Чёрный Феникс

Этот мир не был похож ни на одно из тех мест, где Нико доводилось побывать до этого. Мрачный, поражающий своим масштабом и глобальностью – он затягивал. В небе кричали птицы, которые, казалось, родились в этой серой бесконечности. Травы колыхались лёгкими волнами от дуновений тёплого ветра. Казавшееся до этого неприветливым и мрачным, серое небо было освещено лучами заходящего солнца, окрашивавшими его в нейтральные бежевые тона. Они двигались в спонтанно выбранном направлении около часа, когда на горизонте показалась тонкая тёмная полоска леса. За всё это время никто из них не проронил ни слова, но, к удивлению Нико, это вовсе не напрягало. С Натали можно было сохранять тишину, и это было естественно. Не нужно было судорожно придумывать глупые темы для разговоров, стараясь не показаться грубым или невежливым из-за молчания. Нико это нравилось, но, пожалуй, это оставалось единственным плюсом этой девчонки. Не считая внешности, конечно. Признаться, когда он впервые увидел её, он подумал, что она была чертовски привлекательной с этой её аристократичной внешностью. Хрупкое телосложение, бледная кожа, которая казалась тонкой, как бумага, большие тёмные круги под глазами – она выглядела так, будто малейшее дуновение ветерка может сбить её с ног. В ней сложно было разглядеть воина. Натали совсем не была похожа на дочерей Афродиты. Те были высокими, загорелыми, а плавные соблазнительные изгибы их тела завораживали. Эта девушка была невысокой и казалась болезненно худой. Кости на её бёдрах выпирали острыми углами, а тонкие ключицы легко просматривались. У Нико, пристально разглядывавшего её, возникло острое желание накормить её большой пиццей и жирным мясом. Он не хотел её ненавидеть. Слишком много ненависти было в его жизни в последнее время. Ему чертовски не нравилось, когда этот их холодный нейтралитет, готовый превратиться в открытую войну, пошатывался в сторону вражды, но тут уж ничего не поделаешь, ведь он не готов был терпеть неподобающего к себе отношения. Видимо, она тоже. Занятый своими размышлениями, он и не услышал даже, что Натали его окликнула и остановилась, резко прекратив движение. Он натолкнулся на неё, падая и прижимая девушку к земле. Она вскрикнула от удивления. - Слезь с меня, ди Анджело,- опомнившись, прошипела она. - С удовольствием, Норрингтон, - не замедлил ответить Нико. Это было их своеобразным фетишем – только фамилии, никаких имён. Так уж повелось с самого начала их недолгого знакомства. Да, это было глупо, да, по-детски, но это звучало так естественно, что никто и них двоих не хотел этого менять. Она поднялась, отряхивая колени от налипших сухих травинок, и молча указала пальцем на восток - туда, откуда стремительно набегали тёмные тучи. На нос Нико упало несколько капель. Он поднял голову и посмотрел вверх, на небо, быстро затягивающееся серой пеленой облаков. Вдали раздался гром. Нужно было продолжать путь, может, они успеют укрыться под густыми кронами деревьев до того, как хлынет дождь. Небо расколол оглушительный треск молнии. Натали вздрогнула и вдруг схватила наблюдавшего за разворачивающейся бурей Нико за руку. - Что? – он вопросительно приподнял бровь. - Пойдём, нам нужно успеть. Пойдём же, - повелительные нотки почти исчезли из её голоса, теперь это больше походило на просьбу. Она продолжала удивлять его: ухватила Нико за плечо и почти потащила в сторону леса. Он был так удивлён, что даже не вырывался. Но, так или иначе, они не успели – полоса дождя догнала их, когда до спасительного леса оставалось всего полмили. Ливень обрушился на них, застилая всё вокруг и мешая нормально видеть. Одежда моментально промокла и теперь противно липла к телу, заставляя ёрзать, чтобы хоть как-то поправить её. Было холодно. Нико любил холод, и если бы его когда-нибудь спросили, от чего бы он предпочёл мучиться – от холода или от жары, он бы выбрал первое. Бывало, лютой зимой он выходил на крышу Эмпайр Стейт Билдинг и раскрывал тонкую куртку, наслаждаясь холодным пронизывающим ветром. Ощущение прохладных потоков, струящихся по телу, было восхитительным. Натали, видимо, его взглядов не разделяла. Её била крупная дрожь, но она продолжала упорно двигаться вперёд, не останавливаясь ни на секунду. Что-то гнало её подальше от открытого пространства полей и белёсых