёв был музыкой для ушей. На переферии показался запоздавший муж, и как бы её сердце не тянулось к нему, к Золотой девочке принцесса бросилась не оглядываясь. Любовь всадника к своему дракону – самая высшая любовь в жизни Рейниры Таргариен. Она ворковала и гладила Сиракс, пока та упрекающе свиристела, скорее для виду, чем всерьёз. Красовалась. Принцесса обняла за шею свою любимицу, вспоминая рассказы отца. Он смеялся, что в колыбели маленькую Рейниру всегда можно было застать в объятиях малышки Сиракс. Теперь это делала сама Таргариен. Сиракс повернулась на клëкот Морского Дыма. Рейнира задумалась, как формируется связь уже молодого дракона со всадником. Для своих детей она обязательно положит драконьи яйца в колыбель. Чтобы неразрывно связать всеобъемлющей и абсолютной любовью. Как было у неё самой. В раздумьях она обернулась к Лейнору, и смешалась от его зачарованно любующегося взгляда. – Что такое? – проскользнуло ощущение, будто румянец разлился по лицу. – Ничего. – он спрятал нежную улыбку в чешуе Морского Дыма. Если её Лейнор наивно полагал, что такой ответ её удовлетворит, то ошибся. Рейнира обняла высокую фигуру мужа со спины, уткнувшись щекой между лопаток и скрестив ладони на его груди. Тепло накрыло её пальцы сквозь кожу перчаток вместе с его крупными ладонями. Ни кожа, ни шёлк не позволили Рейнире обмануться в том, с каким трепетом Лейнор сжал её пальцы. Крохотные жесты, которыми он не уставал признаваться в своих чувствах. – Загляделся на свою принцессу. – очевидная истина, от которой сердце млеет. В небе раздалась песня Мелеис. Приглашение припозднившимся гостям. Золотая девочка и Серебряный красавец радостно взмывают в небесную благодать, свободно гонясь за резвой Красной королевой. Лёгкость и свобода. Иногда достаточно одного полёта, чтобы исцелить душу и поменять жизнь. Принцесса Рейнис подаёт знак, и Рейнира снижается вслед за ней, пока серебряные крылья резвятся в облаках. Непроницаемое лицо свекрови не расщедривается на такую роскошь, как эмоция, по которой принцесса поняла бы причину остановки. Остаётся томиться в ожидании в тени красной драконицы, наблюдая приближение Рейнис. – Рейнира, есть новости из столицы. Думаю ты должна знать о них первой. – в её голосе слышится забота. – Алисента родила сына. Громкая тишина сдавливает уши и наступает на горло. Второй сын... Сделав над собой усилие, и оторвав потерянный взгляд от буйствующих волн, Рейнира дерганно кивнула. И с расплывчатым взором и безмолвием на губах она снова оказалась в седле. Сперва на Сиракс, а позже на лошади. В пелене неясных эмоций, она мягко закрыла дверь покоев. Будто могла кого-то потревожить. Но Лейнора здесь нет, а больше и быть некому. Перчатки небрежно полетели на пол. Принцесса сдергивала с себя полётный костюм, тут же откидывая вещи в сторону. Дотянувшись пальцами между ног, она извлекла окровавленную ткань. Стоило застывшим сиреневым глазам наткнуться на следы крови, как из ниоткуда хлынули слезы. Сдерживаемое напряжение лопнуло, оставив мимолётное облегчение и опустошающие терзания. Слезы текли по щекам, им вторили алые подтеки на внутренней стороне бёдер. За пеленой слез догорал злосчастный кусочек ткани в крови. Свидетельство того, что она не понесла. Так её и нашёл муж. Прижавшаяся раскрасневшимся от слез лицом к прохладной стене, она всё ещё подрагивала от всхлипов, когда Лейнор её обнял. Рейнира вцепилась в него как безумная, вжимаясь заплаканной щекой во всё ещё пахнущий драконом и морем полётный костюм. Хрупкая и нагая она цеплялась за кожаный рукав его одеяния. – Почему?! – она просипела ему в грудь. – Почему?! Почему?! Почему?! – пелена боли не давала разобраться ей самой, что она имела в виду. Всё что ей нужно было прямо сейчас, чтобы его руки так же надёжно удерживали её слабое тело, чтобы он так же крепко прижимал её к себе, чтобы он остался с ней. Лейнор просидел на полу, поглаживая по волосам и нашептывая слова утешения, пока она окончательно не выплеснула всю обиду, горечь и разочарование. – Почему ей сын, а мне пустое чрево? – большой палец Велариона стёр новую слезинку. – У нас ещё много времени. Мы совсем недавно поженились, Рейнира. Это нормально. – его уверенный голос успокаивал. Как же ей хотелось верить. Но столичная новость знаменовала и конец их сказки. Их побег от обязательств на Дрифтмарк не мог длиться вечно. Но и стекаться к празднованию зелени она не собиралась. Они вернутся, как новость поутихнет, а значит время в этих светлых стенах ещё оставалось. И с тех пор время полетело с беспощадной скоростью. Рейнира возвращалась в их с Лейнором покои после чаепития с Лейной. С того дня на пляже её названая сестра всегда приветствовала принцессу коротким чмоканьем в щеку. Прошло столько дней, да что там, седмиц! Но Рейнира всё ещё чувствовала розоватое смущение на своих щеках, когда заглядывала в глаза сестры своего мужа, такие схожие с его. Тем не менее сегодня их привычную компанию разбавила Джинель Веларион, та самая жена Рогара, которую тот считал неверной. Темноволосая леди оказалась приятной и интересной собеседницей. От известнейшей защитницы королевы Алисанны с кровью Дарклинов – Джонквиль Дарк, обсуждение перетекло к легендарной королеве-воительнице Висенье. Лейна посетовала, что у неё нет клинка, как у Завоевательницы, чтобы отвадить нерадивого ухажера, который воспел её красоту в сомнительной