Чёрный Феникс

Момент, когда водопад прекратил своё вечное движение, наверное, был поворотным в этой войне. Вообще, Аннабет понятия не имела, что принесёт им скрытое во тьме прохода, представшего перед их взорами. Наивно было бы ожидать тёплый приём и радушие со стороны повстанцев и, самое важное, королевы. Аннабет была кем угодно, но не наивной девочкой. За водным потоком скрывались массивные кованые ворота - это объясняло многое. Во-первых, становилось понятно, куда удалось упрятать тысячи человек, да так надежно, что узурпатор со всеми его шпионами так не смог найти этот легендарный лагерь. А если Хаос и обнаружит его когда-нибудь, то штурм займёт столько времени, что ни одна армия не выдержит. Наверняка под землёй скрыт целый город с автономным хозяйством. Одно Аннабет усвоила точно: от местных можно ожидать чего угодно в плане обустройства поселений. Возможно, если бы их Лагерь Полукровок обладал бы такими человеческими ресурсами, они бы тоже к этому пришли. Люди, владеющие элементами или магией, как это называют здесь, открывают практически безграничный потенциал в плане ведения хозяйства, и это как нельзя кстати, когда идёт война, а тебе необходимо спрятать целую армию да весь королевский двор в какой-нибудь глуши. На ум сразу пришли герои из домика Деметры, которым удавалось вырастить яблоню из саженца за каких-нибудь пару месяцев. Потом Аннабет почему-то вспомнила серую кожу Кэти Гарднер и чёрную дыру повыше сердца в её груди. Натали заставила Перси с Нико убрать мечи в ножны и идти так, чтобы было видно, что руки их пусты. Переглянувшись, они оба хмуро кивнули и двинулись вперед за усатым старшиной отряда. Аннабет, на самом деле, понимала их настороженность: попробуй демонстрировать всем свою безоружность и миролюбие, когда на тебя направлена, по меньшей мере, дюжина стрел. Оставалось только надеяться, что их добровольно примут и выслушают. В том, что приём у королевы состоится, несмотря на её желание или нежелание их встретить, сомнений не было. Перси, Нико и Норрингтон умеют приводить веские доводы в свою пользу. Стоит только вспомнить трупы во дворе виконта. Когда их колонна начала своё шествие, сердце Аннабет забилось часто-часто, и ей сразу захотелось ухватиться за кого-нибудь, словно ей снова пять лет и её главный страх — потеряться в гигантском аэропорте. Рядом оказалась только Норрингтон, поэтому в пальцах пришлось сжать футболку идущего впереди Перси. Тот ободряюще похлопал её по руке, не оборачиваясь. Слышно было, как там, за проходом, грубовато высеченном в необычном камне, раздаются приказы и звенит сталь клинков. Наверное, Норрингтон узнали. А может, шпионы королевы донесли, что к ней движется Феникс. Голова трещала от мыслей,мелькавших с частотой пулеметной очереди, но этот ужас кончился, как только Аннабет увидела лагерь. Зрелище захватывало дух, и все сомнения в могуществе королевы испарились, словно их и не было. То, что скрывали от солнца стены грота гигантских размеров, тяжело было назвать поселением беженцев. Здесь стоял дворец. Настоящий. Создавалось ощущение, что чья-то могучая рука вырвала это величественное здание из земли в том месте, где оно когда-то было построено, и перенесла сюда. Вокруг сводов дворца возвышались мощные крепостные стены, а за ними расстилалась густо заселённая долина, которая в свою очередь делилась на части. За ней виднелись и сады, и река, и лес, и несколько деревень с прилегающими рынками. Казалось, конца этой пещере нет. Сначала Аннабет на это не обратила внимания, но потом вдруг с удивлением отметила, что в гроте светло почти как днём. Подняв удивлённый взгляд вверх, она нестерпимо захотела в очередной раз поклониться могуществу королевы, устроившей настоящее чудо в этом, казалось бы, непригодном для жизни месте. Над их головами раскидывались землистые купола, поддерживаемые мощными каменными колоннами, на которых плясали отблески лучей света. Сначала Аннабет показалось, что у местных своё собственное солнце, но потом поняла: здесь нечто даже более удивительное. Королева превратила озеро, разлившееся на поверхности земли, в некую линзу, через которую свет на земли лагеря падал словно бы через окно. Аннабет была слишком восхищена увиденным, чтобы осознать: теперь их окружала не горстка лучников, а целый батальон. Однако её спутники заметили это. Напряжённой выглядела теперь и Норрингтон, до этого казавшаяся самим спокойствием. Теперь, когда они начали проходить по улочкам поселения, продвигаясь всё ближе и ближе ко дворцу, местные жители без всякого стеснения показывали на участников этого странного шествия пальцами и что-то кричали, но Аннабет не могла разобрать. Перси с Нико начали тихонько переговариваться, за что оба тут же получили