Пырей

Люди говорят шепотом и пытаются казаться тише, но нет ничего громче.

Я думал, что раздражаю тебя, но, когда зашел Юнги, понял, что никогда не дотяну до его уровня. Но уверен, в случае необходимости, вы оба готовы были откинуть всё и сосредоточиться на решении проблемы. Извращенный вид дружбы. Но всё нормальное бежало от тебя, сломя голову. Существует ли нормальность и стоит ли гнаться за ней? Спрошу, когда встречу кого-нибудь нормального. —Тэхён, рад встрече. Мы виделись раньше, когда этот человек решил поиграть с дозировкой. Иногда ведет себя тупее простейших. — ядовитая реплика заставила тебя сжать край кровати. Я наблюдал за бледнеющими костяшками и непроизвольно улыбнулся. —Я перережу тебе сонную артерию, чтобы не мучался в последние минуты жизни. Цени мою доброту. —У тебя так много способов. Обожаю твою фантазию. Не повторился еще ни разу за всё время. — перепалка закончилась, потому что встрял я. —Спасибо за помощь. Мой голос встал между двумя, конфликтующими взглядом, сторонами. —Что произошло? — Юнги переключил внимание. —Наложение жгута. —На какое время? —Не могу точно сказать. Очнулся уже с ним, а потом перестал замечать время. Если по ощущениям, то на минуту меньше вечности. Странно, так много внимания уделял настенным часам, но совсем не мог сориентироваться. Заблудился в секундах, минутах, часах... Практически не чувствовал прикосновений доктора. Они казались мне призрачными и еле ощутимыми. Его руки не были холодными или горячими, поэтому было странно. Когда Юнги попросил сжать руки в кулаки, то мне это удалось. Почти. —Холод наложили сразу, затем постепенно был ослаблен жгут. — мы встретились с ним взглядом, доктор усмехнулся. —Неплохо справляешься с экстренными ситуациями. Хорошая работа, доктор Ким. Наверное, поэтому экстренные ситуации так старательно тебя находят, да, Чонгук? — я закусил губу, сдерживая улыбку. Этот твой друг мне нравился больше. Юнги начал легкими движениями массировать место наложения жгута, опускаясь ниже. Я вдруг вздрогнул и нахмурился от пронзительной и резкой боли, когда он надавил на какую-то точку. Сразу же зацепился взглядом за твоё разъяренное лицо. —Сделаешь так еще раз, и я убью тебя. —Чонгук, всё нормально. — я пытался спасти ситуацию. —В этот раз одним больничным не отделаешься, слышишь меня? Несдержанная злость лилась через край, сжирая всё на своем пути. Юнги вдруг поднял руки, признавая поражение. —Вновь эта пелена в глазах. — улыбка плавно сползла с губ врача. — Чонгук. Я здесь, чтобы помочь. Выдохни. Сработало. Ты скрылся за моей спиной. В скором времени я уловил запах табака. —Прости. Если честно, то я не знал, что сказать. Юнги поднял на меня взгляд и усмехнулся. —За меня не переживай. Я нужен живым. Да и к тому же, меня он ненавидит. А тех, кого ненавидит Чонгук, ждет изящная смерть. Простой пулей не отделаюсь. Но фляга у него свистит часто. Будь осторожен. — он перевел взгляд за моё плечо. — Бедный Дон Хёк. Что сделаешь с ним? — я удивлялся смелости Юнги. Наверное, все врачи подсознательно готовы к смерти. Он тоже любил действовать тебе на нервы. — Знаешь, что было в прошлый раз? — вдруг его внимание вновь вернулось ко мне. — Все заказывают из Кубы наркоту, а он для одного бедолаги вез контрабандой... —Перестань сплетничать и займись делом. Странная полуулыбка врача выглядела слишком спокойной, а ты тем временем подошел ближе. —Больно? — спросил Юнги, я инстинктивно перевёл взгляд на тебя. Зависит ли что-то от моего ответа? Если скажу «нет», сжалишься ли ты над ним? Если отвечу «да», можешь ли ты стать еще яростнее? —Запугал его? Почему так смотрит