Три грани розовой Кухилал

      Тимофея, свет Баженова, из-за одной только внешности тяжеловато было бы назвать омегой нежным. Потому как дедушка любимый, казалось, готовил его не к замужеству, как это положено у омеги его статуса, а в разбойники. Тимофей стрелял из ружья да мушкета, с 200 шагов в пятак попадая, нож метал как дикий черкес, по лесу ориентировался получше следопытов всяких, природу любил искренне, книжки читал взахлёб, собаки его слушались как строгого отца, а деда обожал и слушался. Ликом же омежек вышел чистый ангел. Одень его подобающе и мимо никто не пройдёт, не обернувшись. Красивым был просто сказочно. Глаза как ночные омуты, волосы шёлковыми кудрями вьются по плечам тёмной рекой.       При этом и по хозяйству, чего надо омегам знать, ведал и умел. Пироги пёк вкуснейшие, хозяйством управлял как рачительный хозяин, и в своём, омежьем, в тканях там, кружевах всяких - валансьен, алансон - разбирался дотошно. А уж как себя в них мог подать! И вот поди ж ты, но более всего нравилось с дедом жить на воле, ходить на охоту на уток, точным выстрелом снимая в полёте из мушкета или лука, цветы в полях собирать, венки плести из осенних листьев огромного старого клёна, что потихоньку кряхтел в непогоду на центральной аллее усадьбы. Варил с удовольствием варенье в саду, разведя огонь прямо на подставках специальных для этого дела.       Иногда ездил родителей проведывать в город, но долго там не задерживался, боясь, что дедушка скучать и тосковать будет. Замуж омега не хотел и ещё ни разу не испытывал страданий сердечных ни по одному альфе. Вообще не очень общительным Тимофей был.       Вот поехали как-то Тимочка с папенькой и тятей в гости к другу университетскому отца прямо в столицу. Тимоше там по музеям очень ходить понравилось и глазеть на всё красивое, интересное и загадочно научное. А сидеть неподвижно на приёмах, делая вид, что ты сильно возвышенная личность, совсем не понравилось.       Подавали в гостях трюфеля с мясом. Жуткая мерзость, надо сказать, эти самые трюфеля. Но мода, бонтонно! А вот подавать икру с блинами, что красную, что чёрную нынче стало, оказывается, прямо моветон. Только все всё равно жрали втихушку икру без гостей. И теперь к блинам, сказали, подадут какие-то неведомые конфитюры. Тимофей было напрягся, но, как потом оказалось, конфитюр этот ихний, суть есть обычное варенье, только немного более как желе и трясётся, если его горкой на блинчик положить и подвигать тарелку взад-вперед. И омега облегчённо выдохнул. Пережить ещё что-то сродни трюфелям или ещё чего неудобоваримое, ему было не под силу больше.       Надо сказать, что именно после поездки в столицу, походив по магазинам да по лавкам омежьим, загорелся юный отрок Тимочка производственными мечтами и планами, лелея в мыслях своё производство пушистых разноцветных полотенец организовать и стать большим уважаемым промышленником в этой области. Начал потихоньку деньги откладывать, выклянчивая то у батюшки, то у деда да папеньки. И каждому из них говорил именно то, что они хотели от него услышать.       Рapa напел , что хочет накупить простыней да научиться вышивать на них гусей-лебедей и собирать приданое. Папенька прослезился. А Тимофей попросил его сохранить секрет и отцу и деду не рассказывать, и что это только между ними девочками омежками. Папенька, конечно же, согласился. И денюжек дал.       Батюшке Тима сказал, что собирает на жемчуг, чтобы самому себе вышить свадебный кокошник. Ибо мечтает сынок единственный графа Баженова, как и всякий благочестивый омеженька, выйти замуж на радость родителям. Но чур, только это сюрприз! И сказал отцу не говорить рapa. Батюшка, расчувствовавшись, лоб любимому сыночку поцеловал, денег дал и согласно головой кивнул, мол, не скажу.       