по талантливости песне Жемчужина Дрифтмарка. Но прозвище за дочерью Морского Змея закрепилось. А Джинель в свою очередь поинтересовалась успехами своего кузена в Королевской Гвардии, сира Стеффона, отмечая, что он уже третий Белый плащ из Сумеречного Дола. Любой официоз окончательно расстаял стоило Лейне предложить игру «Будь я мужчиной». – Тогда я была бы наследником отца с Вхагар... – поразмыслила первой Лейна, опустив в задумчивости подбородок на кулачок. – Всё просто: я бы женилась на Рейнире и увезла бы её путешествовать и вкушать прелести жизни. – глаза её блеснули знакомым озорным блеском. – А если бы я была мужчиной, стала бы ты моей женой, Лейна Веларион, Жемчужина Дрифтмарка? – ввернула новое прозвище кузине Рейнира, наклоняясь к ней. – Была бы моей королевой? – Ещё спрашиваешь! Но думаю, мой братец всё равно пролез бы в твою постель, как и к... – рассуждения Лейны прервал смех Джинель, всё это время прижимающей ладонь ко рту. – Какие вы все-таки валирийцы. – её глаза цвета лесного ореха лучились смешинками. – А я была бы скучным рыцарем, грезившим о Белом плаще. – на недоуменные взгляды она лишь с чувством добавила, – А что? Стать четвёртым рыцарем Ордена. Семёрка красивое число, знаете ли! Тогда то к ним пожаловала маленькая леди Веларион. Пятилетняя Элирра и правда взяла от матери тёмные волосы, о крови отца напоминали очаровательные кудряшки и серо-фиолетовые глаза, но как бы девочка не выглядела, она не переставала быть Веларион. Рейнира печально наблюдала, как стеснительная девочка жмется к матери. Покои Лейны она покинула со смешанными чувствами. Прокручивая кольцо на пальце, принцесса гадала, закончилась ли тренировка её мужа. Безумно хотелось отвлечься от гнетущих мыслей, а лучше всего это выходило с ним. Только с ним. Он сидел в ванне, запрокинув голову и закрыв внимательные аметисты глаз. Иначе Лейнор бы сразу рассекретил её присутствие. Водяные капли чертили дорожки от прядей волос к ключицам, пробегали по широкой груди, силясь задержаться, и ускользали ниже... Околдованная столь манящей картиной, принцесса аккуратно обняла его со спины, ревностно стирая навязчивые капли воды с кожи мужа. – Извини, совсем вымотался. – он обвел её любящим взглядом и поцеловал пальцы, лежащие у него на груди. – Конечно, устал. – рано утром он отправился в Штормовые Земли по поручению родителей, по возвращении решив опробовать новый меч. – А мог бы остаться сегодня со мной. – недовольно пробормотала Рейнира, ткнувшись кончиком носа в висок своего мужчины. – Если моя принцесса хочет наслаждаться этим идеальным телом, – он провёл руками вдоль плеч и пресса. – то придется делить своего мужа с тренировочной площадкой. – На какие жертвы я иду из-за тебя! – она покачала головой, ухмыляясь. – Как меч? – Ооо, никогда не думал, что махать мечом это такое удовольствие, хотя ещё не привык. – они помолчали, переплетая пальцы. – Сиракс на нас страшно обиделась. Сначала ты не пришла, а потом я у неё Морского Дыма похитил. – смех Рейниры музыкой разлился по комнате. – Ну меня то она точно простит, а вот ты, муж мой... – она хитро сощурилась на недоуменно моргающего Лейнора. И как он мог подумать, что Рейнира не была у своей Золотой Леди. – Ах так?! – смеющийся Веларион потянул её к себе в ванну. – Нет, нет, нееееет! – принцесса крепче обвила его шею. – Давай лучше в купальни! – Ну не знаю, я уже накупался. – протянул он, словно торгуясь, но тут же ослабил хватку. – Ну пожалуйста, – поцелуй в щеку, – пожалуйста, – в кончик носа, – пожалуйста! – в улыбающиеся губы. – Ты определенно имеешь надо мной неоспоримую власть. Купальни были одним из самых диковинных и любимых мест Рейниры в Высоком Приливе. Они с Лейнором не раз наведывались туда, но каждый раз как первый, дыхание восторженным облачком застревало. Это было сродни прикосновению к призрачному осколку Старой Валирии. Всего было четырнадцать обособленных купален, символизировавших божеств из валирийского пантеона. Здесь дыхание таинственного прошлого оживало, а шелест угасшего величия смешивался с журчанием воды. Хотя о древности постройки и говорить не приходилось, здешняя атмосфера помогала соприкоснуться с утраченным навеки. Такое влияние на людские чувства оказывало сплетение роскоши, созданной человеческими руками, и монументальности природы. Скалистые своды, едва ли тронутые архитекторами, соседствовали с утонченными колоннами, затейливой плиткой и мозаикой. Купальня Мелеис была из розового мрамора, ступенями шагая вниз, в толщу воды. Достаточно свободные, чтобы плавать, они подпитывались горячими источниками из скал. У обработанных сверкающей мозаикой стен высилась статуя богини. Нагая, юная и прекрасная с драконьими крыльями, рожками и хвостом, Мелеис сладко улыбалась, разрезая ритуальным клинком ладонь. Богиня любви исполняла часть свадебного обряда. Рейнира и Лейнор побывали в купальнях всех божеств: роскошное убранство, цветастый мрамор и причудливые статуи завораживали. Вода радушно встречала посетителей с теплыми объятиями. Веларион придерживал молодую жену за руку, пока та спускалась ниже. Рейнира отплыла от него, в благодарность оставив дождь из брызг. Он же не заставил себя ждать, прыгнул в ласково поющую воду так, что её с головой окатило. Таргариен брыкалась и визжала в попытке спастись от стремительного желания её мужа поймать её. Слышали ли эти стены