на тебя? — ты подошел к краю кровати, наклоняясь ближе. —Тэхён, ответь на вопрос. Никогда нельзя врать врачу. Ложь ничем не может помочь при лечении. —Не больно. Как и правда. Иногда, даже собственный организм может обманом заставить пациента думать, что у него болит верхняя челюсть, а дело в зубе мудрости на нижней. Так что, какая разница. —Как именно ощущается боль? Но иногда, для врача не важно, врешь ты или говоришь правду. Он всё равно знает ответы на вопросы. Эмпатия. Чуйка. Интуиция. Можно назвать как угодно. От настоящего врача ничего не скроется. Я настойчиво молчал. Если мог помочь этому уроду хоть чем-то, то помогу, хотя бы своим молчанием. —Чувствуешь мои прикосновения? —Чувствую только холод и жар. —Сегодня ночью, скорее всего, могут быть судороги. Если повысится температура, то нужно принять обезболивающее. Лучше купить мазь, поможет быстрее исправить ситуацию с воспалением. Можешь использовать холодный компресс. — Юнги обращался к тебе, а затем начал писать на листе названия. — Так же на пару дней нужно отказаться от контрастного душа, алкоголя, кофеина... —Зачем ты сказал ему? — я влез со своей порцией возмущения. — Он шутит. Это просто рекомендации. Мне можно кофе. Иначе я умру завтра же. Я, вообще-то, тоже доктор. — мои слова были полностью проигнорированы. —...следить, чтобы одежда не давила. Никакого волнения, физических нагрузок и перенапряжения, Чонгук. —Понял. —Что с остальными? —Хосок в порядке. —Если он пострадал, то я тебя уничтожу. Вы вгрызались друг в друга злобными взглядами. Привычка общаться подобным образом была уже в крови. —Да всё с ним нормально, даже говорить может. Я с него пылинки сдуваю. —Тут только один человек, с которого ты пылинки сдуваешь. Видимо, это был я, потому что оба посмотрели в мою сторону, а когда я обернулся, то за мной никого не было. —Хосок тебя заждался. — я поблагодарил Юнги за помощь. Дверь закрылась, ненадолго оставляя нас одних, а позже зашел один из охранников и поехал в аптеку за моим спасением на эту ночь. —Мне нужно в душ. — хотел этого слишком сильно. Нужно было смыть этот день как можно быстрее. —Пойти с тобой? —Обойдешься. Помоги расстегнуть пуговицы. Ну, или можешь просто разорвать, как ты любишь. — на удивление, ты выбрал первый вариант. Мы стояли около двери в ванную комнату, движения были слишком неторопливыми. Не замечал за тобой такого раньше. Как только с пуговицами было покончено, тонкие пальцы задели пулю. —Никогда не снимай. Так вот оно что. Всемирная тайна раскрыта. Всю дорогу думал о том, как ты узнал, где я. —Там камера? — ты усмехнулся моей догадке и отпустил ее. —Еще микрофон, считыватель температуры, настроения, давления, геолокации... — я оставил это без комментариев и просто скрылся в ванной комнате. Закрыл за собой дверь, сделал пару шагов и остановился, как в старые добрые времена, не зная, что делать. Мне не хотелось уходить. Но в этот раз мне особенно не хотелось проснуться и не увидеть тебя рядом, как бывало всегда, когда мы засыпали вместе. Возможно, сегодня, лучше мне было и заснуть одному. И эта мысль пришла, как к себе домой. Не разуваясь ввалилась в мою голову и оставила следы. Я стоял на месте. Очередная стопка документов не выпускала тебя за пределы своих белых листов, приковывая взгляд. Вчитывался, пока я не начал напрягать тебя. —Даже не думай об этом. Никуда не уйдешь отсюда. Ты исчез из моих рук всего несколько часов назад. Будешь так близко, как только можно. Ложись и не смотри так. — взгляд вновь вернулся к бумагам. Диалог был окончен. —Ты разговариваешь грубо. Легкая улыбка коснулась линии губ, усталый вздох и