под дых от Натали. Она  ткнула их обоих еще и по спинам, заставляя выпрямиться. — Вы на приём к монарху идёте, а не в хлев, — сердито прошипела Норрингтон. — И постарайтесь хотя бы сделать вид, что не настроены враждебно. Меня, бывшего врага короны, никто слушать не станет, ясно? Всё на вас, — она помолчала, раздумывая, а потом добавила: — Когда увидите королеву, оба встаньте на одно колено и оружие протяните ей. Слова присяги повторите за мной. Так нас хотя бы с меньшей вероятностью приговорят к смерти как потенциальную угрозу. Перси недовольно вскинул брови и с высоты своего роста раздражённо смерил Натали взглядом. — Присягнуть ей, говоришь? Может, мы хотя бы для начала узнаем имя той, кому хотим подарить свою жизнь? В конце концов, если разобраться, это мы ей делаем одолжение своим присутствием. — Ты делаешь ей одолжение, это правда, — ледяным голосом заговорила Норрингтон, — но не мы. Ты Феникс, Джексон. Тебе, может, и плевать, но Аннабет, Нико и мне вряд ли выбраться из этого места с головой на плечах, если продолжим строить из себя вольных стрелков. Перси открыл было рот, чтобы ответить ей как-нибудь пожёстче, но потом передумал и молча продолжил следовать за старшиной, волком глядя на зевак, вышедших поглазеть на новоприбывших. Аннабет закусила губу. Она знала, что значат для сына Посейдона слова клятвы. Если он присягнёт кому-то в верности, то до самого конца, а это значит, что он лишится свободы принимать многие решения самостоятельно. Но знала Аннабет и то, что Норрингтон права, как ни прискорбно. Они, по сути, добровольно загнали себя в ловушку. Странная процессия по мере приближения к дворцу всё больше и больше «обрастала» местными, и удивление Аннабет, ранее уверенной, что лагерь повстанцев носил исключительно военный характер, всё больше росло. Здесь были, судя по всему, целые семьи. Плата за честную, самоотверженную службу? Другой причины находиться здесь матерям с детьми Аннабет не видела. Норрингтон упоминала, что Эшелон молится на свою королеву. Теперь становилось ясно, почему. Монарший дворец был под стать правительнице. Повидавшая немало архитектурных шедевров, Аннабет вынуждена была признать: он был прекрасен. Конструкция была летящей, воздушной, но одновременно выглядела так, словно простоит ещё тысячи лет. Его многочисленные башни были устремлены к небесам, и казалось, что это огромное здание вот-вот воспарит. С восточной и западной крепостных стен ревущими водопадами спускались потоки воды, после соединяющиеся в реку, которая разрубала подземную долину на две части. Массивные ворота, украшенные позолоченной ковкой, были распахнуты. Посередине широкого проёма в тени виднелся силуэт. Аннабет прищурилась, стараясь разглядеть встречающего, и когда их таинственный проводник сделал шаг вперёд, она ахнула. Шива. Тигрица склонила голову в приветствии, и Аннабет невольно повторила жест, всё ещё поражённая. Откуда здесьШива? Кто она, в конце концов? Норрингтон назвала её «хранительницей», но больше не распространялась, пресекая все расспросы о своей знакомой. Всё происходящее вокруг казалось хорошо поставленным театральным представлением, где военные с поклоном приветствуют тигрицу, а небо держится на одной лишь королевской воле, и Аннабет никак не могла понять, какая роль отведена ей. Как подать себя? Нужно ли придумывать красивую ложь о происхождении? Чем дальше они, ведомые Шивой, углублялись в лабиринт дворцовых коридоров, тем сильнее нарастало волнение. Не выдержав, Аннабет тихонько потянула шагавшую рядом Натали за рукав. — Норрингтон, кто мы? Сначала та выразительно приподняла бровь, но потом сообразила, в чём суть вопроса и чуть улыбнулась. — Я уже размышляла об этом. Вы ведь принадлежите Великому Дому правящей династии, выражаясь здешним языком, так что не переживай, Кудряшка, у вас всё лучше некуда. Нико фыркнул. — Твоё величество, — театрально начал он, повернувшись к Перси, — теперь придётся нам, особам королевских кровей, найти, наконец, людей, готовых подтирать шелками наши высокопоставленные зады по первому зову. — Согласен. Скорее ищи нам чашников, Норрингтон. От взгляда Аннабет не укрылось, как Шива недовольно подёрнула хвостом, и она тут же ощутимо вмазала Перси по плечу, пока он не успел сказать ещё чего, что окончательно испортило бы им лицо. — Она дело говорит. Едва ли к представителям знатных родов здесь относятся так же, как и к безродным проходимцам, умеющим рубить головы. Хотя... последними вы с Нико и являетесь, по сути. — Прекрасно. А ты тогда кто? — А она умная и поэтому скажет, что принадлежит к Великому Дому Олимпийцев и пришла оказать поддержку королеве в тяжёлое для Эшелона время, — язвительно сообщила Норринтон. — В качестве дара у неё небезызвестная