настолько же громко-беззаботные голоса? – Награда для победителя. – Рейнира медленно и трепетно целовала губы мужа, обвив ногами его талию. Они покачивались на воде, как маленький островок спокойствия. –Nyke jaelagon ao mērī. – его низкий от вожделения голос шептал среди плещущейся воды. Поцелуи углублялись, тела распалялись и жались друг к другу, а мысли терялись. Спиной Рейнира почувствовала шероховатость стены и была благодарна этой опоре, когда губы Лейнора нашли её сосок. В ногах у Мелеис пара воспевала богиню. От розового мрамора отражалась музыка любви. На пике удовольствия с запрокинутой головой принцесса столкнулась взглядом с богиней. Она могла видеть её нежную, понимающую улыбку. Благословение. Хотелось в это верить. Рейнира Таргариен вытянулась на кушетке, перебирая между пальцами кисточку бархатной подушки. Балкон в их покоях выходил на лежбище драконов. Сиракс и Морской Дым танцевали в воздушных потоках, и, если прислушаться, то ветерок, попутно щекотавший босые пятки принцессы, доносил драконьи песни. Чуть дальше, в бушующих ныне волнах, казалось, ещё вчера Лейнор и Рейнира гонялись наперегонки с Джеймионом под парусом. Но сейчас её муж был на тренировочной площадке, а она, только что распрощавшаяся с Лейной, дожидалась его на балконе. – Рейнира. – принцесса Рейнис неожиданно отодвинула отделяющие занавеси в сторону. – Принцесса Рейнис, пожалуйста, располагайтесь. – та, как истинная хозяйка замка, опустилась в кресло напротив, пока младшая из принцесс приняла приличествующее разговорам положение. – Как ты после вести из столицы? – если поначалу Рейнира услышала в словах лишь интерес, понесла ли она, то голос собеседницы выдавал исключительно заботу. – Уже лучше. – отстраненно ответила она, даже чересчур отстраненно. Отчего стало неловко перед искренностью свекрови. – Единственное, мне боязно, что я пошла в свою маму в плане материнства... Рейнира ни с кем не делилась этими своими опасениями, что не спасало её от безжалостно вгрызавшихся в разум раздумий на эту тему. Принцесса беззаветно любила и всегда будет любить свою матушку, даже если забудет черты её лица. Но понимала, что унаследовав её чрево, положение принцессы как наследницы может пошатнуться. – Эймма легко беременела, трудности начинались после. – она задумалась, будто находясь в плену воспоминаний, – Тебя ждет другая жизнь, племянница, ты не повторишь судьбу своей матери. У моей матери была одна дочь, у меня и дочь, и сын. Всё намного легче и сложнее одновременно. – как ни странно, младшая Таргариен услышала именно то, что хотела, хоть и не осознавала, что конкретно было столь необходимо ей. Над морем наливался красками закат. Кружащие золотые и серебряные крылья возвращались к своему скалистому убежищу. – Не думала я, что это сделаешь ты. – Рейнира, засмотревшаяся на пейзаж, и не успела понять, что ей говорили. – Стану наследницей Железного Трона? – уголки губ медленно поползли вверх на ещё более ярком лице Рейнис Таргариен. – Составишь счастье моего сына. – жена Лейнора Велариона озарилась улыбкой теплой и искренней такой, в которой только он смог бы прочитать все её чувства. – Совсем скоро будут именины первого сына отца. – после небольшой тишины продолжила дочь Визериса. – Вот я и подумала... – она взвешивала каждое слово. – Может он будет рад нашему присутствию. В общем, скоро мы вернемся в столицу. – Почти Королева только всезнающе покивала. – Ты так неохотно говоришь об этом... – Рейнире казалось, что эта женщина с пеленок была проницательна. – Алисента... – на выдохе созналась она. – Не хочу снова видеть эту зелёную... змею. – драконья ярость отпустила принцессу, но отчаяние и чувство неполноценности бродили тенью. – Здесь я пришла к мысли, что пусть дети отца и от Хайтауэр, но они всё равно не перестают быть Таргариенами... – Ты сильнее Алисенты Хайтауэр. – немного подумав протянула Рейнис, – Она скована по рукам и ногам долгом, а ты вольна нестись на драконьих крыльях, куда пожелаешь. – улыбка свекрови вышла гордой. – И ты знаешь, что для Таргариена дороже всего. – пурпурные глаза блеснули. – И знаешь, что Визерис слишком беспечен, чтобы заботиться о драконьей сути своих детей, а Алисента всегда будет башней, только и всего. Пожалуй Рейнис Таргариен была права. Яйцо в колыбель маленькой Рейниры положил Деймон, он же взращивал в племяннице трепетную любовь ко всему валирийскому. А у её братьев и сестры нет такого проводника к семейным святыням. Только она. Отрада Королевства вздохнула. Отто и Алисента всенепременно вырастят принцев и принцессу под свои нужды. Но Рейнира может всё изменить. – Спасибо за беседу, принцесса Рейнис. Высокий Прилив обратился в суетливые одежды, готовясь провожать молодоженов в неизвестность. Заблаговременное и, может, немного спешное отбытие отметало заманчивую возможность остаться. К тому же оставалось время, чтобы всё обдумать и взвесить. Рейнира руководила упаковкой вещей, в том числе обновлённым веларионовской роскошью гардеробом. Какое счастье, что с её любовью к шикарным одеждам, ей повезло выйти за наследника богатейшего Дома. Седельные сумки наполнялись запасными нарядами, если пара вдруг пожелает остановиться в пути, когда принцессе передали записку от мужа: «Nyke jāhor sagon umbagon syt ao gō ēbrion va se zaldrīzes lenton.» Он встретил её долгим и сладким поцелуем, привлекая за талию ближе. Лейнор