такой же взгляд. Всё на мгновение затихло, уступая место тишине. —Разговариваю грубо... Повторил за мной и отложил бумаги на стол, поднимаясь. Я застыл на месте, наблюдая за неторопливыми шагами в свою сторону. Руки нежно коснулись лица, очерчивая линии скул. Глаза впивались, не давая возможности отвести взгляд. —Мальчик мой, прошу, останься здесь. Я сойду с ума, если уйдёшь. Или мне придется всю ночь провести под дверью в твою комнату. Ты же не позволишь мне так страдать? — большие пальцы всё еще поглаживали кожу. —Так лучше. Я выскользнул из твоих рук и лег на кровать, рассматривая фигуру около нее. Убрал руки в карманы и смотрел перед собой, словно я был еще там. Непослушные локоны спадали на лоб, а язык натянул щеку в возмутительном жесте. Повернулся в мою сторону, ловя невинный взгляд. Когда свет погас, и место рядом со мной перестало пустовать, я быстро привык к темноте. Смотрел в черные глаза, в которых плясали еле заметные блики, оставленные светом за окном. —Пожалуйста, не уходи. Люди говорят шепотом и пытаются казаться тише, но нет ничего громче. —Я никуда не денусь. Меня прижали ближе, окутывая теплой волной. Твои пальцы гуляли по спине, оставляя за собой мурашки от контраста температуры. —Ты всегда уходишь утром. Пожалуйста, будь здесь, когда я проснусь. Мои руки покоились на горячей груди. Я не чувствовал кожи, не чувствовал биения сердца, не чувствовал дыхания. Только тепло. Это было ужасно. У меня отобрали всё и оставили гребанный градусник. —Ни одного шага не сделаю. Спи. Это меня немного успокоило. Чаще всего ты делал так, как говорил. Ночь и правда была скверной. Организм восстанавливается в ночное время намного эффективнее, потому что ночью, когда мозг ничего не отвлекает, он может спокойно разобраться с проблемой. Именно поэтому я резко распахнул веки от жгучей боли и заглушил стон боли, который пропал где-то в твоём плече, впиваясь в кожу. Я еще был в полусне, но чувствовал прикосновение тыльной стороны ладони ко лбу и шее. —Мне очень жарко. — пожаловался, когда ты уже поднялся с кровати. Окно впустило в комнату немного ночного воздуха, я скинул одеяло. —Выпей это. — мне пришлось открыть глаза, чтобы увидеть таблетку и стакан воды. Взял стакан и вылил немного на руки, проводя по горящей коже, затем по сгибу локтя. Прохладный воздух стал ощутимее. — Давай, малыш, нужно выпить. Станет лучше. — ты встретился с моим недовольным взглядом, он горел не меньше рук. —Как скажете, аджосси. — улыбка сорвалась с губ напротив. —Было столько времена, а ты не придумал ничего лучше? —Дай сюда. — нужно было постараться, чтобы зацепить таблетку с открытых рук непослушными пальцами. Запил водой, которая пронеслась, оставляя приятный холод. Расплывчатый силуэт скрылся в ванной, а когда вернулся, то я понял, что моим спасением был ты, а не таблетки. Мокрое полотенце касалось кожи, и я закрыл глаза, снова проваливаясь в сон. Ты завернул руки в холодную ткань, но она быстро переняла тепло. Таблетка начала действовать, я стал чувствовать себя живым, но сонным. Со временем стало лучше. Мои руки остались на месте. Всё еще мог держать палочки, переворачивать страницы, зажимать сигарету между пальцев. Чувствительность возвращалась медленнее, но у меня не было другого выхода, как просто ждать. Губу ты вылечил за рекордные сроки благодаря авторскому методу лечения. Тебе стоило стать врачом. Под твоим присмотром даже слепой бы начал видеть. С Хосоком мы встретились на следующий день. —Выглядишь так, словно тебя кто-то выблевал. —А ты даже ширинку не можешь расстегнуть, чтобы поссать. Мы оба усмехнулись. Я купил мольберт, масло