Падение Драконьего Края

Выйдя из портала, дракон искренне не мог поверить, что остался жив, ведь стоило ему шагнуть, как пространство вокруг него вытянулось, мир погас и, словно, начал рассыпаться, оставляя только звенящую от магии тьму. Междумирье — пространство между мирами и измерениями, всегда пугало и манило магов. Порталы всегда проходят через него, но путь всегда прямой и явный. Как проход через дверь. Проход же через Тёмный Якорь больше напоминал путь через извилистый тёмный коридор, через который тебя несёт незримый поток воды, заряженный электричеством. Время для дракона внутри междумирья казалось одновременно и бесконечно долгим, и неизмеримо малым. Такое попросту нельзя описать. И, как ни странно, это никак на нём не отразилось. Он просто оказался по ту сторону. И увиденное сразу вызвало боль. Он был здесь. Это был именно тот мир. Всё напоминало об этом. Леса, холмы… Озеро, образовавшееся в одной из битв с людьми… Это тот самый мир, который он покинул многие и многие циклы назад. За это время здешние люди успели отстроить свои королевства, развиться… И пасть. О том, что здешние смертные пали говорит не только то, что он буквально встретил их мёртвые тела, но и то, что всё вокруг, что н видел, что помнил когда-то, не просто изменилось, но умерло. Некогда зелёные и пышные леса, с огромными деревьями вымерли, оставив только болота, усеянные иссохшими, лишёнными листвы стволами. Зелёная яркая трава иссохла и стала серой, навсегда поникнув и став ковром тлена на местных холмах и лугах. Изменились даже небеса. Они оказались затянуты свинцовыми тучами, от горизонта до горизонта. Сквозь них лишь едва пробивались солнечные лучи, даруя всему пейзажу ещё более мрачный серый цвет. Впрочем, даже солнце стало тусклее. Это чувствовалось. Оно ослабло. Неужели, здешние люди полностью убили свой мир? Или это тоже последствия того колдовства, которое превратило их в бессмертную нежить? Дракон не знал. Да и не хотел знать. Сбегая отсюда, он проклял эту землю и живущих здесь. А потому, судьба сего мира даже немного радовала. Но это было первое, что он увидел. Вторым же был город. Дракон оказался на огромном холме, не далеко от места, где случилась та злополучная битва. А ниже, вдалеке, он узрел город. Огромный, величественный в своём великолепии и беспорядочной постройке. Готические здания, словно, нарастали друг на друга вокруг устья одинокой реки, и вокруг Собора и Дворца. По крайней мере так для себя определил самые высокие комплексы строений Ларгон. Он было решил, что ему нужно идти в город, такой же безжизненный со стороны, как и всё вокруг, но его провожатый грубо схватился за его плащ, и развернул в обратную сторону. Нужно было идти дальше по холму. И глядя в небо, дракон понял, куда именно. Он был не на вершине, а лишь на небольшом пригорке, по которому сквозь умерший туманный лес вилась тропа. А дальше, на самой вершине это горы возвышалась башня исполинских размеров. Казалось, даже, что именно она подпирает тучи, застлавшие небо. Если бы дракон был на месте здешнего правителя, то выбрал бы именно такое место для резиденции. Тем более, что это башня явно стоит на могиле его прежнего господина… — Далековато, — констатировал дракон, обращаясь к стоящему рядом мертвецу. — Тебя сейчас заберут, — молвил он в ответ. — Что прости? Но мертвец не ответил. Ответом ему послужил жуткий звериный крик, доносящийся откуда-то сверху. Внезапно, из густых серых туч появилась крылатая тень. Она что было сил размахивала широкими крыльями, будто боясь упасть. В этом полёте не было ни толики драконьей грации. Только инстинкт. Наконец, прилетевшее существо грузно приземлилось прямо перед ним, сотрясая землю. И Ларгон его узнал. Когда-то их звали Крикунами. Живущие в пещерах местных скалистых побережий и в горах, эти животные походили на летучих мышей, только исполинских размеров, и с куда более развитыми задними конечностями. Только вот местное бедствие и их не обошло стороной. Крикун был явно мертв. Некогда мускулистое тело оказалось худым, и лишённым большей части шерсти. О её наличии напоминала только грива, которая клоками свисала с шеи животного. По ней носились какие-то жучки. Кожа же существа оказалась не просто сухой… Она была истлевшей и ссохлась до такого состояния, что напоминала каменную или солевую корку, и трескалась при каждом движении крикуна. Тем не менее, несмотря на такое состояние он летал. Летал, и умудрялся грозно верещать, оглушая дракона. Инстинкты не оставили его даже на службе у Повелителя Мёртвых. Наконец, крикун успокоился, и опираясь руками-крыльями, склонил голову, явно приглашая драконе сесть на спину. — Ты отправишься на встречу с повелителем. Прямо в его цитадель, — протянул без каких либо