целовал до того самозабвенно, будто не приготовления к отбытию разлучили их, а целая вечность. – Хочу, чтобы твой последний день на Дрифтмарке был особенным. – не сразу ответил он на вопрошающий взгляд. Полёт выдался недолгим. Они скорее выбирались из-под сени родового замка Веларионов, чем отправлялись в конкретную точку на карте. Остановкой её муж избрал побережье чуть юго-западней Высокого Прилива. Их встретили тёплый песок и барашки волн, словно одичавшие без присмотра и приветствовшие их на неведомом наречии. Веларион расстелил золотистое покрывало прямо на не менее золотистом песке и стянул сапоги. Помогая усесться жене, он бережно избавил её от обуви. – Искупаемся? – его шустрые пальцы, гладившие оголенные икры принцессы, поднялись к коленным чашечкам, сокрытым бриджами, но, видимо, не надолго. – Ты серьезно? – губы сами скользнули усмешкой. Рейнира отбросила наглые пальцы мужа, вызывающие мурашки под одеждой. – Мы могли искупаться и дома! – на лице Лейнора расцвела улыбка от называния его замка домом. – Я вполне серьезен. – он стягивал слои одежды один за другим, открывая своё подтянутое тело. Только когда Рейнира опустила одурманенный взгляд на портки, он сдержался, косо ухмыльнувшись. – Теперь займемся принцессой. – Ну нет! – названная принцесса бросилась бежать, как юркая девчонка, увильнув от высокой мужской фигуры. Рейнира заливисто хохотала, оборачиваясь через плечо, пока ступни вязли в теплом песке. Она, казалось, никогда так быстро не бегала, повизгивая, стоило рукам мужа успеть достать её. Но безуспешно соревноваться с тем, кто с детства играл в догонялки на песчаных пляжах, если сама можешь похвастаться лишь беготней в туфельках по замку. Его ладони ощущались тёплым кольцом на талии, там, где им самое место. Через мгновение Рейниру как куклу несли сильные руки мужа прямо к пенящимся волнам, и как бы она протестующе не хихикала, вжимаясь в шею Лейнора, как бы не упрашивала, брыкая ножками, улыбающийся Веларион оставался непреклонен. Когда же набежавшая волна лизнула пятку, Рейнира вцепилась в своего Лейнора, как беспомощная кошка, скрестив ноги на его талии и вцепилась руками в мужнину шею. Она задела взглядом его аметистовые глаза, подернутые дымкой неизведанных мыслей. И беззаботное, почти детское веселье, обрело нотки интимности. Рейнира чувствовала его тепло на внутренней стороне бёдер, сходила с ума от аромата его кожи, не могла отвести сирени глаз от ухмыляющихся губ мужа. Хотелось вжаться в него сильнее. И благо, она так и сделала, потому что в следующее мгновение Лейнор, разведя руки в стороны, склонился к подпрыгнувшей волне. Рейнира сдалась и шокированно расхохоталась, когда кончики её волос оказались в воде, а сама она напоминала походную сумку на груди Велариона. – Значит вот как ты обращаешься со своей принцессой? – она ударила кулачками в его широкую грудь и мстительно растянула губы в улыбке. Но её муж успел осознать опасность собственного положения, когда припустил обратно к мелководью, совсем немужественно хихикая. Рейнира решила окатить его водой с головы до пят, но, видимо, разгадав её подлый замысел, Лейнор совершил правосудие собственными руками: звёздочкой прыгнув прямиком в набегающую волну. Выискивая серебряную макушку среди белеющей пены, принцесса стягивала всё-таки намоченную одежду. – С этим я могу помочь. – хитро блеснув глазами, потянулся мокрыми руками к талии своей жены. Рейнира оставалась в нижней камизе, последнем сухом элементе одежды. И одни Боги знали почему она, наплевав на все, прильнула к телу Велариона, с которого струилась вода. Рейнира знала лишь одно, что ей до одури хочется его губ. Знал ли её муж, как его ребячливость разжигает в ней огни вожделения? Видимо так, если уже опустил принцессу на заранее расстеленное покрывало, пока она выводила поцелуями узор на его шее. Его разгоряченные губы прошлись от колена к трепетной поверхности бедра, когда принцесса нетерпеливо стаскивала с груди камизу вместе со стоном. Выбивая воздух из лёгких влажным развязным поцелуем, он гладил ловкими пальцами внутреннюю часть бедра другой ноги. Её возбужденные соски, примятые тяжестью его груди и её изнемогающее лоно, пытающееся прижаться к его желанию. Лейнор сжал её подрагивающие запястья и опустился на колени между разведенных ног жены. Поцелуи были не менее горячими, мысли путались, прямо как её пальцы в его волнах волос. В его глазах отражался запал музыканта, нажимающего на нужную клавишу и получающего желаемую ноту. И она с удовольствием будет его инструментом. Из приоткрытых губ вырывалась музыка их любви. Подергиваясь от прикосновений между всхлипами, Рейнира снова ощутила влажные движения языка на своей коже. И небездумные и хаотичные. То были буквы. Раскаленное ласками сознание едва складывало прикосновения в слова. «Issa jorrāelagon». Улыбка расцвела на её лице от осознания. Его довольные губы выцеловывали дрожащую улыбку, а Рейнира вжималась в его натянутые портки. Её пальцы сами расправились с разделяющей их тканью и направили его возбуждение в её молящую плоть. Он заполнил её до краёв. Ритмичные толчки и выдохи в чувствительную кожу шеи. Муж срывал её стоны попеременно с поцелуями. Принцесса могла видеть свои широко разведенные колени, дрожащие груди и Лейнора. Горящие огнём любви глаза и зацелованные ей, раскрасневшиеся губы. А когда она опускала глаза