Деду вообще насвистел, что фузею новую хочет, аглицкую, как в лавке оружейной в столице видел. А та недёшева. Но это секрет, типа, их с дедом, и чтобы тот никому ни-ни! Князь хитро прищурился, ушёл в свою комнату и вернулся с мешочком монет. Молча похлопал по плечу Тиму и прижал, погладив по макушке.       - Головастый ты у меня, умный, и одному альфе с тобой не справиться, - прибавил дедуня.       - Значит, замуж не пойду, с тобой буду, - буркнул Тимоха, обнимая деда, что тяжко вздыхал.       В столице полудеревенского омегу местные франты-омеги встретили с лёгким фи. Но недаром светлейший внучка травкам учил, что в них и к чему. Тимофей, сделав вид, что насмешки их не понял, предложил сыну хозяина дома, что их принимал, да его нескольким дружкам испить чаю из листьев земляники да цвета липы, что он с собой привёз. И даже вызвался сам пойти на кухню и заварить, чтобы, типа, своим особым способом. За окном был мороз трескучий. Взрослые играли в преферанс, а молодые - все в другой зале решили чаю испить да посплетничать. Тимофея, конечно же, отпустили на кухню, прыснув ядовитым смехом в спину.       - Он привык сам всё делать. Говорят, даже полы дома моет у деда своего сумасшедшего в лесу, - сплетничал Коко (как на французский манер просил называть его Костик - сын хозяйский), пока Тимофей колдовал над чаем.       Минут через пять после первых чашек великолепного душистого чая гости и молодой хозяин начали поёрзывать за столом. Причём все, кроме Тимофея. Тот загадочно улыбался, посматривая на всех с неким ожиданием. Потом поднялся, прикрыл дверь в соседнюю залу, где взрослые спорили из-за карточной партии, вынув откуда-то из-за пояса короткий цыганский нож, метнул быстрым и точным движением в косяк двери. Опившиеся чая молодые сплетники сразу всё поняли и, дружно сорвавшись, гурьбой рванули в нужник, отталкивая друг друга в дверях. А дворецкий, что принёс поднос с чашками и заварочным чайником, лишь молча вскинул бровь и уважительно кивнул Тимочке, спросив приятным басом с ноткой глубочайшего уважения:       - А вы, милостивый государь, отчего же в отхожее место не побежали, осмелюсь спросить? Чай-то вы вместе со всеми пили, я ж видел.       - Ага, пил! - одним движением выдернув ножик из косяка, сложив и убрав в карман, кивнул юный граф. - Только я когда за травками ходил, микстуру выпил от поносу. А уж потом к вам на кухню пришёл заварку заваривать.       Дворецкий поклонился, выразив одним движением самую высокую степень восхищения, как умеют это делать настоящие дворецкие.        А Коко тем вечером, отсидев свои пару часов на горшке, поскрёбся в дверь отведённой Тимоше комнаты. Разговор между ними был долгий, слёз было пролито немало, сказаны извинения и слова восхищения между двумя омегами. И к утру, проговорив всю ночь, став теперь уже самыми близкими друзьями, обещали посылать друг другу подробные письма и запросто приезжать в гости. Всё так в дальнейшем и случилось. И именно Коко отвёз Тиму в шикарный магазин с пушистыми полотенцами из Европы, которые делают на специальных машинах, каких у них в стране пока нет.       Тимофей загорелся и сбор средств на воплощение мечты стал его основной жизненной целью на ближайшее будущее. Этим он в деда пошёл. Тот, если уж что задумал, то с места не свезёшь, своего добьётся обязательно.       А тем временем Александр Данилович Меньшиков вышел на крыльцо, развернув плечи и распушив бороду, встречая грозным взглядом незванных верховых гостей, блестевших шпорами и слепящих играющими на солнце драгоценными камнями в перстнях.