Чёрный Феникс

Аннабет чувствовала пустоту внутри. Она не могла пошевелиться или отвести мутного взгляда от противоположной стены и коричневого пятнышка на ней. Тупо глядя в одну точку, она всё никак не могла осмыслить произошедшее. Только что всё было хорошо, а теперь снова авральные сборы на поле боя. Она взглянула на Перси. Спина неестественно прямая, мышцы спины напряжены, это видно по рваным движениям. Он методично перематывал костяшки пальцев лентой. - Перси? – голос будто бы и не её; он хриплый, незнакомый. Он поднял на неё тяжёлый взгляд. Аннабет всегда удивляло то выражение, которое неизменно присутствовало в его глазах. Твёрдость, жёсткость, решительность, а с недавних пор ещё и беспощадность. Взгляд у Перси был запоминающимся. Его никогда нельзя было заподозрить в слабости или трусости, пока этот его взгляд был при нём. Несмотря на немалый рост Перси, развитую мускулатуру и его сумасшедшие поступки, которые говорили сами за себя, Аннабет всегда казалось, что именно сила его взгляда говорила о том, что он за человек. Это была та сила, с которой считались на Олимпе и в Лагере. Это та сила, перед которой всегда трепетали враги, которой побаивались и товарищи. Аннабет считала, что он будет побеждать снова и снова, пока этот стержень существовал. А сейчас... Сейчас поверх твёрдости во взгляде плескалась горечь. Дверь с грохотом распахнулась. - Мы никуда не едем, - она произнесла эти слова как врач, озвучивающий смертельный диагноз. Твёрдость и неотступность. Этот тон не давал ни малейшего шанса оспорить её решения, он подразумевал лишь смирение с тем, что ничего нельзя сделать. Кончено. - Это мой дом, Норрингтон, - голос Перси звучит ясно, чётко. - Мы не сможем, не выйдет. Слишком силён враг, мы ещё не готовы. Ты не готов... - Нет, Норрингтон, ты не поняла. Это мой дом, - повторил он ледяным тоном, - и я сделаю всё, чтобы защитить его. Это понятно? Ты можешь остаться, если страшно. Это место – последнее, что у меня осталось, и я не позволю забрать его просто так. Лучше умру, чем буду с этим жить. Последние слова он почти выплюнул. Вышел из комнаты, не забыв хлопнуть дверью, да так, что с потолка слегка осыпалась штукатурка. Аннабет будто по голове ударили. Она не сказала ни слова о том, чтобы присоединиться к обороне. Просто сидела, как помешанная, и глядела в одну точку. К горлу подступило жгучее чувство стыда. В голове эхом отдавались слова Перси, хлыстом ударяли по совести. В глазах Аннабет его образ окончательно утратил ребячество. То, что он произнёс, было сказано по-мужски жёстко и принципиально, так, будто даже если бы мир рухнул в одночасье, его взгляд на ситуацию не изменился бы. Аннабет им восхищалась. ΩΩΩ Лагерь было не узнать. От идиллии, царившей здесь раньше, не осталось и тени – домики горели, Большой дом был полуразрушен, а арену гладиаторов и вовсе почти сравняли с землёй. Будто бы шрамы. Они просто стояли на холме и смотрели на это. Четыре фигуры, отбрасывающие длинные тени на выжженную траву. За спиной – сотни битв, а кажется, что эта – первая. Сейчас рушили их дом. По щеке Аннабет скатилась чистая слезинка. Она быстро вытерла её тыльной стороной ладони – не время для слабости. Они справятся. Всегда справлялись. Время доказать, играя эту шахматную партию для взрослых, что ты чего-то стоишь. К ним подскакал Хирон. Морщины старого кентавра, казалось, стали ещё глубже, в каштановых волосах теперь проблёскивала седина. Он говорил что-то о тяжёлом времени, благодарил их, рассказывал о положении... Аннабет не слушала. На ум вдруг пришла страшная мысль – если они не смогут удержать оборону Лагеря, то Олимп падёт. Как гром среди ясного неба. Она сделает всё, чтобы защитить самое дорогое. Это место – дом её сердца. Нельзя, нельзя отступать. - Хирон, сколько воинов? - Население Лагеря – две сотни полукровок. Боеспособных – девяносто, - старый кентавр тяжело вздохнул. Перси побледнел. - Где