на их сливающиеся тела, голова наполнялась сладостным дурманом. В трясущемся полубреду финальных удовольствий Рейнира оставляла отметины на шее мужа, вслушиваясь в его тихие стоны, прячущиеся в копне её волос. Его семя все ещё разливалось теплом внутри неё, когда она вдыхала покой на его груди. Всё было так хорошо, что Рейнире хотелось смеяться или сказать что-то очень важное или повторить недавнее занятие. Вместо этого она разлепила губы, подняв распахнутые сиреневые глаза к его профилю: – Ты даруешь моей душе мир. – он сразу взглянул в её полные волнительности глаза. – Ты даруешь мне то, что и весь пеклов мир никогда не смог бы. – их губы одновременно тронул смешок. – Благодать, любовь, радость. Всё не так без тебя... – Лейнор вгляделся в самое донышко её зрачков, будто разглядел там свечение. – Всё остальное мутно, туманно. – слова с языка Рейниры срывались так естественно, так просто. – Останься со мной. Никогда не оставляй. – глаза защипало, когда принцесса меньше всего этого ждала. – Иначе я просто не смогу, я... – слова затерялись шёпотом в его объятиях. Но она знала, что он поймет. – Ты всегда будешь любовью всей моей жизни. – сладкий шёпот прямо в прижатую макушку и расцелованные непролитые слёзы. – Должен ли я говорить это? – в его голосе не было сомнений, лишь очевидная для них обоих истина. Она глядела на то, как солнце танцует с морем, становясь единым целым – золотом. Огненное светило и водная гладь. Рейнира и Лейнор. Вдруг он что-то ойкнул и помчался к седельный сумкам прямо голышом. Какого же было удивление Рейниры, когда из огромного свертка показались ягодные пирожные, пускай и помятые и бурдюк вина. – Вот же Пекло! – он пытается спасти пироженки, но ещё больше пачкается в креме. – Боги, как ты это вообще вместил в седельные сумки? – рассмеялась Рейнира, облизывая крем с основания десерта. – У меня свои методы. – её муж очаровательно подмигнул. Небо розовело, будто смущаясь подглядывать за маленьким счастьем молодоженов. Они передавали друг другу бурдюк вина, а после нехитрой дележки сладкого, Рейнира обзавелась парочкой лишних пирожных, любезно отданных мужем. Их время здесь ещё не было окончено. И закатное море нашептывало ей, что столица не так уж плоха, если там с ней будет он. Драконий Камень встретил их серостью. Драконья гора, величаво высившаяся над замком, таила в себе драконье пламя и дышала бледным дымом. Тысячи горгулий перемигивались между собой, встречая свою хозяйку, кружащую на золотых крыльях над родовым гнездом. Прежде, когда они с Деймоном наведывались сюда почти каждый день, она была просто принцессой, дочерью Визериса I Таргариена. Сейчас же в свои владения возвращалась Принцесса Драконьего Камня. На финальном круге над вотчиной Таргариенов, Сиракс и Морской Дым были удостоены приветственным рëвом Вермитора и Среброкрылой. У подножия Драконьей горы, когда спины драконов освободились от всадников, стало понятно, что Золотая Леди примется самостоятельно знакомить своего Серебряного спутника с владениями драконов. Рейнира хихикала в плечо мужа, наблюдая за тем, как недовольно фыркает её девочка, когда надоедливые мелкие людишки сгружали седельные сумки и мешали приблизиться к Серебряному Красавцу. К ним выехали навстречу старый кастелян и мейстер. Принцесса хорошо помнила Виллема Берча по раскатистому хохоту и запаху рыбы, загодя представляющему своего владельца. Мейстера Герардиса Рейнира ещё не знала, но он, сверкающий серебряными звеньями цепи, в равной степени как и залысинами, производил приятное впечатление, если так можно было сказать про мейстера. – Принцесса Рейнира, сир Лейнор, добро пожаловать! – сир Виллем несмотря на свой возраст резво спрыгнул с коня и отвесил почтительный поклон. Мейстер, чуть помедлив, молча повторил его действия. Хоть Рейнира и заверяла, что в колыбели драконов они не надолго задержатся, покои им предоставили помпезные. Так сразу и не скажешь, что они долго пустовали: ни единой пылинки, затхлого запаха и сырости. Лейнор присвистнул, рассматривая очаровательную в своей порочности сцену на гобелене. – Мне здесь нравится. – он оставил лёгкий поцелуй на её виске, согревая объятиями со спины. Вопреки опасениям о суровой погоде и мерзлых комнатах, стены будто излучали тепло, подпитываясь вулканическим жаром Драконьей горы. – Тебе нужна помощь в поиске того, ради чего мы прибыли? – Лейнор опëрся на каминную арку, разглядывая маленький силуэт жены. – Нет нужды. Я помню, где Деймон оставил свитки. Вряд ли с тех пор что-то изменилось. – от взгляда Рейниры не укрылось, как поблекла улыбка мужа при упоминании их дяди. – Хотя я буду рада, если сопроводишь меня. – Ты не устала после перелёта? – его теплые чуткие ладони легли поверх её щёк в нежном жесте. – Нет, что ты. Наоборот полна сил и воодушевлена. К тому же летели мы всего несколько часов. – Рейнира накрыла его руки своими. Невозможно было не проникнуться атмосферой Драконьего Камня. Места, где рождались, любили и умирали целые поколения драконов. Казалось, в тишине можно было услышать эхо валирийской речи из далекого прошлого. Благоговение перед колыбелью драконов не прошло и мимо Лейнора. Как и Рейнира, облачившаяся в красное, он предпочёл родовые цвета матери. В библиотеке они задержались скорее для того, чтобы осмотреться, нежели ради поиска нужных свитков. Зарекаясь вернуться сюда вскоре ради утоления