и холсты. Подумал, почему бы и нет. Никогда не рисовал раньше. Смотрел на чистые холсты, обилие цветов и кисточки. Я был как настоящий художник. Запах растворителя заполнил каждый угол комнаты. Жизнь проходит мимо, так что время пришло. Я добровольно захотел прочувствовать что-то. Казалось бы, я и живописать. Даже представить страшно. Первую работу посвятил слонихе, которую видел в Индии несколько лет назад. Помню, как смотрел и жалел, что мои руки не созданы для искусства. Так сильно хотел нарисовать ее. Показал тебе свою первую работу. Ты засмеялся. Я сказал, что если ты сейчас же не прекратишь, то буду писать только твои портреты. Предложил найти преподавателя или посетить пару занятий и мастер-классов, но я отказался. Не хочу учиться искусству. Хочу его прочувствовать. Не обязательно быть профессионалом, чтобы брать в руки кисть. Академический рисунок меня не интересовал. Я хотел рисовать плохо. Знаю, звучит странно. Но культ идеальности всегда выводил меня из себя. Словно всё, за что берешься, должно получаться хорошо. Я был готов ошибиться. Ведь это, по своей сути, и есть само искусство. Мы завтракали вместе с Хосоком перед тем, как вы оба уедете. Ты ушел первым, прерываясь на телефонный звонок. Хосок следом, чтобы подогнать машину. Когда дом покинул я, то увидел знакомое лицо, которое становилось всё ближе и довольнее. —Доктор Ким! — он схватил меня за руку, поднимая рукава и рассматривая. — Как ваши руки? —Мне уже лучше, спасибо. Я так и не поблагодарил тебя за помощь. — парень напротив продолжал тепло улыбаться и наклонился вперед, говоря на ухо: —Мне даже дали премию, спасибо, доктор Ким! Как только он склонился, я увидел довольно быстро приближающуюся и чёткую от излучаемого недовольства фигуру. —Лучше бы тебе отодвинуться. Только и успел сказать прежде, чем рука, на которой красовались тонкие черные линии тату, оказалась на шее, сдавливая слишком сильно. Смотрелось неплохо. Я даже мог бы сказать эстетично, пока лицо напротив не начало краснеть от нехватки воздуха. Ты был полностью занят своим подчиненным. Что-то интимно шептал ему на ухо. —Чонгук! Пришлось ворваться, ведь я видел, как он почти теряет сознание. Ты медленно отпустил горло бедного парня, позволяя сделать желанный вдох. —Садись в машину. Поедешь с нами. — голос стал осязаемым, он продолжал душить, замещая руку. Парень делал хриплые вдохи, но затем послушно развернулся и пошел в сторону машины, там его ждал Хосок. Я гулял взглядом по напряженным скулам и губам. Пара шагов, которые ты преодолел достаточно быстро, чтобы я даже этого не заметил. И вот мои губы уже безжалостно терзают. Это настроение передалось мне молниеносно. Собственничество, ревность и злость начали заполнять и меня, отдавая привкусом собственной крови, которую я чувствовал на твоих губах. Брал глубоко, ненасытно и властно. Поцелуй был слишком требовательным и говорящим сам за себя. Это затуманивало разум, поэтому я лишь прижимался ближе, поддаваясь. —Придется снять кожу с его ладоней и губ. — прошипел недовольно, прерывая поцелуй. —Он просто сказал, что ты дал премию. Не преувеличивай. — раньше я спасал людей из рук смерти, теперь сражался за жизни других с тобой. —Звучит убедительно. Оставлю этот план для следующего. — я увлек в поцелуй снова. Твоя ревность жутко возбуждала. Мне стоило бояться себя. Слишком сильно сжимал бока, затем перешел на ягодицы, вырывая у меня слабый стон. Когда я приоткрыл глаза, то заметил недовольного Хосока, который пялился на ручные часы. Пришлось отстраниться, игнорируя твоё недовольство. —Привези его обратно в целости и сохранности. —Переживаешь? Может, вам