эмоций сопровождающий, кивая в сторону огромной башни. Дракону ничего не оставалось, кроме как подчиниться. В конце концов, рам долететь он уже никогда не сможет. Как только дракон свесил ноги с шеи крикуна, тот тут-же встал на дыбы, почти скидывая невольного седока, расправил крылья, и одним взмахом оторвался от земной тверди, устремляясь вверх. Полёт не занял много времени, но дракон успел рассмотреть, как изменились знакомы некогда пейзажи. За холмом, где стояла башня распростёрлась равнина, там люди и собрали воинство, дабы потом пойти на бой. Сейчас там имелось озеро, коего не было в те времена, когда драконы правили этим миром. ЗА равниной же был массивный горный хребет, защищающий эту местность от северных ветров, и огромный погасший вулкан. В прочем, возможно его сердце ещё билось, ибо в облаках ещё чувствовался аромат и вкус пепла. Возможно, этот мир умер ещё не окончательно. Сама же башня, что служила его местом назначения, как будто была вонзена в холм. Ну или выросла из-под земли. Об этом говорили трещины в земле, и то, что деревня под цитаделью, как будто, оказалась ею поглощена, сохранив лишь небольшую свою часть. Вот, крикун пошёл на снижение. Сложив свои крылья, он стал с неимоверной скоростью падать вниз головой, словно забывая о своей безопасности. Ветер хлестал дракона по лицу, и земля стремительно приближалась. Хотелось раскрыть крылья, взлететь только для того, чтобы спастись от неминуемого падения, но Ларгон отчаянно понимал, что даже только крылья призвать он уже не способен. Он навеки остался заперт в оболочке человека. Существа, которое так ненавидел. И вот, когда земля была неимоверно близка, и падение казалось неминуемым, крикун распахнул крылья, собирая в них воздух, и резко замедляясь. Дракон чуть не упал с животного, на столько резким оказалось торможение. Остальное приземление оказалось весьма и весьма мягким. Крикун высадил своего седока прямо во дворе башни, у ног огромной металлической статуи рыцаря. «Быть может, это статуя воплощает в себе местного правителя?» — подумал старик, когда крикун взмывал в воздух, чтобы вновь скрыться за пеленой свинцовых облаков. — Повелитель ждёт, — послышался чей-то шопот, и прямо перед драконом материализовалась призрачная, полупрозрачная фигура. Она лишь формой своей напоминала человека. Пальцы его были длинными, узловатыми и заострёнными, но не являлись когтями. Ног же и вовсе не было видно. Существо парило над землёй, лишь слегка касаясь оной изодранными полами своей мантии, такой же прозрачной как и оно само. Взглянув под капюшон Ларгон едва сдержал возглас изумления и отвращения. У призрака не было лица. Были лишь очертания. Впадины там, где должны быть глаза и ноздри, были затянуты прозрачной белой «кожей» и только рот говорил о том, что лицо у него когда-то было. — Я Камергер. Повелитель приказал проводить вас, — просипел призрак, указывая когтистой ладонью прямо на огромную стальную дверь, с коей вела покрытая пылью и землёй лестница, — Он в нетерпении. — Эта статуя, — решил утолить своё любопытство старик, — Это и есть ваш повелитель? — Нет, — отрезал призрак, — Повелитель не нуждается в воплощении себя. Его не заботит такая нелепица. — Тогда… — Это Страж, — уточнил Камергер, и внезапно, статуя опустила щит на постамент, оглушая всё вокруг лязгом металла, — Он хранит вход в покои Повелителя от вторженцев. Тех, у кого хватит сил дойти до сюда. — Не думал, что в этом мире у вашего повелителя могут быть враги… Тем более столь сильные, чтобы пришлось задействовать такого исполина. — Они иногда приходят. И рано или поздно должен появиться тот, кто победит Повелителя. Таков закон. — Что? — изумился дракон, не веря своим ушам. Он был уверен, что мертвецы целиком и полностью преданы своему хозяину. По крайней мере именно такое впечатление создавалось всё его общение с другими мертвецами. А сейчас, внезапно, один из его слуг открыто говорит, что его владыка рано или поздно будет свергнут. Не уже ли он не боится гнева хозяина? Впрочем, изумляться долго не пришлось. Ларгон попросту не успел задать хоть какой-то вопрос по этому поводу. Призрак растворился, и сразу после этого вокруг металлической двери заиграли белёсые блики и появилась потусторонняя дымка. — Проходи, — послышался голос Камергера, и на краях двери материализовалось множество когтистых прозрачных рук, которые начали медленно открывать массивную, казавшуюся неподвижной дверь. Вход к Повелителю оказался открыт. И сейчас, дракон был искренне благодарен владыке тех, кто разорял его родину за то, что приставил к нему провожатого. Без этого призрака он бы заблудился в этой башне, ибо её строил либо безумец, либо гений. Коридоры были то широкими то неимоверно узкими, и часто вели