читательского голода, пара в последний раз обведя предвкушающим взглядом многочисленные стеллажи, все-таки покинула пристанище знаний предков. Путь до оружейной они провели вскидывая головы, чтобы рассмотреть сооружения в виде драконов, и считая горгулий. Если обывателей отпугивала здешняя мрачность, то Рейнира и Лейнор могли лишь как дети восторженно любоваться. Кто знает, когда ещё побываешь в замке, воздвигнутом с помощью магии великой и почти вымершей нации. Принцесса указала мужу на спрятавшегося в тени каменного василиска. За свой короткий путь они насчитали чуть менее двух сотен, сбившись пару раз. Оружейную и кузницу и вовсе окружали крылья дракона, до того искусно изображённые, что чудилось, будто через мгновение они скроются в серости небес. Оружейный мастер вышел их встречать самолично, даже сгибаясь в поклоне, он оставался невероятно рослым. Скорее уже седой, нежели среброволосый с прямым взглядом бесхитростных серых глаз, мужчина неловко приветствовал их: – Ваше Высочество, милорд. Я Тейнис. – он ещё раз поклонился. – Чем услужить? – Вы сможете это смастерить? – принцесса развернула свиток и передала в руки оружейника. – Именно такого вида? Можно добавить особенные детали, принцесса. Если желаете. – недолго думая, Рейнира согласилась с предложением. – Тейнис, не скупитесь на материалы. Я всё оплачу. – мужчина понятливо кивнул на слова Лейнора и даже вдохновленно улыбнулся. Рейнира удовлетворенно уверилась, что изделие этого мастера будет воистину исключительным. – За луну успеете? – она знала, что поручает совсем не скорое в своей замысловатости ремесло. – Как скажете, Ваше Высочество. – оружейник снова поклонился. Пока все складывалось весьма удачно. Оставив Тейниса наедине с его творческими задумками, Рейнира потянула мужа в сторону Сада Эйгона. Она находила невероятно очаровательным то, как он пока что неважно ориентировался на Драконьем Камне и постоянно спрашивал, куда они направляются. Она лишь хитро щурилась. Заведя Лейнора за растительную изгородь, которая скрывала даже его высокую макушку, Таргариен припечатала его жарким поцелуем, прошептав прямо в губы: – Благодарю, мой богач. Тратить твои деньги особое удовольствие. – вдобавок Рейнира шутливо чмокнула Велариона в подбородок. Конечно, наследница Семи Королевств обладала средствами, чтобы ни в чём себе не отказывать. Но от этого было не менее приятно принимать щедрые подарки мужа. – Счастлив доставлять тебе удовольствие. – его губы изогнулись в плотоядной ухмылке. Прервали их на самом интересном: – Ваше Высочество, всё готово. – прощебетала фиолетовоглазая служанка, появившись из ниоткуда. Всё и правда было готово. Среди аккуратненьких душистых сосен спряталась беседка с сервированным на двоих столом. Кормили их, как настоящих драконов. Баранина с розмарином и клюквенным соусом, перепела под перечным соусом, куда уж без рыбных тарталеток и парочки салатов из зелени и из свёклы с морковью. К клюквенным и брусничным пирожным подавали хвойный отвар с мёдом и горячее вино с пряностями. Молодая чета лениво развалилась на подушках, вдыхая ароматы хвои и заслушиваясь перекличками безымянных птиц и сердцебиением друг друга. Рейнира опустила голову на плечо мужа, пока Лейнор закручивал её прядку вокруг пальца. Веки слипались. Засни она прямо здесь, руки Лейнора обнимут её теплом, укроют от всех напастей. Провались она в сон, и не произойдет ничего дурного, её поцелуют в макушку и прижмут покрепче. Остановить их любознательность, льющуюся через край было невозможно. Столетия спустя после смерти Завоевателей их комнаты поддерживались в таком же состоянии, как и при их жизни. Конечно, никто не запрещал Таргариенам селиться в них, но едва ли найдется тот, кто опорочит эти святыни. Уютные комнаты Рейнис с зажженными благовониями будто и не прощались с владелицей. Казалось, стоит обернуться, и вот она, с распущенными волосами, вернулась с полёта на своей драконице. Комнаты Эйгона выглядели пустовато. Кроме книг и карт оставалась лишь пара предметов, указывавших кому именно принадлежали покои. Портреты сестёр-жëн да сыновей разбавляли аскетичность обстановки. А в комнатах Висеньи сердце Рейниры неистово забилось и пальцы затрепетали. В голове не укладывалось, что когда-то здесь жила свою жизнь любимая королева Рейниры, женщина, которой она не переставала восхищаться, и, на которую мечтала походить. Перед этим зеркалом её волосы заплетали в легендарные косы, а может, кто знает, эта зеркальная поверхность помнит ворожбу королевы. Там она могла облачиться как в доспехи, так и в шелка. Возможно, на той табуретке сидела ручная обезьянка, которую Висенья тренировала сама... – Ох, Лейнор, поверить не могу. Здесь. Жила. Сама. Висенья. – Рейнира крутилась и высматривала каждую деталь, словно надеясь разглядеть силуэт почившей воительницы. – Да. Это поразительно. – в его блестящих глазах она видела, как кровь Таргариена взывала в нём. До кровати добрели они поздно. Зачитаваясь книгами: Лейнор опустил голову на колени жены, пока та вслух читала на валирийском – они и не заметили как подкрался час призраков. Наблюдая за умиротворением на лице спящего мужа, Рейнира положила руку на свое пока ещё пустое чрево. Неожиданно мысли озарились осознанием: она хочет, чтобы её дети росли на Драконьем Камне. Как хорошо бы им здесь было. Охотиться за клюквой, срывая её прямо с