еще свидание устроить? Огонь вновь загорелся в этих темных глазах напротив. —Почему бы и нет. Я свободен завтра. И вот эта рука сжимает уже моё горло, но ты слишком лоялен. Делаешь несколько шагов вперед, впечатывая в шероховатую поверхность, а я не могу перестать тихо смеяться, глядя на тебя. Слишком сильно сжимаешь подбородок, приподнимая его и заглядывая глубже, пытаясь вселить ужас, но не получается. Я лишь закусываю нижнюю губу, пытаясь скрыть улыбку. —Вернемся к этому разговору позже. Последнее, что я услышал перед тем, как ты пошел в сторону машины. Вечером встретились в моем кабинете. Впервые на кровати ты был не один. Эмоция, управляющая тобой, не остыла даже спустя несколько часов. Уверен, это не давало тебе покоя всё время, что ты был вне дома. Как только оказались на кровати, закинул мои руки за голову и сжал запястья. —Нет, нет, нет... Попытался вырваться. Отлично. Почему всегда должны были страдать мои руки? Может, у меня осталась психологическая травма? Ты был очень невнимателен. —Отпусти. Требовательные возгласы пропали в глубине бескомпромиссного молчания. Это было невыносимо, на такое я не согласен. Ты был жестоким даже больше, чем твой друг - любитель жгутов. Губы привычно гуляли по шее и линии ключиц, а железная хватка продолжала блокировать, не давая возможности дотронуться. Второй рукой дразняще провел вдоль тела, заставляя выгнуться навстречу. Провел языком вдоль шеи и слабо прикусил подбородок. —Пожалуйста, Чонгук. — прошептал, всё еще не оставляя надежды выбраться. Раньше этого было достаточно, но аппетиты росли. —Проси еще. Когда поцеловал тебя, то кончик языка беспощадно прикусили. Кажется, мои недавние слова тебе очень не понравились. Пароль был неправильный, пришлось думать дальше. Попытки вырвать руки продолжались, но они были тщетны, силы противника нельзя было недооценить. —Я хочу прикасаться к тебе. Сработало. Код к этому замку менялся каждый раз. —Не отводи взгляд. Требовательный тон делал свое дело, как я мог не повестись на это? Всегда велся. Больше ты ничего не говорил, хотя обычно любил поболтать. В этот раз был не таким уж нежным, но меня более чем устраивало. Острый взгляд впивался в мой, я несдержанно тянулся за поцелуями и получал их. —Скажешь подобное еще раз и получишь уникальную возможность изучить строение мозга наглядно. Точнее то, что от него останется. Прострелю ему голову у тебя на глазах. Вот, что услышал через секунду после того, как кончил. Тело обмякло в твоих руках и после того, как восстановил сбивчивое дыхание, не мог не задать вопрос: —Ревнуешь? —Я одержим. Если требовательное «моё» всё время летало в воздухе между нами, то, может, ты просто был моим человеком, а я твоим? Мог ли я дать более удачное определение тому, что происходило? Звучит собственнически, но вмещает в себя всё и сразу. Как раз то, что нужно. Я нашел ответ на один из вопросов. Когда ты в очередной раз оказался на операционном столе я понял, что это убивает меня ровно настолько, насколько и тебя. Человек, который наносил рану тебе, задевал меня не меньше. Однажды я не смогу помочь. И это не давало мне покоя. Ты держался в сознании несколько первых минут, но затем отключился. —Звони доктору Ли, требуется переливание. — мы переглянулись после того, как остановили кровотечение в очередной раз. Джуён ушла, потому что помимо тебя пострадали еще люди и она нужна была для замены доктора Ли. Следующие драгоценные минуты мы с ним потратили на ссору. —Ты не хуже меня знаешь, к чему может привести прямая гемотрансфузия. — я уже закатывал рукав. —Есть другие предложения? —Это опасно, Тэхён. Этим