остальные сто десять? – его голос был тихим, холодным. - Сражение длится вот уже два дня... - И мы узнали об этом только сейчас?! Сейчас, когда шансов почти не осталось?! – глаза Перси расширились, плечи напряглись. - Шансы есть всегда, - негромкий голос Натали заставил всех обернуться. – Не думаю, что Хаос выслал сюда большой полк. Скорее всего, эти воины идут в бой под предводительством Хейдена. Мерзкая личность. Именно его посылают с миссией поработить миры. Он всегда бьёт в самое сердце. - Откуда тебе знать? – резко оборвала её Аннабет. – Тебя не было почти тысячу лет, полководцы могли смениться уже не раз. - Я точно знаю, Кудряшка. Полководцы Создателя бессмертны. Перси сухо, отрывисто рассмеялся: - Тогда нам точно не победить. - Ты не дослушал, Джексон. Бессмертных созданий самой сути существования может убить лишь другое такое существо. Мы с тобой, Феникс, можем посягнуть на их жизнь. Сегодня будет убит генерал Хайден, и это послужит хорошим доказательством тому, что графиня Норрингтон вернулась, - на её губах появилась жестокая улыбка. - Теперь наш черёд делать ход в этой партии. Вы со мной? Перси и Аннабет переглянулись и синхронно кивнули. Нико пробормотал слова согласия, не повернув даже головы в её сторону. - Пообещай мне только одно, Норрингтон, - Аннабет решительно взглянула на Натали. - Они должны запомнить нас. Даже если мы проиграем, нужно оставить след. - Это я тебе не то, что обещаю - я это гарантирую. ΩΩΩ Перси не ощущал себя живым. Всё вокруг – серое. Потрескавшаяся краска у края подоконника, старое мутноватое стекло, лица друзей, искажённые болью. Серым был брезент, которым накрыли трупы на заднем дворе. Серым было небо, солнце, которое уже не светило. Он больше не ощущал того невероятного чувства притяжения к этому месту. Он больше не принадлежал этим лугам, озеру и лесу, видневшемуся за крышами полуразрушенных домиков. Океан всегда был с ним. А сейчас, кажется, кто-то невидимой властной рукой топил его в другом океане - боли и горечи. Половина его друзей мертвы. Они не успели ещё оправиться от первой войны, а по ним уже со всей силы бьёт другая. Напротив него на ржавой старой кушетке корчилась от боли Кэти. Кэти Гарднер. Через пару минут на её лице – умиротворение; остекленевшие глаза уже никогда не увидят солнечного света. Она участвовала в двух войнах, пережила сотни битв, а умерла вот так – на старой кушетке в комнате с обшарпанной штукатуркой на потолке. Перси всегда знал, что им не дожить до старости. Он уже дано смирился с этой мыслью и воспринимал её как данность, но распрощаться с жизнью вот так он не хотел. Эгоистично это, конечно. Им ведь всего девятнадцать – поколению великих полукровок, непобедимых в бою. Так все думали. Слава распространялась быстро, монстры бросали всё больше вызовов. Они справлялись. Сейчас же, в этом аду, называемом полем боя, им не выжить. Что может сделать кучка полукровок против дюжины драконов? Для этого нужны они – трое головорезов, к которым теперь присоединилась и Натали; им ничего не страшно. Обстоятельства сделали из них военных машин. Перси ненавидел это. Он даже и мечтать забыл о простой жизни. Теперь им нужно разработать такую стратегию, чтобы принять основной удар новой атаки на себя, отводя опасность от обитателей лагеря, пусть даже и воинов. Это не их битва. Это сражение докажет, могут ли они – Перси, Нико и Аннабет – участвовать в боях такого масштаба. О Натали Перси даже не задумывался – из её слов чётко понятно, что такие битвы для неё – дело обычное. Если они сломаются, то Норрингтон, видимо, придётся нелегко. Занимался рассвет; скоро начнётся тест на прочность. Тело Кэти уже унесли из комнаты, а он всё сидел на старом кресле с порванной обивкой и смотрел из окна на ряды трупов, покрытых серым брезентом. Первые лучи солнца раскололи небосвод, посылая слабый, холодный свет на землю, пропитанную кровью. Скоро начнётся битва.