графиня, последний Маг Энергии, да два хороших наёмника, один из которых Чёрный Феникс, а второй — Тёмный. — Что, так и скажет? И с каких пор проходимцев повысили до наёмников? — Прекратите паясничать. Оба, — отрезала Аннабет. — Говорить будет Натали, потому что она единственная знает, как вообще происходит общение с монаршими особами. — Есть, мэм. — Простите нас, мэм. Аннабет потёрла лоб и устало вздохнула, обменявшись с Норрингтон понимающими взглядами. — Да помогут нам боги. — Здесь их нет, — поспешил вставить Нико, гаденько улыбаясь. — Теперь мы с Перси за старших. Если тебе очень хочется, то можешь побыть пока дядей Зевсом. Не жалея сил, Норрингтон в очередной раз ткнула его резной рукоятью дротика под лопаткой. — Заткнись уже. Говорить будешь по команде. Если повезёт — сегодня будем спать на чём-нибудь чуть помягче камней. Начнёшь слишком много болтать — могут и казнить, — она обернулась к виконту. — Флемминг, насколько часты казни? — Королева милосердна, — коротко ответил он, глядя под ноги. Что-то с ним было не так, Аннабет чувствовала. Может, дело в обещании, которое ему дал Перси? В конце концов, представления о благородстве сына Посейдона у виконта весьма смутные. Да и откуда ему знать, как королева расценит то, что он исполнял роль проводника незнакомцев в лагерь, местоположение которого — тайна? Наказанию может подвергнуться не только он, но и его молодая жена, которая оставалась здесь. Более того, двойных агентов и их семьи при дворе вряд ли жаловали, а Флемминг именно таковым и был. Наконец они остановились у двери просто-таки поражающих размеров. Она ведёт в тронный зал - не догадаться об этом мог лишь слепой. Если что и умели здешние архитекторы, так это внушать благоговение. Дверные створки уходили под дворцовые своды, обвитые позолотой тысяч цветов. Работа была настолько тонкая, что казалось, будто цветы вот-вот зашевелятся от малейшего дуновения. У Аннабет в голове промелькнула шальная мысль зарисовать всё это великолепие и постараться повторить на Олимпе, но она тут же с горечью отогнала её. Все её мечты об архитектуре остались в другой жизни, и она вряд ли вернётся к любимому делу. Надо сначала изменить мир. А уж потом можно будет и помечтать. Двери отворялись мучительно медленно. Аннабет видела, как стремительно меняется в лице Натали, нацепляя на себя непроницаемую маску, видела, как Нико легонько поглаживает кожаную рукоять своего чёрного меча и как на лице Перси ходили желваки. Они проделали долгий путь, и королева просто обязана их выслушать и оказать поддержку. По крайней мере, ей хотелось в это верить. Каково же было всеобщее удивление, когда оказалось, что трон пуст. В самом зале людей было немного, с дюжину, и все, застыв, стояли возле величественной ротонды с креслом посередине, возвышавшейся, по крайней мере, на пару футов над головами присутствующих. Она была вся, как и дверь, обвита позолоченными лозами. На этих цветах Аннабет тут же заметила длинные шипы, заострённые концы которых сияли алым, и это заставило её поёжиться. Словно кровь... Так они и стояли с минуту, упершись друг в друга испытующими взглядами — приближенные королевы, разодетые в шелка с мехами, и они, грязные, в обветшалой от битв и длинных переходов одежде, готовые на всё ради аудиенции. Тишина стояла звенящая. У Аннабет чуть опустилось сердце, когда она поняла, что эти люди не только не рады пришельцам — большинство то ли боялись, то ли брезговали. Зря. Она могла живо представить реакцию Перси и Нико на такое «радушие». Конечно, они не будут даже пытаться разрулить ситуацию. Первый тут же превратится в Перси "Вы-правильно-делаете-что-боитесь-меня", а ди Анджело включит в себе истинного сына своего отца и взирать на всех будет с неприкрытой угрозой и таким холодом во взгляде, что позавидует и тысяча арктических пустынь. — Плохая была идея, господа, — Аннабет вздрогнула, когда услышала тонкий девичий голосок. — Они ни капельки не растерялись. Ну, кроме виконта Флемминга, возможно. Белокурая девочка лет десяти, хихикнув, легко выпорхнула из-за спины одного из придворных и подбежала навстречу им. ​Потом остановилась в паре шагов, сделала книксен и, лукаво склонив голову набок, стала изучать своих гостей смеющимся взглядом. Норрингтон шумно выдохнула, словно бы от удара. — Я Ева, — наконец сказала девочка своим голосом-колокольчиком. — Свои имена назовете? Аннабет вдруг поразила страшная догадка. Поняв, что не может выдавить из себя ни слова, она могла только смотреть во все глаза на тоненькую девчонку перед собой. Надежда на благоприятный исход их плана уходила, как песок сквозь пальцы. Всё казалось злой шуткой. Королева продолжала улыбаться, покачиваясь с носка на пятку. Где-то вдали било полдень.