методом уже не пользуются. — если честно, то я уже был готов сделать всё сам. —Вы видите показатели? Средняя тяжесть, в этот раз вероятность того, что он не справится огромная. Мы не можем сидеть и смотреть. Просто делайте то, что я говорю. Сложность заключалась в том, что раньше он этого не делал, но опыта было больше, чем у Джуён. Соответственно, и страхов тоже. Мы были в ловушке, потому что моими руками были он, а я должен был сидеть на месте и управлять процессом из зрительного зала. Но, шоковый индекс говорил сам за себя, другого выбора у нас не было. Как только катетер нашел пристанище в моей вене, я немного успокоился. —Для твоего организма это небезопасно. Я видел результаты анализов, донорство может навредить. — процедура должна была быть долгой, поэтому я спокойно прикрыл глаза. —Он платит вам зарплату. Так что, давайте подумаем сначала о жизни Чонгука, хорошо? С остальным я разберусь сам. —Я возьму у тебя установленную норму при сдаче крови. —Вы возьмете столько, сколько ему потребуется. Недовольство старшего ощущалось достаточно ясно, но мы оба знали, что другого выхода нет. Остались только ты и я. Этой ночью я так и не смог заснуть. Рядом с тобой я стал верующим. Постоянно молил Бога, Вселенную, Будду, Аллаха, Зевса, саму Смерть, чтобы они оставили тебя мне еще ненадолго. Следующие три часа после переливания и сам процесс прошли спокойно. Самое страшное осталось позади. Как минимум, твой организм не горит изнутри из-за отторжения донорской крови. Первые сутки после любого вида вмешательства всегда самые сложные. Организм мог отреагировать как угодно, поэтому я стойко следил за малейшими изменениями. Сидя на этом кресле я прикинул, что ночевал здесь чаще, чем в своей комнате. Потому что проводил ночи либо в кабинете, либо в твоей постели. Я гипнотизировал взглядом фигуру, спокойно лежащую на спине. Я думал, что ты был хорош в искусстве войны. Когда неожиданный звук врывался в наш диалог, твой взгляд был там быстрее его скорости. Раньше никогда не встречал человека с такой хищной реакцией. Когда ты наставлял дуло пистолета в сторону нежелательных гостей, которые прервали нас, то я был уверен, что ты попадешь в цель. Даже если в этот момент твои глаза не отрывались от моих. Когда нужно было думать на два шага вперед, ты был готов ко всем гипотетическим сценариям и исходам, изучал досконально любую информацию и не оставлял другого исхода своему врагу. Побеждал раньше, чем вступал в бой. Но ты был хорош во многих искусствах, не признанных миром: Никто больше не улыбался так очаровательно. Я не встречал людей, которые бы могли одним щелчком пальца заставить меня чувствовать всё и сразу. Не был знаком и с теми, кто водит машину так хорошо, словно она его продолжение. И так дотошно. Ты не любил тратить время на сон, но, когда он всё таки одолевал, спал ты тоже профессионально. Я готов был не спать ночами, только чтобы наблюдать за этим. А этот взгляд? Никто никогда так не смотрел. Я мог бы продолжать долго, но картина ожила. Я поддался вперед, когда услышал сбивчивое дыхание. Температуры не было, как и ухудшения остальных показателей, но я всё равно решил поставить капельницу. Меня приводило в ужас любое движение с твоей стороны. Утро надвигалось, и лучи солнца беспрепятственно вбегали в кабинет, касались оголенных плеч моего пациента, даря свои теплые поцелуи. Но ты не проснулся. Как и в обед. Как и вечером. Цикл повторился снова. Солнце скрывали коварные тучи, за окном шумел гулкий ветер. Я сидел на том же месте и ждал. В кабинет несколько раз заходил Минхо, но молча выходил, когда видел, что ты еще