кустов, играть в прятки в Саду Эйгона, считать каменных драконов, слышать валирийскую речь и, конечно, быть ближе всего к своему дракону. Она улыбнулась ярким картинкам, расцветающим перед глазами. Вскоре Тейнис прислал образцы на выбор, самолично возвращая все затейливые чертежи вместе с одним подходящим идеально, Таргариен узнала, что работа оружейника уже начата. С одной стороны, это были замечательные новости! Они с Лейнором успевали, но вот с другой... На Драконьем Камне было слишком хорошо. Слишком хорошо, чтобы покинуть это место. Вздохнув, принцесса решила, что отбытие ещё нескоро, а забивать голову удручающими мыслями ни к чему. Пока Лейнор разведывал обстановку на местной тренировочной площадке, Рейнира же решила проведать свою драконицу. Она хотела убедиться, что драконьи блюстители не потеряли Сиракс из виду и исправно кормят её такими любимыми ей барашками. Блюститель проводил принцессу к облюбованной Золотой Леди пещере, да только та оказалась пуста. Побродив вдоль подножия и исследовав ближние пещеры, обнаружить ничего полезного не вышло. Драконий Страж горячо заверял её, что Сиракс вместе с Морским Дымом отправились изучать незнакомую местность, но червь сомнений подтачивал её уверенность. Рейнира знала, что на острове обитает непредсказуемая угроза, прозванная Каннибалом. Её сердце кровоточило от одной мысли о возможном несчастье. Поднебесный рёв вернул Рейниру к жизни. Налитые золотом солнца крылышки спешили оказаться поблизости. Видимо, почувствовав беспокойство своей всадницы, Сиракс спешно вернулась с прогулки со своим спутником. Её девочка нежно боднула распахнутые в объятиях руки своего человека, как бы извиняясь гулким рёвом. Морской Дым приземлился в отдалении, немного раздраженно дëргая хвостом. Якобы сам защитит. Рейнира цокнула, закатив глаза, уж больно дракон напоминал своего всадника. – Sagon dobotēda, hāedar! Gaomagon daor jikagon naejot se tolmiot ñāqa paktot. – Сиракс ластилась, когда Рейнира чесала её под подбородком, теперь послушает. Не хватало ещё чтобы эта семнадцатилетняя драконица, красуясь перед самцом, невовремя начала храбриться. – Mīsagon zȳhon. – хоть Морской Дым и недовольно дёрнул шеей, но на жену своего всадника не рыкнул. Что-то подсказывало Рейнире, дракон Лейнора Велариона, как и он сам, будет оберегать свою драконицу. Обратно, до ставших уже родными комнат, принцесса доковыляла, с трудом сдерживаясь от боли в стёртых неудобной обувью ногах. Лишь остатки гордости, не оставлявшие её, точно давняя подруга, подавляли желание поморщиться. Вежливо распрощавшись с Драконьим Блюстителем, Таргариен позволила себе оттянуть жёсткий край туфли. Зрелище было не из приятных: кожа, торчащая лохмотьями и сочащаяся кровь. Жаль, что обновка не оправдала ожиданий. Как только позволяли силы, Рейнира поплелась к их комнатам. И почему же она не почувствовала боль сразу же... Должно быть беспокойство о Сиракс волновало принцессу больше, чем жгучая боль. – Вот ты где, моя принцесса! Я уже начинал переживать. – поджав губы, она обошла мужа, дарящего ей нежную улыбку, и плюхнулась в кресло. – Эти туфли... поистине изобретательное орудие пыток. – Рейнира лишь устало махнула рукой, в то время как Лейнор опустившись перед женой на колени с аккуратностью, достойной ювелира, и такой бережностью, что, наверное, свойственна ему одному, избавил ноющую ногу от мучителя. – Пекло, надо было идти с тобой. – недовольно покачал головой он, осматривая кровавую картину. – Не могу не согласиться. – чистое чувство беспокойства озаряло аметистовые глаза её мужа звёздочками. – Пока искала наших крылатых непосед, чуть не поседела от тревоги. Каннибал чтоб его! – на посуровевшее выражение лица, Рейнира поспешила уверить, что всё в полном порядке. – Если ты говоришь, что этот дикарь Каннибал питается сородичами, может есть смысл вести учёт молодняка и яиц? Ну или как-то контролировать... не знаю. – чуткие пальцы Лейнора ласкали кожу голени. – Я тоже думала об этом. Но контролировать драконов... звучит слишком самонадеянно. – Таргариен задумчиво накручивала прядь на палец. – Впрочем, проверим обстановку завтра. – Так? – Веларион выжидающе приподнял брови и указал на её израненые ноги. – Схожу за мейстером. – Рейнира встрепенулась на этих словах, но возражать было бессмысленно. Заранее понимая всю обречённость данной задумки, она вцепилась в кольца на пальцах. Мейстер Герардис не заставил долго себя ждать, а следом в комнату вплыл позвякивающий склянками поднос. Мужчина распоряжался приглушенным голосом, отдавая распоряжения прислуге. Принцесса же раскручивала лазуритовое колечко, в попытках абстрагироваться. Герардис обладал лёгкой рукой, и Таргариен смогла бы это оценить, не скривись она от жжения. – Ваше Высочество, – он протягивал серебряную чашу, от которой Рейнире сразу же захотелось отказаться. Тем не менее она скосила глаза, ожидая разъяснений. – Для укрепления здоровья. Вашего и ребёнка. Пару мгновений Рейнира лишь моргала, не осознавая смысл произнесенного. Растерянно взявшись за чашу, она так и осталась сидеть с ней, когда покои опустели. В хороводе событий она и не заметила отсутствия лунных кровей. Она заглянула в чашу, будто ища подтверждений. Травяной отвар молчал, молчало и отражение. Ребёнок. Она всё же сделала глоток. В ней зарождается новая жизнь. Терпковатая жидкость согревала горло. Рейнира