вспышек молний. Очередной величественный раскат грома потряс землю. Натали заметно вздрогнула и всхлипнула, но постаралась сделать вид, что ничего не произошло. Она прибавила шагу. Нико не понимал людей, которые стараются замаскировать свои страхи и сделать вид, что их и нет вовсе. Он не понимал. Зачем? Зачем мучить себя? Просто ради того, чтобы люди думали, что ты сильнее страха? В этом случае ты обманываешь самого себя, ведь это липкое тёмное чувство никуда не денется, не исчезнет, а будет лишь грызть тебя дальше, заставляя мучиться и страдать. Для себя он уже давно установил правило: делать всё то, чего боишься. Боязнь высоты? Прыжок с парашютом. Страх глубины? Дайвинг. Скорость? Мотоцикл. Он переступал через себя, делая больно, но так или иначе, страхов у него совсем не осталось. Когда небо озарил очередной электрический разряд, они, наконец, достигли леса. Натали прижалась спиной к широкому стволу многовекового дуба и медленно сползла вниз, тщетно пытаясь унять бешено бьющееся сердце и рваное дыхание. Она закрыла глаза и сделала пару глубоких вдохов. Нико отвернулся. Он по себе знал, что делаешь ещё больнее, когда смотришь на то, как человек страдает. Тем более, он ничего не мог сделать. Или мог? Ещё давно, в детстве, когда его мать была жива, он боялся грозы, не понимая ещё толком, чего именно он боится, и не осознавая страха. Просто каждый раз, когда он слышал, как за окном громыхало, он бежал в свою комнату и накрывал голову подушкой, стараясь скрыться от этого звука и раствориться. Нико отчётливо помнил лишь один случай из своего раннего детства, проведённого с Марией ди Анджело. В ту ночь была страшная гроза; на улице лило как из ведра. Молния ударила настолько близко к их дому, что в окнах зазвенели стёкла. Мальчик вздрогнул и покрепче обнял подушку, уткнувшись в неё носом. Скрипнула открывающаяся дверь. В комнату проник узкий луч света, и на пороге появилась Мария. Его мама. Она тепло улыбнулась. - Что случилось, Нико? Не спишь? - Нет, - голос мальчика предательски дрогнул. - А-а-а, - протянула она, - боишься грозы? Он неуверенно кивнул. - Иди-ка сюда, - поманила она его. Мария встала с кровати и подошла к окну, открывая его и впуская в тёплую комнату порывы холодного ветра, перемешанного с колючими брызгами воды. - Иди же, - позвала она. Мальчик поднялся и на заплетающихся ногах подошёл к окну. Его мама тепло ему улыбнулась и протянула руку. Он вложил в неё свою холодную ладошку. Мария приобняла его за плечи. Ветер дул в лицо, а маленькие капельки дождя кололи, как иголки. - Нико, открой глаза, - прошептал голос, наполненный бесконечной теплотой. Он лишь замотал головой, всхлипывая и зажмуриваясь ещё больше. - Эй, давай же. Здесь нет ничего смертельного. Нико, открой глаза. Он сделал это и тут же замер от непередаваемого ощущения прекрасного. Стихия жила своей жизнью, разыгрывая своё собственное представление, словно актёр.  Он даже выдохнуть не мог от восторга. - Видишь, - проговорила Мария, улыбнувшись и сжав его руку, - это не страшно, это - красиво. Нико вынырнул из нахлынувших так внезапно воспоминаний. Выдохнув, он обернулся. Девушка всё ещё сидела на корточках, прикрыв глаза. - Натали? Она тяжело приоткрыла веки и подняла на него мутноватый взгляд. - Иди сюда. К его удивлению, она поднялась и встала рядом с ним, крепко закрыв глаза и уткнувшись в его плечо. - Натали, посмотри на небо. Она пробормотала что-то нечленораздельное. - Натали, это не страшно... - его слова потонули в грохоте грома. Нико почувствовал, как тонкие пальцы сжали его куртку. Она тихо всхлипнула и слабо замотала головой. - Не могу, не хочу... Гроза это очень, очень плохо. Моя ошибка, это я виновата, - она снова всхлипнула. Он не понял значения этих слов. - Натали, открой глаза. Так она и сделала – уставилась, не мигая, своими синими глазами в его чёрные, пытаясь понять, можно ему доверять или нет. - Из твоих глаз веет смертью, - прошептала она, не прерывая зрительного контакта. - Давай. И она сделала это. Перевела взгляд на небо и обомлела. На тёмном небе, вдали казавшимся почти чёрным, виднелись очертания туч. Вспышки молний, грохот грома – всё это завораживало. Широко распахнув глаза, она смотрела на этот театр природы. - Видишь, - проговорил он, уткнувшись ей в макушку, - это не страшно, это - красиво.