в отключке. Это был первый раздражающий фактор дня. В десять утра ты открыл глаза, как ни в чем не бывало. От тебя этого и следовало ожидать. Я не мог понять, как человеческое тело может быть таким выносливым. Я чего-то не знал о тебе? Первым же делом скинул одеяло, открывая вид на забинтованную часть и приподнялся. Недовольно вздохнул, откидывая голову назад и облизывая пересохшие губы. Важные органы не были задеты, но из-за большой потери крови твоё состояние было критическим. Поэтому я готов был сражаться, Чонгук. Сражаться за твой покой. Даже с тобой. —Господин Чон. Прибыл господин Пак и уже ждет вас. Сегодня в два у вас встреча и вы должны... Так уж выходило. Не знаю... Может, это было его кармой. Но Минхо доставалось больше всех. Я немного жалею, что ни разу не извинился перед ним. Не успел договорить, как я просто развернул его и вытолкал за дверь. Мы перекинулись напряженными взглядами. Я был готов к очередной стычке. Ты сел на кровати, и как только оголенные ступни коснулись пола, я взял в руки оружие: —Чонгук. Оружие, которое всегда справлялось. Но не в этот раз, ведь ты начал одеваться. Ну это ничего, я был готов использовать более действенное. Это первое, что пришло мне в голову. Первая мысль, которая посетила мой разрозненный разум. Я схватил скальпель, который отдыхал от ночной смены в антибактериальном растворе. И вот лезвие близко расположилось к коже, я ощущал его холодное дыхание. И снова мои руки исполняли роль основного мученика. —Ты никуда не пойдешь. Прости, Чонгук, но у меня осталось всего одно оружие против тебя - я сам. Твой взгляд был сосредоточен на хирургическом ноже, но затем поднялся выше, нападая на мой. Это была кровавая встреча, мы оба были ранены в этот момент. —Тэхён, опусти скальпель. Выражение твоего лица я запомнил надолго. Вся прелесть была в том, что оно ничего не выражало. Ты поднялся с кровати, и как только это произошло, лезвие нежно лизнуло кожу чуть выше запястья, готовясь к укусу. И вот сдержанность растворилась, оставляя ярко выраженное негодование и злость на этом прелестном лице. —Хорошо, давай поговорим. Без резких движений, ладно? —Выйдешь отсюда только тогда, когда я решу, что ты здоров. — натянутая, совсем недобрая ухмылка коснулась уголка рта. —Дай это мне. — ты протянул руку, всё еще надеясь уйти от ответа. —Обещай. Вытянутая вперед рука сжалась в кулак, ты обреченно выдохнул. Смотрел слишком мрачно, но через секунду я проследил изменение во взгляде напротив. Не знаю, что случилось, но он вдруг стал совсем другим. Злость, раздражение, недовольство - всё растворилось. Осталась только, слишком непривычная для меня, нежность. Ты никогда так не смотрел. Возможно, с вооруженным человеком нужно так разговаривать и смотреть, я не изучал тонкостей прежде, чем принял решение остановить тебя таким образом. —Обещаю. Этого было достаточно. Я сделал несколько шагов навстречу, повернул скальпель лезвием к себе, рукояткой к тебе. Правила безопасности передачи колющего и режущего предмета требуют, чтобы принимающий всегда брался за рукоятку. Было ли это завуалированными: «Если кто-то и должен пострадать, то пусть это буду я»? Хирургический нож с неприятным для ушей звуком упал на прикроватную тумбочку, а ты схватил меня за руку так, словно я собирался бежать. —Никогда так не делай, Тэхён. Большой палец начал поглаживать место, которого недавно касался скальпель. Голос был тягучим и плавным. Ты не хотел поддерживать разгоревшийся огонь, а старался потушить. Правильно делал. Поверь мне... Если бы интонация была тяжелее, а в голосе хоть капля злости, то мы бы оба не выжили в этом