станет матерью. Опустевшая чаша не развеяла потрясений. Сама не зная, как реагировать, Таргариен опустила ладонь на пока ещё плоский живот. Хотя может здесь ошибка? Вдруг завтра она проснётся с пятном крови на сорочке. Так ведь уже бывало. И не раз. К тому же мейстер этот может быть не чист на руку. Кто знает, что он подсунул под видом безобидного отвара... Лейнор пожаловал с дарами. Шустрые руки служанок скоро накрыли на стол, и Рейнира смогла наконец наброситься на томлёного барашка. Мужу она решила пока ничего не говорить, лучше выждать ещё немного. Мази Герардиса не подвели, и на следующий же день, обезопасившись перевязками и сапогами из мягкой кожи, Рейнира, держась за локоть Лейнора брела от пещеры к пещере. Как и ожидалось, данные Драконьих Блюстителей не сходились с реальной картиной. Какие-то детеныши, видимо недавно вылупившиеся, не значились в списках, а какие-то и вовсе не нашлись. Таргариен могла лишь надеяться, что они отлучились размять крылья, а не стали закуской Каннибала. Улыбнувшись напоследок дракончику, напоминавшему окрасом чешуи Сиракс, принцесса обратилась к Драконьим Стражам: – Rāeltan, nyke shifang bona hāeda zaldrīzoti issi qopsa naejot lua urnēbagon hen. Ziry iksos bēvilagon naejot lua qopsa bardugon hen drōma. Naejot gaomagon bisa, ry se drōma līs sagon isse mēre dīnagon. – разумеется, она понимала, что их с Лейнором идея насчёт питомника могла выгореть, но лучше предпринять хоть что-то. Принцесса Драконьего Камня, озаботившись благополучием драконов, направилась к кастеляну. Сир Виллем тепло принял принцессу и её мужа. Заверив, что казна Драконьего Камня полна, всё же протянул счётные книги. Удивительно, как такой импульсивный человек может столь структурированно вести учёт. – Не беспокойтесь, принцесса, драконы соседние деревни не объедают. А если уж со скотиной проблема, то закупаем. Благодаря нехитрой торговле мы и на плаву. – Сир Виллем, проведение ярмарки посильно? Доходы бы порадовали. – наследник Морского Змея отвернулся от окна и подошёл к сидящей за столом жене. – Так кто же позарится на рыбу да баранов? – Виллем Берч едва ли не руками всплеснул. – На сколько мне известно, сир Берч, остров изобилует драконьим стеклом. Конкуренцию Асшаю мы, конечно, вряд ли составим, но покупатели найдутся. – К тому же, – Рейнира поддержала задумку мужа. – мы богаты не только обсидианом, но и искусными ремесленниками. – хоть она и знала из них лишь Тейниса, но была уверена, это не станет проблемой. – Изделия из «застывшего огня» с валирийским шармом с последнего оплота драконов обязательно заинтересуют многих. Оставив сира Берча обмозговывать перспективную идею заработка, драконовластная чета вернулась в свои покои. В лучшем случае ярмарка состоится через год, если мастера проявят творческую прыть. И тогда они смогли бы улучшить положение драконоблюстителей, хоть как-то обезопашивая молодую драконью кровь от одичавшего собрата. – Я могу профинансировать проведение ярмарки. – Лейнор стянул шнурок с волос и размял кожу головы. – Пока я с тобой, Джеймион гоняет мою часть судов. Деньги есть. – с мгновение глядя на попытки Рейниры избавиться от обуви, он сам взялся за это. – Спасибо, муж мой. – коленопреклоненный, с рассыпанными по плечам волнами волос, склонившийся перед ней, он выглядел особенно чарующе. Что-то было в этой картине томительно правильное и будоражащее одновременно. – Вы спали? Ты и Джеймион. – обескураженность его лица перетекла в лукавость. – А ты как думаешь? – большой палец сам по себе лёг на его ухмыляющиеся губы. Опаляемые его горячим дыханием пальцы потянули нижнюю губу вниз. – Я считаю, ты берёшь, что хочешь. – ощущение власти дурманило лучше любого вина. Её муж, сама покорность ловил каждое касание и тянулся за следующим. Пока сам бесстыдными ладонями гладил кожу, поднимаясь от щиколоток до колен. Пространство вокруг плыло и искрилось. Она выдохнула громче желаемого, когда руки его оказались на бёдрах, сжимая и прячась под юбкой. Лейнор будто нарошно ласкал каждую клеточку чувствительной от манипуляций кожи, избегая самого сокровенного. Не выдержав сладкой пытки, принцесса притянула его за затылок ближе. Сбившееся дыхание и молящие о поцелуях губы. Он был прекрасен как никогда в тот момент. Стремящийся дотянуться до неё, потерявшийся в желаниях и ощущениях. Она охотно укажет ему путь. Едва ли не вгрызаясь в его губы, Рейнира склоняется над ним, хватаясь за ткань рубашки. Слишком голодна до него. Языки плетут безудержный танец, а юбка скользит вверх, открывая её нетерпение. Стонет прямо в губы, ощущая необходимые пальцы на себе. Движения быстрые и выверенные, он неплохо успел её изучить, задавая нужный ритм. Рейнира прикусывает ребро ладони, всхлипывая, и тянет его на себя, требовательно, неотступно. Ненасытная. Хочет не просто разрядки, но чувствовать его, дышать им. Её Лейнор, позволяя оставлять отметины на шее, проходится чутким движением по торчащим несмотря на ткань плятья соскам. Развратные звуки их тел сливаются в единую песнь, которой заслушиваются стены родового гнезда Таргариенов. Сегодня Драконий Камень познает музыку их любви. Следствие их удовольствий всё ещё греет изнутри, когда они, испили близости сполна. Лейнор обнимает голень жены, закинув вторую её ногу себе на плечо, а разморенная Рейнира непроизвольно поглаживает свой живот. – Знаешь, возможно я беременна.