в тупики. Некоторые помещения и комнаты располагались лишь одному мирозданию известным образом, иногда стоя на «боку» или и вовсе оказывались перевёрнутыми. Некоторые из дверей прятали за собой лишь глухую стену, а часть помещений и вовсе, словно, раньше была в других постройках. Об этом говорила их архитектура и материал и коего они были построены. Казалось, что эта башня была огромной и уродливой объёмной мозаикой, собранной из множества неподходящих ей кусочков. В прочем, с помощью призрака он дошёл, и оказался прямо перед очередной металлической дверью. Она, конечно, была меньше той, что была на входе в башню, но от того не менее впечатляющей. Она была покрыта рельефом из множества черепов, в самой середине которого находился один огромный. И стоило дракону подойти, как глазницы этого черепа засветились, и дверь сама собой распахнулась, открывая проход в огромное просторное помещение. Это был тронный зал. Но в отличие от тронных залов любого другого правителя этот был лишен каких либо изяществ и признаков помпезности. Просто каменный короб, с наглухо застроенными кирпичом окнами. Источником света здесь служили отверстия в потолке. Не было даже ковровой дорожки, ведущей к трону. Но трон, тем не менее, был. Полностью отлитый из металла, с огромной, возвышающейся спинкой, он был покрыт барельефом, изображающим какие-то события прошлого, дракону не известные. А на троне же восседала фигура. Её тоже можно было перепутать со статуей, ибо сидящий полностью был закован в броню, шлемом которой служила маска в форме черепа с острыми гранями. Под броню же был надет неподобающий даже такому месту старый и изодранный по краям чёрный плащ. Но Ларгон сразу понял, что это не статуя. Это и есть Повелитель Нежити. Всё это время, что дракон медленно шёл к трону, он чувствовал на себе взгляд мертвеца. Из глазниц его маски, как из глаз прочей здешней нежити бил тусклый белёсый свет, а в присутствии же Повелителя воздух, как будто, становился неимоверно тяжёлым и неестественно холодным. Не уже ли это аура владыки мертвых так сильно давит, что даже дракона способна свалить с ног? В мертвеце чувствовалась могучая душа. Такая, как у правителей высших существ, но иного толка. Как будто эта сила зародилась в хаосе, боли, и являлась для её носителя чужеродной. Повелитель встал, и незримая сила начала давить на дракона так, что тот уже не был способен выдерживать. Некогда величественное существо, пало на колени, и склонило голову почти до земли. — Ты хотел меня видеть, дракон, — промолвил он. В его голосе не было ни толики ярости или высокомерия, свойственного любому правителю. Только толика безграничной усталости. — Я… — едва выдавил из себя Ларгон, как Повелитель сделал шаг вперёд, — Я Ларгон Блекхарт… И я пришел с посланием от правительницы драконов, чьи земли прямо сейчас разоряют ваши умертвия… — В ваших землях вы укрывали то, что мне было нужно, — молвил в ответ Повелитель, — Один маленький, но очень яркий огонёк. Он очень нужен моему народу. И ваш правитель не захотел отдавать его мне, — каждое предложение повелитель словно отрезал. Чётко, ёмко и по делу, без какой либо попытки пустить пыль в глаза, или притвориться более великим чем он есть. Ему это было не нужно и Ларгон чувствовал это каждой клеткой своего тела, и, что самое главное, души. — Позволите спросить, — кое-как набравшись смелости решил обратиться Ларгон, — Вы говорите о каком-то артефакте? Я сомневаюсь что у нашего короля есть такие вещи, ради которых он бы пожертвовал своим домом и своими сородичами. — Нет, это не артефакт. Девушка. Её душа, а точнее то, что она таит, неимоверно важно. — Не уже ли Принцесса-Феникс? — изумился дракон, и это изумление помогло отринуть инстинктивный страх, вызываемый Владыкой. Он даже смог поднять взор. — Именно. Не уже ли ваша новая правительница решила её выдать, чтобы закончить войну? Я слышал они дружны. — Боюсь, что нет… — запнулся дракон, понимая, что такой ответ может вызвать гнев стоящего перед ним. Впрочем, выбора у него нет, — Но она предлагает решить всё поединком. Принцесса Ферноиль Редвинг бросает вам вызов, который решит исход войны. Если она проиграет, то, логично, вы сможете получить всё что пожелаете, ибо никто не встанет на вашем пути. А если падёте вы… — То мои солдаты разбегутся? Так она думала? — Боюсь, что так. — Мои воины не так глупы, в прочем, дикой нежити тоже достаточно. Многие из солдат Неумирающей Армии давно стали опустошенными. Но в случае моего поражения это станет для вашего мира куда большей проблемой, чем организованная армия. Так или иначе, я принимаю её вызов… Однако, отправься к ней, и скажи, что лучше ей тогда одолжить силы у её отца. Иначе даже толики шанса в бою со мной у неё не будет…