огне. —Ты поступаешь так всё время. Я вырвал руку, что оказалось легче обычного. Твоё тело и хватка были слишком слабыми, что даже немного удивило. Мы вели молчаливую войну, но ты выглядел так, словно сегодня был готов отдать победу мне. Я бросил быстрый взгляд на кровать, и ты сел. Нужно было осмотреть рану и спросить о твоём самочувствии, но разговаривать я не горел желанием, а твой энтузиазм к работе говорил сам за себя. Живее всех живых. После недолгого молчания ты позвонил Минхо, видимо, сомневался в его безопасности рядом со мной сегодня. Я старался не вслушиваться, но суть была проста - максимально очистить график на ближайшие три дня. Наивно. Разговор был окончен, но наш продолжался. —Выглядишь хуже, чем я. Тебе нужен хороший сон. Мне выкинуть это кресло, чтобы ты перестал ночевать около меня каждый раз? — ты склонил голову, пытаясь словить мой взгляд. —Я буду спать здесь. —Тогда будешь спать на этой кровати. И часа не прошло с тех пор, как ты был согласен на что угодно. И вот снова указываешь, хотя в этом кабинете правила мои. Мне стоило всегда ходить с ножом около вен. —Тебе нужно восстанавливаться. Я могу случайно задеть тебя во сне и причинить боль. Эта кровать слишком маленькая для нас двоих. Я буду спать там, где и всегда. — ты снова взял телефон и, как только набрал нужный номер, вернул взгляд ко мне. —Гону, мне нужна двуспальная кровать. Сегодня. Оформи доставку или договорись с перевозкой, но к вечеру она должна быть здесь. Разговор с тобой похож на битье головой об стену. И когда ты говорил: «Бедная твоя голова.» - ты имел в виду это. Звонок был сброшен, а я предпочел оставить сложившуюся ситуацию без комментариев. Это был выход из положения, который, в целом, устраивал нас обоих, поэтому продолжать эту тему было бессмысленно. Ты вдруг дотронулся до тонкой кожи на запястье и начал вести ниже. Скрестил пальцы, большой неторопливо поглаживал костяшку. Знаю, ты бы справился даже с пламенем ада. Что тебе лесные пожары. Так знай, если бы ты еще раз оказался здесь с очередным кровотечением, мы бы на практике проверили, насколько ты хорош в укрощении адового огня. После этого раза мы не встречались на операционном столе. Потому что ты умел читать мысли. —У тебя нежные руки. Сегодня твоя чуйка работала особенно хорошо. Ни одного лишнего слова, движения, взгляда, вздоха. Всё, что ты делал - пытался успокоить меня. А я не мог, потому что ты чуть не умер. Снова. —Твоя кровь очень увлажняет. — легкая улыбка коснулась бледного лица. —Тогда у меня не остается выбора, кроме как... —Лучше бы ты купил мне крем. Жалоб на общее состояние у тебя не было. Но ты никогда не говорил ничего подобного, когда я спрашивал. Физическая боль игнорировалась тобой на постоянной основе, словно тебя выгонят из Спарты, если ты пожалуешься на недомогание. Когда Госпожа Сон принесла еду, то протянула мне гранатовый сок. —Ты потерял много крови. Ешь хорошо и выпей это. Я готов был схватить ее за рукав, лишь бы она не уходила сразу после того, как сказала это. Потому что, как только мы остались наедине, от твоей мягкости не осталось и следа. И вопрос, само собой, всплыл на поверхность, как труп, через неделю после утопления. «Я врач. Должен был спасти тебе жизнь и сделал это.» «Если был бы другой способ, то я ни за что не дал бы тебе ни капли. Ты и так достаточно выпил моей крови за это время.» «Я думал, ты нанял врачом именно меня только потому, что моя кровь подошла бы в случае необходимости.» Ответить можно было как угодно, но я выбрал вариант, который закончил этот разговор и больше мы к нему не возвращались: —Ты бы поступил так же.